Нургада

– Состав Верховного Совета знают все жители системы, более того, он не менялся последние десять лет. А мистер Арий Гри… – Маркус намеренно сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. – является неизменным его главой уже более двадцати лет. Как же ты могла о нём не слышать?

Меня бросило в холодный пот. Нужно было срочно придумать какую-нибудь правдоподобную историю. И я выдала лучшее, что мне пришло в голову.

– Я долго жила в лесу.

Мне показалось, на секунду, в его взгляде промелькнули боль и сочувствие. Но эти эмоции так быстро исчезли, что я не была уверена, были ли они вообще. Маркус вернулся к своему занятию, очевидно решив, что разговоров на сегодня достаточно, а может, у него просто не осталось на это сил.

Закончив с обеззараживанием, он вколол себе под ребро какой-то препарат, скорее всего обезболивающее. Достав из аптечки специальное медицинское устройство для скрепления живой ткани металлическими скобами, он начал с его помощью стягивать края раны. По выражению его лица было очевидно, что анестетик не успел до конца подействовать, но это Маркуса не остановило. Он продолжил монотонно протыкать кожу этим аппаратом, который издавал мерзкие щелкающие звуки. Закрыв поврежденный участок, Марк натянул на себя чистую футболку и лёг. Все эти манипуляции, видимо, отняли у него последние силы, потому что вырубился он мгновенно, а я ещё долго сидела, слушая отвратительное чавканье, доносившееся с улицы, думая о последствиях сегодняшнего дня.

Ближе к полуночи Маркуса накрыла лихорадка. Он бормотал что-то несвязное, ворочаясь и хрипя. Единственное, что я смогла разобрать из невнятных фраз, – имя «Лизи», его он повторял чаще всего. В течение всей ночи Ник несколько раз подходил и осматривал Марка, измеряя температуру и делая какие-то инъекции.

Наблюдая за этим немолодым мужчиной, я не могла понять, как он мог оказаться в этой группе. Нет, Ник безусловно ещё не стар, вынослив и находится в довольно хорошей форме. Но насколько мне было известно, Назитрап не использовал для подобных заданий бойцов старше сорока лет. Они распределялись по всем секторам системы и занимали уже совсем другие должности, а этот продолжал бегать с автоматом, да ещё и по Нургаде. Странный он, конечно. Единственное, что точно ясно об этом необычном солдате, так это его отцовская любовь и безграничная преданность своему командиру.

Моё пробуждение было отвратительным, и судя по раздражению на лицах остальных, эта ночь далась им тоже нелегко. Потрёпанные, грязные и просто уставшие, все хотели только одного – как можно быстрее выбраться из Нургады. Но когда началось обсуждение разработанного ими плана, мне стало ясно, что при его реализации шансов уйти живыми у нас просто нет. Он в принципе был неплохой, но составлен на основе карт двадцати пятилетней давности. После катастрофы они по объективным причинам не обновлялись, а ведь четвёртый сектор тоже не стоит на месте, он меняется. Происходят постоянные разрушения и завалы проходов. Тот участок канализационного туннеля, по которому они планировали выйти к оставленному транспорту, вообще завален камнями и частично размыт грунтовыми водами. Странно, что они изначально не попытались войти по нему. Хотя маршрут, который был ими выбран, оказался ничуть не лучше.

Я, наверное, слишком шумно выражала свои эмоции по поводу их идиотской затеи, так как разговоры стихли, и все повернулись в мою сторону.

– Не обязательно так громко сопеть и вздыхать. Что тебе не нравится? – вопрос Маркуса прозвучал непривычно вяло.

Несмотря на то, что ему явно стало значительно лучше, голос всё равно был очень усталым, а внешний вид довольно болезненным. Черты заострились, тёмная щетина ещё сильнее выделялась на бледном лице, а синюшные круги под глазами и испарина на лбу свидетельствовали о том, что Маркус чувствовал себя, мягко говоря, неважно.

– Кто я такая, чтобы мешать вам совершить акт самоубийства? Только меня с собой не тащите.

– А она мне нравится. Пристегните её ко мне, я думаю, мы поладим, – вдруг оживился Виктор. Но на него никто даже не обратил внимания. Он так и сидел в наручниках, не участвуя в общей беседе, в принципе, как и я.

