Нургада

Раньше мы с Роем всегда передвигались только по ним. Когда я осталась одна, то перестала так делать. Мне интереснее бродить по местным улицам, не замечая разрухи, царящей вокруг, и блуждать в своих фантазиях.

Наша странная компания постепенно приближалась к своей первой цели. Было непривычно идти такой большой толпой. Я чувствовала жуткий дискомфорт от постоянного ощущения на себе пристальных взглядов солдат. Но надо отдать Маркусу должное: он поставил меня за спину и шёл на шаг впереди, изредка останавливаясь и прислушиваясь. Видимо, чтобы меня не съели раньше времени. Какая забота!

Удача была пока на нашей стороне, и буквально через десять минут мы оказались на месте. Теперь предстояла одна из самых сложных задач: нужно подняться на крышу. Сделать это необходимо достаточно быстро и максимально тихо. В таких зданиях всегда есть нурги.

Высотки Нургады раньше были местной достопримечательностью. Их проектировали специально с учётом огромной площади остекления. Они имели вид своеобразных зеркальных колонн, которые располагались по всему сектору, создавая замысловатый узор. Лестничные пролёты тоже очень хорошо освещены, а у этой высотки они располагаются вообще с солнечной стороны, и это безусловно играет нам на руку.

Маркус жестом отдал приказ оставаться на месте и вошёл внутрь первым. Я стояла и рассматривала своё отражение в одном из зеркальных окон. Вид у меня был весьма потрепанный. Тёмные волосы, которые я сама обрезала по плечи, собраны в хвост, но их явно не помешало бы помыть. Худощавая, невысокого роста. Я действительно выглядела как девчонка лет двадцати трёх, так что не стоит обижаться на такие заявления.

Буквально через пару минут мы услышали тихий щебет птицы. Как я позже поняла, это был знак, что можно войти. И мы начали свой долгий подъём. В помещении было очень душно, и через несколько десятков этажей дышать стало совсем трудно, но никто не думал сбавлять темп, у них даже дыхание не сбилось. Ник, в своём возрасте, выглядел довольно бодро и шагал наравне со всеми. Мне стало страшно представить, какие тренировки проводит второй сектор, чтобы создавать подобных бойцов. Я считала себя достаточно выносливой, но на их фоне определённо выглядела ужасно слабой.

Казалось, мы поднимаемся целую вечность. Мои лёгкие горели огнём, пот катился градом, а ноги стали невыносимо тяжёлыми. Я уже с трудом их переставляла, начиная спотыкаться и заметно отставать. Скорее всего, я бы совсем остановилась, если бы меня кто-то не схватил за руку и не потащил наверх.

Лишь на мгновение я встретилась с недовольным взглядом Маркуса, но в тот момент мне было совершенно плевать, что меня, как ребёнка, волочёт за собой солдат Назитрапа. Идти в таком темпе сама, я уже не могла, поэтому полностью повиснув на его руке, я думала только о том, чтобы не упасть. Он шёл очень быстро, из-за чего мне приходилось перепрыгивать сразу через две ступеньки. Я пыталась хоть как-то выровнять своё дыхание, но это было безрезультатно. Повезло, что на некоторых лестничных пролётах отсутствовала часть остекления, впуская прохладный свежий воздух, который немного приводил меня в чувство.

Наконец этот «марафон» закончился. Поднявшись на крышу, некоторое время мы продолжали стоять, настороженно оглядываясь по сторонам. Маркус дышал спокойно, в то время как я висела на нём, безвольной тушкой, вспоминая все нецензурные слова, которые только знала.

Мы, скорее всего, так и стояли бы, держась за руки. Но спустя время подошёл Ник и, от увиденного, изумлённо приподняв бровь, громко хмыкнул. Это заставило нас перевести взгляд на причину его удивления и, наконец-то, расцепить слипшиеся руки. Обменявшись неприязненными взглядами, мы, бурча, разошлись в разные стороны. Мне стало не по себе от прикосновения постороннего человека, но заморачиваться по этому поводу не было времени. Вытерев руку о собственные штаны, я зашагала дальше.

Оставшийся путь мы проходили только по переходам и крышам. Составляя маршрут, я знала, что часть соединений разрушена и не везде получится пройти. Поэтому он получился довольно длинным и извилистым, идти пришлось намного дольше, чем по земле, но так безопаснее. Я любила рассматривать Нургаду с высоты, но сегодня мне было не до любования её красотами. Более трёх часов мы блуждали по стеклянным душным туннелям, пока не добрались до последней высотки. Она располагалась как раз напротив дома, отмеченного на карте.

