Сто шагов в бездну

— Телефон дай, — сказала я. — Мой сел.

Костик молча протянул свой. Сеть еле дышала. Вскочив, я походила по комнате в поисках сигнала. У окна появились два деления. Страницы грузились рывками, будто тоже замёрзли. Я вбила первую строку в карты и стала ждать, пока экран перестанет крутить бесконечный кружок.

— Ну?

— Сейчас.

Наконец точка появилась. Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— Есть. Загрузилось. Плохо, но идет. Я сделала скрин. Это склад, — тихо сказала я. — За железнодорожной веткой. Почти у самой промзоны.

— А остальные?

Костик подошел ко мне, и мы проверили еще две строки. Одна вела к старому ангару у речного порта, другая — к пустырю за недостроенным торговым центром.

Костик присвистнул.

— Очень уютный маршрут. Прямо экскурсия по самым романтичным местам города.

Я не ответила. Меня зацепило другое.

— Смотри на время.

Он наклонился ближе. Во всех строках часы были почти одинаковые: поздний вечер, ближе к ночи. Разброс — минут десять, не больше.

— Встречи? — предположил он.

— Или…

— Или места, где что-то происходило, — закончил за меня Костик.

Я медленно кивнула.

Костик снова посмотрел на телефон.

— Саша не отвечала.

Чувствуя, как нарастает беспокойство Кости, я смотрела, как он снова набирает её номер.

В трубке — длинные, ровные гудки. Щелчок. Тишина.

Пальцы Кости стиснули телефон, костяшки побелели. Взгляд замер, сфокусировавшись на точке где-то за пределами комнаты. Он не повернул головы, но я знала — он чувствует меня за спиной. Молчаливого свидетеля.

В комнате вдруг стало слишком тихо. Даже холодильник на кухне гудел как-то тревожно, с надрывом.

Костя с печальным вздохом опустил руку. В тот же миг зазвонил телефон.

— Саша, ты где? — быстро и тревожно спросил он. — Что? Почему ты в школе?.. Радио? Я ничего не понимаю, — говорил он, с трудом подбирая слова. — Я сейчас приеду, — выпалил он и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

— Что со школой? — спросила я, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Там пункт временного размещения, — Костик уже натягивал ботинки. — Из-за непогоды. Она там волонтерит. Помогает людям, видимо, с дизелем проблема.

— Радио? — я вспомнила обрывок фразы.

— Да. По радио передали, что в городе ввели режим ЧС. Все заправки опечатаны, выезды из города блокированы. Мы в ловушке.

Он схватил куртку.

— План такой: я в гараж за машиной. Там «Жигули» отца Саши, бак полный. Затем забираю её. Ты остаешься здесь.

Я поднялась с дивана, решительно стряхнув с себя остатки уюта.

— Я иду с тобой. Этот дом скоро станет таким же холодным, как и все вокруг. Да и держаться вместе — разумнее и безопаснее.

— Ты права. Я не подумал об этом. Тогда собираем продукты и едем.

Нас поглотила улица, ослепляя горизонтальной крупой колючего снега и оглушая воем ветра. Город обезлюдел, превратившись в безмолвную декорацию. Лишь мы вдвоем пробивались сквозь этот хаос, и ветер шептал нам на ухо свои зловещие предсказания — то ли плачем, то ли угрозой.

Холод в гараже был не просто морозным — он был мёртвым. Застоявшийся воздух пах прогорклым маслом, ржавчиной и металлической кислотой. Костик щелкнул выключателем. Свет не зажегся.

— Черт, света же нет, — раздосадованно бросил он и щелкнул фонариком.

В дальнем углу, под саваном инея, стояли «Жигули». Костик подошёл к ним и коснулся капота.

— Заведётся, — прошептал он, убеждая самого себя. — Обязана.

Я осталась у ворот, чувствуя спиной ледяное дыхание вьюги. Снег врывался в проём и тут же умирал на бетоне.

Пока Костик колдовал под капотом, мой фонарь скользил по стенам с полками, забитыми инструментом. Уловил выцветший снимок. Саша, совсем юная, хохочет, сидя на капоте этих самых «жигулей». Я отвернулась.

Мотор кашлянул раз, другой и вдруг взревел — яростно, как потревоженный хищник. Костик выпрямился.

Ветер завыл в ответ — пронзительно и насмешливо.

Он сел за руль, я — рядом. Промозглый салон пах призраками старых сигарет. Дворники с натужным скрипом вгрызлись в намёрзший снег.

— Погнали? — шёпот Костика был полон сомнения. Не самое подходящее слово для этой развалюхи.

За стеклом не было ничего, кроме белой, слепящей пустоты.

Машина медленно выползла из своего укрытия, оставляя за спиной последнее убежище. Свет фар на мгновение выхватил из темноты открытые ворота.

Мы тронулись.

Здание школы тускло светилось окнами спортзала. Внутри гудел генератор. У входа дежурил полицейский, кутавшийся в поднятый воротник. Он мельком взглянул на нас и отвернулся, видимо приняв за очередных пострадавших.