Нургада

Не знаю, как долго мы сунулись по склону, но наконец-то Виктору удалось остановить скольжение, уперевшись в ствол огромного дерева. Схватив за цепь наручников, он подтянул меня поближе, зафиксировав на месте. Я попыталась осмотреться вокруг, старательно избегая встречи взглядом с моим «коллегой» по несчастью. Мне совершенно не хотелось видеть выражение его лица, хотя по сопению в моё ухо и так всё было понятно.

Одиночные выстрелы вперемешку с криками были слышны совсем близко, значит, мы свалились практически к месту нападения нургов. Как по заказу, очередной разряд молнии зигзагами разрисовал небо, подсветив жуткую картину. Это происходило всего в нескольких метрах от нас. Разбросанные окровавленные тела, над которыми в диком пиршестве склонились мерзкие твари. Они рвали ещё живых людей, а те, с застывшей агонией на лицах, пытались забрать с собой на тот свет как можно больше жрущих их монстров.

Дождь, заглушая отвратительное чавканье, кровавыми струями струился по телам тех, кто когда-то был людьми. Все, кто остался здесь, давая нам шанс на спасение, уже были обречены.

От этого отвратительного зрелища подступила тошнота. Мы, не сговариваясь, попытались незаметно заползти за дерево, но ближайший нург уловил движение и, оскалившись, медленно направился в нашу сторону.

— Вот же тварь глазастая, — прошипел Виктор, пятясь назад и увлекая меня за собой.

Мутант крался неспеша, видимо, уже успев утолить дикий голод. Так что у Виктора были практически стопроцентные шансы через некоторое время стать нургом. Меня, наверное, он не тронет, но одурманенная кровью особь непредсказуема, может и порвать «за компанию». Я машинально нащупала в кармане брюк нож, который по чистой случайности до сих пор оставался со мной. Лишь на секунду задержав взгляд на его резной рукоятке, протянула оружие Виктору. Расставаться с памятью о Рое не хотелось, но так шансы выжить у меня будут значительно выше. Он, не зная моих тёмных мыслей, взяв нож, посмотрел с какой-то обречённой благодарностью. Подмигнув, прошептал еле слышно:

— Не бойся, так просто мы не сдадимся.

От этих слов мне стало невыносимо мерзко, противно от себя самой. Ведь как только зверь начнёт рвать его на куски, я уйду, даже не попытаюсь помочь. Просто сбегу, использовав этого парня в качестве отвлекающей приманки, а он тут ещё пытается меня успокоить. Виктор не понимает, что нож я отдала ему не из-за страха, а для того, чтобы он продержался подольше, таким образом давая мне больше времени на побег. Эти тошнотворные мысли заставляли ненавидеть и презирать себя.

Но Виктору было не до моих душевных страданий, он приготовился принять весь удар на себя. Нургу тоже надоело нас рассматривать, и ускорив шаг, он совершил свой смертельный прыжок.

Ливень немного стих и даже небо из чёрного постепенно начало приобретать сероватый цвет. Первые лучи солнца медленно просачивались сквозь кроны деревьев, рассеиваясь по всему лесу. Стало отчётливо видно, как огромное мускулистое тело несётся на свою жертву, открыв мерзкую пасть. По его бархатной коже струились капли дождя, смывая остатки чьей-то крови. Расстояние между ними неумолимо сокращалось, но Виктор не сдвинулся с места, закрывая меня собой. Мокрая насквозь футболка облепила его торс, подчёркивая напряжение в каждой мышце, а через мгновение нург резко упал, пропахав своей мордой размокшую землю.

Он практически уткнувшись носом в ботинок своей добычи, заскулил и забился в конвульсиях. Раскрыв рты от недоумения, мы не сразу поняли, что вообще произошло. Только присмотревшись, я заметила оперение стрелы, торчащей прямо из глазницы твари.

Развернувшись на месте, я увидела стоящего за спиной того самого мужчину с арбалетом. Он ещё не успел опустить оружие, продолжая держать его направленным в нашу сторону. Рядом с ним находились злющий Маркус и ещё пара ребят из Руанта.

Чувство дикого облегчения разлилось по всему телу — от того, что сегодня мне не придётся изводить себя муками совести. Виктору не суждено стать одним из тех, кого мне уже пришлось бросать в этой жизни.

По крайней мере, не в этот раз...

— Молодец, ты хорошо держалась, — прошептал он мне прямо в ухо.

