Сестра друга. Уроки (не)послушания

Тэсса Рэй

Сестра друга. Уроки (не)послушания

1

Мира

– Алло, Мир, тут такое дело, – выпалил брат, как только я ответила на его звонок. – У Петра Алексеевича беда. Его помощник попал в аварию – нога, три ребра, короче, он в больнице. Все, никуда не едет.

Я остановилась посреди коридора, пропуская мимо себя поток второкурсников с папками и планшетами.

– И что теперь? – спросила я, предчувствуя, что услышу не самые хорошие новости.

– А то, что Петр Алексеевич берет меня с собой.

– Помощником посла? В Китай? Ты серьезно?

– Прикинь, сегодня вечером вылетаю.

Я прижала телефон плотнее к уху, будто это могло помочь мне осознать сказанное.

– Мирон… Это же… Это же нереально круто! – выдохнула я. – Ты столько к этому шел!

– Ага, даже дольше, чем ты думаешь, – усмехнулся мой старший брат.

Я пошла дальше, уже не глядя по сторонам. Мысли неслись вскачь. Ух ты, Китай! Посольство. Дипломатическая работа. Это же совершенно другой уровень. Это деньги, которых у нас никогда не было.

После смерти мамы мы с Мироном жили на его скромную зарплату, и на мои подработки. Я донашивала его старые футболки, а он отказывал себе в во всем ради того, чтобы я могла учиться. И вот теперь…

Я представила его в строгом костюме, входящего в здание посольства. Или, как он улетает далеко-далеко навстречу своей мечте, как мы наконец сможем оплатить мою учебу без вечных задержек, как я перестану считать копейки в столовой…

И вдруг я похолодела, внезапно понимая, что он, вообще-то, уезжает. Сегодня.

А я остаюсь одна. Совсем одна.

– Мирон, – мой голос дрогнул. – И долго я буду без тебя?

Я прикусила губу и тут же устыдилась. Он мне – новость жизни, а я – о себе. Вечная моя эгоистичная привычка.

– Не волнуйся, Мир, – перебил он мои самобичевания. – Я все продумал. Поговорил с Алексом. Попросил его взять тебя к себе, пока меня не будет.

Я нахмурилась, замедлив шаг.

– В смысле – “меня к нему”? Я, что, кошка и меня можно передать новому хозяину? – я остановилась посреди коридора. – Типа няньку мне нарулил?

– Ну прости, Мир. Я только ему доверяю. Больше никому. Он мой лучший друг.

– Он же чертов деспот! – воскликнула я, понижая голос, чтобы не привлекать внимание. – Ты в курсе, что про него в универе говорят? Что он выжил с кафедры двух преподавателей, а студентов сколько отчислили из-за него ты знаешь?

– Мир, это просто слухи, – терпеливо сказал брат. – Он нормальный мужик. И он уже пообещал, что присмотрит за тобой.

– Да он меня ненавидит! – выпалила я. – С тех пор, как он со Штатов вернулся, мы с ним и пары слов друг другу не сказали, а если и сказали – то он вечно чем-то недоволен!

– Ты себя накручиваешь, – отрезал Мирон. Он уже все решил и спорить было бесполезно. – Черт, мне пора бежать. Люблю тебя, сестренка. Во сколько будешь дома?

– Не знаю, постараюсь прийти с пар пораньше, помогу собраться.

– Отлично, увидимся.

И он повесил трубку.

А я пялилась на телефон, и пыталась переварить все это.

Жить у Алекса Астахова? Ныне заведующего кафедрой английского языка. Сухого, резкого, вечно недовольного человека, которого я старательно избегала весь первый курс. И вот теперь – “присмотрит за тобой”. Что за подстава?

Я подняла глаза и поняла, что сама не заметила, как дошла до нужной двери.

Табличка: “Астахов А.Д.”.

Я вздохнула, собираясь с духом.

Ну что ж, раз уж судьба меня сюда привела – надо поговорить. Объяснить, что я не нуждаюсь в няньке, что я взрослая девушка, что Мирон перегибает палку.

Я не постучалась. Просто повернула ручку и толкнула дверь, намереваясь с порога выпалить все, что думаю.

– Привет, – начала я, делая шаг внутрь. – Ты уже в курсе, что мой брат укатывает в Китай и ты теперь моя нянька… ой!

Я замерла.

За массивным дубовым столом, в кресле, сидел Астахов. А его лицо… было покрыто испариной, на лбу блестели капли пота. Глаза – мутные, расфокусированные, смотрели куда-то сквозь меня, словно он был не в этом мире.

