Огненное наследие

Я вздохнул. Это был тот разговор, который она повторяла с тех пор, как мне исполнилось 20, и который с каждым разом бесил меня все сильнее.

Она продолжила:

– Ты уже ведёшь переговоры, управляешь линиями, подчиняешь себе людей. Остался только один шаг, Рэй. Один.

Я поднялся из кресла, подошёл к ней медленно. На секунду она встретилась со мной взглядом, наклонившись, я поцеловал ее в щеку и произнес:

– Мам, мне пора.

Она закатила глаза так демонстративно, что невозможно было удержаться от лёгкой улыбки.

– Конечно. Скажи это ещё в следующий раз, когда я попытаюсь поговорить о важном, – пробормотала она. – Бегаешь от темы, как будто тебе опять двенадцать.

– Не бегаю, – ответил, направляясь к двери. – Просто всё будет тогда, когда я решу. Не раньше.

Она смотрела мне вслед, я чувствовал это спиной, и в её взгляде читалось не раздражение, а гордость, скрытая под тонким слоем притворной строгости.

Перед тем как закрыть за собой дверь, услышал её тихий вздох:

– Такой же упрямый, как и я.

Ухмылка прозвучала уже в пустоту, когда я направлялся в гараж.

Глава 2

Никеа

Чего не хватает этому дому, так это тишины и спокойствия. Серьёзно. Здесь всегда кто-то кричит, спорит, что-то решает, хлопает дверьми и, конечно, я, с кучей пакетов, посреди этого хаоса.

Только едва успеваю войти в холл, как за мной вваливается охранник, увешанный моими покупками, словно новогодняя ёлка игрушками.

– Осторожнее, это хрупкое, – предупреждаю, указывая на верхний пакет.

Он только вздыхает. Я едва успеваю стянуть с себя пальто, как прямо на пути появляется мама.

– Господи, Никеа, опять покупки? – протягивает она, осматривая весь этот бедлам. – Скоро весь дом будет в твоих вещах.

Я закатываю глаза и бурчу:

– Ты как всегда недовольна мной, мама.

Она вздыхает, разводит руками, будто не знает уже, что со мной делать.

– Я просто пытаюсь воспитать в тебе девушку, которая однажды не будет доставлять мужу… массу проблем.

Фыркаю и с возмущением тяну:

– Ну маааам!

И в этот момент дверь кабинета открывается, и входит отец.

– А, вот где моя красавица! – улыбается он.

Мгновенно позабыв о мамином ворчании, бегу к нему, обнимая.

– Папуся!

Он смеётся, прижимает меня к себе и смотрит через моё плечо на гору пакетов.

– Моя девочка снова с покупками?

– Там было такое красивое платье! – быстро начинаю оправдываться, глядя снизу вверх. – Я просто… не смогла удержаться.

Он усмехается, треплет меня по волосам.

– Конечно, мог бы и сам догадаться.

Мама на это только закатывает глаза так, что кажется, они вот-вот убегут от неё прочь.

– Кадмос, – говорит она, обращаясь к мужу, – ты её слишком балуешь.

Отец только усмехается, с тем самым хитрым выражением, от которого мама обычно сдаётся.

– Мою принцессу невозможно слишком избаловать, – отвечает он, приобнимая меня. – Она достойна всего лучшего.

Я довольно улыбаюсь, и тут в дом входит Илиас. Он даже не успевает закрыть за собой дверь, как уже присвистывает:

– Вот это гора шмоток, Никея… – он оглядывает пакеты, потом меня. – Скоро можно будет отдельный магазин открывать.

– Очень смешно, – бурчу, но щеки всё равно слегка розовеют.

– Нет, серьёзно, – братец подходит ближе и поддевает носком один из пакетов, что охрана поставила на пол, – может, мы начнём брать комиссию с твоих закупок?

– Илиас! – останавливает его папа, а мама хлопает по плечу. – Не дразни сестру.