Это было настолько неожиданно, что я чуть не заорала, но вовремя вспомнила, где мы вообще находимся. После этих слов моё настроение снова стало паршивым. Я точно не была той, за кого он меня принимал.

Маркус подошёл и молча снял с меня наручники, но в его взгляде было что-то непонятное. На мгновение показалось, что он понял мой мерзкий план, от чего стало не по себе. Но, возможно, я просто слишком сильно увлеклась самобичеванием, и теперь мне начинает мерещиться всякая чушь.

Виктор, недолго думая, тоже протянул свои запястья. Не став тратить время на выяснение отношений, Маркус освободил и его руки тоже. Я заметила, что в них уже не было ножа, но предпочла промолчать — они уже не маленькие мальчики, пусть разбираются сами.

— Запомни, одно неверное движение, и ты труп, — не забыл предупредить Марк своего солдата.

Ответа не последовало. Да и что тут можно было сказать. Виктор развернулся и молча начал взбираться на гору, а мы последовали за ним. Я не удержалась и обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на ребят, которые отдали свои жизни ради спасения остальных. Мужчина с арбалетом, имя которого я не знала, всё ещё стоял и с болью смотрел на то, что осталось от его людей. Там уже практически не было никакой борьбы. Их просто доедали, не обращая на нас никакого внимания. То, что казалось когда-то немыслимым, стало нормой, обыденностью, с которой все смирились. Уже завтра на их место придут другие, а они навсегда останутся в этом сыром лесу.

Жизнь продолжается.

Со свободными руками идти стало значительно легче. Вдобавок, нас подстегивало постоянное чувство, что за спиной крадутся остатки нургов, поэтому до вершины мы добрались достаточно быстро. Вид, открывшийся при выходе на открытую местность, оказался ужасающе прекрасен. Горная поляна, утопавшая в зелени и разноцветных мелких цветах, простиралась до самых развалин Руанта.

Большая часть третьего сектора действительно оказалась разрушена до основания. Причём это сделали намеренно, чтобы в остатках сооружений не могли укрыться нурги. От старой стены и близлежащих построек остались только камни, которые давно поросли мхом и травой. В центральной части, каким-то чудом, возвели высокую каменную стену, которая потрясала своими размерами. Не верилось, что её смогли построить уже после катастрофы. Она охватывала огромную площадь старого Руанта и казалась совершенно непреступной. Оглядевшись, можно было заметить, что для лучшего обзора часть деревьев вокруг тоже вырубили, таким образом обезопасив себя от нежданных гостей.

Было дико от того, что когда-то это место являлось культурным центром всей системы. Но наш мир окончательно сошёл с ума и перевернулся с ног на голову, а Руант стал его главной насмешкой. Именно в этом секторе нашли своё пристанище всевозможные уголовники, мародёры и те, кто не желал жить по новым правилам. Здесь принимали всех, не гнушаясь их прошлым.

Назитрап удивительным образом обходил это место стороной. Все прекрасно догадывались, что существует какой-то договор, но открыто его никто не афишировал, а то, что он был, не вызывало никаких сомнений. Ведь при желании, второй сектор мог стереть Руант с лица земли. Но ему было выгодно держать местных головорезов, которые сдерживали продвижение нургов в сторону Мирта. Они платили своими жизнями за неприкосновенность, а Назитрап не тратил свои человеческие ресурсы. Всех всё устраивало.

Лишь изредка второй сектор совершал показательные казни, пытаясь таким образом убедить жителей системы в своей нетерпимости по отношению к любым нарушителям закона, а все предпочитали делать вид, что верят в это. Мне точно известно, что в Руанте ненавидят солдат второго сектора, и у них для этого есть все основания. Маркусу будет очень трудно договориться с ними.

Даже не знаю, на что он вообще рассчитывает...

Сразу после восхождения, без передышки, мы двинулись к стене. С этого расстояния не было видно какого-либо входа, но думаю, сопровождавшая нас группа знала, как попасть внутрь. К этому времени дождь окончательно прекратился, и солнце начало опять нещадно палить, испаряя из земли всю влагу, впитавшуюся в неё ранее. Становилось невыносимо душно.

Глядя на шагавшего впереди чумазого Виктора, я понимала, что выгляжу не лучше, да и ощущения были соответствующие. Мне казалось, что грязь, полностью покрывавшая моё тело, чувствуется даже во рту. Слипшиеся волосы, засохшей грязной паклей, елозили по шее. Одежда стояла колом, а рюкзак, который ко мне уже практически прирос, начал натирать плечи.

