Огненное наследие

Красотка не стала тянуть время. Подойдя вплотную, её ладонь легко, почти скользя, коснулась моей руки, потом медленно поднялась выше по ткани толстовки, к плечу, к груди.

– Раз у каждого из нас есть свои загадки, предлагаю оставить их снаружи, а тут просто отдохнуть. – Пальцы скользнули чуть ниже, по ребрам, и остановились там, где под тканью угадывались мышцы.

Я тихо хмыкнул.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал?

– А чего бы тебе хотелось? – Красавица приблизилась, её кудри скользнули по моей щеке.

Она дала жесткий, открытый сигнал. И я решил не играть в джентльмена больше, чем нужно. Одним движением развернулся и прижал её спиной к двери. Ирен тихо втянула воздух, и этот звук ударил в кровь.

– Так лучше? – спросил я низко, глядя прямо в её глаза.

Её ладони легли мне на грудь, пальцы чуть сжались в ткани толстовки.

– Намного … Может ты снимешь капюшон, чтобы было удобнее…

Перебивая, просто поднял ее голову за подбородок и поцеловал. Она ответила мгновенно, без тени колебаний.

Пальцы утонули в моих волосах, цепляясь, притягивая ближе.

Я сжал её талию, скользнул руками ниже к бёдрам, ткань её платья шуршала под пальцами. От этого движения Ирен выгнулась, прижимаясь грудью к моей груди. Её дыхание стало горячим, неровным. Моё таким же. Воздуха в комнате явно не хватало.

Чёрт.

Она знала, чего хочет. И знала, как это взять, поэтому я ощутил легкий толчок в грудь и отступил на шаг, потом ещё один. Ладони скользнули мне под кофту, и я еле удержался, чтобы не зарычать ей в губы.

Мы шагали так, как в медленной хореографии: она вперёд, прижимаясь, я назад, удерживая равновесие, пока ноги не упёрлись во что-то мягкое.

Кровать.

И едва успел понять, когда красотка легла ладонями мне на грудь и мягко, но настойчиво толкнула. Я упал на матрас, попутно поправляя кепку, а она плавно, будто делала это всю жизнь, устроилась сверху на моих бёдрах, обхватив их коленями. Вся в блёстках, горячая, тяжело дышащая, с этими чёрными пружинками-кудрями, что падали ей на плечи.

Ирен наклонилась и снова коснулась моих губ. Мои ладони вернулись на её талию, скользнули ниже, очерчивая бёдра. Она выгнулась чуть вперёд, тихо постанывая.

Её дыхание перемешивалось с моим, тяжёлое, прерывистое, будто мы только что пробежали марафон. Поцелуи становились всё глубже, медленнее, с тлеющей, нарастающей жаждой, но без сумасшедшей поспешности.

Я хотел больше. Больше этого вкуса, этой безрассудной близости, её тихого стона, когда целовал уголок её шеи. Поднял одну руку выше, к застёжке платья, и она наклонилась ближе, давая мне полный доступ к этому.

Просто ещё чуть-чуть —

И вдруг…

ПИ-ПИ-ПИ-ПИ-ПИ!

Громкая пожарная тревога ударила по ушам так резко, что мы оба дёрнулись.

С потолка мигнул красный свет, потом снова.

– Да издеваетесь? – выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь понять, что происходит.

Ирен отстранилась, тоже тяжело дыша, кулочки всё ещё лежали у меня на груди.

– Что это?.. – спросила она и вскрикнула, когда кто-то грохнул кулаком в дверь.

– Эй! – донёсся мужской голос. – Пожарная тревога, выходите все! Быстро!

Она вскочила с меня так резко, что я почти соскользнул с кровати.

Сел, пытаясь вернуть дыхание и хоть порядок в голове.

– Чёрт… – буркнул, проводя рукой по подбородку и вставая, пока Ирен поправляла платье так быстро, насколько могла. – Надеюсь, нам удастся уйти скорее, чем все сгорит.

Она коротко рассмеялась и метнулась к двери. Я шагнул к ней, чтобы открыть первым, но она меня опередила.

Толпа гудела, как осиное гнездо. В баре пахло дымом, спиртом и паникой. Кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то тянул друзей к выходу. Пожарные датчики продолжали надрывно визжать, и красные лампочки мигали в темноте, будто кто-то вспышками выжигал зрение.