– А почему нет? – он пожимает плечами. – Она уже почти держит нашу экономику одной кредиткой.

– Ну извини, что у меня есть вкус, а у некоторых нет, – бросаю я со своим фирменным высокомерным вздёргиванием подбородка.

Отец прыскает от смеха:

– И характер у неё тоже лучший.

Решая не продолжать диалог, подхожу к пакетам, поднимая, и направляюсь к лестнице.

– Ладно, мне некогда вести диалоги, я ушла.

Мама тут же встаёт на моём пути, буквально перегораживает проход.

– Вечером придут гости.

Я моргаю.

– И… кто же?

Она смотрит на меня с легким прищуром. Мне это не нравится.

– Семья Ликаоса. Они хотят посмотреть на тебя. Возможно… рассмотреть как невесту для их сына.

Я чуть ли не давлюсь воздухом.

– Это… это шутка такая? Очень смешная. Мама, правда.

Она открывает рот, но я уже перебиваю:

– Я сказала, что у меня планы.

Обхожу ее, игнорируя возмущённое:

– Никеа! Я не закончила!

Но меня уже несут мои каблуки, цокают по лестнице, громко, отрывисто, как мои мысли.

Нет.

Ни за что. Я не собираюсь быть чьей-то невестой по выбору других.

Едва дотащив пакеты до комнаты, кинула их в угол и устало выдохнула.

– Боже… будто марафон пробежала, – пробормотала себе под нос и прикрыла глаза на секунду.

Но, конечно, тишина держалась ровно три секунды. Илиас вошёл, прислонился плечом к косяку и, даже не скрывая ухмылки, начал:

– Ну что, сестрёнка, женихи уже в пути? Может, хоть этого выберешь, если он выживет в нашем доме.

– Папочка такого не допустит, и ты это знаешь. – Я поправила волосы, повернувшись к нему. – И вообще… а ты где был?

– На встрече, – просто ответил он. Слишком подозрительно.

Я скрестила руки на груди.

– Как прошла встреча? Красивая была?

Братец моргнул, приподнял бровь.

– В смысле?

Щёлкнув пальцами, указала на него.

– Илиас, от «встречи» очень уж пахнет дорогими цветочными духами, вся комната уже заполнена. И… – Наклонилась вперёд, щурясь. – Она оставила помаду у тебя за ухом.

– Что? Где? – Братец резко подскочил и подбежал к зеркалу.

И правда: на его коже лёгкая розовая отметина.

– Чёрт… – Пробурчал он, пытаясь стереть след. – Я же сказал ей не оставлять помаду…

Эта фраза вызвала лишь закатывание моих глаз.

– Ты это говоришь каждой, но они всё равно метят тебя как территорию. Может уже остепенишься и не придётся так переживать?

Он обернулся с возмущённой гримасой.

– Обязательно, Ники, как только я увижу твоего мужа.

И в этот момент в него полетела моя расческа, что лежала на туалетном столике.

– Какой ты наглец, а еще называется моим близнецом.

Илиас, всё ещё усмехаясь, стер остатки помады и обернулся ко мне:

– Ладно, клоунесса, а куда ты собралась сейчас?

Я взяла с трюмо сумочку, поправила волосы и фыркнула:

– Куда угодно, лишь бы подальше от маминых нотаций.

Он уже открыл рот спросить, каких, но я, высоко подняв подбородок, состроила строгую мину, подняла указательный палец и тонким занудным голосом произнесла:

– «Никеа, ты должна быть хозяйственной. Меньше трать деньги и усмири свой характер… Мы с папой тебя так не воспитывали…»

Илиас заржал так, что рухнул на мою кровать и спрятал лицо в ладонях.

– О боги… – простонал он. – Какая актриса умирает в этих стенах!

Я театрально поклонилась.

– Спасибо, спасибо, можно обойтись и без оваций. У меня ещё много талантов, но семья их не ценит.