Рядом шёл Маркус, удивительным образом сохранивший более-менее нормальный вид. Было заметно, что он погружён в свои невесёлые мысли, внимательно рассматривая местность вокруг. На его боку сквозь футболку проступали тёмные пятна крови, напоминая о недавнем ранении. Трудно было судить о его общем состоянии, так как внешне он своей слабости не показывал. Повертев головой, нашла Ника с Дарием. Странно, но я была рада, что с ними всё в порядке. Мы не были друзьями и никогда ими не станем, да и ненависть к Назитрапу никуда не делась, но этим людям я не желала зла.

Почти у самой стены нас догнал арбалетчик. Только сейчас я смогла разглядеть на его лице огромный шрам. Рубец шёл от виска до самой челюсти. Рана была рваной и срослась неровно. Из-за этого края седеющей щетины не совпадали, делая повреждение ещё более безобразным. Обычно такие отметины на память своим несостоявшимся жертвам оставляют нурги. Возможно, и его увечье осталось после встречи с тварью.

Ощутив на себе моё пристальное внимание, мужчина замедлил шаг и, поравнявшись со мной, стал с таким же интересом рассматривать мою чумазую персону. Ухмыльнувшись самому себе, всё-таки спросил:

— Ну и за что теперь Назитрап арестовывает детей?

От сравнения с ребёнком у меня было лёгкое недоумение, но спорить на этот счёт не было никакого желания. Подумав, что эти люди уж точно не осудят, я не нашла ничего лучшего, как ответить:

— Я мародёр.

— И где же ты мародёрствуешь? — его брови медленно поползли вверх.

— В Нургаде.

— Ну тогда ты очень храбрый мародёр, — с явным недоверием к моим словам улыбнувшись, подытожил арбалетчик.

Маркус очень напряжённо прислушивался к нашему странному диалогу. Скорее всего, опасаясь, чтобы я не сболтнула лишнего. Но я не знала, что из себя представляют все эти люди, поэтому точно не собиралась с ними откровенничать.

Больше мы не разговаривали, так как буквально через пару минут добрались до скрытого прохода в третий сектор. Выглядело всё как обычный подвал со стальной бункерной дверью. Открыв её, нас завели в небольшое помещение. Хотя людей из-за нападения стало значительно меньше, всё равно стало тесно. Когда все оказались внутри, дверь опять закрыли, использовав большой замок-штурвал. Удивительно, но в помещении присутствовало освещение. Одинокая лампочка тускло мерцала, не давая нам погрузиться во тьму. Значит, Руант не совсем одичал. Это радовало.

Напротив находилась ещё одна, точно такая же дверь. С этой стороны по ней постучали каким-то затейливым ритмом, явно давая понять, что пришли свои. Буквально через минуту эта массивная преграда отворилась, открыв перед нами воспетый поэтами Руант.

Глава 6

Из-за огромного количества вооружённых людей, столпившихся со стороны Руанта, рассмотреть что-либо было невозможно. При виде солдат второго сектора в их глазах появилась лютая ненависть. Все тут же вскинули своё оружие и направили на незваных гостей. Толпа недовольно загудела, наперебой выкрикивая всевозможные оскорбления и способы расправы, но судя по спокойному выражению лиц моих спутников, должного эффекта это на них не произвело. Все прекрасно понимали, что убить их никто не решится. Это будет равносильно объявлению войны Назитрапу. На сумасшедших тут никто не похож, так что скорее всего всё ограничится только словами.

Дав своим людям немного выпустить пар, вперёд вышел мужчина со шрамом. Сняв кепку и устало взъерошив седые волосы, он обратился к своим бойцам:

— Сегодня мы потеряли одних из лучших, самых преданных воинов Руанта. Завтра, в их честь, мы зажжём костры, чтобы они осветили их дальнейший путь. — Его голос был наполнен неподдельной горечью, которая проникала в сердца стоящих вокруг людей.

Судя по тому, с каким вниманием собравшиеся слушали арбалетчика, стало очевидно, что именно от него будет зависеть судьба всех нас. Я догадывалась, что мужчина занимает в иерархии Руанта не последнее место, но для меня всё равно стало неожиданностью его столь высокое положение.