Спуск прошёл быстро и значительно легче, чем подъём. Когда мы вышли на улицу, то оказались у полуразрушенного трёхэтажного строения. Даже в таком состоянии у дома сохранилась своя индивидуальность и значимость. Сразу видно, что в нём проживал очень авторитетный и уважаемый житель Нургады.

Большинство строений четвёртого сектора, безусловно, были прекрасны, но возведены по единому архитектурному проекту. Лишь те, кто внёс значительный вклад в научные исследования и разработки, удостаивались права проживать в подобных домах. Таких строений немного, и все они конструировались под индивидуальные потребности их жильцов. Это способствовало максимально комфортному проживанию и работе в домашних условиях. Если требовалось, то создавались даже маленькие лаборатории, оборудованные всем необходимым и позволявшие гениям проводить свои исследования круглосуточно.

Этот дом был особенно красив: полностью отделан белым камнем, витражное остекление, небесно-голубая черепичная крыша, широкие мраморные ступени и массивная деревянная дверь. Правда, сейчас всего этого уже не осталось, и на нас смотрел абсолютно непригодный для жизни особняк.

Мне не хотелось туда заходить. Последний раз я посещала его с Роем. Как же давно это было… Еще тогда мы ничего не нашли. И на что вообще надеяться эти солдаты? Зачем было жертвовать столькими бойцами, чтобы в очередной раз вернуться ни с чем?

– Я не хочу туда идти, – еле слышно прошептала я, но Маркус, стоящий рядом, прекрасно всё услышал.

– Знаешь, чей это дом?

Знала ли я? Конечно, знала. Каждый житель системы ненавидит и презирает этого человека. Его считают виновником случившейся катастрофы, после которой появились нурги. Во всех учебниках истории он описывается как воплощение зла. Те, кому это было выгодно, очень сильно преуспели в создании образа сумасшедшего учёного, погубившего мир. Так Роберт Рич стал ассоциироваться со всеми несчастьями, болью и страданиями людей всей системы.

Оставив вопрос без ответа, я медленно побрела по направлению к дому, выбора у меня всё равно не было.

Войдя во двор, Маркус раздал всем чёткие указания. Нику нужно спуститься и исследовать подвальные помещения. Дарий оставался у входа следить за периметром, одновременно присматривая за Виктором, который был абсолютно безразличен ко всему происходящему вокруг. Мне же необходимо было следовать за Маркусом, а куда именно, естественно, никто не сообщил.

Входная дверь давно отсутствовала, её вынесли одни из «посетителей». В первые годы Назитрапом сюда постоянно направлялись группы в надежде найти хоть какие-нибудь данные о созданном Робертом Ричем вирусе. Его домашнюю лабораторию уже сотню раз переворачивали вверх дном, но так ничего и не смогли обнаружить.

Переступив порог, мы оказались в просторном холле с затоптанными мраморными полами, которые когда-то были белоснежными. Огромные витражные окна с разбитыми стёклами и рваными занавесками непонятного цвета пропускали достаточно солнечного света для комфортного передвижения. На стенах с ободранными и пожелтевшими дорогими обоями были видны выбоины от разбиваемой о них мебели. Эта изящная мебель из ценных пород древесины щепками лежала на грязном полу. Там же в углу лежал прекрасный белый рояль, а вернее то, что от него осталось.

Вдыхая зловонный, затхлый запах сырости, я прекрасно понимала, что этот дом давно умер вместе с людьми, которые его так сильно любили. От этого на душе становилось совсем паршиво.

Вынырнув из своих пессимистичных мыслей, я с удивлением обнаружила, что вопреки моим ожиданиям, вместо лаборатории мы движемся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Маркус двигался уверенно, хорошо ориентируясь в здании и точно понимая, в какой его части сейчас находится. Было видно, что до этого он очень хорошо изучил план помещения.

Мне это не нравилось…

Я знала, что после строительства дом был полностью перестроен. В нынешнем виде он совершенно не соответствовал своему первоначальному архитектурному проекту, если такой вообще ещё сохранился в архивах системы. А тех, кто мог нарисовать этот план по памяти, в живых больше не было.