Он тяжело дышал, приоткрыв рот, и его рука – крупная, с дорогими часами на запястье – судорожно сжимала край стола, будто он пытался удержать себя.

А под столом, между его ног, я увидела ноги в ярких синих туфлях на высоком каблуке.

Оттуда доносились тихие, влажные, ритмичные звуки – я слышала их достаточно отчетливо.

Я не была наивной. И, хотя я никогда не видела этого вживую, мое воображение дорисовало картину без труда: кто-то стоял на коленях под столом и…

– Вот черт! – тихо выдохнула я.

В одно мгновение его лицо исказилось. Он дернулся, но не встал – видимо, не мог. Неизвестная под столом, судя по звукам, замерла.

– Какого… – прохрипел он. – Ты почему без стука?!

– Я… я думала… – залепетала я, закрывая глаза ладонью. – Прости, я не хотела… я сейчас уйду…

Я попятилась, ударилась спиной о дверной косяк, развернулась и вылетела в коридор, захлопнув дверь за собой.

Прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Щеки горели огнем. В голове билось одно: “Черт, черт, черт! Я только что застукала своего будущего опекуна за тем, что ему делают минет под столом!”

– Теперь он точно возненавидит меня еще больше, – прошептала я.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать картинку – его лицо, его испарина, его мутный взгляд, синие туфли. Я понятия не имела, кто это была. Секретарша? Преподавательница? Студентка? Мне было все равно.

Главное – мой единственный родной человек улетает в Китай, а я остаюсь под присмотром человека, которого я только что поставила в максимально неловкое положение.

И который, судя по его лицу, был в двух секундах от полной разрядки, когда я ворвалась.

Хотя… откуда мне знать?

2

Стараясь не думать о том, что только что увидела в кабинете Астахова, я побрела по коридору. Как теперь это развидеть?

Шла на каком-то автомате, в сторону аудитории, где должна была начаться пара делового английского.

Мысли путались, все смешалось в какую-то кашу, и я понимала, что мне срочно нужно выговориться или нет, лучше просто посидеть в тишине и все переварить.

У дверей аудитории уже стояла Лейла, прижав к груди ежедневник, а когда увидела меня, тут же затараторила:

– Мира! Ты чат видела? Сегодня у Михеевой туса. Все наши будут! Я уже присмотрела платье в полоску, тут в ТРЦ, сходишь со мной? Хоть бы до конца пар его не забрали! Ты должна пойти, мы целое лето не виделись. Да и вообще, когда твой парень по переписке вернется с Бали и станет реальным, ты будешь вечно с ним, поэтому сегодняшний вечер – мой по праву лучшей подруги.

Она трещала без остановки, но слова и смысл проходили мимо меня. Я кивала, но на самом деле не слышала и половины.

Перед глазами все еще стояла картина из кабинета Астахова: его испарина на лбу – я понятия не имею, почему она меня так впечатлила! – его мутный взгляд, от воспоминания которого у меня температура тела на полградуса поднималась и щеки снова начинали гореть.

– …кстати, а твой Олег сказал когда вернется? – вдруг спросила Лейла чуть громче, явно заметив, что я витаю в облаках. – Поверить не могу, что ты будешь с ним встречаться!

– Я тоже.

Олег Бестужев старше меня на год, играет в волейбол, высокий, как каланча, и симпатичный. Целый год он ко мне подкатывал, но мне казалось, он шутит. Кто я – нищебродка из общежития, и кто он – мажор и наша звезда универа.

В начале лета, когда все разъехались на каникулы, он вдруг стал лайкать и комментить все мои фотки. Я вообще сначала думала, что он типа проспорил или что-то вроде этого, как в молодежных ромкомах. Не воспринимала всерьез его внимание.

Но потом мы стали переписываться, подружились, рассказывали друг другу самое сокровенное. И как-то так само получилось, что вышли из френдзоны после парочки секс-фото и ночей секстинга…

Я прислонилась спиной к двери аудитории, прикрыв глаза. Мне хотелось просто постоять так, в тишине, ни о чем не думать. Ну, ладно, так уж и быть, – ни о ком.

Но внезапно дверь за моей спиной распахнулась, и я, потеряв равновесие, полетела назад. Чьи-то сильные руки схватили меня за талию и втащили внутрь.

