Мама для детей Айсберга

Словно прочитав мои мысли, Клим обхватил ладонями мой затылок и низко наклонился. Я оставалась неподвижной, за исключением моих глаз, которые закрылись за секунду до того, как он крепко прижался губами к моим.

До этого момента мне казалось, что поцелуй перед сотнями глаз был не больше, чем формальность, но то, как Клим углубил поцелуй, кричало о том, что ему было сложно оторваться от меня.

Он отстранился, и я открыла глаза, пытаясь выдержать силу его взгляда, я почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Когда женщина, наконец, объявила нас мужем и женой, Клим взял меня за руку и повел по проходу, прямо к французским дверям, которые вели в банкетный зал.

Прежде, чем гости успели последовать за нами и занять свои места за столами, мой муж наклонился ко мне и провел пальцем по большому банту на моих волосах.

– Почему ты не надела те бриллиантовые серьги, которые я тебе купил?

Я вздрогнула от холодного неодобрения в его голосе.

– Они не подходили к моему свадебному платью.

– Прекрати носить эти атласные банты, словно девочка-подросток.

– Что не так с моими бантами? Я люблю ленты, – я нахмурилась, но увидев, как мама и папа направляются в нашу сторону, мне пришлось скрыть свое недовольство за маской счастливой невесты.

– Они слишком легкомысленны, слишком причудливы. Все в тебе слишком.

Что-то неприятное кольнуло меня в грудь от его резких слов. Знал бы Клим, что я неделями боролась с мамой за то, чтобы надеть бант на свою свадебную прическу вместо бриллиантовой диадемы, словно чертова принцессы Англии. В конце концов, папа, как обычно, решил дело в мою пользу.

Я позволила себе взглянуть в его сторону: Клим выпрямился, для него этот вопрос был решен. Он отдал свой приказ и, конечно, ожидал, что я подчиняюсь, но я не собиралась носить все эти бриллианты и изумруды, словно его кукла. Однако я улыбалась, когда отец пожал руку Климу, а мама крепко обняла меня.

– Выгляди счастливой, моя дорогая, – прошептала она. – Вера будет спокойна, зная, что теперь ее дети в безопасности.

Моя улыбка стала натянутой. Какое счастье, мама? Вера умерла, оставив после себя двух маленьких детей. И теперь мне пришлось занять ее место.

Мамино лицо исказилось.

– Ради Бога, Камилла! Постарайся хотя бы не плакать, не испорть нам все торжество.

Мама даже не понимала, насколько она жестока со мной. К счастью, ко мне подошел папа и заключил в свои объятия. Мы с ним всегда были ближе, Вера была точной копией мамы, со своими светлыми волосами и покорным нравом, а я унаследовала темные волосы отца и его импульсивный характер.

– Ты самая красивая невеста.

– Перестань, мы оба знаем, что это не так, – пробормотала я. Мой подбородок задрожал, и я улыбнулась через силу, заставляя себя не плакать.

– Твоя сестра гордится тобой. Мы все гордимся тобой, – тихо сказал папа.

Я поцеловала его в щеку, и он неохотно отодвинулся, освобождая место для родителей Клима. Точнее, только для его отца, я слышала, что мать моего мужа умерла много лет назад от онкологии. Ко мне подошел высокий мужчина, немного суховатый, с седыми волосами и морщинистым лицом; он держал за талию молодую девушку, едва старше меня по возрасту.

Я поджала губы, увидев эту картину, и краем глаза взглянула на своего мужа, который выглядел напряженным, когда его отец поздравлял нас с женитьбой. Неужели это их семейное? Жениться на молодых девушках?

Позади отца Клима стоял Артур со своего женой Ликой, которая смотрела на отца ненавистным взглядом. Что-то мне подсказывало, что их отец не был хорошим родителем для своих детей. Лика являлась сестрой-близняшкой Клима, однако они совсем не были похожи, единственное их сходство – оливковый оттенок глаз. Лика была грациозной и спокойной, высоко держала голову и широко расправляла плечи; она была невероятная в своем темно-зеленом платье и с изумрудном колье на шее. Именно такой была Вера, и именно такой я и должна быть. Клим не хотел меня. Он хотел, чтобы я стала той, кто ему необходим. Красивым дополнением к богатому мужчине.

♥♥♥

Во время банкета я с трудом заставляла себя проглотить еду. Клим не общался со мной, только с моим отцом и Артуром. Я сидела рядом с ним, как красивое украшение.

