Зеки и зомби

Ослепительные цветные лазерные лучи и ослепительные дамы качались в такт с грохочущей музыке. Рома встретился взглядом со светло-русой низенькой дамой в элегантном вечернем платье, но та с деланным безразличием отвернулась. Ее взгляд отпечатался в памяти ярким фонтаном.

Он огляделся и заметил какую-то движуху у столов: два парня 30-лет закусились с двумя старперами. Очевидно, не поделили милф. В свои 22 Рома ни разу не общался с милфой, а так хотелось… Желательно, чтобы она платила за него и забирала с работы на дорогой тачке.

Конфликтующие направились к выходу, милфы остались сидеть. Может подойти к ним или посмотреть на драку?

Рома решил и рыбку съесть и сковородку не помыть.

— Иди за нашими куртками, я следом, посмотрим драку, — Рома, перекрикивая музыку, вложил номерок в потную ладонь Тимофея, вытер об него же руки и стал пробираться к милфам. Милфхантер.

Рома оглянулся, убедившись, что вонючка пошел выполнять указание.

Приблизившись к столику, Рома встретился с вопросительным взглядом дорогой и эффектной куклы и большеглазого котенка с мечтательными серыми глазами. Единственной ставкой Ромы было предположение, что милфы, как и во многих сериальчиках, притягиваются к молодым симпатичным парням.

— Привет, — пригнулся к кукле Рома. — Пока ваши мужья делят вас с ухажерами, я возьму у вас номерок. Ок?

Дамы переглянулись, и кукла проговорила подруге слова Ромы, та звонко рассмеялась, прикрывшись рукой.

— Ну, привет, — кукла взмахнула наращенными ресницами. — Мы любим таких смелых.

— Я — Роман, — Рома облокотился на спинку кожаного дивана. — Хочешь…

— Это твой друг? Как сюда впустили бомжа? — скривилась кукла.

Рома обернулся, увидев Тимофея с их куртками. Да зачем он вернулся!? Обычно же у гардероба огромная очередь…

— Коллега по работе… — начал оправдываться Рома, но его перебили, приложив пальчик к губам.

— Ты работаешь бомжом? — кукла рассмеялась, затем пересказала шутку, и та чуть не залезла под стол от смеха.

Жесть. Ну и ну…

— А ты, наверное, ведущая «Аншлага», — снисходительно улыбнулся Рома.

— Слушай, мальчик, — кукла перестала смеяться. — Иди на улицу и если победишь ухажеров и мужей, то возвращайся.

Рома ухмыльнулся и двинулся к выходу. Тимофей за ним.

— Жирный, зачем ты вообще поплелся за мной? — Рома замедлился у гардероба с высокой блондинкой с аккуратным каре, милым личиком и …

— Я боюсь один выходить, я первый раз в клубе, — выдавил из себя Тимофей.

Рома открыл дверь, затем прошел короткий холл, надевая ветровку, открыл тяжелую входную дверь, оказавшись на улице, где толпа полукругом окружила драку два на два: бородатый обменивался интенсивными ударами в стойке с небрутальной шпалой, а его напарник лупил второго длинного в партере. Бородатый быстрым ударом в челюсть уронил оппонента, подошел к напарнику. Тот уже стягивал с длинного часы. Бородатый убрал своего друга с часами в руках от бессознательно валяющегося на тротуаре длинного, проверил пульс у побежденных и предложил своему будущему подельнику уйти.

— Во, наши клиенты, — похлопал Тимофея по плечу Рома. — Скоро заселят к нам. Жирный, ты мыться-то планируешь? Или в этом месяце уже мылся? — Рома посмотрел на фасады высоких зданий и вдохнул ночной прохлады.

* * *

Леха сильнее вдавил педаль газа и перестроился влево, включив поворотник. Лексус остался позади, спешно притормаживая у перекрестка. Светофор загорелся зеленым и Леха завернул на Пионерскую.

Город плескался в приветливых солнечных лучах, май согрел каждую улицу. Леха достал телефон, объезжая яму, и написал Александре:

«Завтра идем во флоатинг в 19 часов, заберу»

Они переписываются с ней 24/7, уже дважды ходили на свидание.

«Что такое флоатинг?»

«Это спа, где мы почувствуем невесомость, а потом и массаж».

«Не рановато ли для спа, Алексей?» — написала Александра.

«Рановато для свадьбы. Для спа в самый раз».