– Да уж, особенно мама, – хмыкнул близнец. – Она тебя сегодня по стенам размажет, когда поймёт, что ты сбежала.

Я закатила глаза и продолжила складывать вещи в сумку.

– Плевать. Пусть размажет. Она хочет выставить меня как товар на рынке, а я даже не собираюсь участвовать в этом спектакле.

Он чуть приподнялся на локтях и с прищуром произнёс:

– Только скажи… если ты к той сексуальной брюнетке, передай ей приветик.

– Ага, конечно. Прямо так и передам: «от вашего тайного фаната – приветик».

Илиас хмыкнул, натянуто невинно вскинув руки:

– Ну что? Девушка огонь. Я бы приударил за этой крошкой.

– Хэй, красавчик, держи своего друга в штанах, нечего клеиться к моим подружкам.

– Ага, – протянул он, собираясь покинуть комнату. – Уже собираюсь выкинуть ее фигуру из головы.

Илиас уже почти вышел из моей комнаты, когда вдруг остановился, будто что-то вспомнил. Повернулся на пол-оборота, опершись рукой о косяк.

– Кстати… папа хочет, чтобы я съездил в наше старое поместье на северо-западе Испании. Нужно решить пару вопросов, и я думал…

– Конечно же, поеду с тобой, – перебила, даже не дав ему договорить.

– Я даже не сомневался в твоём ответе, сестрёнка, – кивнул одобрительно. – И, если честно, я уже передал папе то же самое. Только он сказал, что хочет поговорить с тобой до этого, поэтому сходи к нему, пока мама занята подготовкой.

Он подмигнул, развернулся и спокойно вышел, будто всё это, от покупок до поездки, было делом обычным и решённым.

А я уже начала представлять ту свободу, что будет ждать меня в Испании. Мое любимое место тишины и спокойствия, кажется, мы провели с братом там все яркие моменты детства и юности, от этого мне и не хотелось упускать шанса, чтобы поехать сейчас.

Я спускаюсь по лестнице медленно, на цыпочках, просто привычка, чтобы скрыться от маминых вечных лекций. Дом большой, но в нём всегда кто-то ходит, и я прижималась к перилам, чтобы не столкнуться с лишними свидетелями моего похода.

Добираюсь до двери кабинета и, чуть приоткрыв её, заглядываю внутрь.

В кресле напротив отца сидит какой-то мужчина, один из тех, что постоянно приходят обсуждать дела.

– Упс, – вырывается у меня непроизвольно. – Я помешала?

Отец поднимает глаза от стола.

– Нисколько, принцесса, – говорит он. – Мистер уже уходит.

Мужчина поднимается, быстро собирает свои бумаги, кивает нам обоим и практически ускользает из кабинета. Дверь за ним закрывается, и папа наконец поворачивает ко мне весь свой внимательный взгляд.

– Что ты хотела?

Я делаю шаг ближе к столу и говорю чуть тише обычного, будто эта комната не оснащена шумоизоляцией.

– Илиас рассказал мне про Испанию, – говорю, стараясь звучать, как будто мне всё равно, хотя мне вовсе не всё равно.

Отец чуть склоняет голову, наблюдая за мной внимательнее.

– И?

Я стою перед его столом, сложив руки за спиной, словно пытаюсь утаить очередную покупку.

– Я еду с ним. Он уже сказал тебе, но… Я просто подтверждаю.

Отец тихо смеётся, откидывается в кресле, и в его глазах появляется какой-то особенный блеск, который бывает только, когда он говорит со мной.

– Конечно, едешь, – отвечает просто. – Я бы даже удивился обратному.

Сердце приятно кольнуло. В отличие от матери, отец никогда не пытался втиснуть меня в рамки «пай-девочки». Он лишь хотел, чтобы я была собой.

Вот только он заметил, что это было не единственное что я бы хотела обсудить, поэтому следом поступил еще вопрос:

– Так понимаю, есть что-то еще, что ты бы хотела мне сказать?

