Читать книгу Лучшая бабушка. Империя Железной леди (Арина Теплова) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Лучшая бабушка. Империя Железной леди
Лучшая бабушка. Империя Железной леди
Оценить:

4

Полная версия:

Лучшая бабушка. Империя Железной леди

— Расскажите по порядку, что было сегодня вечером, что вы ели, пили, — попросил Феликс, взяв с моего языка палочкой мазок и намазав на какую-то стекляшку.

Отошёл к электрическому бра, начал рассматривать стекляшку под светом.

Рита начала рассказывать за меня, я только добавила, что мне стало плохо в ванной.

— Опишите, как конкретно стало плохо, что болело, Нина Георгиевна, — велел Феликс.

Я всё рассказала: и о болевых приступах, и об удушье.

— Так… — протянул Феликс, откладывая стекляшку. — Вы позволите мне осмотреть ванную?

— Идите, — пожала я плечами.

Когда молодой доктор прошёл с Ритой в ванную, я невольно спросила дочку:

— Аня, где ты его отыскала? Он же так молод и вряд ли что-либо смыслит в медицине.

— Вы неправы, матушка. Феликс — лучший студент Медико-хирургической академии. Через два месяца получит диплом доктора. К тому же он уже два года постоянно практикует в Обуховской больнице. А ещё он один из немногих, кто пользуется новейшими исследованиями в медицине. Применение токов, например, и диплом пишет по хирургической анестезии.

— Ясно, ну, будем надеяться, что он скажет что-то путное.

— Матушка, он единственный, кто согласился приехать к вам ночью. И он мой друг.

Я внимательно посмотрела на дочь, и у меня закрались мысли о том, что этот Феликс как-то сильно влияет на Анну. Наверняка с его подачи она решила стать доктором.

В этот момент из ванной вышли Феликс и Рита, и доктор спросил:

— Из этого графина вы наливали морс, Нина Георгиевна?

— Да, — ответила за меня Рита.

— Вы позволите мне провести один эксперимент? — спросил он, обращаясь ко мне.

— Да, пожалуйста, — безразлично ответила я.

Мне казалось, что это юнец специально принимает важный вид и пытается пустить пыль в глаза, чтобы доказать нам, что что-то понимает.

Феликс налил в бокал немного морса из графина, зажёг свечу, поднёс бокал к пламени. А спустя минуту спросил:

— Чувствуете резкий запах чеснока?

— Да, — кивнула Рита, стоявшая рядом с ним.

— И я чувствую, — согласилась Аня, которая находилась между мной и молодым доктором.

— Это всё подтверждает, — кивнул Феликс.

— Да что подтверждает? — выпалила я нервно, ничего не понимая. — Скажите толком, Феликс!

Он задул свечу и отдал бокал Рите. Подошёл ко мне и тихо сказал:

— Мышьяк. В очень большом количестве в морсе. Вас пытались отравить мышьяком, Нина Георгиевна.

— Что? — Я даже опешила от его заявлений.

Он что, действительно разбирался в ядах, и все было именно так, как он сказал? Очень это походило на правду.

— Мышьяк не имеет ни запаха, ни вкуса, потому вы спокойно и выпили морс. Он ведь не показался вам странным?

— Нет.

— Именно, — продолжал Феликс, поправляя очки на носу. — Только при нагревании мышьяк начинает выделять сильный чесночный запах. Как сейчас я доказал. И у вас все симптомы отравления налицо. Очень сильная концентрация яда в морсе. Смертельная. После такого не выжить.

— Да? Но как же тогда, — запнулась я.

От этих откровений мой голос нервно сорвался, и я не договорила: «Как же я осталась жива?»

— Вам повезло, — объяснил Феликс. — По счастью, вы принимали ванну, когда вам стало плохо. И сильно нахлебались воды. Тем самым вы естественным путём тут же промыли весь свой желудочно-кишечный тракт и через сильную рвоту вывели много яда наружу.

— Боже… какой ужас… матушка, — воскликнула Анна.

— Бедная Нина Георгиевна, — простонала Рита.

— Похоже, так всё и было, — согласилась я.

— Уверяю, так и было. Теперь вам надо каждый час пить по кружке чистой воды. Что вы и делаете, как я посмотрю. Это от обезвоживания, — велел Феликс. — Когда рвота полностью прекратится, надо будет пить ромашковый чай, чтобы успокоить раздражение желудка.

Я же, обескураженная словами Феликса, только молчала. Как он верно определил, как и чем меня отравили, тут же нашёл отраву, да ещё и выдал заключение, отчего я всё же не померла.