Внезапно Леха увидел в боковом зеркале мерцание красного и синего. Похоже это за ним. Что он мог нарушить? Ах да, правила.

Харек прижался к обочине, гаишники остановились за ним, а за ними Хонда. Леха полез искать в бардачке документы, когда послышался звук открытой двери. Леха не успел обернуться, как чья-то сильная рука выдернула его на улицу.

— Мордой в пол! — заорал некто, швыряя Леху об землю. В миллисекунду мысль об испачканном костюме вытеснила боль от удара подбородком о маленький камень.

— Вы меня с кем-то перепутали! — прохрипел Леха, чувствую режущую боль от заломанных за спиною рук. — У меня травмирована рука!

Леха поднял голову, стремясь разглядеть окруживших его людей, кто-то был в форме, кто-то в гражданской одежде. Его снимали на камеру.

— Какая рука травмирована? — раздался голос силача, заламывающего ему руки. — Левая или правая?

— Левая, — Леха понадеялся на снисхождение. — И правая то…

Сидящий на нем сотрудник, больно сдавливающий спину коленом, закрутил левую руку так, что Леха первый раз в жизни почувствовал такую резкую боль именно в суставах. Он и не догадывался, что рука его может так выворачиваться.

— Говори пароль от телефона! — крикнул ему в ухо кто-то.

— Представься, фамилия, имя, отчество! — крикнул кто-то еще.

— Нет! — крикнул в ответ Леха, судорожно пытаясь осознать происходящее.

Отец учил его в таких ситуациях «изображать слабость», как было написано в одной самурайской книге. То есть говорить: «Ай, больно, перестаньте» и все такое. «Тебя будут бить, пока не услышат эти слова, это такая методика», — говорил отец.

Леху подняли и потащили в машину, задрав закованные в наручники руки за спиной вверх. Сказать, что Леха в ах*е — ничего не сказать. «Даже в гачиму*и так не заламывают» — пронеслась в голове шутка. Его запихали в микроавтобус, бросили в пустой пятачок рядом с сидениями, закрыли дверь и надели мешок на голову.

— Вы что, боевиков насмотрелись? — невозмутимо выпалил Леха. Ему прилетел удар с ботинка в живот. Он закряхтел.

— Вставай на колени, — приказал кто-то из набившихся в микрик.

Леху подняли и снова швырнули в низ, но он смог упасть так, что оказался на корточках.

— На колени!

— Извините, вы меня точно с кем-то перепутали, — вежливо произнес Леха.

Ему прилетел еще один удар. Затем его толкнули вперед, чтобы он упал на колени, но он повалился на живот. Это довольно-таки неприятно, когда мешок на голове мешает дышать, кто-то что-то орет и не знаешь, откуда ждать удара. Хорошо, что не бьют по голове.

— Вы че там в Бензине натворили?! — донеслось с заднего сидения.

— Представиться не хотите для начала? — проговорив это, Леха услышал, как микрик тронулся. — И вы машину мою закрыли?

Получив несколько ударов вместо представления, Леха попытался самостоятельно подняться, пока его не сбили с ног. «Никогда бы не подумал, что они так работают». Наконец Леху посадили на сидение.

— Где был неделю назад? Что делал в Бензине?

— Девчонок клеил, хотите научу? — Леха сжался, готовясь получить. Удара не последовало.

— Щас в отделе поговорим, — злорадно ответили ему.

— Мы просто тусовались там, в чем дело? — Леха решил не говорить о драке. Вдруг они вообще ошиблись? Зачем так крепить его из-за драки? Леха рос во дворе, его детство прошло в районе, называемом «Тайвань», где он жил по дворовым правилам. Поэтому интеллигентность психолога гармонировала в нем с брутальностью и порой он умел быть «четким пацанчиком». Поэтому его мысль о том, что его именно «крепят», а не «задерживают» больше отражает ситуацию. Точнее, слову «крепят» больше подойдет интеллигентный синоним «опрашивают», а официально «проводят оперативные мероприятия».

По пути в отдел его продолжали опрашивать, он молчал. Леха вспомнил, как на Тайване его учили не завязывать шнурки на правом кроссовке, чтобы резким движением ноги запустить кроссовок в лицо неприятеля, а потом напасть. Леха никогда не следовал этому совету. А если промах? Драться потом с одним кроссовком на ноге?