– Есть другой путь? – без особой заинтересованности поинтересовался Маркус.

– Он вам не понравится. Поэтому предлагаю на этом расстаться и пойти каждому своей дорогой.

Я действительно желала, чтобы наше затянувшееся знакомство, наконец, закончилось. Меня бесил запах собственного немытого тела, раздражали наручники, сковывающие движения, злила вся эта ситуация в целом. Мне уже было плевать, кто такой Арий Гри и откуда ему так много известно об этом доме. Я просто хотела попасть домой.

Тем временем, раскатистый и искренний хохот Виктора наполнил душное, замкнутое пространство. Весело было, видимо, только ему, так как остальные не проявили признаков веселья, а он ещё долго издавал какие-то хрюкающие звуки. Его частые перепады настроения свидетельствовали о том, что внутри у него не так весело, как снаружи. Наверное, таким образом уходила его боль.

Маркус же многозначительно посмотрел на мои скованные руки – это и был ответ на озвученное мной предложение. Никто меня не собирался отпускать. Его не интересовали мои желания, у него есть свои цели, остальное не имело значения.

– Говори, – так он поставил точку в моих попытках получить свободу.

Значит, придется решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, нужно выбираться отсюда. Одна я смогла бы легко выйти к центральным воротам, с такой компанией сделать это невозможно, поэтому остается лишь один выход. Поэтому я не стала тянуть с ответом:

– Там, где задний двор упирается в северную гору, есть узкая сквозная расщелина. До нее минут десять по открытой местности. Другого выхода нет…

Все внимательно начали изучать разложенную на досках карту. И судя по тому, что молчание затягивалось, они прекрасно поняли, куда ведет этот проход. Между темных, густых бровей Маркуса появилась глубокая морщина, он стал очень напряженным. Ник покачал головой, ему явно не нравился этот маршрут. Дарий затих, безмолвно ожидая решения своего командира, а Виктор продолжал отрешенно ковырять ботинком затоптанный пол. Спустя пару минут Маркус раздраженно спросил:

– Есть возможность его обойти?

– Нет.

– Нам не стоит туда соваться, нас слишком мало, – вмешался в разговор Ник.

– Думаешь, я не знаю? Хочешь предложить другой вариант?

– Куда вы там собрались? – у Виктора появилась заинтересованность в происходящем вокруг, и он даже привстал со своего места.

– Мы останемся без транспорта. До Назитрапа три недели пешком! Ты думаешь, в Руанте нам помогут? – не унимался Ник.

– Руант? Вы что, больные? Они нас терпеть не могут! – не выдержав, вспылил Виктор. Вскочив, он подбежал к остальным и уставился на карту.

Я закрыла глаза, устало прислонившись затылком к шершавой цементной стене. Мне была не интересна их дальнейшая перепалка, всё равно её результат был заранее известен. Поэтому я погрузилась в собственные мысли, полностью отстранившись от всего происходящего вокруг.

Руант… Третий сектор системы Мирт. До катастрофы он являлся огромным культурным центром, в котором реализовывались любые творческие задумки. Поэты, художники, писатели, музыканты, дизайнеры и просто те, кто хотел посвятить свою жизнь искусству, обустраивались именно там. Полная свобода фантазии, самовыражение и оригинальность царили на всей территории Руанта. В нём все дома были довольно невысокими, не более трёх этажей, но каждое являлось произведением искусства. Они служили самовыражением для создавших их людей и имели яркую индивидуальность. Ни одно сооружение не повторяло другое. Из-за такого разнообразия улицы превратились в буйство красок, переплетение стилей и форм. Экскурсии, которые организовывались в Руант из других секторов системы, имели огромный успех и были расписаны на несколько месяцев вперёд.

К сожалению, третий сектор располагается слишком близко к Нургаде. Поэтому его судьба была заранее предрешена. Руанту пришлось стать своеобразной буферной зоной, единственной преградой для быстрого распространения вируса к первому сектору, который находится сразу за ним. Но он не сдался, люди отчаянно боролись, те, кто ещё вчера держал в своих руках кисти и скрипки, сражались до последней капли крови. Они верили, что нужно продержаться ещё чуть-чуть, и Назитрап обязательно придет им на помощь, он ведь не мог их бросить…

– Латея! – громкий голос Маркуса заставил меня открыть глаза.