Тем временем, выдержав паузу, он продолжил:

— Как видите, у нас гости, а мы не Назитрап, чтобы убивать безоружных людей. Проявим же гостеприимство. Идите и займитесь своими делами, долго они у нас всё равно не задержатся.

Мужчина говорил тихо и вкрадчиво. Слова, произнесённые им, были не просьбой, а принятым и озвученным решением, с которым никто не стал даже спорить. Перешёптываясь, бойцы нехотя опустили оружие и начали тихо расходиться, продолжая кидать на нас злобные взгляды. Через пару минут во дворе осталось всего человек десять, и мы наконец-то смогли выйти из помещения.

День уже подходил к концу, и летнее солнце бросало последние лучи на небольшой двор, в котором мы оказались. На удивление, вокруг было достаточно чисто и в какой-то степени даже ухожено.

— Гектор, проводи наших «дорогих» гостей в жёлтый дом, рядом с филармонией, — обратился арбалетчик к невысокому мужчине с внушительным пузом, который всё это время мялся возле него.

— А кормить их надо?

— Надо, и помыть желательно.

— Мне?

— Я думаю, с этим они справятся сами, — не сдержав громкого смешка, ответил коротышке мужчина.

Узнав, что спины нам тереть не нужно, Гектор выдохнул с явным облегчением, но когда его взгляд упал на меня, он с округлившимися глазами завопил:

— А с девкой что делать?

— Она пойдёт со мной, — даже не пытаясь скрыть своего раздражения, вмешался в разговор Маркус.

— Во-первых, можете обращаться ко мне Амос, а во-вторых, все решения здесь принимаю только я, — наконец решив представиться, заявил главарь Руанта.

— Я надеюсь, ваши решения не будут противоречить интересам Назитрапа, — Маркус произнёс своё недвусмысленное предупреждение обманчиво дружелюбным голосом.

— Если интересы Назитрапа не будут угрожать безопасности Руаната, мы всегда готовы пойти ему навстречу, — также любезно парировал на это Амос.

Если честно, сейчас мне было всё равно, где и с кем я буду находиться. Невыносимо хотелось смыть с себя засохшую грязь, поесть и уснуть. Этот день оказался слишком долгим, и мои силы уже равнялись нулю.

— Девушка пусть идёт с ними. Дашь всем чистые вещи и бельё, — обратился Амос к несуразному Гектору, который продолжал стоять как статуя, теребя в руках край своей засаленной рубашки.

После этих слов напряжение, повисшее в воздухе, постепенно начало рассеиваться. Все были вымотаны, и продолжать спор никому не хотелось

Посмотрев на Маркуса, Амос добавил:

— У нас безопасно, но вам я не советую устраивать экскурсии и бродить по ночному Руанту. Не все могут себя контролировать при виде вашей чёрной формы и этих ярких нашивок. Мне нужно решить вопросы с семьями погибших, поэтому сегодня я буду занят, обсудим всё завтра.

Надев кепку, которую до сих пор держал в руках, Амос, не проронив больше ни слова, зашагал прочь, уводя за собой остальных своих людей. С нами осталось лишь двое вооружённых мужчин, и непонятно, кого они должны были защищать: либо местных жителей от нас, либо нас от них.

Через минуту Гектор наконец подал признаки жизни и, указав следовать за ним, засеменил по направлению к филармонии. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя алое зарево и накрыв Руант серыми сумерками. Но, к моему удивлению, на некоторых фонарных столбах зажглось тусклое уличное освещение, не давая третьему сектору полностью погрузиться во мрак. Этого было недостаточно для любования местными красотами, но по крайней мере нам не пришлось идти наощупь.

Гектор вёл нас извилистыми улочками, минуя центральные широкие проспекты, таким образом пытаясь избежать лишних встреч с людьми. В полумраке сложно было рассмотреть чёрную форму Назитрапа с её ярко-красными нашивками, поэтому встречавшиеся на пути немногочисленные прохожие не обращали на нас никакого внимания.

По моим ощущениям, шли мы уже минут сорок. Ноги начинали заплетаться, и не было ни сил, ни желания рассматривать обстановку вокруг. Лишь когда мы наконец остановились у филармонии, я чуть не ахнула от восторга.