Я искоса взглянула на Клима. Черты его лица были по-своему привлекательны. Острые скулы, сильный подбородок и темная щетина. Я никогда не видела его ни в чем другом, кроме как в костюме-тройке, но его мускулы были безошибочны.

– Мой брат не такой холодный, как кажется, – прошептала Лика, удивив меня.

Я еще не так много с ней общалась, мы были незнакомы, несмотря на то, что являлись золовками, не говоря уже о том, что она была на одиннадцать лет старше меня. Мои щеки омыло румянцем, когда я поняла, что она, должно быть, заметила, как я смотрю на Клима.

– Ты ведь не так давно окончила школу, да? – спросила она.

Я кивнула с легкой улыбкой.

– Да, я поступила в Высшую школу искусств в Лондоне.

– Правда? Я не знала, – Лика удивленно распахнула глаза, и лучезарная улыбка тронула ее губы. – Высшая школа в Лондоне… Должно быть, туда очень тяжело поступить?

– Да, – я засмущалась, но впервые за весь день ощутила легкость от разговора с сестрой мужа. – Я окончила школу с золотой медалью и в школе искусств была лучшая на потоке.

– Что ты изучала?

– Я училась на кафедре виолончели и контрабаса.

– Тебе нравится то, чем ты занималась?

– Конечно! – выпалила я с бешеным энтузиазмом, который появлялся каждый раз, когда я говорила об искусстве. – Искусство – моя жизнь, я могла бы играть днями и ночами…

Лика захихикала.

– Клим – чертовски счастливый мужчина. Мало того, что ты молода и красива, так еще и невероятно умна.

Я сжала салфетку под столом и посмотрела на ее лицо с нескрываемым шоком. Эта изысканная леди только что сказала “чертовски”? Лика – обладательница невероятной внешности, назвала меня красивой?

– Но… – я запнулась. – В моем нынешнем положении, о возвращении к учебе не может быть и речи.

– Это правда. Ты будешь занята воспитанием детей моего брата, так что тебе не будет скучно.

Как всегда, мое сердце забилось с бешеной скоростью, когда я думала о том, что теперь несу ответственность за двух маленьких детей. Я понятия не имела, что такое дети. За последние месяцы, когда отец сообщил мне о моем замужестве, я провела бесчисленное количество часов в нашей библиотеке, изучая книги о воспитании детей. Но как говорили наши профессора в школе искусств: читать и делать – это совершенно разные вещи.

Лика коснулась моей руки, и ободряющая улыбка тронула ее губы:

– С тобой все будет хорошо. Я буду приезжать и помогать тебе.

Должно быть, Клим услышал слова Лики и вклинился в наш разговор:

– У тебя трое детей, ты и так по горло в делах. Камилла в состоянии справиться со всем сама.

Ох, Боже… Он просто прикажет мне быть хорошей матерью?

– У тебя трое детей? – я расширила глаза и уставилась на лицо Лики. Она улыбнулась и покачала головой.

– Двое близнецов и младшая Майя. Яну и Миле сейчас почти десять, а младшенькой всего пять, – ответила Лика.

Я еще раз оглядела Лику: она выглядела такой молодой, подтянутой и изящной, я бы никогда не сказала, что она многодетная мать. Неожиданно к нам подошел Артур и, пригласив на танец свою жену, увел ее вглубь танцпола. Я часто видела на лице Артура суровую жестокость, меня пугала его давящая аура, но то, с каким трепетом он прижимался к Лике и с какой бешеной любовью смотрел на свою жену – окончательно добило меня. У этой пары было то, чего никогда не будет в моем браке:любви.

Глава 7

Папа пригласил меня на танец, и он все время продолжал спрашивать, что с моим лицом, но я действительно не видела причин говорить ему о том, что я – самая несчастная невеста на свете. Кроме того, я сама согласилась на этот брак, какое право я имела жаловаться?

Моя мать танцевала с Климом, и ее губы безостановочно двигались по время танца. По ее восторженному выражению лица можно было подумать, что она – счастливая невеста.

– Теперь моя очередь, – сказал Яр, перехватывая меня у отца.

Моя улыбка перестала быть нервной, когда мой лучший друг оказался рядом. Казалось, будто он единственный был настоящим в этом постановочном спектакле. Яр быстро улыбнулся мне, и мы начали танцевать.