Я подалась ближе, сцепила пальцы на груди и сделала самые большие, самые жалобные глаза, на которые была способна, как у того самого кота из мультика.

– Пап … Я хотела ещё поговорить про ужин вечером…

Он тут же стал серьёзным настолько, что даже в висках прожилки обозначились.

– Ники…

– Ну папуся, пожалуйста… – Я чуть наклонила голову, нижняя губа дрогнула. – Не хочу в очередной раз знакомиться с кем-то только потому, что это мамина прихоть.

Отец вздохнул так тяжело, будто я просила его перенести столицу или объявить войну.

– Ты же понимаешь, что однажды всё равно придётся выйти замуж.

Я усилила взгляд ещё на пару процентов драматичности.

– Пааап…

Он выдержал секунд пять. Может, шесть. После этого капитулировал с гордым, но обречённым вздохом:

– Ладно. Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Я взвизгнула от счастья так, что у него чуть ручка не выпала из рук. Мгновенно подбежала, обняла его за шею:

– Спасибо! Спасибо! Я тебя просто обожаю!

– Знаю, знаю, моя девочка…

Отец ласково обнял меня в ответ, но почти сразу мягко отстранил, вернув себе серьёзность.

– Ладно, лапочка, – сказал, возвращаясь за стол и поправляя бумаги. – Мне нужно работать.

Он слегка наклонился к документам, но всё ещё смотрел на меня.

– А ты можешь пойти отдохнуть и… подготовиться к поездке.

Я расправляю плечи, едва не подпрыгивая от предвкушения.

– Только не говори маме, что я замешан в том, чтобы сорвать вечерний ужин, – добавил папа с лёгкой улыбкой.

– Тссс, – делаю я знак пальцем у губ. – Секрет надёжно сохранён.

– Вот и хорошо.

Я развернулась и вышла из кабинета уже почти вприпрыжку, мысли о поездке, о спасении от ужина грели мне душу, как самый дорогой свитер.

Северо-запад Испании, поместье Левандис… Вот уж где меня никто не заставит знакомиться с «подходящими» сыновьями друзей семьи.

И, чёрт возьми, это будет прекрасно.

_____________________________________________________________________

Уже глубокая ночь, когда наконец добираюсь до дома. Дверь в мою комнату тихо щёлкает, я захожу внутрь и даже не включаю люстру, достаточного того мягкого серебристого света, что падает из окна, расходясь по полу бледным прямоугольником.

Закрываю дверь локтем, провожу пальцами по волосам и тихо, глубоко выдыхаю. Спина тянет, плечи ноют, тусовка была насыщенной, я чувствую усталость в ногах и каждом мускуле. Потягиваюсь, выгибаясь, пока не щёлкнут позвонки, и направляюсь в гардеробную, полусонная, лениво шаркая ногами.

Там одним движением сбрасываю платье на мягкий ковёр, затем туфли, украшения, всё летит на свои привычные места. Наконец нахожу любимую пижаму, мягкую, тёплую, словно облако, и быстро надеваю её, наслаждаясь ощущением ткани на коже.

После этого иду в ванную. Вода приятно холодит лицо, смывает усталость, косметику и мысли. Волосы я собираю в небрежный пучок, чтобы не лезли в глаза.

Возвращаясь в комнату, на ходу задергиваю тяжёлые шторы, раз, и серебристый свет исчезает, оставляя меня в уютной темноте.

Я почти ползу до кровати, как будто ноги уже отказались работать. Подныриваю под одеяло, прижимаю щёку к прохладной подушке. Сон накрывает меня мгновенно, и я проваливаюсь в него без остатка.

Казалось, из такого глубокого состояния меня ничего не может вытащить. Но, как оказалось, кое-кто куда хуже взрыва.