Я вскрикнула от неожиданности, а затем замерла, увидев перед собой – ох, мамочки!

– Бестужев, ты?

– Ну, привет, Романовская.

Загорелый до темно-шоколадного оттенка, с выгоревшими на солнце волосами, которые завивались и торчали во все стороны, и с легкой, нагловатой улыбкой на губах.

– Сюрприз, – сказал он серьезно, но в темных глазах плясали веселые искры. – Я прилетел еще вчера. Хотел написать, но решил, что лучше просто найти тебя здесь.

Олег смотрел на меня с таким выражением, будто я была главным событием его дня.

– Детка, какая же ты красотка, – он подошел вплотную, и я уперлась задницей в парту. – Наконец-то я могу сказать это вживую, а не по переписке… Я теперь много чего могу… не по переписке.

Он подхватил меня за бедра и одним рывком усадил на парту, как будто я пушинка. Как будто мы давно уже были парой и проделывали это уже тысячу раз.

– Привет, я думала ты прилетишь завтра… – начала я, каким-то осипшим от шока голосом, но он перебил. И дольно необычным образом.

Присосался к губам влажным с требовательным поцелуем. Ручища сразу же забрались под юбку, ладони теплые и немного шершавые заскользили по коже. Я буквально захлебнулась от страха, неожиданности и удовольствия и тихо пискнула.

– Вживую это пиздец, какой кайф! – прошептал он мне на ухо, а у меня все внутри сжалось, но не от возбуждения, а от паники.

Я не стала говорить ему, что это, вообще-то, мой первый поцелуй в жизни… Да, в восемнадцать поздновато. Принимаем, как данность, понимаем и не осуждаем.

– Олег, стой, – выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь. – Не здесь. Сейчас тут пара начнется.

Он замер, но не отошел. Взгляд стал игривым, и от этого выглядел еще симпатичней.

– Не хочешь, чтобы тебя увидели… со мной? – он усмехнулся. – А я, честно говоря, рассчитывал на более жаркую встречу.

Да, я присылала ему очень и очень откровенные сообщения. Но описывать словами все, что я бы с ним сделала и сделать это в реале – разные вещи.

Тогда все это казалось мне забавным, я доводила до состояния “стояния” самого крутого парня универа – и мне это льстило. Но, по правде говоря, в жизни я не такая раскованная… Потому что ничего из этого никогда не делала.

– Прости, сегодня день… максимально кринжовый, – призналась я, радуясь, что могу поделиться с ним. – А еще я проспала, и выгляжу, как чучело.

– Ты бы выглядела крышесносно даже в мусорном пакете.

Олег смотрел на меня несколько секунд, и улыбался какой-то пьяной улыбкой. В голове даже мелькнула мысль: “Воу, чувак, ты, что, в меня реально влюбился?”

– У меня… пара, – как бы виновато сообщила я. – Звонок.

– Я знаю, детка. Я не мог дождаться, хотел тебя увидеть. Сегодня на вечеринку пойдешь?

– Ээээ…

Меня откровенно затроило. Сначала я хотела согласиться, но потом вспомнила про брата. Я же должна проводить его в аэропорт. Неизвестно когда мы с ним еще увидимся.

Но все, что хотела сказать – растворилось в вихре ощущений, когда Олег снова меня поцеловал.

Оторвавшись от меня, он провел по моей нижней губе кончиком большого пальца и как завороженный сказал:

– Мечтаю, когда эти губки окажутся на моем члене и ты сделаешь все, что говорила…

Внезапно раздался громкий грохот.

– Бестужев? Какого…

Олег резко отдернул от меня руки и он сделал шаг назад, словно я была раскаленной.

Я медленно сползла с парты на ноги. Которые, меня держали-то с трудом.

В дверях аудитории стоял Астахов.

Конечно же, Астахов. Его голос я всегда и везде узнаю.

Ох, а лицо у него было... Мамочки!

3

Алекс

Звонок застал меня в кабинете, среди стопок бумаг и запаха паршивого кофе, который я купил в кофейне за углом, потому что секретарша ушла в декрет, а новую я так и не нанял – надоели эти куклы с дипломами.

Телефон завибрировал на столе, я увидел имя и улыбнулся.

Мирон. Мы с ним с детского сада друзья. Он единственный человек на этой планете, чье мнение для меня хоть что-то значит, и это при том, что я никого не подпускаю ближе, чем на вытянутую руку.

– Саня, – он говорил в трубку с одышкой, будто только что пробежал марафон или выиграл в лотерею, а может, и то и другое. – Саня, ты сидишь?

