Зеки и зомби

— Назовите ФИО, год рождения, — сотрудник повернулся к держащему в руках сверток Малому. — И покажите, что вам передал сотрудник.

— В рамках оперативного эксперимента, предложенного мне, я приобрел мобильный, — затем последовали данные Малого.

* * *

Специальные установки тамбура обдали дезинфицирующем паром скафандр капитана, и лишь после массивный автоматический шлюз открылся. Капитан переступил порог лаборатории и поискал глазами широкоплечего блондина с маленькой козлячей бородкой, суетящегося вокруг электронных микроскопов, компьютеров и тут же клеток с грызунами. Все были в скафандрах, поэтому капитан узнал его по оранжевой полосе на плече.

Направляясь к ученому по внушительно, ярко освещенному лофт-обставленному помещению без окон, капитан приветствовал проходящих мимо сотрудников в белых скафандрах. Всюду расставлено дорогое современное оборудование. За рабочими местами, колбами и центрифугами согнулись работники подземной лаборатории № 2. Именно в этой лаборатории, в тайне от всего мира, сумели синтезировать модифицированный офиокордицепс в нескольких вариациях, пригодных для заражения человека.

В природе офиокордицепс односторонний заражает муравьев определенного вида, подчиняя себе тело муравья, заменяя его мышцы своими клетками… Или же воздействуя на его мышцы, заставляя муравья подниматься на растение, зафиксировать тело, впившись в лист или стебель. Затем из тела муравья вырастает стебель с новыми спорами гриба.

Капитан окликнул ученого, тот оторвался от дел и засеменил к капитану. Они сдержанно обменялись приветствиями.

— When you can do Ophiocordyceps better? — спокойно спросил капитан.

— Our Airst test Ophiocordyceps human’s in Khabarovsk was not bad, — удовлетворенно закивал ученый. — I need about week.

— We can sent second project Ophiocordyceps after week? — поджал обветренные губы капитан. — Very good.

— Thx, — поблагодарил ученый, обрадовавшись улыбке капитана. — It real well.

Капитан развернулся к выходу из лаборатории, и улыбка исчезла с его хмурого лица. Если вторая генная модификация гриба начнет успешно распространяться в Хабаровске, то похоже, ему придется действовать решительно с риском для его личной безопасности, с риском разоблачения. Это нисколько не пугала капитана, главное, что его семья далеко отсюда.

Первая модификация гриба не сумела распространиться — несколько зараженных людей сразу же обратились в больницы, стали вести себя неадекватно и погибли. Гриб не сумел выпустить стебель со спорами. Вторая модификация была подготовлена еще год назад, но ученые скорректировали ее клетки с учетом действительного опыта применения первой модификации. Полковник распорядился начать массовое заражение самых маргинальных слоев населения и на сей раз будут применяться большие усилия по осуществлению проекта.

Капитан не до конца понимал как гриб управляет телом муравья, не говоря уже о том, как вторая генная модификация гриба будет управлять людьми. Насколько капитан знал, гриб поражал только мышцы, не трогая мозг муравья. Интересно, как будет действовать гриб на людей? Ученые назвали его Ор 48.

За более чем 48 млн. лет гриб не сумел развиться так, как развивали его в лаборатории № 2. И все же капитан снова и снова задавался вопросом, на который не могли внятно ответить даже те, кто «улучшили» его: как именно гриб способен управлять жертвой, не воздействуя на мозг муравья? Как «разум» гриба управляет муравьем? Значит, предложил капитан, «разум» гриба находится в его клетках? Или же его споры содержат надстройку, подключающуюся к мозгу и направляющую мозг на работу в интересах гриба?

Автоматический шлюз запустил капитана, прозвучал сигнал закрытия, потом подачи пара и капитан устало прикрыл глаза.

* * *

Солнечно-приветливый день за евроокном и решеткой никак не относился к Ване и его новому затворническому образу жизни. Он заваривал чифир, думая о родителях, родном доме, Марине.

Марина напоминала беззаботный цветок ландыша — парни были чем-то совершенно отстраненным в ее жизни, оттого они рушили горы в ее честь. Ее занимали туризм, природа, книги, она любила ходить на квесты-страшилки, ее любимое блюдо Том Ям, любимый цвет — бордовый… Многие мужчины не дооценивают важность первичной информации о девчонке, коей следует обладать до начала конкретных действий по завоеванию ее сердца. Звучит двусмысленно и одновременно, верно, в любом из смыслов.