– Я рад видеть, что твой деспотичный муж не убил тебя после ночи в клубе, – сказал он, и я крепче обняла его.

– Клим не деспот, он просто…

– Собственник?

Я метнула взгляд в сторону Клима, который разговаривал с Артуром, но все его внимание было приковано к нам.

– Так и есть, – я кивнула. – Ты не выглядишь счастливым.

– Это из-за того, что прямо сейчас в голове твоего старика работают шестеренки, и он обдумывает план, как закопать мой труп и при этом не попасться полиции.

Я засмеялась искренним и живым смехом. Впервые за несколько месяцев. Яр всегда так действовал на меня; даже если в его жизни творился настоящий хаос, он всегда находил время, чтобы поднять мне настроение.

– Он не подходит тебе, – голос друга стал серьезным и угрожающим.

– Потому что слишком стар.

Яр издал насмешливый смешок.

– Это лишь малая часть причины.

– Что ты знаешь? – я немного отодвинулась от него, чтобы заглянуть в глаза. Мой веселый друг на данный момент был предельно серьезен.

– Я немного порылся в его грязном белье. Клим эффектен и жесток. Он не терпит непослушания. Он держит всех людей в своей винодельне под контролем. И никто еще не мог пробить его холодную маску.

Кроме Веры.

– Хочешь, я увезу тебя отсюда? Мы купим билеты в какой-нибудь Богом забытый остров на краю мира и проведем там остаток своей жизни. Так я мог бы избавить тебя от этого брака.

– Ты это несерьезно… – я посмотрела на лицо друга, мне казалось, что он шутит, но в его глазах горела непоколебимая уверенность.

Ярослав был храбрым парнем, но рисковать своей жизнью ради меня? Я бы этого не допустила.

– Нет, – прошептала я в ужасе.

– Я хочу помочь тебе.

– Тогда скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы брак с ним сработал.

Яр невесело улыбнулся.

– Откуда мне знать? – наш танец закончился, когда Клим подошел к нам, и прежде, чем моему мужу удалось забрать меня, Яр прошептал: – Повинуйся ему.

Отчаяние раздирало мой разум. Пару месяцев назад я думала о том, как успеть выучить все лекции и найду ли я время закончить свою композицию. Сегодня я должна думать о том, как угодить мужу, который был непробиваемым Айсбергом, и как стать хорошей мамой для двух его детей.

– Нам пора ехать в отель, – сказал Клим, взяв меня за локоть.

– Не заставляй меня надирать тебе зад, брат, – сказали Лика, когда подошла к нам с мужем. – Будь нежен с этой девушкой, она невероятная.

Мои внутренности сжались от страха, пронизывающего все мое тело. Этот момент наступил… Моя первая брачная ночь.

♥♥♥

– Что с тобой? – спросил Клим, ведя меня по длинному коридору, с разными картинами на стенах. – Ты вся дрожишь.

Он целомудренно держал свою ладонь на моей пояснице, но, полагаю, даже плотная ткань моего платья не смогла скрыть мою дрожь.

Я поджала губы и мертвой хваткой вцепилась в ремешок своей сумки.

– Моя мама сказала, что я должна угодить тебе и постараться скрыть свою неопытность, – я раздраженно фыркнула. – Сейчас я просто пытаюсь не упасть в обморок от страха, ясно?

Я замерла, когда Клим провел ключ-картой по замку, открыл дверь номера и жестом пригласил меня войти внутрь. Я прошла мимо него, мое свадебное платье мягко шелестело от каждого движения. Я скользнула по мужу быстрым взглядом, чтобы понять его настроение, но, как обычно, выражение его лица было нечитаемым.

В номере стояла королевских размеров кровать из черного дерева с белыми атласными покрывалами.

– Ванная за этой дверью, – сказал Клим, кивнув в сторону двери из темного дерева справа от меня.

Я мешкала. Я была чертовой неопытной дурой. Он хотел, чтобы я освежилась? Клим закрыл дверь номера и начал ослаблять узел своего галстука. Разве он не должен был меня раздеть? Муж подошел к окну и стал смотреть в него, повернувшись ко мне спиной. Я была слишком сообразительна, чтобы не понять его намек.

Я вошла в ванную из черного мрамора и начала быстро раздеваться, чтобы принять прохладный душ. Высохнув, я надела атласную ночную сорочку нежно-розового цвета с кружевом, которую мама специально купила для этой ночи.