– Ну, допустим.

– Меня назначают помощником посла в Китай, Сань. На полгода, может, на год.

– Ого!

– Прикинь! Я до сих пор в себя не приду.

Я искренне улыбнулся, хотя он не видел. Мирон заслужил. После того как их мать ушла из жизни пять лет назад, он тащил на себе и Миру, и долги, и этот чертов скорбный быт, от которого у любого другого мозги бы вскипели. А он держался.

– Это же офигенно, бро. Я рад. Реально рад. Ты когда улетаешь?

– Сегодня. И тут такая штука… – он замолчал, и я, кажется, понял, что он хочет сказать. – Мира.

Нет. Только не это.

– Я не могу оставить ее одну, Сань. Ты бы видел ее после мамы. Она вроде крепкая, язык как бритва, а сама… Она одна. А мне нужно знать, что рядом кто-то есть. Ты же понимаешь.

– Заведи ей собаку, – ляпнул я, понимая, насколько это глупо. – Или кошку. Она же вроде хотела.

– Она у меня немного несамостоятельная, – он вздохнул. – Я доопекался. Она даже котлеты жарить толком не умеет, а с деньгами обращается как с… Черт, я боюсь, что она тут с голоду помрет, или попадет в компанию, или – еще хуже – парни! Какая отбитая молодежь сейчас пошла. Я изведусь, пока буду в Пекине. Сань, я серьезно.

– Она не маленький ребенок, справится, – сказал я, но слова вышли какие-то пресные.

И тут до меня дошло. Я не хочу брать девчонку под опеку не потому, что это обуза. Не потому, что мне лень возиться с малолеткой, у которой на лице написано “я взрослая, отвалите”.

А потому, что в тот момент, когда я увидел ее в университете год назад – она стояла у стенда с объявлениями, с этой ее дурацкой сумкой под мышкой, с хвостом, выбивающимся из прически, – я поймал себя на том, что посмотрел на нее не как на сестру друга.

Я тогда не узнал ее и смотрел, как… на женщину. И пока не понял кто она – чего только не нарисовал в своих ебаных фантазиях!

И я ненавидел себя за это. За то, что до сих помню каждую из этих фантазий.

– Сань? – Мирон говорил вкрадчиво, и это было хуже всего. – Я больше никому не доверю ее. Никому, кроме тебя. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты единственный, на кого я могу положиться, как на себя.

Совесть. Она, сука, такая штука – не спрашивает, готов ли ты, просто приходит и садится на грудь. И я понял, что если откажу, то потеряю не просто друга. Я потеряю уважение к себе. А это единственное, что у меня осталось… из приличного.

– Ладно, – выдохнул я. – Ладно. Что от меня требуется?

– Забери ее к себе.

Блять…

– Я не прошу возить ее на пары, кормить, просто иногда проверяй, что она ест, что она занимается учебой, а не только книги свои читает. Ты же знаешь, она помешана на них, как псих, может сутками не вылезать из этих своих блогов. Просто присматривай. Одним глазком. Следи, чтобы она была в норме. Все. Больше ничего.

– Ты просишь меня стать ее нянькой, – усмехнулся я, но в голосе не было веселья.

– Да. Наверное так и есть. Нянькой. И я знаю, что ты справишься. Ты никогда не подводил меня.

Да, я справлялся и это было не сложно. Пока девчонка была подальше от моих озабоченных глаз.

Он пригласил меня на прощальную вечеринку в домашнем формате и я согласился, потому что не мог не согласиться. Когда мы попрощались, я сказал ему:

– Все будет хорошо. Я присмотрю за ней. Обещаю.

– Спасибо, бро. Ты не представляешь, как мне легче от этого.

– Представляю, – сказал я и сам себе не поверил.

Положил трубку и уставился в стену.

Кофе остыл. А я сидел и думал о том, что привезти девчонку в свой дом – это как привезти бомбу с часовым механизмом.

Она будет ходить по моим комнатам, садиться на мои диваны, брать мои книги, и я буду каждый вечер ловить себя на том, что ищу ее глазами. А она будет смотреть на меня как на врага, потому что думает, что я ее ненавижу. И это, наверное, даже хорошо. Пусть думает. Так проще.

Я снял очки для чтения, провел рукой по лицу. И вздохнул.

Ну что ж. Друг называется. Обещал – значит, надо держать слово. Даже если внутри все болит от одной мысли о том, что она будет жить в моем доме. Особенно от этой мысли.