— Чья бутылка на долине заблатовала? — Наблюдающий с недовольным видом вышел из долины и открыл кран.

— Моя, щас заберу, — окликнулся Шеф, сосредоточившись на нардах.

— Каждый спрос очерняет твою добропорядочность, — отшутился Наблюдающий.

— Я объяснюсь если что, — улыбнулся Шеф. — Вань, чифирку плесни мне.

Ваня налил чифир всем, кто ранее просил и присел за баркас.

— Помню в 2014 году, — по-старчески задумался Шеф, пробуя напиток. — Было в этой камере 40 человек, а не 9, как сейчас. Невозможно было дышать, одна духота была, спали по очереди. А сейчас вон одна шконка — 1 чел, сейчас еда нормальная, мясо дают! Санаторий, а не тюрьма.

— Слухай, — Завхоз приложился к чифиру и кинул кости. — Ты же на малолетке сидел, расскажи про клейма, я слышал там малолетки такое практиковали раньше. Благо сейчас такого нет.

— 25 лет прошло, теперь уж запамятовал, — Шеф на несколько секунд ушел в себя, слегка озарился и продолжил. — Есть 33 клейма. Коли уже получил все 33 клейма — должен прыгнуть с двухъярусной кровати на шахматную доску вниз головой. Если пацан нормальный, то его ловили на середине полета.

— А как клейма получали? — загорелся любопытством Ваня.

— Тут все не помню, помню несколько: рукой смел со стола — получил клеймо дворника, окно не закрыл — ветродуй. Ударился головой — скалолом. Если с пальмы спрыгнул и шторы раздулись — парашютист. Обтерся о стену — белый медведь.

— Как ты относишься ко всему этому? — Завхоз почесал затылок. — Я вот считаю такие методы воспитания весьма полезны, так пацаны учатся следить за собой, внимательнее двигаются.

— Есть пацаны более мягкие, которые в силу своей воспитанности не могут дать отпор непонятным для них значениям и обозначениям, — заспорил Шеф. — В силу этого они проигрывают изначально.

— Так, хорошо, а что мешает таким пацанам соблюдать правила и не собирать себе клейма, как грибы на поле? — усмехнулся Завхоз.

Шеф собрался с мыслями.

— Элементарная эрудированность в данных условиях, которой они лишены и правила многие им изначально не объясняются. Вот он попал в тюрьму, а ему еще накладывают проблем сверху.

— Гул убейте, — рявкнул Наблюдающий, когда в камере услышались 5 стуков по стене от соседей. — Кисель, выйди на погоду.

Кисель открыл окно, все замолчали. Тихий включил было воду помыть посуду, но Наблюдающий крикнул ему: «Закрой бл*». Тихий поставил посуду в раковину. Ваня вспомнил, что нельзя ставить посуду в раковину, ибо там моют ноги, плюют. Он жестом показал пальцем на раковину, намекая на то, чтобы Тихий быстро убрал посуду с раковины, пока никто не заметил. Тихий скорчил гримасу, не шелохнувшись.

В соседнюю камеру заехало 3 старых зэка, приехавших «за добавкой» *ЦЕНЗУРА* и сейчас Кисель встал на шконку, чтобы лучше слышать погоду (происходящее на улице). Сейчас он крикнет стандартное «Шуми (говори)».

— Шао фао, — крикнул Кисель, отвечая на сигнал соседей.

— Ты че, е*анутый? — возмущенно повысил голом Завхоз.

— У нас все так говорят во дворе, — оправдывался Кисель, испугавшись.

— Ты в тюрьме, а не в детском саду, — прошипел Завхоз.

В это время с соседней камеры крикнули на погоду:

— Оба-на, приветствую, это Кепка говорит.

— Приветствую!

Кисель забыл представиться, что является нарушением этикета.

— Кто говорит? — требовательный голос с соседней камеры зазвучал громче.

— Кисель говорит.

Они обменялись стандартной вежливостью и договорились «поставиться (протянуть веревку между камерами)» через полчаса.

— Все, хорошо, брат, через полчаса поставимся, — завершил сеанс связи Кисель.

Кисель повернулся к сокамерникам и подсознательно приготовился к оп***юливанию, настороженно посмотрев на Завхоза, но услышав реплику Наблюдающего, стоящего у телика со стаканом воды:

— Почему ты его братом назвал? Вы че, были знакомы?