Похоже, этот юный доктор действительно разбирался в медицине. А я ещё раз убедилась в том, что если человек занимается именно своим делом, то он и очень молодой может быть умнее всяких там Борисов Евсеевичей со стажем.

— Я поняла, Феликс, — ответила за меня Аня. — Я всё сделаю, как надо для матушки.

— Однако, Нина Георгиевна, я могу вам сделать немедленно сильное промывание желудка, — предложил Феликс, — чтобы точно вымыть весь яд из организма. Процедура неприятная, сразу скажу, но зато вы быстрее поправитесь. Завтра уже встанете на ноги. Так будет быстрее, чем через рвоту.

— Хорошо, — кивнула я. У меня уже коренным образом поменялось отношение к этому доктору. Я стала даже доверять ему. — Но вам, наверное, нужны какие-то инструменты, чтобы это сделать?

— Всё необходимое для этой процедуры я захватил с собой. Аннушка сказала, что вас рвёт после ванной, думал, вы наглотались мыла. Поэтому и подумал, что может понадобиться промывание желудка.

Надо же, какой предусмотрительный, всё верно просчитал. Значит, логика у него работала отменно.

Мерзкую процедуру я перенесла довольно стойко. Утешала радость оттого, что у отравителя ничего не вышло, а ещё подогревала злость, потому что я уже придумала, как остановить этого гада, желающего умертвить меня.

Когда процедура была закончена, Феликс велел мне поспать и обещал прийти днём. Когда доктор распрощался со мной и ушёл, я обратила взор на младшую дочь и велела:

— Аня, ещё попрошу тебя. Вызови мне полицейского. Сейчас ночь, но наутро чтобы он обязательно пришёл.

— Полицейского пристава, матушка?

— Да, именно его. Я хочу поговорить с ним.

Глава 20

Утром я проснулась около девяти часов. Рядом с собой на диванчике увидела спящую Людочку, а сбоку в кресле прикорнула Рита.

Прислушавшись к своему организму, я отметила, что чувствую себя вполне сносно, даже можно сказать, что у меня ничего не болело, не считая жуткой изжоги и сухости во рту.

Опять вспомнив о ночном кошмаре с отравой, я нахмурилась.

И как умно придумано! Тот морс пью только я, никто больше. И тут меня осенило. Я вспомнила те моменты, когда Рита бегала за постельным бельём, а я была в ванной и отчётливо слышала шаги. Точно! Так и было. В тот момент убийца пробрался в спальню, сыпанул в графин яд. Потому-то Рита ничего и не видела. Но, возможно, это чёрное дело сделали ещё раньше? Но нет, днём я уже пила этот морс, и ничего. Значит, отравитель приходил вечером.

Я заворочалась в постели, пытаясь сесть. Рита тут же проснулась и подошла.

— Как вы себя чувствуете, Нина Георгиевна?

— Вроде сносно, Рита.

— Вот и славно. Завтракать будете или водички вам опять принести?

На удивление, я даже ощутила, что немного голодна. В этот момент проснулась и Людочка, и я сказала:

— Наверное, поем немного. Принеси нам печенья с горячим чаем. И Рита, только обязательно горячий чай налей, чтобы пар шёл.

Я помнила наставления доктора Феликса, что теперь лучше пить горячее. Ведь в горячей воде можно было отчётливо определить чесночный запах мышьяка.

— Слушаюсь, Нина Георгиевна, я быстренько.

Я отправила Людочку умываться и одеваться в свою спальню, а сама поднялась приводить себя в порядок: накинула пеньюар, расчесала волосы, умылась.

Рвотных позывов у меня так и не было, и я даже ощущала себя довольно здоровой. Только чувствовала небольшую слабость. Всё же этот доктор Феликс знал своё дело. Как он и сказал, утром мне стало гораздо лучше. Даже аппетит появился.

Спустя полчаса мы с Людочкой уже сидели за столом в моей спальне, а Рита разливала из пузатого чайника горячий чай. Я взяла кружку и принюхалась — чесночного запаха не было. Но всё же я опасалась. Как-то подозрительно оглядела горничную и спросила:

— Рита, ты сама чайник наливала?

— Да. И сама заварила травки, Ниночка Георгиевна, чтобы вы спокойны были.

— А печенье и кексы?

— Так с общего противня взяла, кухарка только напекла их к завтраку. На стол на общий завтрак Лариса Самсоновна распорядилась подать.