Огромное величественное здание находилось в практически идеальном состоянии. Белые мраморные ступени до сих пор не утратили свой блеск, а каменные колонны сохранили резьбу в виде нитей, напоминающих ноты, которые обвивали их до самой крыши. Они стояли по обеим сторонам от центрального входа, акцентируя внимание на огромных деревянных дверях с изображением скрипки, которая раньше являлась символом Руанта. Казалось, их поверхность совсем недавно вскрыта лаком, из-за чего дерево блестело в свете уличных фонарей. Самым удивительным фактом оказалось наличие огромных витражных окон с абсолютно целыми стёклами.

Я стояла, раскрыв рот, не веря своим глазам. Может, конечно, этот эффект возник от недостатка освещения, но то, что за этим шедевром архитектуры ухаживали, было очевидно. Возможно, его даже реставрировали, а в нынешнем мире это поистине удивительно.

Обернувшись, я с тоской посмотрела на трёхэтажное, полуразрушенное здание, стоявшее прямо напротив филармонии. Судя по тому, в каком удручающем состоянии оно находилось, в нём уже давно никто не жил. Практически полностью отсутствовало остекление, а часть окон оказалась просто забита необработанными, потемневшими досками. Кое-где, на облупившихся стенах, сохранились участки с перламутровым, бледно-голубым цветом. Они пятнами пробивались сквозь грубые, неаккуратные мазки серой штукатурки, напоминая о том, что когда-то это здание тоже являлось произведением искусства. На самом верху, от маленького балкончика, из которого когда-то открывался потрясающий вид, осталась лишь торчащая, разбитая бетонная плита.

Я вздрогнула, почувствовав, как моей ноги вскользь коснулось что-то мягкое. Посмотрев вниз, замерла в полнейшем шоке. Это был толстый полосатый кот, который вальяжно, пройдя мимо меня, недовольно мяукнув, устремился к Гектору.

— У вас сохранились домашние животные? — восторженно прошептала я. Как же давно я их не видела! Последнее время даже дикие встречались всё реже, а тут кот.

— Немного, в основном коты. Этот — самый главный производитель, — еле слышно проворчал Гектор, оттолкнув полосатого ногой.

Кот, злобно зашипев, скрылся за соседним домом, а Гектор противно скрипучим голосом пробурчал о том, что нам следует поторопиться. Он перевёл нас через небольшую площадь, быстро свернув в тёмный проулок сразу за филармонией. В этом месте, окружённое невысоким забором, располагалось одноэтажное жёлтое здание, о котором говорил Амос. Войдя внутрь, мы оказались в просторном холле, из которого сразу можно было попасть в маленькую кухню. В доме имелось три комнаты и даже душ.

Сейчас это место казалось просто раем.

Мне позволили первой смыть с себя всё то, что успело налипнуть за последние несколько дней, и это, наверное, стало для меня лучшим событием за весь прошлый год. Я несколько минут просто стояла под тёплыми струями воды, наблюдая за тем, как с моего тела стекают бурые грязные ручьи. Отмыв себя до скрипа, достала из рюкзака чистые брюки и футболку. Сменная одежда всегда была со мной, и, к счастью, мне не пришлось надевать то, что принёс Гектор.

Когда я добралась до кухни, она оказалась пуста. На столе стояла кастрюлька с какой-то кашей, чайник с уже заваренным чаем и миска домашнего печенья. Это напоминало какой-то сюрреализм, настоящую иллюзию нормальности — вот так сидеть за кухонным столом, держа в руках горячий напиток и жуя свежую выпечку. Не знаю, сколько я так просидела, погрузившись в чувства на грани эйфории, но из них меня выдернуло чьё-то тихое покашливание. Немного смущаясь, напротив меня сел Дарий.

— Твоя комната первая справа, — произнес он, добродушно улыбаясь, и впервые за все время я услышала его приятный голос.

Такой юный. После того, как он сбрил щетину, черты его лица стали совсем детскими. В глазах ещё не угасли тепло и доброта. Возможно, пройдет совсем немного времени, и они станут такими же, как и у его командира, холодными и безразличными.

— Сколько тебе лет? — всё-таки не удержалась я от давно мучавшего меня вопроса.

— Да, уж, постарше тебя, — усмехнулся парень, а я закатила глаза.

— Прям на много?

— Мне уже двадцать пять, малявка.

— Да ты почти старик, — рассмеялась я в ответ на его «малявку» и услышала искренний смех парня.

— Ну до Ника мне, конечно, ещё далеко, но Нургада уже третье моё задание, так что после возвращения мне должны дать лейтенанта, — говоря всё это, Дарий просто светился от гордости за свои успехи.