Мой желудок снова свело от нервов и волнения. Я дала себе несколько минут собраться, чтобы перестать трястись и затем вернулась в спальню. Я позволила себе недолго полюбоваться мужем в этом черном костюме: он выглядел сильным и искушенным, неприкасаемым с засунутыми в карманы брюк руками.

Ледяной, холодный, безэмоциональный и сдержанный.

Я прочистила горло, и он повернулся ко мне. Зеленые глаза Клима вскользь прошлись по моему телу, но их выражение не изменилось. Не было даже искры желания.

Должно быть, Клим видел во мне Веру, хоть мы и не были похожи, мы были родными сестрами и у нас имелись общие черты лица. Именно это останавливало Клима? Я догадывалась, что многие мужчины находили мою внешность приятной, при этом никогда не видели меня полураздетой, но, Клим, похоже, не интересовался мной. Я не хотела с ним спать, но почему я чувствую себя такой ущемленной и униженной?

Очевидно, он считал меня уродиной.

– Ты можешь ложиться. Я приму душ, – произнес он.

Я подошла к кровати и скользнула под одеяло. Пока мой муж принимал душ, я уставилась в потолок, погружаясь в свои размышления. Клим любил Веру, и новая женитьба, должно быть, действительно стала для него испытанием, но это он стал инициатором этого брака, а не я.

Вода в душе лилась долго и, в конце концов, мои веки отяжелели. Я пыталась бороться со сном, но, в какой-то момент, я задремала, потому что резко проснулась, когда прогнулась кровать. Мои глаза метнулись в ту сторону кровати, где вытянулся Клим: его грудь была обнажена, а волосы мокрые после душа. Его холодные глаза нашли мои, и невозможно было прочитать его мысли.

– Нам завтра рано вставать, – просто сообщил он, а затем выключил свет и отвернулся от меня.

Я была рада, что темнота скрыла мой шок. Я прождала еще несколько минут, размышляя, не передумает ли он и заявит ли свои права на меня, но он этого не сделал. Он тихо и неподвижно лежал рядом со мной, его спина была в паре десятков сантиметрах от моей руки.

Прислушиваясь к его ровному дыханию, я облегченно выдохнула. Я не хотела заниматься с ним сексом, но почему, я чувствую, будто у меня отняли то, что должно принадлежать мне?

Хотя мы не соприкасались, я чувствовала исходящее от Клима тепло. Он не был Айсбергом.И именно поэтому должен быть способ пробить его маску.

Глава 8

Было почти восемь часов вечера, когда мы, наконец, подъехали к особняку Клима, великолепному двухэтажному зданию из коричневого камня, белыми французскими окнами и старыми кривыми деревьями на лужайке перед домом. Клим припарковался в одном из двойных гаражей, вышел из машины и открыл мне дверцу.

Мой желудок свело спазмом, теперь это был мой дом, и я скоро вновь увижу племянников, которых буду растить и воспитывать. Рука Клима легла на мою поясницу, и он повел меня к дому; судорожный вздох вырвался из моего горла, когда Клим вставил ключ в замок.

– Теперь это твой дом, – его холодный взгляд упал на меня, и я неуверенно улыбнулась ему.

Клим хоть и был холодным человеком, но он не любил, когда кто-то не следовал его правилам. Мне придется бороться за каждую частичку власти и свободы – он не отдаст добровольно ни то, ни другое.

– Ты проведешь мне экскурсию по комнатам? Вряд ли мне удастся достойно принимать гостей, если я буду плохо ориентироваться в доме.

Клим снял свою обувь и даже не удосужившись посмотреть на меня, прошел дальше по коридору прихожей.

– Ты права.

Меня охватило волнение, но оно моментально улетучилось от его последовавших за этим слов:

– Ирина!

Мгновение спустя дверь, наполовину скрытая массивным буфетом, открылась, и невысокого роста стройная женщина вошла в комнату и направилась к Климу.

– Добрый вечер, Клим Олегович, чем могу помочь?

– Моя жена, – кивнул Клим в мою сторону, и Ирина повернулась ко мне, как будто только что заметила меня. Ее высокомерный взгляд прошелся по моему лицу и телу и остановился на черном банте на моих волосах. – Камилла хочет экскурсию по дому. Я буду занят, поэтому покажи ей тут все.

Высокомерный взгляд Ирина сразу же исчез, стоило ей снова посмотреть на моего мужа.