Резкий хруст колец на карнизе, и шторы распахиваются так, будто кто-то решил устроить в моей комнате восход солнца лично для богов. Я зашипела, зажмурив глаза, и мгновенно спряталась под подушку.

– Ненавижу… – прорычала глухо.

Но даже ткань не смогла заглушить громкий радостный голос, который звучал слишком бодро для нормального человека.

– Вставай, алкашка, – объявил Илиас, и, судя по движению, которое встряхнуло всю кровать, он действительно прыгал на ней, как сумасшедший. – Солнце встало миллион лет назад, а нам чемоданы собирать! Испания ждёт! В путь, принцесса хаоса!

Я чуть приоткрыла один глаз, глядя на его довольную морду… и чисто рефлекторно захотела запустить в него подушкой. Или чем потяжелее.

Голос у меня стал низким, мрачным, как у демона, которого призвали слишком рано:

– Если ты сейчас. Не. Прекратишь. Это.

Медленно высунулась из-под подушки, сощурившись.

– Я тебя порежу. На кусочки. И сама сложу в чемодан.

Илиас, естественно, только расхохотался. Вот почему угрожать ему, как пытаться напугать кота пылесосом: эффект нулевой, наглости только прибавится.

Он подпрыгнул ещё раз, отчего кровать жалобно скрипнула.

– Отличная идея! Экономия места в салоне!

– Илиааас… – протянула я.

– Да-да, знаю, – он стукнул меня подушкой. – «Я тебя убью», «я тебя зарою во дворе», «мать спрашивать не будет» … Ты угрожаешь одинаково уже лет десять, Никеа.

– Потому что ты одинаково тупой уже двадцать пять лет, – огрызнулась в ответ.

Он покатился со смеху прямо на матрас, а потом, мгновенно собравшись, рванул подушку с матраса и ударил по голове.

– Подъём! Или я тебе сейчас включу музыку на всю!

– Ты покойник, – процедила, с трудом поднимаясь и сражаясь с желанием укусить его за руку.

– Израильские похороны или итальянские? – весело уточнил он. – Я гибкий.

– Испанские. Я тебя сама туда в чемодане довезу.

Он хлопнул в ладони.

– Давай, поднимайся, пока я за графином не пошел. Холодная вода тебя разбудит.

Я вздрогнула.

– Даже не думай.

– Уже подумал. Иду воплощать.

– Ладно! Ладно, я встала! – выкрикнула я, поднимая руки. – Только не лей на меня эту свою ледяную жуть!

Илиас обернулся, победно ухмыляясь.

– Знал, что сработает.

Он исчез за дверью, и я уставилась на потолок, пару секунд пытаясь понять, за что мне такое наказание в виде брата-близнеца.

Потом выдохнула.

– Господи… Какой же он идиот.

Я снова падаю на кровать спиной, подушка смята подо мной, глаза щиплет от солнца и от отсутствия нормального сна. Пытаюсь потереть их кулаками, но толку ноль, веки всё ещё тяжелые.

И тут снова, щёлк, открывается дверь.

Даже не успеваю повернуть голову, как раздаётся мамино возмущённое:

– Не, ну ты только посмотри… Уже обед!

– Ну маааааама…

Я выглядываю одним глазом из-под локтя и вижу, как она скрещивает руки на груди, будто перед ней не я, а какой-то особо сложный проект, который она пытается спасти от самого себя.

Илиас, чья голова неожиданно появляется в проеме, моментально включается:

– Вот! Вот! Я тебе говорил, она труп по утрам. Сама встать не может, а ещё чемоданы собирать!

– Илиас, замолчи. У меня ощущение, что по мне прошёлся танк.

Мама закатывает глаза так, что почти виден мозг:

– Нечего было шляться ночами неизвестно где. Боже, что за запах, ты что, пила спиртоное??? Когда же ты уже перестанешь вести себя как ребенок, тебе еще надо собраться.

– Мама, я в Испанию еду, а не на войну… Хотя с тобой разница небольшая, – шепчу себе под нос.