— Нет, — Кисель сел на шконку, сложив руки в замок. — Но все мы братья на этой земле. Человек человеку брат.

— Петухи тоже тебе братья получается? — риторически усмехнулся Наблюдающий, переводя взгляд на Тихого, беззаботно поднимающего с раковины тарелку, чтобы поднести ее к струе воды. — Э, слышь, ты ее в раковину поставил?

— Ну да, забыл просто, — тихо сказал Тихий, поморщившись. — Больше не буду, просто так вышло.

Тихий продолжил мыть тарелку, Наблюдающий закатил глаза.

— Помыл? Молодец, теперь откатывай, — Наблюдающий указал на посуду.

— В смысле?

— Откатывай (в данном контексте: выкинь), нех*й ей на баркасе делать.

Тихий с огромным сожалением выкинул тарелку с ложкой, Сарай молча дал ему пластиковую посуду.

* * *

Несколько дней Вани пролетели в одно мгновение и однообразно. Тюрьма подобна капсуле времени и фильму с сюжетом повторяющегося дня. Каждый готов занять себя чем угодно, чтобы убежать от себя, от скуки, от однообразия.

*ЦЕНЗУРА*

— Разморозка, — в хате послышался голос сокамерника.

Роботину (дверь камеры) начали открывать, некоторые, и Ваня в их числе, встали и подошли к ней. Сокамерник встал у порога, перекрывая обзор для дежурных, чтобы они не смотрели, что происходит в той половине хаты, где расположена шконка Наблюдающего, это обыденное дело.

На продоле показался молодой парень ростом около 185 сантиметров — почти как сам Ваня, только блондин. Сокамерник немного сдвинулся, позволяя пройти ему и низенькому парню за ним. Они занесли скрученные матрасы и по одной сумке (больше одной сумки в СИЗО не положено). Дверь за ними закрылась. Они положили вещи на пол и поздоровались со всеми общим приветствием, не пожимая рук. К ним подошел Наблюдающий.

— Здарова. Че не крикнули, когда в хату заходили?

— Мы не знали, как крикнуть… — замялся высокий, ему явно было неловко, когда на него уставились 8 человек с каменными лицами.

— Кричим «Домой», — оборвал его Завхоз. — Чтобы было понятно кто, куда, откуда… Вы откуда?

— Мы с карантина, я Кислый.

— Тогда говорим: «Домой с карантина», — Завхоз перевел вопросительный взгляд на низкого. — Ты кто? Почему молчишь?

Ваня сложил руки на груди и вспомнил, что игнорировать нельзя — игнорирование является грубым проявлением неуважения и осуждается.

— Это нормальная хата? — растерянно осведомился низкий, затем назвал свое имя.

— Да, нормальная, — с готовностью ответил Завхоз. — Ты нормальный? Нормально все за тобой?

— Нет, не знаю почему меня сюда завели.

— А че вы вместе сидели? — вмешался Шеф.

— Да, но у каждого отдельная посуда, — с готовностью ответил Кислый, хотя в голосе его звучала неуверенность.

Ваня точно знал, что нельзя сидеть в одной хате с ненормальными, а вот можно ли сидеть с *ЦЕНЗУРА*, он не знал. Похоже, тут все на приемлемость. Нормальным нельзя «ломиться» с хаты, если с ними в хате ненормальный человек, то — нормальный говорит ему «ломиться». А уж если тот ослушается…

— Ничего страшного, — подытожил Наблюдающий. — Кислый, кидай вещи вон на ту шконку, располагайся. Тихий, позови дежурного, пусть переводит человечка.

— Я не умею кричать, — вдруг заявил Тихий.

— Че!? Ты в себе?

— Ну я не умею кричать, никогда не кричал.

Тихий стоял в своем черном спортаке, положил руки на пояс. С учетом того, что ему примерно 40, его слова звучали крайне глупо.

Завхоз закатил глаза, выругался и крикнул дежурного, потому как *ЦЕНЗУРА* отошел на долину.

— Я, кстати, Виктора знаю, — Кислый назвал уважаемого заключенного.

— Я не интересовался кого ты знаешь, — с упреком ответил Наблюдающий.

Когда *ЦЕНЗУРА* увели, Кислому довели (объяснили), как устроен быт в хате: *ЦЕНЗУРА*.