Он вспомнил как здорово было сидеть с пацанами и девчонками на лавочке в сумрачной тишине двора, в новеньком спортивном костюме и белых кроссах, подаренных бабушкой. Двор, заполненный лунными тенями и холодные лучи луны мягко освещали луноликое личико самой красивой девушки двора — Ани, которая так нравилась Лехе. Воспоминания детства казались чем-то отдаленным, не более реальным, чем призраки… Вот мама выглядывает с окна многоэтажки и зовет домой. Вокруг сияющей луны образовался смутный ореол и Аня, с подернутым дымкой внегалактическим взглядом, улыбаясь смотрит ему вслед… И небо…

— Осёл, сейчас в отделе расскажешь все, что знаешь. И то, чего не знаешь, тоже вспомнишь, — произнес эту слишком патетическую, по мнению Лехи, фразу, говорящий вытолкнул Леху из машины.

— Вы что, блокбастер снимаете? — весело осведомился Леха.

Леху завели в помещение, усадили на стул и сняли мешок, оставив наручники застегнутыми. Затем человек в форме передумал и молча надел мешок обратно. «Толпой вот так крепить — вы, смельчаки, конечно», — подумал Леха. Он успел заметить мрачный кабинет с выкрашенными в зеленый стенами, слабо освещенный через евроокно. Перед ним стоял советского производства деревянный стул с тканевой обивкой и ничего больше.

Спустя час бесконечно долгого ожидания послышались быстрые шаги. «Жаль, что не цоканье каблуков». Мешок с головы Лехи снял двухметровый здоровенный мужик лет 50 в коричневых штанах и фиолетовой футболке с неприятным лицом в каких-то ямочках. Резиновые сапоги…

— Ну, здарова, — грубо, по-стариковски сказал он. — Понимаешь кто я такой?

— Здравствуйте, нет, — спокойно отреагировал Леха.

— Ну ты понимаешь на сколько я серьезный человек, раз могу зайти в отдел по-гражданке? Я полковник в отставке, епт, — он вплотную придвинулся к Лехе, упершись локтями в колени.

— Скажи еще, что ты служил во Вьетнаме и зашивал себе раны маленькой змейкой, — спокойно вздохнул Леха.

— Встать! — скомандовал он.

Леха поднялся, уставившись на полковника.

— Теперь приседай!

Леха невозмутимо остался стоять.

— Давай лучше отожмусь? — иронично предложил Леха.

Мужик ушел, через 5 минут вошли трое в форме и начали бить дубинкой по ноге, кулаками по лицу и животу. Леха просто абстрагировался от тела. Они перестали бить и ушли, мужик вернулся, застав Леху сидящем на стуле. Из-за адреналина Леха не чувствовал ни боли, ни негатива.

— Рассказывай о себе, девушка есть? — жестко спросил полковник.

— Была, но мы с другом решили, что так продолжаться больше не может, — ухмыльнулся Леха.

— Ты че, — полковник замялся… Похоже, он ожидал большей сговорчивости после посещения троих своих корешей. — Попутал? А ты знаешь, что твой подельник рассказал, мол, вы заранее планировали напасть на двоих прохожих и были под котиками?

На секунды Леха поверил, что Ваню могли сломать и он оговорил их. Потом он вспомнил Ваню Сорочинского, его окружение, не снимающее кожанки, принципы Вани и понял, что это блеф.

— Покажите бумагу, — Леха на всякий общался на «Вы». — Показания покажите.

— Потом посмотришь. Где вы взяли котики?

— Из приюта, — отшутился Леха.

— Ты делаешь хуже себе. Твой подельник сказал, что это ты спланировал нападение, — откинулся на спинку стула полковник. — Что употребляли, где взяли?

— Не было такого, мы просто подрались, — напряженно ответил Леха.

— Ты знаешь, — тон мужика стал добрее. — Расскажи мне все, и я смогу тебе помочь.

— Я же сказал…

— Вы запланировали нападение… Или это все-таки Иван запланировал? — мужик прищурился, пронизывая взглядом Леху, постепенно озаряясь возникшей идеей. — Это он, а не ты спланировал, да?

Леха поморщился. Мужик, взрослый мужик общается с ним как с тупицей, использует детский блеф.

— Этого не было.

— Ты спланировал, вы обдолбались, выследили их, напали и забрали часы? Разбой, грабеж и хулиганка. Тебе светит лет 10.

— Я время мог бы и на телефоне посмотреть, зачем мне часы?

— Давай так, я отведу тебя к следователю, расскажи как все было. Если ему что-то не понравится, то мы продолжим диалог по-плохому.

— Давай.