Я держал рукой край лестницы, спускаясь быстро, но аккуратно, чтобы не наступить кому-то на голову. Она была прямо за мной, было слышно её дыхание, шаги, ощущал тепло её руки, сжимающей мою ладонь…

Но стоило нам добраться до нижнего пролёта, как поток людей разорвал нас, будто бумажную ленту.

– Ирен? – крикнул, оглядываясь. Только шум, тела и голоса.

Меня толкнул кто-то локтем, другой цепанул за плечо, и я выругался сквозь зубы. Люди вылетали из дверей так, словно бар вот-вот взорвётся. Но паника, штука заразная. Я рванулся наружу, расталкивая плечами толпу. На улицу хлынул горячий воздух. Красные отблески мигалок отражались в стёклах машин. Кто-то смеялся от нервов. Кто-то ругался на охрану бара. Кто-то уже доставал телефон снимать.

Но её… не было.

Я быстро оглядел улицу, людей сотни две, но ни одной кучерявой брюнетки в сверкающем серебряном платье. Я даже прошёлся вдоль фасада, вглядываясь в каждое лицо.

Ничего.

Медленно провёл рукой по козырьку кепки, чувствуя, как под пальцами дрожит лёгкая, раздражающая злость.

Какого чёрта происходит этим вечером?

Она исчезла так же внезапно, как появилась.

Я хмыкнул, выдохнул и закрыл глаза на секунду, чувствуя остаточное тепло от её ладоней на своей коже, запах её духов.

Ирен.

Если это вообще её имя.

Открыв глаза, оглядел ночную улицу ещё раз и понял, что она ушла.

Глава 4

Никеа

Толпа буквально вытолкнула меня наружу, воздух щекотал кожу, пах гарью и чем-то металлическим. Все шли, толкались, кричали, кто-то снимал происходящее на телефон. Я оглядывалась через плечо, пытаясь выхватить хоть мельком черный капюшон и кепку.

Микаэль… Где он?

Внутри еще гудели его поцелуи, его руки, его дыхание у шеи. И вот всё обрубилось чужими криками и дурным звоном тревоги.

Я только открыла рот, чтобы снова осмотреть толпу, как чья-то сильная рука схватила меня за локоть. Резко развернулась, уже почти готовая врезать.

Передо мной стоял мой водитель. Его глаза были напряжённые, серьёзные, в них не было ни капли того растерянного мальчишеского флирта, что был в машине.

– Сеньорита Левандис, – сказал он быстро. – Мне нужно доставить вас в безопасное место. Сейчас же.

Я моргнула. Взгляд метнулся обратно в толпу, людей все больше, шум все громче. И нигде не видела того чёрного капюшона, ни разу не мелькнула знакомая линия плеч.

Тревога неприятно зудела под кожей.

– Ладно… – выдохнула, оборачиваясь обратно к машине. – Поехали.

Водитель поспешно открыл дверь, словно боялся, что толпа нас раздавит. Я села, и машина тронулась почти сразу.

А затем ещё долго смотрела через заднее стекло, вдруг он выйдет? Вдруг я увижу? Но бар всё больше отдалялся, сливаясь с шумом сирен и ночным воздухом.

В груди неприятно сжалось.

Чёрт… Кто ты вообще, Микаэль?

И почему от мысли, что я могу его не увидеть снова, стало так странно пусто?

Мы только въехали в ворота, когда Илиас буквально вылетел к машине, лицо злое, взъерошенные волосы, и он выглядел так, будто готов укусить кого-нибудь.

Я, честно говоря, не сразу поняла, что вообще происходит, пока не увидела, как у него трясутся руки.

– Эй… – вышла из автомобиля, захлопывая дверь. – Что с тобой? Ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну половине Испании.

Он нервно провёл рукой по нагрудной кобуре.

– Никеа… – сказал брат так, будто моё имя было ругательством. – Одна из семей… Один из их боссов сегодня решил сделать заявление о «праве» расширить свою территорию. Они подожгли бар на независимой территории.

Он почти шипел от злости.

Я нахмурилась.

Совпадение?

Ну… может быть?..

Всё внутри как-то неприятно ёкнуло, и я осторожно уточнила:

– И что за бар?..

– La Espina, – отвечая на вопрос, бросил он. Потом взгляд резко метнулся ко мне, сузился. – Стоп. Где ты БЫЛА, Никеа?

Вот уж кого не проведёшь, так это брата-близнеца.

Я медленно накрутила прядь на палец, отводя взгляд.

– Эм… так… случайно получилось…

– Что случайно получилось? – его голос стал громче. Намного громче. – Только не говори мне, что ты была в том баре!