Дверь открылась без стука, и я даже не поднял головы, думая, что это очередной студент с вопросом про пересдачу. Но запах – сладкий, с нотками ванили и дорогих духов – заставил меня взглянуть.

Агата стояла в дверях, заломив бровь, с кроткой улыбкой, от которой у меня когда-то сносило крышу.

– Александр Дмитриевич, – пропела она, закрывая дверь за собой. – Надеюсь, не помешала.

Она всего лишь прошла по кабинету походкой, которой ходят женщины, точно знающие, что за ними смотрят. И я понял: трахну ее. Вот прямо сейчас.

Всю эту неделю я был занят переездом, пентхаусом, встречами с родителями и прочей мутью, и даже не заметил, как моя спина превратилась в доску от напряжения. А она шла ко мне, и каждый шаг был приближал меня к решению нагнуть ее над столом.

– Агата, – кивнул я, откидываясь в кресле. – Приятный сюрприз. Ты теперь здесь работаешь?

– Устроилась к тебе на кафедру, – она села напротив, сложила руки на коленях, как примерная девочка. – Надеюсь, ты не против.

– Каким образом без моего ведома?

– Я умею убеждать.

Я усмехнулся. Мы встречались в универе. Ничего серьезного, просто два студента, которым иногда нужно было снять стресс. Она тогда была такой же – тихая, покладистая. Но знающая себе цену. До того, как связалась со мной.

– Убеждать, значит, умеешь?

– Ага. А еще я помню, что ты любишь. И как.

Она встала, обошла стол и опустилась передо мной. Я положил руку на ее затылок, пропуская волосы между пальцев. Она подняла глаза, и в них было все то же, что и несколько лет назад: покорность и голод. То, что доктор прописал.

– Ты скучал по мне? – спросила она, расстегивая мою ширинку.

– Скучал по этому, – ответил я, и она улыбнулась.

Я откинулся в кресле, закрыл глаза, когда ее пальцы сомкнулись вокруг моего члена.

Агата знала свое дело. Она взяла его в рот медленно, смакуя, и я выдохнул сквозь зубы – давно такого не было.

Все напряжение недели, вся эта суета с переездом, новая должность, этот дурацкий ужин с родителями – все растворялось от тепла ее рта.

Она работала языком, горлом и я уже чувствовал, как поднимается волна. Хорошо. Охренеть как хорошо! То, что нужно.

– Быстрее, – прошептал я, сжимая ее волосы.

Она подчинилась. Я почти кончил, уже чувствовал этот сладкий спазм, как вдруг дверь распахнулась с грохотом, и в кабинет влетела Мира.

Красная, запыхавшаяся, в руках – все та же сумка, и она что-то выпалила про опеку, про брата, няньку… и замерла.

Мира уставилась на меня. Потом опустила взгляд. Потом – на Агату, которая застыла под столом, все еще держа мой член в руке.

И тут все пропало. Разрядка откатилась, как волна от берега, и я остался на мели – все еще твердый, но злой, несчастный.

– Какого… – рявкнул я, – ты почему без стука?!

Мира попятилась. Глаза стали огромные, как у пойманной на месте преступления кошки.

– Я… я не знала… простите, – пролепетала она и вылетела за дверь, чуть не споткнувшись о порог.

Тишина.

Агата выглянула из-под стола, облизнула губы, поправила волосы.

– Будешь кончать или настрой сбили?

Я отстранился, встал, поправил брюки и застегнул ширинку. Голова шла кругом.

– Нет. Все нормально. У меня пара.

– Тебе разве дали дополнительные часы? – она поправила блузку, и говорила так, будто ничего не произошло.

– Да. У финансистов. Бизнес-английский, – отмахнулся я и накинул пиджак.

– Продолжим позже? – сказал я Агате, и она кивнула с легкой улыбкой. Она была не против. Конечно, не против. Она умела ждать.

Я вышел в коридор. В голове было одно: Мира видела, как ее будущий опекун сидит в кресле, а женщина из-под стола делает ему минет.

Отличное начало! Просто замечательное.

Я шел к аудитории, пытаясь придумать, что ей скажу, когда увижу и во мне поднималось это странное чувство – не вина и не неловкость или стыд, что-то другое.

Дверь аудитории была приоткрыта. Я толкнул ее и замер.