Поднявшись на этаж, Маркус направился в левое крыло. Там располагались только спальни, и ему явно нужна была одна из них. Он шёл очень медленно, периодически останавливаясь и вслушиваясь в окружающую тишину. Хотя на мне и не было наручников, шансы на побег были слишком мизерными, поэтому я просто продолжала плестись за ним следом, рассматривая всё вокруг.

Так как в первые годы сюда заходило много желающих поживиться и тех, кто просто хотел выместить свою злобу и отчаяние на имуществе ненавистного учёного, разруха на втором этаже была точно такой же, как и внизу.

Дойдя до нужной комнаты, Маркус остановился. И когда я поняла, куда он стремился попасть, моё сердце начало гулко биться о рёбра так, что я чувствовала его пульсацию даже в собственном горле. Немного помедлив, он осторожно приоткрыл дверь.

Несмотря на погром, спальня сохранила характер девушки, которая в ней жила, а то, что это девичья комната, было видно сразу. В интерьере преобладали светлые, пастельные оттенки. Залапанные обои сохранили цвет слоновой кости, а остатки матово-белой мебели, перекосившись, стояли у стен. На пыльном полу валялись ошметки серых штор и невесомой белой тюли, а в углу красовалось большое замызганное пудрово-розовое кресло.

Я стояла у входа, наблюдая за Маркусом и не решаясь пройти дальше. Его мало волновала обстановка вокруг, и сентиментальных чувств к прежним жильцам этого дома у него точно не было. Пройдя мимо разбитого туалетного столика, он остановился у того, что раньше называлось кроватью, и перевёл свой взгляд на картину, которая всё ещё висела по центру изголовья.

Она сохранилась каким-то чудесным образом, и несмотря на то, что краски потрескались и выгорели, на ней до сих пор можно было разглядеть прекрасный букет белых роз. Но, как оказалось, Маркус не собирался ею любоваться. Не церемонясь, он снял её и отбросил в угол.

Мои кулаки непроизвольно сжались, захотелось придушить его. Здесь жили люди, со своими мечтами и желаниями, радостями и печалями, разве можно так неуважительно относиться к тому, что было им так дорого?

Но на этом он не остановился. Достав нож, Маркус начал простукивать им место, где висела картина. Когда отчетливо стало слышно глухой звук пустоты, он просто вскрыл лезвием этот участок стены. Там действительно оказалась ниша, которая была закрыта тонкой перегородкой. Поковырявшись рукой в образовавшемся отверстии, Маркус вытащил оттуда видеоноситель. Осмотрев и стряхнув пыль, он сразу убрал его в карман своей разгрузки.

Я стояла с выпученными глазами и отвисшей челюстью, пребывая просто в шоковом состоянии. У меня был полнейший ступор. Что вообще здесь происходит? Откуда он знает такие вещи? Кто ему это сказал? Что на этом носителе? Эти вопросы пульсировали в моей голове, мешая сосредоточиться. Стало ясно, что это была не просто очередная вылазка в надежде на удачу, чтобы что-нибудь обнаружить. Они знали, куда и зачем идут. Но как? Кто?

Видимо, на моём лице отображалось всё то, что творилось внутри. Так как, проходя мимо, Маркус остановился, внимательно изучая мою реакцию. Мы некоторое время стояли, молча сверля друг друга глазами. Задавать вопросы было бессмысленно – они так и повисли в воздухе.

– Пора уходить.

После фразы, которая была больше похожа на приказ, он вышел из комнаты. Мне пришлось заставить себя сдвинуться с места и последовать за ним. Я шла медленно, еле переставляя ноги. В моей голове гудела куча вопросов, и не было ни одного ответа. Погрузившись в собственные мысли, я даже не заметила, как отстала от своего конвоира.

Моё внимание привлекла приоткрытая дверь в хозяйскую спальню. Сквозь небольшую щель тонкой полоской просачивался солнечный свет. Когда мы были здесь с Роем, я так и не решилась туда войти.

Вернусь ли я ещё когда-нибудь сюда, или это последний раз?

Моя рука машинально потянулась к дверной ручке. Я так хотела, чтобы эту комнату, по какой-то причине, не тронули и она осталась целой. Но, увы, её состояние оказалось таким же, как и весь дом, может даже хуже. Я сделала пару шагов и замерла, заметив шевеление в дальнем углу.