— Так, хорошо. Погоди, Людочка, — остановила я внучку, которая уже схватила с тарелки кекс.

— Что, бабушка?

— А теперь сядь, Рита, — велела я. Горничная присела рядом с нами на стул. Я подвинула ей свою чашку. — Пей первая и кекс откуси.

Рита как-то странно взглянула на меня и растерянно захлопала глазами. И тут же её лицо приняло расстроенное выражение.

— Вы что ж, думаете, что это я, Нина Георгиевна? Пыталась вас… — выпалила она обиженно. — Да я вам верой и правдой столько лет...

— Пей, Рита, — велела я.

Если она действительно наливала чай и воду сама, то опасаться ей было нечего. Да и на будущее теперь будет следить, чтобы никто лишний не подходил к моей еде.

Горничная отпила чай совершенно бесстрашно и быстро и поставила чашку на стол. Взяла кекс и, отломив кусок, запихала в рот. Торопливо начала жевать, запила чаем, обжигаясь, но, видимо, очень хотела доказать мне свою невиновность.

А потом вдруг расплакалась.

Я поняла, что зря подозревала Риту. её поведение говорило само за себя. Хотя кто знает. Может, это сейчас она играла передо мной. Но на будущее тоже будет ей урок, пусть теперь гадает, когда я снова заставлю её есть свою еду.

И всё же горькие слезы Риты вывели меня из равновесия.

— Прости, Рита, я вынуждена была это сделать. А теперь иди в свою комнату и приведи себя в порядок, позже придёшь, чтобы убраться.

Горничная кивнула и вся в слезах вышла из спальни.

Ну а что мне было делать? Если Рита не глупа, то поймёт, отчего я опасаюсь уже всего.

После завтрака я решила прогуляться по саду хотя бы полчаса. Всё же надо было уже выйти на свежий воздух, так быстрее мой организм восстановится после всех потрясений. Людочка согласилась составить мне компанию, а чуть позже к нам присоединился мой внук Саша.

В утреннем майском саду было чудесно. Запах свежей листвы и распускающихся первых цветов словно наполнял меня новыми жизненными силами. Я присела на ажурную скамейку под раскидистую яблоню, чтобы чуть скрыться от довольно яркого солнца, которое вползало на небо. Люда и Саша затеяли игру в салки, и я некоторое время с умилением наблюдала за ними.

Однако вскоре гнетущие думы снова завладели мной, и я всё думала и думала, как поступить дальше. Конечно, был вариант уехать из дома на время. Но такой выход казался мне малодушием. Это всё-таки мой дом, почему я должна бежать, как испуганная крыса? Опять же, что мешает убийце под каким-либо предлогом последовать за мной, если я уеду? И придумать какой-то другой, коварный вариант покушения? Нет, надо было докопаться до правды и обезвредить злодея.

Мои тревожные и мрачные думы прервала Аня, появившаяся в саду.

— Матушка, вот вы где! — сказала она. — Там полицейский пристав пожаловал, вы просили, чтобы я пригласила его.

— А, пристав! Прекрасно, дочка. Иду.

Глава 21

Полицейский в тёмно-синей форме, с небольшими усиками и неприятным взглядом мне сразу не понравился. После заявлений о том, что меня уже несколько раз пытались лишить жизни, он как-то недоверчиво посмотрел и словно не поверил.

Мы говорили в моей спальне, и в комнате присутствовали ещё два полицейских, пришедших с Кнуровым. Дверь я плотно закрыла и велела Людочке последить в коридоре, чтобы нас ненароком никто не подслушал.

— Позвольте, Нина Георгиевна, и что вы от меня хотите? — возмутился пристав, недовольно зыркая на меня колючим взглядом. — Убивца вы не видели, ну, того, кто подушкой вас придушить хотел. Да и сейчас непонятно, чем отравились.

— Что значит «непонятно»? Я же вам сказала: мышьяк был в морсе. Возьмите пробу из графина! Я велела пока его не мыть. А до того некто приходил в спальню, я слышала стук каблуков.

— Но вы же не видели кто.

— Нет, не видела, но слышала.

— Вам могло послышаться что угодно. И не факт, что яд подсыпали, именно когда вы были в ванной.

— Нет факт, господин пристав, — уже раздражённо произнесла я. — До того я уже пила морс днём, и он был совершенно нормальный. А судя по стуку каблуков, это была женщина.

— Мужчины тоже могут иметь на ботинках железные набойки.