Мне было так непривычно услышать своё имя, что я просто зависла, вспоминая, когда последний раз вообще его слышала. На моём лице непроизвольно появилась улыбка, а мысли унеслись куда-то далеко. Скорее всего, в этот момент мой вид был слегка придурковатым, потому что Маркус посмотрел на меня с какой-то настороженностью.

– Отметь на карте точное место прохода, – сухо приказал он.

Реальность быстро вернула меня из приятных воспоминаний, стерев с лица все признаки веселья. Я молча подошла и сделала отметку на карте.

Собрались быстро. Да нам и нечего было собирать. Со вчерашнего дня рюкзаки никто даже не стал разбирать. Провизии осталось очень мало, минимум вещей и бесполезное оружие, которое приходилось таскать с собой, но невозможно использовать. Не понимаю, зачем они продолжали его носить, я бы давно уже от него избавилась.

Присев на доски рядом со мной и достав из аптечки всё необходимое, Маркус занялся перевязкой своего ранения. Рана выглядела не критично, но воспаление явно присутствовало, о чём свидетельствовало обширное покраснение кожи вокруг. В таких условиях сложно избежать заражения, но ему удавалось не допустить его дальнейшего распространения. Пока остальные были увлечены подготовкой к выходу, я попыталась ещё раз заговорить с ним о дальнейшей судьбе, стараясь говорить как можно тише:

– После того, как я выведу вас отсюда, ты отпустишь меня?

– Я не могу тебя отпустить.

– Но зачем тебе тащить меня дальше?

– Ты ведь сама знаешь ответ на этот вопрос, – отвечая, он даже не смотрел на меня, продолжая заниматься своим делом.

– Я не знаю, что ты там себе придумал, но это чистая случайность! Понятия не имею, почему он на меня не напал.

Маркус всё-таки оторвался и поднял свои глаза, внимательно посмотрев на мою шею. От его взгляда мне стало тяжело дышать, как будто на горле медленно затягивалась удавка. Я знала, почему он так смотрит.

– А это тоже «чистая случайность»? – он указал на то место, где ещё вчера красовались сине-чёрные отметины его пальцев.

Как же я могла забыть, надо было хотя бы попытаться закрыть эту часть тела. Теперь моё положение стало ещё хуже. Скорее всего, ускоренная регенерация сделала своё дело, и на коже не осталось больше никаких следов. Я сидела и смотрела на него, как загнанный в угол щенок, не находя подходящих слов. Не дождавшись ответа, Марк продолжил:

– Вот видишь, нет смысла продолжать этот разговор. Ты постоянно врёшь, либо просто отмалчиваешься. Поэтому придётся отвести тебя туда, где можно получить всю информацию, не задавая вопросов, – его голос был абсолютно равнодушным, он отвёл взгляд, продолжив смазывать края раны какой-то вонючей мазью.

– Куда? Куда ты хочешь меня отвести? – я сама с трудом могла разобрать свой еле слышный шёпот.

– В восьмой сектор.

– Какой ещё восьмой сектор? Их же всего семь. – Может, у него опять началась лихорадка, раз он несёт подобный бред.

– Видимо, ты действительно слишком долго жила в лесу, раз не знаешь о его существовании, – мой ответ опять заставил Маркуса оторваться от своего занятия.

Но мне действительно ничего неизвестно о восьмом секторе, их всегда было семь. Как такое вообще возможно? И почему именно туда? Я думала, мы идем в Назитрап…

– Что это за сектор? – мне было крайне сложно скрыть волнение в голосе.

– Его строительство началось ещё лет пятнадцать назад. Чем-то похож на Нургаду, только в более меньших масштабах. Такой же научный центр, занимающийся созданием лекарства от вируса Рича. Я думаю, ты можешь быть очень полезна, – от его слов у меня всё похолодело внутри и стало дурно.

– Ты хочешь отдать меня на опыты, как лабораторную крысу? – я всеми силами старалась сдержать себя, чтобы не закричать во весь голос.

– А ты предпочла бы и дальше прятаться в лесу? Прекрасно зная, что можешь помочь, но продолжая наблюдать, как вокруг мрут люди, лишь бы тебя не трогали, – Маркус приблизился вплотную ко мне и с нескрываемой ненавистью прошипел эти слова мне в лицо.