— Неужели тебе так нравится служба в Назитрапе?

— Сколько себя помню, всегда хотел быть солдатом. Я, кстати, доброволец, а не сирота, как остальные. Папа с мамой тоже служат во втором секторе.

— И как же они тебя отпустили в Нургаду? — удивилась я.

— Мама ругалась, а отец поддержал, но я давно хотел туда попасть, много о ней читал, поэтому всё равно бы поехал.

— Ну и как? Понравилась она тебе?

— Нет. Возможно, раньше она и была самым красивым сектором, но сейчас это отвратительное зрелище.

Меня немного укололи эти слова, но спорить с этим заявлением не хотелось, ведь в чём-то он всё-таки был прав. Допив свой чай и улыбнувшись уплетающему кашу Дарию, я отправилась в свою комнату. Войдя, в недоумении остановилась на пороге. Помещение оказалось небольшим, без излишеств, но вполне пригодным для комфортного проживания. Шкаф, тумбочки и две кровати, на одной из которых сидел полуголый Маркус, занимаясь обработкой своей раны. Он был босым, в одних брюках и с влажными, после душа, волосами. Оставив без внимания моё появление, Марк продолжал возиться с аптечкой.

За последние несколько дней я настолько устала от постоянного присутствия рядом посторонних людей, что мне просто необходимо было иметь хоть какое-то личное пространство. Постояв и посопев у двери, я прошла и шумно уселась на свою кровать. Реакции не последовало.

— Что ты здесь делаешь? — не выдержав, возмутилась я.

— А где мне быть? — искренне удивился Маркус.

— Ну не спать же со мной!

— Я и не собирался спать с тобой.

На лице Маркуса появилась лёгкая ухмылка от двусмысленности произнесённой мной фразы. Это начинало злить меня ещё больше.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! Я хочу остаться одна! Ты можешь просто уйти?

— Послушай, — Маркус всё-таки отложил своё занятие и, скрестив руки на коленях, тихо продолжил: — Ты ведь понимаешь, что это место не такое радужное, как кажется на первый взгляд? Всё это просто красивая обёртка, за которой прячется разномастный сброд. Нас они побоятся тронуть, а вот насолить с помощью тебя могут попробовать. Поэтому, нравится тебе или нет, я останусь здесь.

— Только не надо разыгрывать благородство и делать вид, что переживаешь за мою безопасность! Я для тебя лишь добыча, которую ты тащишь на убой!

— Никто тебя не собирается убивать! Нужно всего лишь провести исследования, и ты будешь свободна, — с раздражением огрызнулся Маркус.

— Ты сам-то в это веришь? Меня же не отпустят! Я ведь останусь там навсегда!

— Ты всё это придумала сама, и я не собираюсь с тобой нянчиться, разубеждая в обратном. Но если ты не хочешь вляпаться в какое-нибудь дерьмо, держи свой язык за зубами, а лучше вообще притворись немой.

Маркусу явно надоело припираться со мной, поэтому сложив свои вещи, он направился к выходу.

— Куда ещё хуже, — проворчала я ему вслед.

— Ложись отдыхать, мародёр, — уколол он меня, явно намекая на наш разговор с Амосом.

— А что я должна была ему сказать? Что меня хотят отдать на опыты, как лабораторную крысу, просто из-за того, что кому-то что-то померещилось!

— Вот поэтому лучше молчи, — даже не обернувшись, ответил Марк, шумно закрыв за собой дверь.

Наконец, оставшись одна, я легла в кровать, наслаждаясь запахом чистого белья. Меня явно считали маленькой глупой девочкой, но сил на это злиться больше не было. Маркус ещё долго сидел на кухне с остальными участниками его группы, обсуждая план дальнейших действий. Но я уже не слышала, как он вернулся, потому что как только моя голова коснулась подушки, я сразу провалилась в глубокий сон.

Проснулась от какого-то шуршания вокруг. Резко сев на кровати, долго не могла сообразить, где я. Только увидев стоящего посреди комнаты, при полном параде Маркуса, ко мне постепенно начала возвращаться память. Он был одет в свою чёрную форму, которую, привёл в порядок ещё вчера. Чистая и даже отглаженная, она сидела на нём идеально. Марк явно не собирался скрывать свою принадлежность к Назитрапу и намеренно проигнорировал одежду, которую принёс всем Гектор.