— Согласна. Но вряд ли бы убийца стал бы надевать громкую обувь, которая бы выдала его, — заявила я. — Так что вам надо опросить всех домочадцев на предмет…

— Чего? — хмыкнул он, перебив меня и поморщившись. — Все ваши обвинения косвенны. И я даже не знаю, с чего начать.

— Может, опросите всех, кто что делал в это время? — предложила я. — Ну, когда мне подсыпали отраву в морс?

— И что это даст? — округлил глаза Кнуров. — Душегуб, скорее всего, соврёт, недорого возьмёт. Или вы думаете, Нина Георгиевна, что убийца скажет: «Да, я приходил в комнату Нины и подсыпал яда». Смешно, право слово.

Я видела, что пристав совсем не горит желанием кого-то опрашивать и уж тем более искать.

— А мне совсем не смешно, сударь, — возмутилась я. — Так вы заведёте дело?

— Заведу, куда деваться-то, раз поступило от вас такое заявление. Но сразу говорю, это всё очень запутанно. У вас в доме проживают шесть родственников и ещё прислуга.

— Да, а вчера вечером ещё и брат мой был на ужине.

— Про то я и талдычу вам уже битый час, Нина Георгиевна. Как вы предлагаете мне найти того, кто покушался на вашу жизнь? Вы же ничего определённого про убивца сказать не можете.

— Так вы полиция, вот и займитесь своими обязанностями. Возьмите, например, отпечатки пальцев с этого графина, — опять подсказала я.

У меня складывалось впечатление, что это я полицейский пристав, а не Кнуров. Я ему указывала, что и как делать.

— Чего взять? — удивлённо приподнял он бровь.

— Как это пальцы? — спросил городовой у полицейского сотника, что пришли с приставом и стояли у дверей.

Ясно. Про отпечатки пальцев никто ничего и не слыхивал в это время. Хотя вроде в начале XX века этот метод опознания преступников должен был появиться. Но, видимо, пока ещё не появился. Я тяжело вздохнула.

— Так вы собираетесь что-то сделать, господин Кнуров?

— Заявление я взял, дело возьму в работу, но большего обещать не могу. Недосуг мне за вашим призрачным убивцем гоняться. Вы должны вспомнить ещё что-то, Нина Георгиевна, иначе душегуба мы пока не сыщем.

— Понятно, толку от вас как от козла молока, — процедила я сквозь зубы.

Так надеялась на полицию, а теперь что же, они ничем помочь мне не могли.

— Вы что-то сказать изволили? — спросил напряжённо Кнуров.

— Нет. Тогда хотя бы назначьте какого-нибудь человека из своих полицейских, чтобы охранял меня.

— Никак не могу-с, Нина Георгиевна. Люди у меня по счету, все на своём месте. Нет лишних, чтобы около вас околачиваться.

— То есть, если меня снова душить будут, то и пусть, господин пристав? — возмутилась я.

— Ну что ж вы сразу о плохом думаете, сударыня. Говорю же, никого нет, чтобы в охрану вам дать.

— А если я заплачу вам? Денег дам за охрану?

— Мне деньги? — опешил пристав и как-то опасливо оглянулся на полицейских, стоящих у дверей. — Это что, взятка? Не возьму. Это же подсудное дело — взятки брать.

В общем, разговор с полицейским приставом прошёл не так, как я рассчитывала. И совершенно не внушал надежды на то, что убийца будет найден. Пристав говорил со мной как со взбалмошной особой, и было видно, что поскорее хочет свалить из моего дома.

На миг меня посетила мысль: а не с убийцей ли этот пристав заодно? Ведь он ни в какую не хотел расследовать это преступление, и все мои слова и просьбы осмеивал и подвергал сомнению. Но, конечно, это был бред. Скорее всего, ему просто не хотелось как следует разбираться во всем и как надо исполнять должностные обязанности.

Полицейский со своими людьми покинули особняк, так и не опросив никого из домочадцев и прислуги, и даже не взяли на анализ морс на предмет мышьяка.

Оставшись в одиночестве, я напряжённо думала, что же делать. Неожиданно мне в голову пришла одна идея. Может, и не блестящая, но, возможно, способная помочь мне хоть как-то остановить убийцу.

— Аня, попроси всех собраться в гостиной через два часа, — велела я дочери, едва она вошла в мою спальню. — Если получится, и дядю Модеста пригласи.

— Всех — это родственников?

— Да, но и прислугу. Всех, до последней служанки.

Глава 22

— Аня, и ещё... — остановила я дочку.