– Что ты там пробормотала? – прищуривается она.

– Ничего! – мгновенно отвечаю, взмахивая рукой.

Она только головой качает:

– Господи, как я вас двоих вырастила такими разными, но одинаково невозможными…

– Талант, – отвечает Илиас и плюхается на мою кровать поперёк, за что получает от меня пинок ногой.

– Ой! – фальшиво обижается он. – Видишь, мам? Она уже проснулась.

Я рычу:

– Уйди ты уже с глаз моих.

Мама устало вздыхает, но уголки её губ всё равно подрагивают, вот так всегда, она пытается быть строгой, но у неё это выходит только наполовину.

– Вставай, Никеа.

Я снова закатываю глаза и с тяжёлым стоном сажусь, растрёпанные волосы падают на лицо.

– Ладно… Ладно! Я встала. Счастливы?

Илиас довольно хлопает в ладоши:

– Начинаем великий поход на чемоданы!

– Илиас, выйди, пока я не передумала ехать с тобой вообще, – огрызаюсь.

Он смеётся, соскальзывает с кровати и, проходя мимо, шутливо целует меня в макушку:

– Поторапливайся.

Когда дверь закрывается, я просто падаю лицом в подушку и тихо рычу в неё, а мама за дверью успевает добавить:

– И причешись хотя бы! Ты же не пугало какое-то!

– Нуууу, маааааама! – кричу ей вслед, но она уже ушла.

И да… Это только начало.

Я привела себя в порядок: холодная вода на лицо, быстрая укладка, лёгкий макияж, ничего особенного, но выгляжу уже не как «существо из преисподней», как любит выражаться Илиас. Именно в момент, как я начинаю складывать все, он в очередной раз просунул голову в комнату.

– Ты что так долго?

– Уйди, – устало отрезала я, засовывая очередную пару босоножек в чемодан.

Он, конечно же, не исчез. Зашёл, прошёлся по комнате, потрогал мои вещи, вытащил платье.

– Это возьмёшь?

– Да, – выдохнула я.

Он поднял другое платье:

– А это?

– Илиас… – уже начинало дёргаться веко.

Он засмеялся, поднял руки в жесте капитуляции и вышел, но ровно через минуту снова заглянул, будто у него отпечатки пальцев на ручке двери оставили зависимость открывать её каждые сорок секунд. То язвил, то советовал, то просто дразнил меня тем, что он «уже всё собрал», что «женщинам всегда нужен сто лет, чтобы собраться», что «он вообще гений логистики».

Но в конце концов я справилась. Чемодана два, хотя я честно пыталась уложиться в один, были закрыты, застёжки защёлкнуты, всё идеально уложено, и я даже была собой довольна.

Когда пришло время ужина, я вдохнула поглубже и вышла из комнаты, чувствуя лёгкое волнение от предстоящей поездки. Мы не были там сто лет, а без сопровождения отца, кажется, никогда.

Наконец сели ужинать, стол уже ломился от блюд. Я проголодалась так, будто не ела три дня, поэтому молча и очень деловито приступила к своему любимому ризотто.

Папа, конечно, не стал тянуть. Он положил салфетку на колени, отпил глоток вина и повернулся к Илиасу с тем самым строгим, «отцовским» выражением, от которого обычно не скрыться:

– Сынок, это будет твой шанс. Наконец показать, что ты готов занять место главы.

Илиас сделал вид, что не нервничает, но было заметно, как он чуть напрягся. Папа продолжил:

– Ты будешь вести переговоры с управляющим, проверить земельные бумаги, разобраться с тем, что там за проблемы с поставщиками, и… – он перечислял ещё минут пять.

Я тем временем мирно жевала и мысленно молилась, чтобы папа не решил, будто меня тоже надо загрузить. И вот, конечно! Он переводит взгляд на меня.

– А ты, Никея? Какие у тебя планы на поездку?