Леху завели в кабинет следователя этажом выше. В освещенном кабинете за компьютером сидел молодой парень в белой рубашке.

— Здравствуйте, — вежливо начал следователь. — Присаживайтесь.

— Здравствуйте. «Я хотел бы вызвать адвоката по фамилии N», — твердо произнес Леха, заняв стул и проводив взглядом мужика.

— Зачем? Сейчас в адвокатской конторе приглашу вам бесплатного адвоката.

Ага. Бесплатный адвокат то же самое, что второй следователь. Но Леха достаточно умен, чтобы не выдавать своей осведомленности.

— Спасибо, конечно, но у меня есть свой.

Следователь молча вышел, хлопнув дверью. Пока Леха всматривался в портрет Дзержинского и стеклянные дверцы стеллажа с книгами, следователь вернулся, запоздало представился и дал телефон для звонка. Леха был приятно удивлен. Он думал, что его просто пошлют.

Адвоката Леха дожидался в «стакане» — место со стулом: метр по площади и 2,5 метра в высоту. Чтобы прийти в норму и собраться с мыслями, Леха пообщался сам с собой, воображая себя на приеме у психолога — самого себя. Интересно, как там Ваня? И как сообщить Александре свое местоположение? Хотя… Будет она его ждать, ага. У них не возникло соответствующей симпатии. Все только начиналось. Все только начиналось… Эта мысль обожгла кости бурлящей смолой. Внутренне он ощущал себя штурмующим замок, словно он взбирается на стену, из которой выглянул стражник, переворачивая котел с кипящим маслом. Самое приятное, что этим стражником является жизнь. Жизнь, которую Леха так любит. С другой стороны, он сам виноват. Он подрался, он смеялся над тем, что Ваня забрал у длинного часы, чтобы в шутку подарить Лехе. Отлично пошутили. Сейчас нужно понять какие показания даст Ваня, работала ли в этот день видеокамера на Бензине… Конечно, работала, с чего бы ей не работать? Будто бы у нее бывают выходные. Даже у Лехи не бывало выходных. Ничего, сейчас времени для отдыха будет предостаточно. Отлично! Из Лехи вырвался короткий смешок. Он намерено так реагировал на все происходящее — с юмором, с улыбкой. «Смейся неприятностям в лицо» — так учил его один из самых честных людей Хабаровска — адвокат N. Адвокат частенько заходил к отцу на чай с маминым пирогом.

Александра… Ее образ затерялся где-то в мыслях, хотя сейчас ее образ мог бы унять страх перед неизвестным.

Лехе вспомнилась притча. Министр одного короля был приговорен к смертной казни. Министра привели в постройку, внутри которой находились две закрытые двери. «Дверь слева — это гарантированный приговор — тебе отсекут голову. А вот то, что находится за дверью справа — никто не знает. Там может быть что угодно», — сказал король. Министр, недолго думая, выбрал левую дверь и приговор был приведен в исполнение. «Отец, почему он выбрал левую дверь?!» — воскликнул сын короля. Король терпеливо начал объяснять: «Никто не выбирает правую дверь. Люди боятся неизвестности. Министр знает о моей жестокости. За правой дверью могла скрываться пыточная или бесчестье. Но я и сам не знаю, что скрывается за ней».

Неизвестность, томительное ожидание! Все это бубонной чумой разлагает изнутри.

Когда дверь открылась, Леха увидел адвоката и следователя. Уединившись, адвокат спокойно выслушал рассказ Лехи о задержании. Но когда Леха начал говорить о деле — адвокат прервал его.

— Мы не будем давать показания, — адвокат убедительно посмотрел на клиента, поднимаясь из-за стола. — Мы воспользуемся 51 статьей Конституции. Намного эффективнее сначала посмотреть, что у них есть и дать показания на суде. К тому же, мы не знаем, что написал твой подельник. Напиши его данные тут, — адвокат положил на стол бумагу и ручку. — Попробую найти его адвоката и согласовать позицию защиты.

Леха написал ФИО и дом родителей Вани, они вернулись в кабинет. Следователь с крайнем недовольством, с разочарованием и тоской, эквивалентной тоске Лехи, воспринял эту новость. За окном из кабинета следователя слепились два старых дерева, по которым стекали капельки начинающегося дождя.

* * *

Барабанящий по козырьку штаба дождь разошелся не на шутку, Рома, нажав кнопку домофона, вернулся обратно на свое рабочее место — за потертый стол и старенький компьютер. Наклацав данные очередного заключенного, Рома взял стакан и откинулся на спинку кресла, стараясь не пролить сок. Работать после отпуска совсем не хотелось.