Отвратительный запах гнили и сырости ударил в нос, хотя на окнах были выбиты все стёкла. Туда, где было движение, падала тень. Но это не мешало разглядеть, как из груды грязных тряпок, похожих на гнездо, стал вылазить серый силуэт. Он делал это медленно, издавая урчащие звуки, видимо, я его разбудила от крепкого сна. Спустя пару секунд зверь встал в полный рост и сонно уставился на меня.

Эта особь была определенно меньше, чем та, которую я встретила вчера, но от этого не менее опасной. Возможно, раньше это была женщина. Сейчас это уже не определить, так как трансформация полностью завершена и половые признаки отсутствуют. Нург стоял, покачиваясь из стороны в сторону, его ноздри раздувались, он громко втягивал воздух, принюхиваясь. На мне определенно был человеческий запах, но его перебивал мой собственный, и он явно не вызывал у твари аппетита.

Я замерла, практически не дыша. Знала, если не провоцировать, в таком спокойном состоянии он меня не тронет. Вчера у нурга просто сработал охотничий инстинкт преследования убегающей жертвы. Сейчас зверь рассматривал меня, пытаясь унюхать хоть что-нибудь съедобное, но не мог этого сделать.

– Какого…

За моей спиной раздался удивлённый голос Маркуса, но договорить он не успел. Нург мгновенно сорвался с места и пронёсся мимо меня, стремясь как можно быстрее добраться до своей жертвы. Я сделала шаг в сторону, пропуская его вперёд. Увидев это, Маркус выругался и даже успел достать нож, прежде чем его снёс голодный нург. Они с грохотом вылетели в коридор.

Я слышала борьбу, но не хотела туда идти. Во мне боролись противоречивые чувства. Смерть Маркуса могла решить сразу несколько проблем. Я была бы свободна, без лишних вопросов и допросов, забыв эти два дня как страшный сон. Нужно просто спуститься через окно и уйти.

Но… Там был человек…

Солдат Назитрапа, но всё-таки человек. Может, нурги не просто так меня не трогают, и я действительно одна из них?

Такая же тварь…

Немного поколебавшись, я приняла решение, прекрасно понимая, что сразу пожалею о нём. Делала это я не из-за сострадания и большой любви к людям. У меня были вопросы, на которые я хотела получить ответы.

Достав нож, я вышла из комнаты.

Маркус – крупный и сильный боец, он не уступал мутанту в массе. Но, несмотря на равные габариты, нурги значительно превосходят людей в силе. Было очевидно, что у него не было шансов. Выбитое при ударе оружие валялось в стороне, и силы постепенно уходили. Ему ещё удавалось избегать укусов, держа монстра за горло, но бок уже был разодран когтями и залит кровью.

Они перекатывались по полу. Один хотел есть, другой стремился выжить. Когда в очередной раз сменилось положение их тел, и нург навис сверху, я подошла сзади и перерезала ему глотку.

О том, что сделала, пожалела сразу.

Маркус, мгновенно сбросив с себя трепыхающееся серое тело, вскочил на ноги и схватил меня за шею, прижав к стене с такой силой, что потемнело в глазах. Тут же, до адской боли, выкрутил мою руку, в которой я держала нож, и тот со звоном упал на пол. Его лицо, искажённое яростью, было залито кровью нурга. Он приблизил его ко мне так близко, что я чувствовала горячее, злое дыхание на своих щеках.

Рассматривая меня, Маркус начал сильнее сжимать шею. Задыхаясь, я цеплялась и царапалась, обеими руками пытаясь ослабить его хватку.

– Что ты вообще такое?

Прохрипел Маркус, всего в сантиметре от меня, кажется, даже его слюни попали на моё лицо. Но мне уже было всё равно, я безрезультатно пыталась сделать вдох, практически теряя сознание.

Глава 4

– Марк! Что ты делаешь? Отпусти! Ты же её задушишь!

Уже почти ничего не соображая, я услышала взволнованный голос Ника. Видимо, он прибежал на шум и теперь пытался предотвратить моё убийство. В итоге, ему всё-таки удалось достучаться до Маркуса, и тот резко разжал руку. Я с грохотом рухнула на колени, громко вдыхая воздух и пытаясь наполнить им лёгкие.

– Ты уже проверил подвал?

– Да, всё чисто. Я решил проверить, что тут у вас, – покосившись на меня, произнес Ник. – Ты нашёл?