— Эм… Тут на продоле за роботиной стоит какая-то толпа…

* * *

26-летний парень плотного телосложения, казался спокойным, уверенным. Слушая корпусного, он не делал никаких лишних микрожестов и кивков — он слушал молча и беспристрастно, по обыкновению убрав руки в карманы камуфлированных брюк. Когда корпусной закончил свою мысль, Саня передал ему чемодан и распорядился открыть дверь камеры.

За открывающейся дверью послышались суетливые голоса. Команда из пяти человек последовала за Саней в камеру, перед этим попросив одного из заключенных отойти от порога — тот встал к остальным. Саня включил нагрудную видеокамеру и без каких-либо эмоций объявил:

— Здравствуйте, в вашей камере будут произведены *ЦЕНЗУРА*. Всем выстроится в коридоре, дежурный по камере остается.

Обычно вместо дежурного в камере остается неформальный лидер в ней.

Заключенные выстроились в коридоре, Наблюдающий остался в камере.

— Шмон серьезный намечается? — уточнил он вежливо.

— Да не, так, легкий — соврал один из режимников, доставая из-под кровати сумку.

Возможно, если космос не будет найден, им придется попросить всех забрать вещи и пройти в отдельную комнату досмотра на Титанике… А в камере будет вскрыто и перевернуто все. Но сначала следует попробовать найти так. В этой камере нужно обязательно забрать, ибо он точно тут есть по данным сразу двух осведомителей.

Для начала вскрыли все плохо прибитые или вовсе не прибитые доски пола, посмотрев темные участки под плотно прибитыми досками при помощи зеркала и фонаря. Затем осмотрели унитазный бачок, стены, пока не принялись с особой тщательностью перебирать вещи заключенных. Металлоискатель молчал.

Саня подошел к Наблюдающему:

— Нам нужно хоть что-то, — Саня отвлекся на летящую в коридор сплетенную веревку. — Мы не уйдем, пока не найдем.

— Не дам ничего, — вежливо отрезал Наблюдающий. — Так не делается, мы не нажигаем, сидим спокойно. К чему это все? Почему нет никаких привилегий к тем, кто нормально сидит? Общаемся с вами уважительно.

— Мы тоже идем к вам навстречу, перед тем как написать рапорт — делаем устное замечание…

Саню осенило, что он не закончил мысль и подошел к холодильнику. Открыв его, он оглядел пакеты с едой — похоже, личные продукты хранились в пакетах, а общие — без. Саня осмотрел каждый угол, заглянул в морозильник, но ничего не нашел.

— Вам продуктов на штаб выделить? — улыбнулся Наблюдающий.

Саню осенило снова, поэтому он проигнорировал выпад.

— Посмотрите, все кровати прикручены к полу?

Команда оторвалась от вещей и принялась осматривать кровати, пытаясь приподнять каждую. Одна из них поддалась.

— Металлоискателем не найти космос под металлической ножкой шконоря, — обрадовался корпусной, озаряясь.

Под доской обнаружился тайник с двумя обернутыми в пакеты и ткань космосы. Каждый стоит около 20К. В любом магазине.

— Надо было прикручивать болты, всему учить вас приходится, — пошутил корпусной, тут же получив несколько неодобрительных упреков от коллег.

— Вы когда нам дуриков селите, мы за ними смотрим, — процедил Наблюдающий. — А это нервоз с ними сидеть. Взамен что мы получили?

— Я предлагал отдать нам добровольно, — сухо ответил Саня, жестом предложив прекратить обыск. — Ограничились бы одним, а так заберем оба.

Все собирались уходить, корпусной прихватил с собой фильтр и чайник заключенных, Наблюдающий потребовал их оставить.

— Оставь, — коротко бросил через плечо Саня, покидая камеру.

* * *

Последующие недели проходили непросто для многих в СИЗО.

*ЦЕНЗУРА*

* * *

Саня коротко вздохнул и повел очередную группу заключенных на комиссию за нарушение правил внутреннего распорядка.

— Встаньте там, руки за спину.

Пока заключенные строились лицом к стене, Саня запоздало проверил, ни у кого ли нет на обуви шнурков (их запрещено носить из-за того, что так у заключенного всегда будет при себе средство для суицида). Остановившись у одного из заключенных, Саня проговорил:

— Снимайте шнурки, сдавайте мне.

— Гражданин начальник, можно оставлю, а? — по-человечески обратился с просьбой он. — Два часа их плел.

— Ладно, спрячьте в карман.

* * *

Рома сидел на комиссии среди восьми других ее членов и проговаривал свое согласие на ее очередное решение по назначению карцера зекам.