Мира сидела на парте, расставив ноги, а между ними – долговязый смазливый сопляк. Он нависал над ней, улыбаясь, и я слышал его отчетливо, каждое слово:

– Мечтаю, когда эти губки окажутся на моем члене и ты сделаешь все, что говорила…

Я узнал этого студента. Наш великий Бестужев! Звезда универа, чтоб его!

И Мира не отталкивала его, а наоборот смотрела на него так, что у меня внутри все закипало.

Желчь подступила к горлу, пальцы сжались в кулаки. Я сделал шаг вперед, хотя должен был остановиться.

– Бестужев? Какого…

Я заткнулся, чтобы не ляпнуть лишнего. Чтобы не показать того, что со мной сделали его слова.

И это было определенно не то чувство, которое должен испытывать опекун.

4

Мира

Астахову определенно очень идут его инициалы А.Д., потому что именно этот самый АД он сейчас собой и представлял. Вот, есть приспешники, всякая адская шушара, а этот... Этот был там генеральным. Или кто там в аду правит?

Он выглядел совершенно иначе, не так, как в своем кабинете несколько минут назад.

Теперь он был собран, с прямой осанкой, как у лондонской королевской гвардии. На нем был идеально темно-синий костюм, галстук затянут, волосы уложены. А его лицо…

Такое, будто мрачный адский генеральный пришел по мою душу. Брови сведены, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах – все огни преисподней, аж искры летели. Я, блин чувствовала их физически, даже с расстояния в несколько метров.

Олег не сказал ни слова. Он быстро чмокнул меня в щеку, шепнув что-то вроде “увидимся вечером” и развернувшись, быстро прошел мимо. Ему-то что? Он – звезда, неприкосновенность. И ему ничего не будет, даже если он сильно облажается.

А вот я…

Чувствовала нутром, что где-то жестко накосячила, но не знала, где именно.

Хотя… вообще-то, знала. Отныне буду стучаться даже в собственную комнату.

– Идем, идем, – зашептала Лейла, материализовавшись из ниоткуда. – Хочу сидеть на первом ряду и смотреть на него вблизи. Ты это чувствуешь? От него такая сексуальная энергетика! Она так и прет!

Знала бы она, как близка к правде. Еще несколько минут назад чуваку реально было по кайфу.

– О, если он будет вести у нас бизнес-английский – придется брать с собой на его пары запасные трусики.

Я позволила утащить себя на первую парту, села, сложила руки перед собой. Ладони вспотели, как у невротички.

Астахов подошел к кафедре, положил ноутбук, обвел взглядом аудиторию. Народ мгновенно затих – даже те, кто сидел сзади и перешептывался, замолкли волшебным образом.

– Добрый день, – начал он по-английски. – Меня зовут Александр Дмитриевич. Я буду вести у вас курс делового английского в этом семестре.

Он сделал паузу, обводя взглядом офигевшие лица. Держу пари и половина не поняли, что он только что сказал.

– Требования простые, – продолжил он. – Первое: на мои пары вы приходите без опозданий. Второе: на моих парах вы не пользуетесь телефонами. Ни для чего. Третье: каждый месяц вы сдаете письменный тест по итогам которого допускаетесь на следующий месяц занятий. Если не сдаете – на пересдачу приходите ко мне. Лично.

На этом моменте я вдруг вспомнила синие туфли под его столом. Чьи они? А вдруг той, кто не сдал тест в прошлом месяце?

А что? Я не раз слышала от Мирона, что его лучший друг – неисправимый сексоголик. И что он не классический бабник, а избалованный, извращенный гурман. Хрен его знает, что это значит. Надеюсь, он не ест на завтрак девственниц. А то я, как бы, в зоне риска…

– Шестое, немаловажное, – сказал Астахов чуть громче, а я запаниковала, от того, что прослушала два предыдущих правила. – Вы не обращаетесь ко мне на “ты” и не позволяете себе фамильярностей и входа в мой кабинет без стука.

По аудитории прокатился тихий шепот. Я видела, как у девчонок на соседних рядах глаза становились все круглее. Лейла рядом со мной тихо охнула и схватила меня за руку, но я не отреагировала. Последний пункт как будто был специально для меня.

– И последнее, – он слегка наклонил голову, заговорив по-русски, и его взгляд скользнул по аудитории, задерживаясь на каждом лице. – Я требую уважения. К себе, к предмету, к другим людям. Если вы не готовы это соблюдать – вы можете покинуть аудиторию прямо сейчас. Без вопросов и объяснений.