– Нашёл. Всё, как сказал мистер Гри.

– И что это?

– Не знаю, похоже на видеоноситель.

Эти двое болтали, совершенно не обращая внимания на то, что я, пытаясь прийти в себя, хрипя и кашляя, валяюсь у их ног.

– Что случилось? – спросил Ник, перестав рассматривать труп нурга и озадаченно посмотрев на меня.

– Она пыталась сбежать.

Что? Он же соврал! Но зачем? Я подняла голову и встретилась с карими глазами Маркуса, которые смотрели на меня с предостережением. Этот взгляд точно не предвещал ничего хорошего. Не прерывая зрительного контакта, он присел напротив и взял мою руку в свою. Я с недоумением уставилась на него. Что вообще происходит? Через мгновение на моём запястье с противным щелчком защёлкнулись наручники.

Проделав то же самое со второй рукой, он задержал свой взгляд на моей шее. Скорее всего, на ней, после его пальцев, остались синяки. Закончив рассматривать своё «творение», Маркус поднялся на ноги. Лучше мне прикрыть эти отметины, чтобы через пару часов у него ко мне не возникло новых вопросов.

– Марк, ты ранен! Дай посмотрю, – в голосе Ника прозвучала искренняя тревога.

Он потянулся к окровавленному боку Маркуса, но тот остановил его, перехватив руку.

– Не сейчас, пора уходить.

– Мы не сможем уйти сегодня. Тебя же за квартал унюхают.

– Значит, пойдете без меня.

– Поздно, сам посмотри, темнеет уже. Я обнаружил в подвале хорошее помещение, в котором можно переждать. Думаю, ночь лучше провести здесь.

Аккуратно подбирая каждое слово, Ник с надеждой посмотрел на Маркуса. Было видно, что он испытывает к нему отцовские чувства и всеми силами пытается остаться рядом, чтобы помочь. Маркус перевёл взгляд на разбитое окно, солнце и вправду начинало садиться. Его длинные оранжевые лучи, преломляясь сквозь разбитые стёкла, ползли по пыльному полу коридора практически до его ног. Видимо, оценив все «за» и «против», он посчитал, что группе действительно будет безопаснее остаться в доме. Молча кивнув, потянул за наручники, бесцеремонно поднимая меня на ноги и таща за собой.

Подвальное помещение, о котором говорил Ник, оказалось достаточно просторным. Грязным, сырым, но зато с хорошей железной дверью. На полу лежали остатки различных досок от старых деревянных стеллажей, а значит, не придётся спать на липком, холодном полу. Дарий, как всегда, сидел отдельно ото всех. При моём появлении он уставился на мои руки, и на его лице появилось неподдельное сочувствие. Присмотревшись к нему получше, я поняла, что этому парню нет и тридцати. Крепкий, физически хорошо развитый мальчишка, тихий и исполнительный, а ещё у него были потрясающего цвета глаза – ярко-голубые. Я таких ещё никогда не видела. Они так необычно сочетались с его белыми кудряшками. Я поймала себя на мысли, что странным образом не испытываю к нему негативных эмоций, несмотря на чёрную форму с алыми шевронами Назитрапа.

Виктор, как обычно, сидел с отсутствующим видом, но заметив наручники на моих руках, усмехнулся и подмигнул. Ну да, мы теперь с ним двое опасных преступников.

– Ты ранен, кэп? Я могу помочь решить эту проблему, – слова, пропитанные ядом, сорвались с губ Виктора при виде ранения Маркуса.

– Видел я, как ты решаешь проблемы.

Жестокая фраза, точно достигла своей цели. Виктор дернулся, но Ник не позволил ему встать с места. По его скулам бегали желваки, дыхание стало шумным, глаза, наполненные ненавистью, разрывали своего командира на куски, но продолжать эту перепалку он не стал. Сидя у противоположной стены, мужчина еще долго молча испепелял Маркуса взглядом.

Мне было указано сесть на длинные доски, сложенные в виде лавочки. Марк уселся рядом и занялся своим поврежденным боком, явно собираясь проделать все процедуры сам, без привлечения посторонней помощи. Из-за ранения он потерял очень много крови, его цвет лица стал бледным, движения рук – заторможенными, процедура точно давалась ему нелегко. Сняв с себя футболку, которая стала больше похожа на кусок липкой тряпки, он принялся очищать и обрабатывать рану, изредка матерясь сквозь зубы.