— Да, матушка?

— Скажи, а Лариса Самсоновна давно служит у нас в доме? У меня что-то творится с памятью, какие-то пробелы в воспоминаниях. Многое не помню после всех этих болезней и передряг, — объяснила я свою забывчивость.

— Вы должны обязательно рассказать об этом Феликсу, о проблемах с вашей памятью, матушка. Это очень плохой знак.

— Скажу. Так что там с экономкой? — настаивала я.

— Она давно служит у нас, матушка. Ещё при дедушке Георгии была, служила в этом доме с юных лет, а потом, как дедушка умер, вы её экономкой сделали. Она очень хорошая и предана вам всегда была.

— Ясно, — кивнула я. — Ступай, дочка, и позови пока ко мне Ларису Самсоновну, а потом не забудь всех в гостиной собрать.

Когда Аня ушла, я задумалась. Значит, экономка под подозрение тоже не попадала. Смысл ей было ждать тридцать лет, чтобы отравить меня? Глупо. Да и нанять её для «черного дела» вряд ли получилось бы. Такого рода слуги, которые жили в семействе десятилетиями, были очень преданны и абсолютно неподкупны. Ибо уже считали семью, в которой служили так долго, своей. И по поведению экономки это отлично прослеживалось.

Так что уже двое: Лариса и Рита — из подозреваемых выпадали.

Экономка пришла спустя четверть часа, я как раз переоделась в домашнее платье.

— Извините, Нина Георгиевна, я чуть задержалась. Давала распоряжения на кухне насчёт обеденной трапезы.

— Ничего. Я хотела обсудить с вами всех слуг, которые служат в доме. Расскажите мне, пожалуйста, кратко о каждом: сколько времени кто служит и что именно делает.

Раз полиция не собиралась расследовать моё «запутанное» дело, тогда я намеревалась взять всё в свои руки. Кто, как не я сама, позаботится о себе любимой?

Лариса Самсоновна кивнула и быстро начала перечислять всех. Слуг и служанок оказалось восемь человек, с кухаркой и с Ритой. Я кратко записала информацию обо всех на лист бумаги графитным карандашом, чтобы до общего собрания всё хорошенько обдумать.

Потом отпустила Ларису Самсоновну, ибо приехал доктор Феликс.

— Вижу, вы довольно бодры, Нина Георгиевна, — улыбнулся мне молодой неказистый доктор, ставя свой саквояж на стул. Отошёл вымыть руки.

— Да, благодаря вашей очистительной клизме и… — произнесла я.

— Да-да. Будьте добры, снимите пеньюар, сударыня. Я опять осмотрю вас.

Теперь я с готовностью отдалась в руки молодого доктора и даже спросила:

— Феликс, мне кажется, от меня исходит какой-то неприятный запах, как от старухи. Вы не чувствуете?

— Есть немного, Нина Георгиевна. Вот смотрите, у вас на груди есть небольшие жировые отложения. Вот здесь, над грудью. Они возникают с возрастом, от неправильного питания, ну и злоупотребления курением и алкоголем. Именно эти отложения и дают такой запах.

— Надо же! Даже не слышала о таком никогда, — удивилась я.

— Это недавнее открытие профессора Черканова, нашего русского учёного. Только начались исследования в этой области, на предмет старения человеческого организма, и меня заинтересовали его опыты и выводы. Я прочёл несколько статей профессора об этом.

— А можно ли избавиться от этих отложений и запаха?

— Профессор Черканов утверждает, что да, — кивнул Феликс, уже заканчивая ощупывать мой живот. — Нужна определенная диета: исключить жирное и жареное, лекарства по возможности. Постоянная гигиена тела. Обязательно следить за своим организмом, и, конечно, никакого злоупотребления вредными отравляющими веществами, типа табака и горячительных напитков.

— Но я вроде и не курю.

— Разве? А Аннушка говорила, что курите. И довольно много папирос.

Я поджала губы. Ну вот, ещё одно откровение о Нине. Она ещё и курила как паровоз. Блин, неудивительно, что в свои пятьдесят выглядела как старуха. Да и в моей спальне ощущался неприятный табачный запах, а я думала, что мне только кажется.

— Уже бросаю, — буркнула я в своё оправдание.

— И это правильно, Нина Георгиевна. Если будет угодно, я составлю вам рекомендации по питанию и физиолечению. Попытаемся убрать эти вредные жировые отложения с вашей груди, а там и запах, так нервирующий вас, исчезнет.