— 13 суток, — объявил заседатель.

Все согласились.

За поворот камеры назначили строгое наказание: от 10 до 30 суток. По закону нельзя назначать более 15 суток карцера, потому при назначении 30 суток, арестованному позволяют одни сутки побыть в камере. Но одному из злостных нарушителей назначали 45 суток — это исключение.

В отличие от стран, где карцер представляет собой полностью неосвещенное помещение, местный карцер еврокорпуса хорошо освещен, там вкусно кормят, приемлемый ремонт. По сути, это не карцер, а одиночная камера с пустяковыми и даже полезными ограничениями.

За ночной просмотр телевизора назначали выговор или трое суток, за сон под одеялом в дневное время наказывали также. Межкамерная связь — от выговора до 15 суток (зависит от рецидива).

Роме хотелось быстрее закончить одобрять решения заседающего и ответить Софии. Или Софье? София… как же она склоняется. Рома представил, как она наклоняется.

Тесная комната комиссии была хорошо выкрашена. Членов комиссии отделяла от арестованных серая стальная решетка — ее поставили от излишне нервных. Это единственное место, где заключенные могут зайти и увидеть сотрудников администрации, запертых за решеткой подобно… Один так и пошутил, когда зашел, произнес: «Вечер в хату, мужики». Дали ему тогда на 5 суток больше, чем положено.

Саня завел зека и сказал ему встать в специально нарисованный желтый круг, убрав руки за спину. Зек представился, назвал статью.

— «Зачем повернули камеру?» — спросил заседатель?

— Я пыль вытирал.

— В карцер, 15 суток, все согласны? — подытожил заседатель.

Все поддержали, зека тут же вывели и завели следующего. Все повторилось.

— Зачем повернул камеру видеонаблюдения?

— Я хотел обратить внимание на то, что ко мне 4 месяца не приходит психиатр.

— Роман, вам просьба разобраться с проблемой, — заседатель требовательно поднял брови к Роме и вернулся к молодому арестованному. — 10 суток.

Все поддержали. Спустя 5 решений Рома пошел искать психиатра на еврокорпусе, совсем не желая видеть его бездарное выражение лица и глупую бабскую косичку на голове. Вроде и какой-то психиатрический блог в интернете ведет, а воняет хуже Тимофея.

Поднявшись на третий этаж Еврика с дежурной — выразительной блондинкой, точнее, восхитительной, Рома нашел психиатра за чаем с заплесневелой лепешкой, которую, похоже, он только что достал из помойки.

— Привет, нельзя есть плесень.

— О, привет, Вить, нет, — чавкая, перепутал имя психиатр, сам нуждающийся в помощи. — Яды в малых количествах полезны.

— Только ершик после себя используй.

— А че ты мне хамишь? — взбесился он.

Психиатр был намного выше Ромы, зато однопаечный и женственный.

— Расслабься, туалетный бомбардировщик, — после этой фразы Ромы у психиатра выпучились глаза. Он хотел что-то ответить, но Рома не дал ему сказать. — В 36-й ждут тебя 4 месяца, может начнешь работать или мне попросить нанять вместо тебя плюшевого медведя? С него и то будет больше пользы для невменяемых.

Под невнятное мычание психа Рома развернулся и ушел, достав телефон. Сообщение от Софии:

«Милый мой, что там делаешь? Мы, кстати, думаем через недельку вернуться в город, надоело тут, а в Хабаре вроде все тихо, за исключением появления редких невменяемых полузомби в больнице.

Рома ухмыльнулся, пропустив вперед дежурную, та обернулась и Рома подмигнул ей. Она улыбнулась. Рома убрал телефон, перенаправив радар.

— Ах, Роман, — она кокетливо захлопала длинными ресничками, когда Рома поравнялся с ней. — Хотела бы я знать, почему вы со мной так любезны?

— Меня же как раз все называют Роман Любезнов.

Дежурная по имени… Катя или Вика… Рома забыл, зато ему понравилось, как мило она хихикнула скорее из симпатии, чем от иронии. Корпусной окликнул ее, и она пошла к нему. Жаль, что ее окликнули не по имени. Рома сравнил себя с психиатром, все время забывающим имена, ему стало противно, и он решил не быть настолько самокритичным. Рома вынул смарт.

«Я работаю вовсю. Кстати, можно я буду называть тебя «моя запасная Зая»? По-моему мило».

* * *

— Вставай, зарядку ху*рь! Х*ли ты разлегся в 6 утра?