В его солдатской аптечке оказались все необходимые препараты. Всё, что только могло понадобиться при ранении, находилось в ней. Назитрап определенно не экономил на амуниции для своих бойцов. Я посмотрела на неё с нескрываемой завистью. Вещь действительно отличная, мне даже захотелось и себе такую раздобыть.

Пока Маркус возился со своей раной, я внимательно рассматривала его. Он был хорошо сложенным бойцом, без перекачанных мышц, жилистым и подтянутым. Многочисленные шрамы на торсе свидетельствовали о долгой и непростой карьере в Назитрапе. Возможно, он, как и многие солдаты, попал туда ещё ребёнком, лишившись родителей. Второй сектор забирал абсолютно всех сирот системы. Конечно, были и те, кто приходил добровольно, наслушавшись агитационных историй о самом доблестном секторе, но их значительно меньше. Неизвестно, что способствовало началу службы Маркуса, но то, что он полностью предан ей, было несомненно.

Такие солдаты слепо верили во всё, что им с детства вбивали в головы. Назитрап позиционировал себя спасителем и защитником, силой, которая смогла сохранить жизнь человечеству после катастрофы. Все видеотрансляции, журналы, учебники и просто книги твердили об отваге бойцов второго сектора, которые, не жалея собственной жизни, спасали жителей Нургады, а в дальнейшем и в двух соседних с ней секторах, когда и до них добрался вирус. Никто не решался поднять вопрос, почему после такого отважного спасения ни один житель четвёртого сектора не выжил. Целое поколение уже выросло на этих байках, а те, кто непосредственно являлся воином Назитрапа, даже под сомнение не ставили честность тех, кому служат.

Предмет моего изучения точно был одним из них. Я смотрела на Маркуса и не понимала, как с ним наладить контакт, а то, что это следовало сделать, и так очевидно. Иначе мне просто не выпутаться из сложившейся ситуации. После того как он соврал Нику, стало совсем непонятно, что за мысли у него в голове и какие последствия эта ложь имеет для меня.

– Марк, я могу тебе помочь.

Услышав, как Ник называет его таким сокращённым именем, я попыталась первой начать диалог, а ещё мне надоело смотреть на эту неуклюжую возню. Видно, что он подобным занимается не впервые, но даже у таких сильных мужчин пластыри могут выскальзывать из рук. Никто даже не пытался ему предложить свою помощь, прекрасно зная упёртость своего командира. Они занимались своими делами и не обращали на нас совершенно никакого внимания.

– Еще раз назовешь меня этим именем, я отрежу тебе язык.

Произнося эти слова, Маркус даже не посмотрел в мою сторону. Его голос был совершенно спокойным и не выражал эмоций, как будто рассказывал мне какую-то ужасно скучную историю. Вряд ли он, конечно, исполнит свою угрозу, но проверять я не планировала. Сразу стало понятно, что таким коротким именем его могли называть только близкие люди. А я точно не входила в их число.

– Я вообще-то тебе жизнь спасла.

Моя реплика, наконец, заставила его оторваться от ковыряния в ране. Он смерил меня скучающим взглядом, каким смотрят на слегка туповатого человека.

– Жизнь спасла? Разве тебя просили об этом?

Он ещё и одну бровь приподнял, таким образом давая понять, что сомневается в моей адекватности.

– Насколько я помню, ты был не в состоянии это сделать, – я начинала постепенно закипать.

– Я был занят выяснением отношений с твоим «другом».

– Он мне не друг!

– Долго выбирала, кому перерезать горло?

– Я не выбирала!

– Промазала, что ли?

– Очень смешно.

На мгновение на его лице появилось что-то похожее на улыбку, но тут же было стерто привычным безразличием. Неужели Маркус ещё и шутить умеет, хотя скорее всего, он просто издевается надо мной, пытаясь вывести на эмоции.

– Кто такой мистер Гри? – пытаясь уйти от скользкой темы, я задала вопрос, который мне не давал покоя.

Лицо Маркуса приобрело выражение искреннего удивления, и я поняла, что вляпалась в очередное дерьмо.

– Ты не знаешь, кто такой мистер Гри?

Этот вопрос явно не требовал ответа, он лишь подчеркивал абсурдность моего незнания этой личности. Как выкрутиться, я не знала. У него и так уже накопилась куча вопросов ко мне, а тут ещё и это.