– Ты ошибаешься! Я не могу никому помочь!

– Это не тебе решать! Каждый день нурги пополняют свои ряды, и если есть хоть малейший шанс это исправить, его надо использовать! А ты переживаешь только за собственную шкуру!

– Но это моя жизнь, я не хочу, чтобы на мне ставили бесполезные опыты и держали в клетке! Пойми, этот вирус неизлечим…

– Для того чтобы найти вакцину, создан целый новый научный сектор. А ты всё поняла, просидев всю жизнь в лесу?

– Ты не понимаешь…

– А я и не хочу понимать. Всё решат учёные. И не надо драматизировать, никто тебя не собирается держать в клетке. Наш разговор окончен, – поставив точку, Маркус закончил обработку ранения и принялся проверять своё оружие, больше не обращая на меня внимания.

В его словах не было обмана. Он действительно верил в то, что говорил. Но вся проблема заключалась в том, что я догадывалась об истинной причине строительства нового исследовательского сектора, и она была далека от тех целей, которые озвучил Маркус. Видимо, у меня остался единственный выход – побег. Не знаю когда и как, но других вариантов я просто не видела.

Через минут двадцать все были готовы отправиться в путь. Радости на их лицах я не наблюдала, хотя и сама тоже не лучилась счастьем. Перед выходом я попросила снять наручники, но получила решительный отказ. С подобным украшением на руках бежать точно не стоит, поэтому придется подождать лучших времен. Тяжело вздохнув, я поплелась к выходу, у которого уже столпились солдаты Назитрапа. Ник, с противным тихим скрипом открыл дверь, которая служила преградой в наше временное убежище, и первым вышел из помещения. Проверив узкий тёмный коридор, через который можно попасть на задний двор дома, он дал отмашку двигаться всем остальным.

На поверхности нас встретило яркое утреннее солнце. Его лучи струились по всему телу, согревая своим теплом. Хотелось просто лечь на мягкую траву и, выбросив из головы все проблемы, насладиться этим летним днём. Но мечтам суждено было остаться лишь мечтами, так как, не теряя времени, мы двинулись к подножию северной горы. Из-за такой близости она казалась огромной, а на её вершине до сих пор лежали шапки нерастаявшего снега. Меня всегда завораживало и восхищало это чудо, сотворенное самой природой. Даже сейчас, позабыв о своём ужасном положении и шагая в неизвестность, я просто любовалась окружающей нас красотой.

Идти было непросто. Задний двор полностью зарос колючей, высокой травой. Приходилось продираться сквозь неё, царапая себя до крови. Повезло, что её высота доходила максимум до плеч, обеспечивая хороший обзор и позволяя не быть застигнутыми врасплох.

Пройдя полпути, я обернулась, с тоской посмотрев на отдаляющийся дом. С этой стороны его вид был ещё более плачевным. Он практически врос в некогда прекрасный сад. Крыша обвалилась, из-за чего третий этаж выглядел полностью разрушенным, стены поросли вьющимися растениями, а на месте окон остались лишь покосившиеся рамы. За ним, вдалеке, отражая блики, переливались тысячами солнечных зайчиков стеклянные высотки. Они вместе со своими замысловатыми переходами сверкали, как самые чистые драгоценные камни. Моя Нургада… Я прощалась, не зная, смогу ли ещё когда-нибудь сюда вернуться.

До нужного места мы добрались достаточно быстро. Ободранные и изможденные, но главное – без лишних встреч. Солнце сегодня оказалось аномально жарким. Воздух влажный и обжигающе горячий, окутывал всё тело, из-за чего оно мгновенно покрылось вязким потом. Не было даже намека на дуновение ветерка. Всё указывало на то, что скоро будет дождь, а это не сулило нам ничего хорошего.

Не теряя времени, мы по одному стали проходить сквозь расщелину. Она была достаточно узкой – до метра в ширину и длиной около триста метров. Проход находился за небольшим выступом, который скрывал его от посторонних глаз. Не знаю, из-за чего и когда он образовался, но почему-то на картах его не отображали. Когда я проходила этот каменный тоннель, в моей памяти всплыло лицо Люси, вызвав болезненный спазм внутри. Я уже почти не могла вспомнить, как она выглядела, из-за чего её образ давно стал размытым, но не менее родным. Встряхнув головой, я попыталась прогнать дурные мысли. Не сейчас.

