Мама для детей Айсберга

Звон и разговоры стихают до едва слышного гула, а все сидящие за столиками оборачиваются и смотрят на нас, отчего бегут мурашки по коже. Вот почему я ненавижу подобные сборища гнилых аристократов. Мужчины собираются, чтобы померится количеством своих акций и похвастаться любовницами, а женщины мило улыбаются друг другу в лицо, ведут светские беседы, чтобы потом, за пределами этих стен, начать распускать слухи.

– Все смотрят, – констатирую я, но держу голову высоко и не позволяю ядовитым языкам и завистливым взглядам поколебить мою уверенность.

– Всем интересно увидеть мою вторую жену, – рука Клима сильнее прижимается к моей пояснице, и он начинает двигать большим пальцем в ободряющем жесте. – Но тебе не стоит переживать, прямо сейчас все женщины этого ресторана завидуют тебе.

Из меня вырывается смешок, вопреки нервозности во всем теле.

– Потому что ты – мой спутник, Мистер Тщеславие?

Уголок его рта приподнимается.

– Потому что от тебя захватывает дух, – шепчет он мне на ухо.

Глава 15

Наши взгляды встречаются. Клим смотрит с такой силой, что у меня дрожат колени. Я нервно сглатываю. Что с ним происходит? Стоит мне надеть дорогущее платье и нанести яркий макияж, как он превращается в нормального мужчину, прекращая быть холодным динамо.

Мы подходим к одной паре, и я прижимаюсь к Климу, стараясь не скривится и он ободряюще сжимает мою талию.

– Ты еще не замерз, Высоцкий? – мужчина со смуглой кожей, нарочитый щетиной и темными, как уголь волосами, собранными в небольшой хвостик на затылке, пожимает моему мужу руку.

Рядом с ним длинноногая блондинка в ярко-красном платье, которое не скрывает ее большой живот. Блондинка устойчиво стоит на высоких каблуках, несмотря на крайний срок беременности.

– А должен был?

– Тебя прозвали Айсбергом не просто так.

Выражение лица Клима остается отчужденным.

– Моя жена – Камилла, – после этих слов все внимание переключается ко мне. Мужчина быстро скользит взглядом по моему лицу, затем концентрирует свое внимание на лице Клима, но его спутница рассматривает мой внешний вид с нескрываемым любопытством, но, тем не менее, ее взгляд теплый и мягкий. – Это Глеб и Ева Наварские.

Я натягиваю улыбку, но хмурюсь, пытаясь сложить паззл в голове. По-моему, у сестры Клима тоже такая же фамилия…

Заметив мое замешательство, Ева кладет руку на живот и широко улыбается:

– Мой муж родной брат Артура, мужа Лики.

– Я слышала свое имя?

Позади нас раздается женский голос, и когда я оборачиваюсь, то встречаюсь с красивыми оливковыми глазами. Лика и Артур оказываются рядом с нами; сестра моего мужа выглядит сногсшибательно в своем нежно-голубом платье, усыпанным стразами и пайетками.

– О, Боже, Камилла, неужели тебе удалось вывести моего брата в свет? – Лика смотрит на меня, и ее голос сочится весельем. Она держит в своей руке бокал шампанского, цепляясь за руку своего мужа. – Я думала он так и просидит в винодельне до конца своей жизни.

Клим прищуривается, обращаясь к Артуру:

– Она всегда была королевой драмы или это новая привычка, или, может, ты снова оплодотворил мою сестру, поэтому ее беременные гормоны бьют в голову?

– Еще раз назовешь мою жену королевой драмы, и я ударю тебя по голове достаточно сильно, чтобы ты отключился, Айсберг, – говорит Артур спокойным тоном, словно только что ты не угрожал моему мужу.

Я сильнее сжимаю плечо Клима, отчего он бросает на меня быстрый взгляд.

– Ты пугаешь мою жену.