У меня всё внутри вспыхнуло.

– А что мне, читать мысли?! – огрызнулась. – Как будто я знала, что какой-то придурок решит устроить пожар именно сегодня!

Он шагнул ближе:

– Ты могла погибнуть!

– Да я вообще-то вышла просто проветриться! – Я уже тоже кричала. – Извини, что не написала тебе отчёт перед тем, как заказать бокал и музыку послушать!

– Ты невыносимая! – рявкнул братец.

– А ты орёшь, будто я взорвала этот бар лично! – бросила я.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, оба злые, нервные и усталые.

Но внутри меня всё ещё сидела мысль: Микаэль. Где он? Он успел выйти? Он выбрался?

Я не позволила себе задать вслух ни одного из этих вопросов.

Илиас провёл ладонями по лицу, будто пытаясь успокоиться. Если бы он знал, что я собиралась делать в том баре пятнадцать минут назад, он бы сейчас упал.

Но я молча пошла к дому.

Мы оба знали: разговор далеко не окончен.

Но обоим нужно перевести дыхание.

– Ты завтра же утром уедешь обратно домой. – Голос Илиаса звенел, как натянутая струна, когда входная дверь хлопнула за нами. – Так будет безопаснее.

У меня внутри всё мгновенно вспыхнуло, будто кто-то чиркнул спичкой о сухую траву.

– ЧТО? – Я даже выпрямилась, хмуря брови, – Я никуда не поеду.

– Никея, – Брат сжал зубы, – это не обсуждается.

– Конечно же, – Парирую, скрестив руки на груди, – почему бы и нет? Всё же так просто, взял и отправил сестру домой, как чемодан. Удобно, экономит нервы, да?

Он шагнул ближе. Лицо его было бледным, а такие разные глаза близнеца злые и… тревожные.

– Это был приказ отца. Либо ты возвращаешься домой утром, либо папа приедет сюда сам.

У меня в груди что-то кольнуло, обида, злость, даже какой-то страх перед тем, что отец действительно может сорваться и прилететь. Но сверху всё это я привычно прикрыла щитом дерзости.

– Естественно, – вскинула подбородок. – Как же без угроз?

Илиас провёл рукой по своим кудрявым волосам, это означало, что он на грани того, чтобы сорваться окончательно.

– Никея… – он выдохнул, но уже тише, – там был пожар, чёрт возьми. В том же месте, где ты оказалась! Ты могла пострадать!

– Будто я знала!

– Но ты всё равно была там! В том самом баре, который подожгли!

– Я же сказала, что не знала! Если бы знала, не пошла бы! Думаешь, я хочу сгореть?

Братец уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, возможно, ещё более жёсткое, но я подняла руку, обрывая.

– Я никуда не поеду.

Мы стояли напротив друг друга, тяжело дыша, как будто только что дрались.

Илиас наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом, от которого мурашки побежали по спине:

– Ты вообще понимаешь… что могло случиться?

Я сглотнула, такому стилю запугивания его научил отец.

– Хватит повторять одно и то же, будто ничего не понимаю. Но я не маленькая девочка и не поеду домой только потому, что кто-то решил устроить пожар.

– Это не я решаю. Это приказ отца.

– Передай ему, что я тоже умею давать приказы.

Илиас смотрел на меня так, будто видел впервые. За злостью в его взгляде пряталось то, что я всегда умела распознавать: страх за меня. И злость на самого себя, потому что в тот момент его не было рядом.

Он хотел ещё что-то сказать… но передумал.

Только бросил короткое:

– Разберёмся утром.

И зашел в кабинет, хлопая дверью.

А я направилась к себе.

Телефон завибрировал, когда я ещё даже не успела сесть на кровать.

На экране высветилось «папуся».

Сердце ухнуло вниз. Конечно. Илиас уже успел настучать. Вот же гад.

Я прикусила губу, глубоко вдохнула и нажала «принять».

– Папуся… – осторожно протянула, заранее включая режим «невинный котёнок».

Голос его был спокойным.

– Никеа. – тишина между нами натянулась. – Я надеюсь, ты объяснишь, почему я узнаю от твоего брата, что ты оказалась в баре, который сегодня подожгли?

Я быстро прошлась по комнате, пытаясь найти хоть каплю логики, которая спасёт мне зад. Пальцы начали нервно перебирать кудри.

– Пап, ну… я же не знала! – прошипела в трубку. – Я просто хотела посидеть, вспомнить старое, проветриться после дороги…

– Проветриться?! – он повысил на меня голос, что делал крайне редко. – На территории, где сейчас идёт война за влияние?