Леха поморщился. Александра не может иметь такой голос. Он растеряно отступил на пару шагов и уперся в стенку.

— Эй, бл*, ты че меня игноришь или че? Ты в курсе, что игнорить нельзя?

Осознание того, что Леха в тюрьме, булыжником утащило душу на дно глубокого озера. Просыпаясь, Леха подметил интересный факт: кошкари грубили, но никогда не переходили на личность, не обзывали.

— Встаю я, просто не слышал, — оправдался Леха, сдерживая злость. С неимоверным трудом он продолжал играть тряпку, дабы напасть внезапно. Заточка готова; три места куда они прячут стопятик (нож) — он почти знает.

Кошкари зарядку не делали — делал только Леха. Делал и терпел их помыкательства и комментарии. Осталось немного. Леха смоделировал множество ситуаций и результатов своего нападения. И он понял, что у него есть возможность затянуть себе снотворного под предлогом проблем со сном, подмешать в лимонную воду кошкарей и… что дальше? Леха не знал. Ему нужно напасть первым перед *ЦЕНЗУРА*… Нет, нужно, чтобы они напали первыми, а он отбился при помощи заточки, а в случае чего он достанет их нож и нанесет им калечащие порезы. При любом раскладе его жестокий отпор должен стать для уродцев неожиданностью.

Снотворное он затянет в любом случае, сделает еще одну заточку и будет ждать.

Когда Леха с кошкарями вышел на утреннюю проверку в 8 утра, все фсиновцы были в медицинских масках. Очевидно, все дело в вирусе, который делает некоторых людей неадекватными. Или это вообще мутированный грибок.

* * *

Мда, без телика стало намного скучнее. Ваня коротал безмерно долгоидущее время за настольными играми, бессмысленными разговорами, книгами.

Время шло к обеду. Оказывается, кушать — это тоже хорошее и интересное занятие, когда других радостей жизни все меньше. Когда корпусной забрал телик за то, что его включили после отбоя (телик был спрятан от обзора видеокамеры, окна были завешаны, звук на минимум, но дежурный услышал звук, хотя раньше все разрешали аккуратно его смотреть), Наблюдающий ответил на весь продол: «Да мне похер на него. Я холодильник после отбоя открывал, можете и его забрать».

Шеф неторопливо нарезал салат. *ЦЕНЗУРА* кто-то спал, кто-то общался.

— О, может рис в салат добавим? — озарился Шеф.

— Давай яблоко? — почти искренне предложил Сарай.

— А есть рис у нас?

— Дошик есть.

Только на этой фразе Шеф понял, что над ним издеваются. Открылась кормушка и Сарай подошел к ней, так как только в его обязанности входило набирать желающим баланду. Узнав, что на обед, он повернулся к ожидающим вкусной еды сокамерникам — по средам дают котлету. Обычно ее дожаривают, едят с салатом и сыром — те, у кого есть возможность. У кого нет — едят ее с местным гарниром, подаваемым с котлетой. Сарай начал подавать тарелки, рассудительно первой он подал пластмассовую тарелку Наблюдающего. Затем тарелку Завхоза…

— Эт че, полпорции только положили? — Наблюдающий подошел к кормушке, прихватив тарелку. Ваня успел заметить, что там не полпорции, а полноценная. Да, она не выглядит крупно, но если есть с супом — трудно не наесться. Наблюдающий заглянул в кормушку, показав тарелку. — Это ты называешь порцией? Когда перловка или сечка, то вы наяриваете полную тарелку, когда вкусная гречка, то вы кладете пару ложек.

— Вот, одна порция — одна поварешка, — с опаской произнес баландер. Он знал, что Наблюдающему лучше не дерзить.

— Вот и ешь свою порцию, — Наблюдающий отдал свою тарелку. Баландер опустошил ее и вернул.

— Кто-то еще будет брать себе? — демонстративно поинтересовался Наблюдающий.

Все ответили, что не будут.

Пустую шконку Наблюдающего, расположенную в углу хаты так, чтобы при небольшом повороте видеокамеры ее уже не было видно, никто не занимал. Все знали, что придет новый Наблюдающий, а пока неформальным лидером стал Завхоз. Прошлого Наблюдающего отправили на спецблок. Ваня слышал, что на спецблоке нет телика и холодоса, но однозначно должны быть еще отличия от обычных камер. Вроде там еще решетка такая, что не поставишься через нее.