Положив вилку, сложила руки на столе и очень серьёзно произнесла:

– Я должна… хмм… хорошо отдохнуть.

Папа закатил глаза. Илиас прыснул в тарелку.

– Загореть, – продолжила торжественно, – привезти чемодан одежды…

– Один? – хмыкнул брат.

Я шикнула на него и продолжила:

– Ииии… точно! Не мешаться брату и не влезть в беду.

Папа театрально схватился за сердце:

– Хоть что-то разумное!

Илиас прыснул ещё громче.

Я только гордо кивнула:

– Видишь? Уже прогресс.

Папа посмотрел на нас двоих, и в его глазах промелькнула такая тёплая, почти мягкая улыбка, что я почувствовала, как у меня внутри разливается тепло.

Мама выпрямилась и посмотрела на нас так, будто собиралась отправить не в Испанию, а на край света.

– Итак, – начала она, указательным пальцем делая круг в воздухе, – слушайте внимательно, потому что повторять я не собираюсь.

Илиас тихо застонал. Я едва удержалась от улыбки.

– Во-первых, – продолжила она, – вы едете представлять нашу семью. Значит, никаких глупостей, никаких драк, никаких самовольных приключений и… – её взгляд метнулся ко мне, – никаких шалостей, Никея. Греция и так еле выдерживает, этого еще не хватало в другой стране.

– Мааам… – протянула я, но безрезультатно.

– Во-вторых. Вы держитесь друг друга. Никаких исчезновений по одному, никаких ночных прогулок в одиночку. Я знаю, чем это заканчивается. – Она выразительно посмотрела на Илиаса. Тот сделал вид, что очень увлечён своей тарелкой.

– В-третьих, – она подняла палец вверх, – звоните. Каждый. Час.

– Мамаааа… – мы с Илиасом простонали одновременно, переглянувшись.

– Не перебивать! – отрезала она. – Да, каждый час. Я хочу знать, что вы живы, здоровы и не попали в проблемы. Особенно ты, Никея.

Я положила локти на стол, скорбно уткнувшись в ладони:

– Почему всегда я?

– Потому что ты – ты, – серьёзно ответила она.

Отец тихо рассмеялся, но под взглядом мамы тут же сделал вид, будто этого не было.

Мы с Илиасом не выдержали и одновременно:

– Мама, мы уже взрослые и можем жить спокойно сами!

Она покачала головой, будто мы сказали величайшую глупость в её жизни:

– Взрослые… Зонечно…

Я прикрыла лицо ладонями, Илиас только тихо простонал.

Мама упёрла руки в бока, будто хотела что-то ответить, но отец легко коснулся её плеча.

– Они справятся, дорогая. Дай им шанс.

Я улыбнулась брату так, будто мы только что выиграли серьёзнейшую битву. А Илиас подмигнул мне, развалившись на стуле так, будто уже сидел в собственном поместье в Испании.

Вечер тихо продолжался, а внутри меня росло предвкушение путешествия, свободы, солнца и того, что впереди нас ждали приключения… А может, даже проблемы. Но я же уже обещала – не влезать в беды.

Ну… Постараться, по крайней мере.

Глава 3

Никеа

Мы с Илиасом едва выехали за ворота, как дом позади будто выдохнул, а мы вместе с ним. Окна машины отражали вечернее солнце, дорога тянулась вперёд, и я наконец-то могла расслабиться в мягком сиденье.

– Ну что, Испания… – протянул Илиас, не сводя глаз с трассы. – Готова к приключению?

– Готова к отдыху, – парирую, поправляя солнцезащитные очки. – Ты же знаешь: я моральная поддержка, эстетическое сопровождение и главный контролёр твоей адекватности.

– О да, как же я без тебя, – смеётся. – Но если серьёзно… Мне там работать нужно много. С папой куча вопросов по поместью, бумаги, переговоры… – Он криво усмехается. – Ну а вечером можно будет и расслабиться.