Пройдя сквозь трещину в скале, мы оказались на своеобразном горном плато. Эта горная равнина тянулась до самого Руанта, вдалеке на возвышенности виднелись его четкие очертания. С обеих сторон пролегли огромные крутые обрывы, которые лишали возможности обойти третий сектор стороной. Эта местность была дикой и никогда не использовалась для сообщения между двумя секторами. Неизвестно, знал ли кто-то вообще о такой возможности. Когда-то мне его показала Люси, она обнаружила его совершенно случайно, а позже это место стало нашим маленьким убежищем.

С этой точки стало отчетливо видно, как на горизонте начали формироваться грозовые облака. Особого выбора у нас не было, поэтому, шумно вздохнув, Маркус зашагал в сторону Руанта, а мы молча последовали за ним. И судя по отдаленности, идти нам предстояло минимум пять часов.

Вся территория вокруг была усыпана огромными, покрытыми мхом валунами, которые, видимо, периодически срывались с горных выступов. В некоторых местах виднелись небольшие редкие группы деревьев. Спустя час, когда наша «компания» проходила около таких зарослей, рассекая воздух, просвистела стрела, вонзившись в землю прямо возле ботинка Маркуса.

Резко остановившись и выхватив оружие, мужчины направили его на небольшой лесной островок. Но все прекрасно понимали, что вряд ли смогут его применить. Один раз они это уже сделали, заплатив за ошибку жизнями своих товарищей. Здесь, конечно, не центр Нургады, но нурги есть везде. С каждой секундой напряжение только усиливалось, а мы продолжали неподвижно стоять, застыв в немом ожидании.

Глава 5

Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, прошло уже минут десять, а ничего не происходило. И когда ситуация накалилась до предела, из-за ближайшего камня вышел высокий мужчина. На первый взгляд его можно было спутать с обычным солдатом второго сектора, так как он был одет в такую же чёрную форму. Возможно, она действительно когда-то принадлежала бойцу Назитрапа, но с поношенной одежды были сорваны все опознавательные знаки, лычки и шевроны. Разгрузка, высокие военные ботинки, голову покрывала обычная кепка, а за спиной красовался довольно массивный самодельный арбалет. Он демонстративно не брал его в руки, показывая своё пренебрежение к тому факту, что в его сторону были направлены три автоматных ствола.

Мужчина точно не был юнцом, на его висках и щетине уже виднелись признаки первой седины. Он стоял расслабленно, засунув руки в карманы и с явным интересом рассматривал нашу странную компанию. По мере изучения, постепенно на его лице появилась саркастическая улыбка. Я видела, как сильно напряжена спина Маркуса. Ник находился справа от него и тоже выглядел, как натянутая струна. Дарий до такой степени сжал в руках оружие, что костяшки его пальцев стали неестественно белыми. Одни мы с Виктором стояли обособленно от других, переминаясь с ноги на ногу и поблескивая своими наручниками. Никто не начинал разговор первым, каждый ждал, что предпримет другая сторона.

– Интересно… Давно на моих землях не было людей Назитрапа, – наконец произнес мужчина, вышедший из-за камня, сделав особый акцент на слове «моих».

– Запомни, все земли принадлежат Мирту! Твоего тут ничего нет! – зло процедил Маркус, направив свое оружие точно в голову собеседнику.

– Мирту? Какая радостная новость. Он наконец-то избавился от «Назитраповских змей» в своем Совете и стал вновь самостоятельным? Вы пришли сюда, чтобы сообщить мне об этом? – он даже не пытался скрыть свою язвительную насмешку.

– Аккуратнее выбирай слова! Ты жив, пока тебе позволено! – в голосе Маркуса прозвучала явная угроза, из-за чего Ник медленно положил руку ему на плечо, пытаясь снизить напряжение.

– Я тебя… мальчик… скорее всего, разочарую. Но это твоя жизнь и твоего разношерстного сброда зависит от того, насколько у меня сегодня хорошее настроение. Так что заткнись и скажи своим людям сдать оружие, а мы обязательно продолжим наш занимательный разговор, но уже в другом месте.

Мужчина поднял вверх руку, и тут же из своих укрытий вышли хорошо вооруженные люди. Как оказалось, они уже давно взяли нас в плотное кольцо. Я насчитала четырнадцать человек, но скорее всего, это были не все. Думаю, какая-то часть всё ещё находилась на своих местах, держа нас на прицеле.