И в этот момент все смотрят на меня.

– Вообще-то это он вытащил меня из дома, – откашливаюсь я, чувствуя, как жар ползет по моим щекам. – Если бы не Клим, я бы утонула в грязных памперсах и пеленках.

Одна секунда и женская часть нашей компании разряжается смехом.

– Это точно, – говорит Ева и смотрит на своего мужа.

– Она знает с чем соглашаться, – добавляет Лика, хихикая и указывая на живот Евы. – Это их четвертый ребенок.

Рядом с Ликой и Евой я чувствую себя намного лучше, но больше всего меня успокаивает ладонь Клима на моей талии. Вскоре мужчины удаляются в отдельную комнату, чтобы обсудить бизнес, и мы остаемся втроем. Но это длится недолго и через несколько минут мы замечаем, как в нашу сторону начинает идти небольшая группа женщин.

– О Боже, гиены атакуют, – Лика поджимает губы и быстро опрокидывает в себя остаток шампанского. – Это мой третий бокал, чтобы вы понимали. Алкоголь – это единственное средство, которое позволяет мне пережить эти ужасные светские вечера.

Я смотрю на нее и вспоминаю о том, что много лет назад Лика сбежала со своей свадьбы и многие люди в наших кругах говорили про нее гадости. Даже моя мать как-то назвала ее беспринципной шлюхой.

– Слухи все еще ходят? – тихо спросила я.

– Еще как, – говорит она, выхватывая очередной бокал шампанского у официанта. – Не то чтобы меня это задевало, я никогда не была частью этого общества.

– Лика, милая моя, здравствуй, – щебечет одна из подошедших женщин и обнимает Лику. Сестра моего мужа натягивает улыбку, хотя она больше похоже на гримасу. – Ты как всегда прекрасна.

– Взаимно.

Женщины погружаются в разговор, а я в свои размышления. Должно быть, Лике приходилось тяжелее, чем мне. После ее побега все думали, что она переспала с половиной Европы, называли ее “шлюхой”, но благодаря авторитету Артура люди прекратили говорить о ней вслух. Но стоило всем этим светским львицам отойти в сторону от нее, как они начинали осыпать ее обзывательствами и окунать в грязь.

Лика была хорошей девушкой, свободной духом, восставшей против того, что от нее ожидали, и ей всегда было плевать на свою аристократическую кровь. Состояние, имя и связи ее семьи были у нее на кончике пальцев, но она никогда ими не пользовалась. Раз уж на то пошло, она ненавидела прогнившее светское общество, грязные деньги отца и незаконно полученные статусы.

Именно поэтому я всегда буду на ее стороне.

– О, это, должно быть, вторая жена Клима, – раздался женский голос, который вырвал меня из раздумий. На меня уставилось множество женских глаз. Кто-то смотрел враждебно, кто-то оценивающе, кто-то просто с любопытством.

– Здравствуйте.

– Разве сюда пускают несовершеннолетних? – сказал кто-то еще.

Раздался приглушенный смех. Господи, это место дышало завистью и грехом.

– Она, должно быть, даже не знает, что такое этикет.

– Говорят, что Клим женился на ней из жалости.

Они серьезно? Все эти женщины знают, что я, черт возьми, нахожусь прямо перед ними?

Я замечаю, как лицо Лики начинает покрываться багровыми пятнами и она находится на грани от того, чтобы воткнуть каблук в глаз одной из женщин. Ева хватает ее за руку, когда Лика дергается.

– Я училась на факультет контрабаса и виолончели в Лондонской школе искусств, – мой голос ровный и спокойный вопреки бушующему внутри урагану.

Едкий шепотом затихает и все смотрят на меня.

– Если вы, конечно, знаете, что такое контрабас…

Одна из женщин раскрывает рот, начиная что-то мямлить себе под нос.

– О, вы хотите поделиться своим образованием? – я смеряю ее холодным взглядом. – Говорите громче, я вас не слышу.