– Желаете отправиться прямо сейчас? – ее голос был тихим и покорным, когда она обратилась ко мне.

– Да, пожалуйста.

Клим развернулся и уже направлялся дальше по коридору, по пути стягивая пиджак с плеч. Я чувствовала себя выброшенной за борт.

– Тебе начать с кухни и комнаты для персонала? – на этот раз голос Ирины трещал от недовольства и необоснованной ненависти. Она скрестила руки на груди и вздернула одну бровь, выжидающе взглянув на меня.

Я прочистило горло, чувствуя, как мои границы нарушаются. Перед Климом она лепетала и боялась лишний раз взглянуть на него, но стоило ему уйти, как служанка сразу же перешла на “ты”.

– Делай так, как считаешь нужным, – сказала я уверенным голосом, не разрывая зрительный контакт с Ириной. – Ты знаешь дом лучше, чем я.

Ирина шагала вперед, не проверяя, иду ли я за ней. Мне пришлось проглотить свою уязвленную гордость, мне стоило научиться выбирать свои битвы. Коричневая дверь вела в небольшую кухню. На крюках, прикрепленных к потолку, висели кастрюли. Все они были из нержавеющей стали, и это место больше напоминало мне какой-то цех, нежели домашнюю кухню.

Полная пожилая женщина проверяла температуру в духовке. Внутри готовилось что-то напоминающее на жареную утку. Это, должно быть, кухарка. Она обернулась, как только мы вошли, и поспешила вытереть руки о свой белый фартук.

– Я провожу экскурсию для Камиллы, – резко бросила Ирина, опершись на кухонный островок в вальяжной позе.

Пожилая женщина нахмурилась, когда сжала в руке полотенце и уперлась кулаками в бедра.

– Для тебя она госпожа… или Камилла…? – она бросила на меня неуверенный взгляд.

– Константиновна…

– Камилла Константиновна, – закончила свое предложение кухарка и снова нахмурилась на Ирину.

Меня поразило слово “госпожа”. Это прозвучало так, словно я была их рабовладелицей.

– О, Господи, только не госпожа… – быстро сказала я.

– Еще бы, тебе сколько? Шестнадцать? – надменно пробурчала Ирина. – Было бы неплохо познакомиться до свадьбы.

– Ирина! – возмущение застыло на лице кухарки.

Я изо всех сил постаралась сохранить спокойствие на лице, даже если ее тон мне не понравился. Мне не хотелось начинать общение с обслуживающим персоналом дома с неприятной ноты.

– Клим не приглашал меня домой до свадьбы, и не думаю, что было бы уместно напрашиваться.

– Веру Константиновну он представил нам до свадьбы, – фыркнула она.

– Меня зовут Марина, – кухарка поспешила заткнуть надоедливую Ирину и с сияющей улыбкой подошла ко мне. – Я работаю поваром в этом доме уже около пяти лет, также я была няней Алисы и Кира, когда Веры Константиновны не стало.

Я потянулась к руке Марины и взяла ее ладонь в свою.

– Рада познакомиться с вами, Марина, – женщина в ужасе смотрела то на меня, то на наши соприкасающиеся руки. Должно быть, хозяйке дома не подобает так близко общаться с прислугой. – И спасибо вам за то, что присматривали за моими племянниками, когда они больше всего в этом нуждались.

Глаза двух женщин округлились.

– О, так Вера Константиновна…?

– Моя старшая сестра.

– Матерь Божья! – воскликнула Ирина писклявым голосом.

При упоминании сестры я невольно напряглась, ничего не смогла с собой поделать. В голосе Ирины послышалось осуждение, она явно считала меня менее достойной, чем Вера, и у меня было такое чувство, что она не позволит мне забыть об этом. Мне не хотелось устраивать с ней битву характеров, и у меня определенно не хватило бы сегодня для этого выдержки.

– Получается, Вера часто здесь готовила?

Ирина возмущенно посмотрела на меня, положив руку на грудь.

– Конечно, же нет! Вера Константиновна была хозяйкой дома. Она не готовила и не убирала.

– Что ж, меня вы будете видеть на кухне часто. Я люблю готовить.

Ирина скрыла свой смешок.

– Не знаю, позволит ли Клим Олегович…

Я вздернула подбородок, непоколебимая уверенность послышалась в моем голосе.