Я закатила глаза, хотя он этого не видел.

– Ну папааа… я не думала, что кто-то подожжёт бар именно в тот момент, когда я туда приду. Это же… совпадение!

– Никеа. – медленно сказал он. – Я люблю тебя. Но ты должна понять: если бы здание решили не просто поджечь, а подорвать, ты бы сейчас…

Он замолчал, будто сдерживая мысль, которую не хотел произносить вслух.

– Ты бы просто исчезла в этом пламени.

Я сжала свободной рукой край стола. Неприятный ком подкатил к горлу.

– Но я жива, и все хорошо.

– Ты едешь домой. Завтра утром, и я тебя встречу.

– Нет, – сказала быстро, даже не подумав. – Не поеду.

– Это не обсуждается.

– Я сказала нет! – голос сорвался. – Я не ребёнок! Я не хочу сидеть дома, как птица в клетке, каждый раз, когда на горизонте что-то шевелится!

Он выдохнул.

– Это не клетка, Никеа. Это безопасность.

– Для кого? Для меня или для твоих нервов? – Я сжала телефон так сильно, что пальцы побелели. – Илиас может делать всё, что хочет. А я всегда под наблюдением. Всегда под контролем. Значит, для замужества я достаточно взрослая, а быть в другом городе без тебя, нет? Мне это надоело, папа.

– Ты не понимаешь, что сейчас там будет происходить. Когда я сказал Илиасу поехать и дал возможность тебе отправиться с ним, я не знал, что все будет так серьезно и опасно.

– Я понимаю ровно то, что ты хочешь меня спрятать.

Снова тишина. Но теперь совсем другая, словно он взвешивал, насколько сильно может надавить.

– Я скажу Илиасу, что ты останешься.

– Спасибо.

– Но, Никеа…

– Да?

– Ещё раз. Ты хоть на метр приблизишься к горячей точке…

– Знаю-знаю, – перебила. – Отправишь обратно собственной персоной.

– Нет, – голос стал ниже. – Я приеду за тобой и запру до конца жизни в своем поместье.

От этих слов по спине пробежал холодок.

Папа в ярости, худшее, что может существовать в этом мире.

– Я поняла.

– Хорошо, девочка моя. И пожалуйста. Не заставляй меня снова переживать так.

Горло предательски сжалось. Я тихо ответила:

– Прости, пап.

Мы отключились.

Я выдохнула медленно, будто воздух впервые появился в лёгких.

Села на край кровати, зарылась пальцами в кудри.

И только тогда прошептала в пустую комнату:

– Какого чёрта за день…

Рэй

Я всё ещё ехал на автопилоте, будто мысли так и остались там, среди дыма, криков и оглушительного сигнала тревоги. Всё вечернее настроение, вся легкость растворилась, оставив после себя сухой привкус адреналина и раздражения.

Когда подъехал к дому, мотор продолжал тихо гудеть даже после того, как я заглушил его. Пару секунд сидел в тишине, руки на руле, пока не собрал себя и не направился ко входу.

Дорога до кабинета матери заняла меньше минуты. Толкнул дверь, и она обернулась, подняв голову от стола, полностью усыпанного документами.

– Ты рано, – заметила мама, но в голосе прозвучало облегчение.

Прошёл внутрь, закрыл дверь и решил не тратить времени на любезности, сказав:

– Кто-то поджёг клуб La Espina.

Брови ее резко сошлись.

– Откуда ты знаешь?

– Катался, – бросил коротко. – Проезжал мимо, когда услышал сирены и увидел столб дыма. Люди выбегали как сумасшедшие.

Она нахмурилась сильнее, и я видел по глазам, что она начала анализировать эту ситуацию.

– И что ты сделал? – спросила мама.

– Ничего. Это не наша зона, но… это было слишком похоже на демонстрацию.

Не успел закончить, как дверь распахнулась без стука. Один из наших вошёл быстрым, напряжённым шагом.

– Сеньора Вальдес, новости, – голос у него был глухим, встревоженным. – Наши источники подтвердили: одна из семей пытается заявить право на расширение своих владений. Они подожгли клуб, убили двоих, оставили знак на стене. Это было сделано на чужой территории.

В кабинете повисла тишина, пока она медленно не поднялась из-за стола.

– Значит, они хотят войны.

Сержант кивнул.

– Они хотят, чтобы все заметили их движение.