В кабинет вошел Тимофей с куском смаженки. То ли с нее, то ли с Тимофея стекал жир. Капелька упала на штаны, но Рома не стал делать замечание, очевидно, форма не стиралась весь год с начала его устройства на работу в СИЗО.

— Здорово, как сам? — Тимофей назойливо встал напротив рабочего стола. На его поясе красовалась ПР-73 — дубинка, которую носят корпусные.

— Здорово, жирный, — небрежно поздоровался Рома, отпив сок. — Ты же дежурным был, уже корпусной? Типа за корпус отвечаешь? Скоро будешь режимником, потом оперативным, потом начальником каким-нибудь или просто в штабе работать, как я.

Тимофей доел свою смаженку, вытер жир со штанов, больше размазав его, убрал пакетик в карман, хотя рядом стоит урна, поправил портупею и только затем произнес:

— Ну да.

— Кстати, давно хотел узнать, — решил пока что не выгонять Тимофея Рома. — За сколько ты продаешь зекам космосы?

— ЗЭК — это заключенный этапированный конвоем, — важно начал жирный. — Поэтому слово к…

— Давай отвечай, фраерок, — улыбнулся Рома. Жирный смутился.

— 10К за печеньку и 50К за космос.

— А че так дорого? Печенька стоит 1К, космос 15К.

— Как ты узнал? Только не говори никому… — умоляюще сжался Тимофей.

— «Завязывай с этим», — строго сказал Рома. — И вали давай, мне работать надо.

— Ты слышал о каком-то вирусе, он делает людей зомбарями? — выблевал из себя жирный.

— Я же сказал, вали отсюда, мне работать надо, — разозлился Рома. — Почему ты сухой!? Ты даже из штаба не выходил! Помойся под дождем!

* * *

В обезьяннике — стандартном месте, которое можно увидеть в любом сериале, Леха чувствовал себя ужасно: из еды — невкусные консервы, вода из-под крана, в санузел надо просить, чтобы сводили (спасибо, что не уговаривать), окна нет, постельного нет. Там он провел двое суток.

Затем его повезли на административный суд, где *ЦЕНЗУРА*. Так ему назначили административный арест — 12 суток. Адвокат посоветовал оговорить себя и признать, якобы Леха оказывал сопротивление, в надежде на меньшее количество суток, но это не помогло. *ЦЕНЗУРА*

В ИВС Леху посадили в одиночную камеру с туалетом и раковиной. И даже выдали постельное. В камере не было окна, и из-за ее маленького размера в ней было очень душно. Его сводили в душ и принесли неплохой ужин — плохого качества, но рис с сарделькой! Голод сделал эту пищу еще вкуснее, так как Леху не кормили весь день. Также ему принесли книгу.

За эти 12 суток его возили на допрос 4 раза. Все разы он приезжал *ЦЕНЗУРА*. Леха держался.

Наконец за ним приехал конвой, отвез к следователю и тот дал документ о заведении уголовного дела, Леха согласился подписать его только в присутствии адвоката — последнего в итоге вызвали.

На следующий день Леха ожидал конвоя в суд, где решат, где он будет ожидать окончания следствия — на домашнем аресте или в СИЗО.

Железная дверь открылась и Леха вышел с сумкой в коридор, где его осмотрели с металлоискателем. Он взял сумку и его повели по коридору через две локалки (участок в коридоре с двух сторон закрыт решетчатыми дверьми), через полицая с собакой, пока не повернули направо к какому-то полицейскому грузовику, в будке которого оборудованы мини-камеры для перевозки заключенных. В одну из таких завели Леху. С минуту он оглядывался, подавляя в себе тоску и одиночество, затем он увидел, как в соседнюю камеру грузовика завели…

— Ваня!!! Братан! — закричал Леха.

— Братух! — Ваня взорвался от радости. Но они друг друга не видели, так как дверь мини-камеры Вани была обычной, не решетчатой как у Лехи, она имела только закрытый глазок и несколько кружочков-дырочек. — Как ты, брат!? Живой?

— Все нормально, здоров! Ты как?

— А ну-ка гул убейте, сидим тихо, — скомандовал конвоир с собакой.

— Нормально! «Ты какие показания давал?» — оживленно спросил Ваня. — Я никакие! Меня Серега давно еще учил!

— Я тоже никакие!