Теперь решение было за Маркусом, но особого выбора у него не было. У окруживших нас людей имелось как огнестрельное, так и различное стрелометательное оружие. Нас значительно превышали в количестве, и это действительно их земля, которую они знают досконально. Мы уступали по всем параметрам, и, естественно, Марк это прекрасно понимал. Переглянувшись с Ником, он положил свой автомат на землю, отдав приказ остальным сделать то же самое. После того, как все были полностью разоружены, мы в окружении конвоя наконец-то двинулись в сторону Руанта.

К этому моменту погода начала стремительно портиться. Шквалистые порывы встречного ветра неприятно дули в лицо, засыпая глаза пылью. С каждой минутой солнце всё больше скрывалось за огромными серыми тучами, из которых изредка срывались первые капли дождя. Сопровождающие нас ускорили шаг, став чаще оглядываться по сторонам. Никого не нужно было уговаривать идти быстрее, все прекрасно понимали, что скоро такую большую группу людей обязательно учуют нурги.

Равнинное плато, на которое мы вышли из расщелины, упиралось в густой хвойный лес. Он полностью окружал Руант, располагавшийся значительно выше уровня Нургады, из-за чего теперь приходилось постоянно идти в гору. Наручники мешали мне нормально передвигаться, и приходилось цепляться руками за ветки кустов, помогая себе таким образом взбираться на склон. Некоторые из них оказывались покрыты мелкими острыми шипами, и теперь ладони болезненно горели от многочисленных царапин. Успокаивал лишь тот факт, что человек, надевший на мои руки эту гадость, теперь точно так же карабкался впереди меня.

Когда на вершине стало возможным рассмотреть края редеющего леса, хлынул ливень, а солнце окончательно затянулось плотными грозовыми облаками. В мгновение ока день превратился в поздний вечер, а воздух наполнился запахом мокрой хвои. С каждым шагом земля под ногами постепенно превращалась в скользкую грязевую кашу, затрудняя и без того нелегкий подъем. Ноги вязли в этой жиже. Вода, льющаяся сплошной стеной, заливалась в рот и глаза. Очень быстро моя одежда превратилась в прохладные мокрые тряпки, которые неприятно липли к телу.

Высокие кроны деревьев мешали проникновению остатков солнечного света, из-за чего вокруг стало практически темно. Только в самом верху серела спасительной кромкой вершина склона, до которой ещё было достаточно далеко. Все, не сговариваясь, пытались как можно быстрее покинуть небезопасный лес.

На мгновение, прямо над нами, небо рассекла огромная молния, осветив местность практически дневным ярким светом. Краем глаза я заметила, что справа от меня началась какая-то суета. Повернув туда голову, как раз в тот момент, когда ещё одна вспышка озарила лес, я успела рассмотреть несущихся в нашем направлении мутантов.

– Нурги! – заорал кто-то из находившихся на их пути, но его голос растворился в оглушительных раскатах грома.

Начался хаос.

Больше не было смысла в соблюдении тишины. Те, кто находились в непосредственной близости от приближающихся нургов, открыли огонь. Шелестящий шум дождя наполнился звуками выстрелов и душераздирающими криками. Двое молодых парней из группы Руанта, идущих рядом со мной, переглянувшись, отправились на помощь своим. Остальные, не сбавляя темпа, продолжили взбираться вверх.

В полумраке трудно было увидеть то, что творилось вокруг. Лишь по обрывкам фраз, которые тонули в звуках льющейся воды, стало понятно, что часть бойцов отделилась для сдерживания нургов, остальным приказано максимально быстро подниматься на вершину. Я ползла практически на четвереньках, проклиная всё вокруг. Как вообще меня угораздило здесь оказаться? Ноги скользили, а скованными руками помочь себе было крайне трудно. В моих ботинках хлюпала вода, а пальцы на руках окоченели и стали неуклюжими. Я даже не успела среагировать, когда наступила на скользкий, слизкий камень. Пошатнувшись, попыталась за что-нибудь ухватиться, но рядом ничего подходящего не оказалось. Продолжая безуспешно хвататься за воздух, я упала на землю и сразу покатилась в обратном направлении.