Я скрестил руки на груди, пока мужчина покидал комнату, а я смотрю на мать, на то, как она чуть приподнимает уголок губ, прежде чем сделать глоток чая.

– Думаешь, другие семьи будут предпринимать какие-то действия? – спрашиваю, хотя уже почти знаю ответ.

– Рэй, дорогой… Если бы это был просто вонючий клуб, – она ставит чашку, – никому не было бы дела. Ну сгорело, ну подрались там какие-то недоумки, обычная ночь для Испании. Но они убили людей на чужой территории. А это уже не шалость.

Это заявление.

– То есть, – я провожу рукой по шее, вспоминая дым и крики, – думаешь, начнётся веселье?

– О, определённо, – она смотрит на меня так, будто уже просчитывает ходы на три шага вперёд. – Сейчас каждая семья поднимет уши и начнёт выяснять, кто на кого полез, зачем, куда ветер дует. А такие вечеринки обычно заканчиваются трупами.

Я молчу секунду, две. Пальцы стучат по подлокотнику.

– Но мы же не участвуем в этом, – говорю наконец, вцепившись взглядом в деревянную поверхность стола. – Мы держим нейтралитет.

Её бровь чуть выгибается.

– Не участвуем, – подтверждает она, – но это пока, хотя, может, так и останемся в стороне.

Мне становится холодно, хотя воздух в кабинете тёплый.

Пока.

У нас всегда было это «пока» – тень над каждым мирным днём.

Даже не успел я ещё толком осесть в кресле, как разговор снова свернул туда, куда я ненавижу.

Мама расслабленно откинулась в спинку, будто речь шла не о крови, не о чужой территории и не о пожаре, а о выборе цвета штор.

– Может, этим займёшься ты? – сказала она легко, будто подкидывала мне не угрозу на год вперёд, а ещё одно поручение на вечер. – Сделаем приём. Официально объявим тебя главой семьи. Многие уже наслышаны о тебе, так что вряд ли кто-то рискнёт лезть. Особенно если ты возьмёшь в жёны подходящую девушку из другой семьи.

Я стиснул зубы. Грудь сжалась, будто снова и снова бьют в одно и то же место.

– Ну вот. Опять. – выдохнул тяжело, закрывая глаза на секунду. – Зачем я вообще приехал…

Но она будто и не услышала моего раздражения.

Элиана Вальдес всегда слышала только то, что хотела.

– Дочь Эмилио как раз достигла возраста брака, – продолжила она, щёлкнув пальцами по столу. – Вы с Каталиной хорошо знакомы. Думаю, всё может пройти прекрасно.

У меня дёрнулось веко. Я даже не посмотрел на неё.

– Тебе очень везёт, что ты моя мать… – В голосе было достаточно раздражения. – Иначе я бы давно уже сказал тебе всё, что думаю.

Она только усмехнулась. Ее очередную мысль прервал телефон в моем кармане, которому я никогда так не радовался, как сейчас.

– Дела, – бросил коротко, уже вставая.

И, не дав ей возможности остановить меня или начать новый разговор о свадьбах, союзах и дочерях политических союзников, развернулся и вышел из кабинета.

Дверь хлопнула за мной с таким удовлетворением, будто это была единственная честная эмоция, которая сегодня прозвучала в доме.

Я взглянул на экран, продолжая идти по коридору в сторону лестницы.

– Да?

Глухой мужской голос, с лёгким хрипом, ответил сразу:

– Босс, мы нашли ту крысу, что втихую толкала оружие за границу. Спряталась у грузового терминала. Мы её взяли.

От его информации остановился на повороте лестницы и сжал перила так, что костяшки побелели.

– Отлично, – голос прозвучал отстраненно. – Я скоро буду. Но не калечьте его сильно, мне нужно, чтобы он мог говорить.

– Понял. Ждём.

Звонок оборвался.

Выходя через боковой вход, меня окутал прохладный вечерний воздух, чуть влажный, как раз то, что нужно, чтобы освежить голову.

Мой мотоцикл стоял так, будто был уже готов сорваться с места. Закинув ногу, завёл двигатель, и тот отозвался низким гулом, приятным и злым, как моё собственное настроение.

– Вот этим я и займусь, – озвучил в пустоту, поправляя перчатки. – А не поисками невесты.

Колёса сорвались с гравия, и ветер тут же ударил в лицо. Город огнями мелькал по бокам, но я смотрел только вперёд. Гараж, где припарковался, был тускло освещён одной лампой под потолком. Пахло металлом, пылью и холодом. Звук шагов гулко отдавался в пустоте, пока я шёл к импровизированному «рабочему месту».