— Тихо! — вмешался конвоир.

— Отлично, показания дадим на суде, не ломайся, не слушай никого! — наставлял Ваня.

— Не верь, не бойся, не проси, — с сарказмом ответил Леха, хотя понял, что слова верные на 100 %.

— Все верно. Нас по-любому также по разным хатам раскидают. Запомни, за тобой все четко, нет ни гадского, ни б*ядского, то есть ты никого не сдавал, нет такого, что ты с одними походил, кинул, пошел к другим, *ЦЕНЗУРА* ты не писал, я знаю.

— Спасибо, братан! А…

— Слушай дальше, — строго перебил Ваня. — ни с кем не поласкайся там, хозовскую посуду не бери, ходи везде со своим, ничего ни у кого не бери, если не знаешь кто перед тобой, руку первый не тяни. Вот прям запомни: только со своей кружки пей, не надо ни с кем там с одного горла пить и так далее. И самое важное — всякие штуки даме ты никогда не делал, с кем попало не целовался.

— Понял, понял, брат.

— Если попадешь в хату с кошкарями — *ЦЕНЗУРА* сразу.

— Чем? — опешил Леха. — У меня нихрена нет! А что за хата с кошкарями?

— Ты че… Ну это где тебя будут намазывать на всякую херню и бить, могут и… Поэтому сразу нападай первым.

— Ах*енно! Я вспомнил, что за хата с кошкарями, — воскликнул Леха.

— Если вы продолжите, я напишу рапорт и вас посадят в карцер, — снова вмешался конвоир.

Они доехали молча. По прибытии они прошли цепочку фсиновцев (сотрудники СИЗО) и оказались в неприветливом помещении с советским дизайном всего вокруг. Фсиновец зачитал им их данные, их вывели во внутренний двор СИЗО, который Леха толком не успел разглядеть из-за крайне подавленного состояния.

— Откуда этап? — крикнули им из одного окна откуда-то слева.

— Хабар, ИВС, — крикнул в ответ Ваня. В этот момент его повели в то здание, из которого кричали, а Леху второй фсиновец повел в противоположное здание.

— Меня че, в хату с кошкарями повели? — почувствовал неладное Леха.

— Нет, — коротко ответил фсиновец, уверенно шагая в сторону четырехэтажного кирпичного корпуса.

Удаляясь, Леха и Ваня с ноткой обреченности оглянулись друг на друга, волоча сумки в противоположные здания.

— Еще раз че-то крикнешь — я тебя в отстойник закину, будешь до утра там сидеть, потом только в камеру попадешь, — нарочно громко пригрозил конвоир Вани. Ваня, поправил олимпийку бело-синего спортивного костюма, проигнорировал выпад и помахал кому-то в окно.

Леха расстегнул олимпийку коричневого костюма и перехватил кожаную сумку в другую руку, семеня за фсиновцем. Оглядев неприветливые решетки окон, Леха почувствовал волнение и адреналин. Ноги стали слегка ватные, руки обмякли. Это не то, что нужно сейчас. Леха попытался привести тело в норму.

— Давай, заходи, — фсиновец пропустил Леху вперед, придерживая входную дверь здания. — Сейчас вещи твои посмотрим и в камеру. И свободную руку за спину убери.

Леха кивнул, убирая руку. Переступив лужу от недавно переставшего лить дождя, он вошел, сделал несколько шагов и уперся в решетку локалки. Его жизнь навсегда изменилась. Леха обреченно вздохнул. Советская обстановка бетонного коридора, когда-то давно выкрашенного в красный, только добавляла угнетенности.

* * *

Тимофей прошел вслед за арестованным, обогнул его и достал ключи от локалки.

— Бороду нужно будет сбрить, — коротко бросил Тимофей, открыв локалку и пропуская заключенного вперед. — Дальше налево.

Проходя сырость коридора, они завернули в комнату досмотра со столом и рамкой-металлоискателем.

— «Посуда есть или выдать?» — спросил Тимофей. Он знал, что некоторым нельзя брать хозовскую посуду, ибо не ясно кто там с нее ел, за пользование хозовской посуды в некоторых местах могут и отправить к *ЦЕНЗУРА*, но Тимофею было плевать на всякие правила зеков. Если у человека нет посуды, че ему из ладошек теперь хавать? *ЦЕНЗУРА* — Мне не надо.

Во время досмотра Тимофей забрал у заключенного шнурки из фирменных кроссовок, веревку и… заточку из зубной щетки.