Конечно, никто из них не может похвастаться своим образованием. Единственное, что могут делать эти женщины – это рожать детей и согревать постель своего мужа.

Ева довольно хмыкает, а Лика расслабляет свои плечи.

– Я покажу вам, что такое настоящее искусство, если позволите.

Я хватаю подол своего платья и быстро разворачиваюсь на каблуках.

– Это моя девочка, – говорит Лика мне в след, после чего раздается женское аханье.

Я сажусь на банкетку и открываю крышку белого фортепиано, который стоит посреди зала. Закрыв на мгновение глаза, я задерживаю дыхание и опускаю пальцы на клавиши, пытаясь вспомнить все, чему меня учили в школе искусств. Я не очень люблю фортепиано, мне по душе виолончель, но этот инструмент – единственное оружие в этом зале, чтобы заткнуть всех сквернословных сук.

Я играю ““Song From A Secret Garden”и прихожу в себя только когда композиция заканчивается. Открыв глаза, я оглядываю весь зал. Люди замерли и не издают ни слова. Я чувствую, как мои щеки начинают полыхать огнем смущения, но уже через мгновение весь зал наполняется громкими аплодисментами.

Когда я встаю с банкетки и закрываю крышку фортепиано, чувствую смущение в вперемешку с распираемой радостью. Ко мне подходит незнакомый мужчина, в сером костюме-тройке, он высокий и широкоплечий, а нарочитая щетина придает ему мужественности.

– Не слышал ничего более прекрасного, – он берет мою ладонь в свои руки и до того, как я успеваю что-то сказать, целует ее тыльную сторону.

Я вздрагиваю, и мой позвоночник выпрямляется.

– С-спасибо.

Мужчина вскидывает голову, открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но тяжелая ладонь, легшая мне на талию, заставляет его замолчать.

– Моя жена и вправду восхитительно играет.

Клим.

Он с силой тащит меня через весь зал так быстро, что я спотыкаюсь об свои высокие туфли. Вот черт. Только не говорите мне, что я сделала что-то не так? Сердце стучит так оглушительно, что я прижимаю руки к груди, дабы заглушить звук.

Когда мы оказываемся на улице, его взгляд опускается к моим губам. Жар в его глазах напоминает о том, как он прикасался ко мне в бутике. Мой пульс учащается, пока не заполняет уши тупым грохотом.

– Клим, – хрипло произношу я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Что-то не так…

Его рот опускается на мой прежде, чем я успеваю закончить. Первое прикосновение его губ – это как чиркануть спичкой, которая воспламеняет мое либидо. Он обхватывает меня за талию и притягивает к своему твердому телу.

Мои глаза закрываются, а спина выгибается.

Положив обе руки ему на грудь, я отстраняюсь, но это нисколько не гасит огонь. Клим нависает надо мной, его сердце учащенно бьется о мою ладонь, словно разрывать этот поцелуй больно.

– Прямо сейчас мы поедем домой, и я собираюсь совершить то, что должен был сделать очень давно. Трахнуть свою жену.

Глава 16

Я шагнула в гостиную, убедившись, что мои каблуки достаточно громко цокают по паркету. Клим просто взял, и выволок меня из ресторана, словно пещерный человек. Мои руки задрожали от сдерживаемого гнева, я часто и глубоко дышала, вспоминая слова мамы о том, чтобы рядом с мужем я контролировала своим импульсы.

– Потрудишься объяснить, что только что произошло? Мы уехали в самый разгар торжества!

Клим нахмурился и вместо всяких ответов, пошагал в свой кабинет. Я последовала за ним, как бродячая кошка. Мне нужны были ответы? и в этот раз я была намерена их получить, даже если бы мне пришлось залезть под его равнодушную маску.

– Мне захотелось уехать.

Клим налил виски в свой стакан, не глядя на меня. Ег