– Мой муж сказал, что это мой дом, и я могу делать все, что захочу.

Марина довольно захихикала, смерив разгневанную Ирину победным взглядом. Очевидно, в первый день в этом доме я нажила себе хорошего друга и злейшего врага.

♥♥♥

– Могу я увидеть своих племянников?

Я нашла Клима в его кабинете, сидящим за дубовым столом в окружении высоких кип бумаг. Как только я вошла и задала свой вопрос, Клим нахмурил брови, но все же нехотя встал со своего места.

Сначала он отвел меня в комнату Алисы. Я не видела свою племянницу очень много лет и, должно быть, она стала ужасно взрослой. Как только мы поднялись на второй этаж, до меня стали доходить писклявые голоса и, как только Клим толкнул дверь детской, этот звук усилился.

Макушка светлых волосы торчала из-под груды одеял и подушек, а маленькая пяточка свисала с края кровати. Алиса лежала в своей кровати, с растрепанными волосами, словно после сна, и держала в руках айпад, на котором очень громко играл мультфильм. Она прислоняла экран гаджета так близко к своему лицу и смотрела, словно загипнотизированная, что мне стало не по себе.

– Алиса, – холодно сказал Клим. – Это Камилла – твоя мама.

Девочка высунула свою голову из-за огромного одеяла, мое сердце замерло от того, насколько она была похожа на Веру. Я схватилась за дверной косяк, пытаясь удержать свое самообладание. Прямо передо мной сидела детская копия моей покойной сестры. Господи… Не представляю, как тяжело Климу смотреть на лицо дочери и видеть свою покойную жену.

Голубые глаза девочки нашли мое лицо, она нахмурилась, отчего ее маленький носик дернулся, затем девочка обратно вернулась к просмотру своего мультфильма, пытаясь игнорировать наше присутствие.

– Почему она все еще в пижаме? – тихо спросила я.

Клим нахмурился.

– Потому что она не дает Марине переодеть себя, – он преодолел разделяющее их расстояние и одним рывком вырвал из рук Алисы планшет.

Через секунду раздался пронзительный детский вопль.

– Отдай! – Алиса вскочила на ноги и бросилась на отца, пытаясь отобрать свою игрушку. Она пыталась залезть по телу Клима, била по его груди маленькими ручками и кричала, как раненый зверь.

Мое сердце ускорило свой ритм в груди и у меня возникло дикое желание убежать из этого дома.

– Верни! Верни! Мое! – продолжала кричать Алиса и теперь по ее румяным щекам текли горькие слезы.

– Что я говорил тебе насчет мультиков? Сначала сними эту пижаму и расчеши волосы, потом получишь обратно свой айпад!

Клим пытался сдержать свой гнев и доходчиво объяснить своей дочери порядок вещей, но то, как сильно сжималась его челюсть, пульсировали вены на руках и нервно дергался кадык на шее – я поняла: он в бешенстве.

Когда Алиса впала в истерику, Клим опустил руку, и девочка тут же схватила свой планшет. Ее невыносимые крики и слезы сразу же прекратились, и через мгновение она уже снова лежала в своем ворохе одеяла и, шмыгая носом, уткнулась в экран гаджета.

Клим устало вздохнул и начал растирать руками лицо.

– Я не знаю, что с ней делать.

Его взгляд нашел мое перекошенное от ужаса лицо, и его разочарование стало еще сильнее.

Без всяких слов мы подошли к соседней двери, а когда вошли в комнату, я сразу заметила, как сильно атмосфера отличалась от комнаты Алисы. Здесь было тихо и умиротворенно. Мы подошли к детской кроватке, в которой лежал маленький комочек, одетый в голубое детское боди и белые носочки.

Полугодовалый Кир лежал на боку и сладко посапывал во сне. Я тайком взглянула на лицо Клима: его черты лица разгладились, и впервые в жизни я увидела в его глазах намек на эмоции. Это была привязанность, сильная привязанность к своим детям. Он погладил пухлую щечку сына большим пальцем, потом наклонился и поцеловал его в лобик.

Я непроизвольно сжала перекладину кроватки, от нахлынувших на меня эмоций. Айсберг не был холодным, это был лишь фасад для окружающего мира; на самом деле под маской отчужденности скрывался любящий отец и, должно быть…муж.

Клим накрыл Кира тонким одеялом, и мы уже собирались уходить, как внезапно я остановилась рядом с кроваткой младенца.