— Замечательно, я готова. И ещё, Феликс, вы смогли что-то придумать насчёт того, что я просила?

— Конечно, я помню о вашей просьбе, Нина Георгиевна. — Доктор полез в свой саквояж и достал небольшой бумажный пакет. — Специально заезжал к своему другу химику и поговорил с ним о вашей проблеме. И он дал вот это. Это специальные бумажки, так называемые определители ядов. Здесь около сотни.

Я взяла пакет и раскрыла его. Там лежали тонкие бумажные полоски величиной с палец.

— Оказывается, он давно изготавливает такие для промышленных заводов, что работают с мышьяком и другими ядами. Чтобы рабочие проверяли уровень концентрации мышьяка и не травились. Поэтому, если угодно, я могу привозить их вам регулярно.

— О, было бы великолепно, Феликс! — воскликнула я, даже не ожидая, что доктор так быстро исполнит мою просьбу.

А просила я его ночью о том, чтобы он придумал мне средство, чтобы я сама могла проверять еду и питье на предмет отравы. Конечно, не считая рекомендации Феликса пить только горячие напитки, чтобы учуять, если что, чесночный запах.

— И как их применять? — с энтузиазмом спросила я.

— Опускаете конец бумажки, тот, что светлее, в жидкость или прислоняете к куску еды, лучше, если на еде будет сок с неё. И смотрите полминуты. Если концентрация яда опасна, то конец станет голубым. Если бумага останется того же цвета или бледно-жёлтой, то еда безопасна. Эти бумажки-определители универсальны, кроме мышьяка и цианидов, они определяют ещё двадцать разновидностей ядов, которые используются в сельском хозяйстве у нас в империи для травли мышей, вредителей и насекомых.

Довольная услугами молодого доктора, я велела Анне заплатить Феликсу двойную сумму за посещение. Дочка кивнула, но заметила, что в «домашнем кошельке» осталось совсем немного денег. С этим «кошельком» надо было тоже, видимо, разбираться.

Глава 23

В назначенное время я спустилась в гостиную. Распахнула двойные двери и вошла.

— Итак, вижу, дорогое семейство в сборе. И прислуга вся, — заявила я, проходя дальше в просторную комнату и проводя по всем взглядом.

Слуг я насчитала ровно восемь, плюс экономка и все домочадцы. Анюта постаралась, и даже братец Модест был тут.

— Прекрасно, — кивнула я и присела в кресло.

Мои дочери и внуки уже сидели на диванчиках. Мужчины и слуги стояли.

Я опять прокрутила в голове нужные, уже заготовленные слова, понимая, что от них теперь многое зависит. Выдохнула и решилась.

— Вы, наверное, заметили, что сегодня у меня был полицейский пристав. Я сделала заявление. Назвала имя того, кто пытался меня задушить подушкой два дня назад.

На миг в комнате воцарилась тишина, а потом полетели недоверчивые возгласы: то ли от удивления, что обнаружилось такое злодейство, то ли от сожаления или опасения, что я всё рассказала полиции.

— Нинель, что ты говоришь? — первым выдал удивлённо братец Модест.

— Как же это так, матушка? — спросила испуганно Клавдия.

— Что ты такое говоришь, ангел мой?! — воскликнул Аркадий.

— Довольно слов. Прошу всех помолчать, пока я не закончу, — велела я.

А сама внимательно наблюдала за реакцией присутствующих. Опять настала тишина, и я продолжила:

— Так вот, я назвала приставу имя убийцы, который покушался на мою жизнь. И уже не раз. Но пока он не арестован. Потому что господину приставу нужно собрать все недостающие улики, чтобы предъявить обвинение душегубу. Но это дело времени. И если со мной что-то случится, то, как вы понимаете, убийца будет немедленно схвачен полицией.

— Ниночка, какой ужас ты говоришь! — воскликнул Аркадий.

— Именно, ужас. Я знаю, что убийца находится в этой комнате. И лучше ему сразу признаться в содеянном. Так наказание можно будет смягчить, так сказал пристав. В противном случае за многочисленные покушения на меня он ответит по всей строгости закона. Итак, я слушаю. Кто-нибудь хочет признаться?

Я, естественно, не видела убийцу и не знала, кто он. Но сейчас пыталась сыграть на страхе убийцы за свою жизнь. Ведь, как сказал Кнуров, ему грозила пожизненная каторга.

Подождала две минуты, во время которых в гостиной стояла гробовая тишина. Но никто не проронил ни слова.

bannerbanner