Рафаэль уже был там. Человек, который ещё при моей матери считался мастером своего дела. Даже сейчас, в возрасте, он выглядел как тот, кого лучше не злить: будто спокойная черта его рта скрывала целый ад внутри.

Посередине сидел наш «гость», связанный, избитый, но всё ещё держащийся изо всех сил. Всегда смотря на таких людей, я не мог понять, чего им не хватает, раз они решают побежать к другим.

Рафаэль кивнул мне как старому знакомому:

– Поздновато, но мы подумали, что до завтра не подождет.

Я усмехнулся.

– Делись, что он рассказал.

– Если не считая того, что он не виновен и его заставили, пока мало, – вздохнул Рафаэль. – Но мы только начали.

Я подошёл ближе, присаживаясь на стул, что стоял напротив. Многие главы любили пачкать руки сами, но мне было это не интересно. Мужчина поднял на меня злые глаза, но уже с оттенком страха. Хорошее начало.

– Ну что ж ты так, неужели не знал, какие будут последствия, или надеялся, что прокатит? – спросил спокойно, почти мягко, как будто между нами происходила обычная беседа.

Рафаэль прошёлся вокруг него, вытирая ладони полотенцем, и, по взгляду «гостя», он был не таким выносливым и сломать его будет просто.

– Я… Я просто… – заговорил тот, но голос предательски дрогнул.

– Не нужно оправданий, – остановил поток ненужных слов. – Мне нужны имена. Каналы. И сумма, за которую ты решил, что твоя жизнь стоит так дёшево.

Рафаэль наклонился к нему, доставая из коробка толстую спицу, потом с помощью ножа сделал небольшую дырку на голени мужчины. Крик заполнил помещение липкой массой, но Рафаэля это нисколько не смутило, и он подставил спицу к ране, которую стал забивать маленьким молотком.

– Ну же, Кольт, расскажи нам, – мой голос звучал максимально дружелюбно.

Мужчина дергался и плакал, но толстые веревки не давали ему шанса на освобождение.

– Я скажу! Скажу, только прекратите…

Рафаэль останавливается, давая мужчине перевести дух и рассказать хоть что-то.

– Это люди Маркони… Они… они предложили больше… Я думал…

– Ты думал? – эхом повторил. – Мне нравится, когда крысы думают. Это всегда смешно.

Я наклонился ближе, так, чтобы он видел только мои глаза.

– В каком складе вы передавали оружие?

Он замялся. Я посмотрел на Рафаэля, тот слегка приподнял бровь.

– Хорошо, хорошо! – Кольт спасал себя как только мог. – Северный порт! Контейнеры под кодом L–17… Там всё… Всё!

Я выпрямился, глубоко вдохнул, позволяя себе короткий момент удовлетворения.

– Вот так бы сразу, умница. – Вставая со стула, легонько похлопал мужчину по щеке и посмотрел на Рафаэля, глазами спрашивая нужно ли мне остаться.

Но он лишь покачал головой и произнес:

– Остальное я доделаю. Можешь идти.

Направляясь к выходу, позади раздался тихий, испуганный стон. Рафаэль лишь сказал:

– Не бойся, парень. Умереть, самое простое в этой комнате.

Как только я отъехал и рванул по маленьким улочкам, мои мысли стали возвращаться обратно к кудрявой красотке.

Как она? Смогла ли выбраться спокойно? Не пострадала ли в давке?

Чёрт, почему меня вообще волнует какая-то незнакомка?

Глава 5

Рэй

Несколько дней я не показывался дома. Нужно было выдохнуть, сбросить с плеч шум, кровь, переговоры. Хотел перезагрузиться, остаться наедине с собой, но не только поэтому.

Я слишком хорошо знал маму. Знал, в каком она будет состоянии сегодня.

И часть меня трусливо тянула время… Хотя прекрасно понимал, что она и сама пройдёт через это.

Поворачиваю руль, и впереди появляется её машина. Сердце сжимается само. Останавливаю байк, ставлю ноги на землю и глушу двигатель. Несколько секунд просто сижу, смотря перед собой.

– Чего тяну, все равно же придётся…

Снимаю шлем с головы, достаю из-под сидения плед, за которым заехал по пути и начинаю идти. Тропа знакома, я проходил по ней слишком много раз, ещё мальчишкой. Каждый камень, каждый корень под ногами, как карта памяти.

И вот она. Маленькая фигура у бетонной плиты. Мамины плечи дрожат.