Когда богоубийца приходит в Найт-Сити

Она закрыла глаза не сразу. Мысли цеплялись друг за друга, путались, медленно теряли форму. Встреча и знакомство с Ви и его другом Джеки, дорога до Мегабашни, короткое прощание у двери. Ощущение странного спокойствия, к которому она не привыкла.

Потом шум исчез.

И тьма стала слишком плотной, чтобы быть обычным сном. Она закрыла глаза и очутилась в своём персональном аду.

Ветер ударил в лицо. Холодный, резкий, пропахший гарью и озоном. Под ногами — земля, изрытая воронками, вспаханная взрывами артиллерии. В небе — трассеры, вспышки, силуэты своих.

Таня уже была в воздухе.

Мундир, привычный до мельчайших складок, ощущался как вторая кожа. Магический контур «Элиниум 95» отзывался пульсацией, живой и требовательной. Она летела, держа строй, чувствуя каждого участника, каждый импульс рядом.

— Набрать высоту. Не распадаться. Работаем по артиллерийским расчётам.

Молитва шла фоном, почти автоматически. Проклятый кристалл требовал веры — и она платила ему словами, чтобы получить силу.

Глаза засветились золотом, импульс перешёл к оружию, и луч ударил вниз, превращая вражеские позиции в пепел. Её подчинённые сделали то же самое.

Она была на своём месте. Война ещё не проиграна.

План сложился из обрывков, расчётов и холодной логики. Ракетный десант в тыл врага — безумная авантюра, одобренная штабом. Полёт был коротким и бесконечным одновременно. Давление в груди, вибрация, чувство, что тело вот-вот разорвёт. Потом высадка — и оперативный штаб противника исчез в ослепительной вспышке.

Они ушли так же быстро, как появились, оставив за собой пепел и обломки.

А потом земля вздрогнула. Подземные заряды сработали синхронно, ломая фронт изнутри. Линии противника рассыпались. Наступление началось сразу. Второй фронт оказался зажат, лишён манёвра, лишён управления.

Они входили в столицу без сопротивления.

Перемирие объявили быстро. Кабинет был знакомым до боли — стол, карта на стене, аккуратно разложенные документы. Таня сидела, сложив руки, и смотрела в никуда. Делать было нечего. Приказов не было. Впервые за долгое время. И именно это пугало.

Война вроде закончилась. Но ощущение чего-то неправильного так и повисло в воздухе.

Дверь открылась.

— Майор Дегуршафф.

Серебрякова вошла спокойно, почти буднично. Как будто всё происходящее — обычный рабочий день.

— Приветствую, адъютант Серебрякова. Это перемирие… мы победили?

Адъютант на мгновение замялась.

— Да, огласили перемирие, Республика отвела войска.

— Что значит отвела войска?

— Перебрасывают силы ближе к морю. Техника, личный состав.

У Тани сжались пальцы.

— Они не сдаются. Они уходят. Это эвакуация основных сил. Если мы не закончим начатое, мы можем проиграть. Прямо сейчас!

Она вскочила. Серебрякова ушла выполнять приказ — собрать отряд. А Таня уже бежала дальше, в штаб, чтобы запросить разрешение на вылет. Нельзя было терять ни минуты.

Штаб ответил формальностями. «Мы победили, это излишне». Таня сказала, что проведёт разведку боем на правах своих полномочий, и вышла, хлопнув дверью.

Время уходило. Она поняла это слишком ясно.

Официальный приказ пришёл через час: «Прекращение огня для всех родов войск». Таню поглотило отчаяние, и она пошла к генералу Цетуа, но её не пустили — генералы и весь штаб праздновали победу в банкетном зале.

На следующий день сбежавший контингент Республики высадился на землях союзников и объявил, что будет биться до последнего, пока Райхсвер не падёт.

Таня проснулась резко, с вдохом, словно вынырнула из воды.

Холодный пот стекал по спине. Сердце билось так, будто она всё ещё была там — в кабинете, перед закрытой дверью. Несколько секунд она не понимала, где находится.

Потолок. Стены. Тишина.

Будильник зазвенел резко и неумолимо: 06:15.

Таня села, провела рукой по лицу. Сон отступал медленно, цепляясь за сознание.

— Бесполезно… — тихо выдохнула она. — Вспоминать бесполезно. Всё это уже в прошлом.

Досада, что мозг снова заставил её пережить отчаяние, которое она давно похоронила. Она медленно поднялась. Ноги слушались, но ощущение бессилия всё ещё держалось где-то внутри. Таня пошла в душ. Холодная вода ударила по коже, возвращая в реальность. В Найт-Сити. В новое утро. В мир, где у неё всё ещё был шанс не проспать момент, когда нужно действовать.

Душ смыл пот и остатки кошмара, но не мысли. Тёплая вода стекала по плечам, по спине, по рукам, а в голове всё ещё стоял крик, который она не успела произнести.

После душа она двигалась уже иначе — собранно, чётко, без лишних жестов. Открыла кейс.

«Пульсар» лёг в руки привычно, почти по-родному. Ящик с патронами был на месте. Она села, разложив всё перед собой, и начала снаряжать магазины. Один за другим. Без спешки. Четыре магазина. Проверка подачи, лёгкое усилие пальцами, контрольный взгляд.

Магазины уложены в разгрузку. В большие карманы на груди — магазины на сорок пять патронов для «Пульсара», в нижние — четыре магазина на «Юнити».

Джинсы. Кроссовки. Футболка. Куртка. Всё сидело как влитое. Ничего лишнего. Она проверила карманы — ключи от машины, чип от квартиры, холофон — и на секунду замерла у выхода, пока запирала дверь. Сон ещё цеплялся за сознание, но тело уже было здесь, в этом мире.

На балконе пахло ночной пылью и утренней сыростью. Таня купила буррито и кофе, расплатилась и направилась к лифту на подземную парковку. Ела на ходу, почти не чувствуя вкуса, просто потребляя питательные вещества. Кофе был горячим — на вкус так себе, но хотя бы бодрит.

Подземная парковка встретила её привычным гулом. Машина стояла там, где она её оставила. Таня села за руль, завела двигатель, подключила навигатор. Маршрут — клиника в Уэллспрингс. Туда, где осталась Айнц.

Она выехала с парковки, направляясь в сторону Хейвуда. Уотсон в это время суток был особенно опасен. Ночь ещё не ушла, а день не пришёл. На улицах шевелились тени. Где-то мелькнули красные визоры — «Мальстрём», которые светились, как глаза зверей. Они двигались неровно, некоторые дёргано, больше похожие на ходячих боргов, чем на людей. Киберпсихи или те, кто уже почти скатились в киберпсихоз, уверенные в своей безумной вере.

Таня держала скорость, не привлекая внимания. Не гнала. Не тормозила резко. Просто ехала, наблюдая. Переход в Уэллспрингс был почти незаметен — освещение стало ровнее, фасады чище, улицы выглядели спокойнее. Но это была лишь маска. Ночью район показывал свою настоящую структуру. «Валентинос» уже контролировали точки, стояли у перекрёстков, переглядывались, помечая территорию. Иногда попадались и «Мусорщики» — их не нужно было искать, они сами бросались в глаза: крепко сложенные мужчины и женщины в своих характерных масках, что скрывали их личности. Все поголовно ублюдки, каких свет не видывал. Брейндансы с чернухой, похищения людей, чтобы разделать на органы и импланты, наркоторговля и прочие мелочи преступной жизни Найт-Сити. С оговоркой, что остальные банды тоже не прочь и похищать, и грабить, и наркотрафик поддерживать, и держать обычные бордели, а также вирт-клубы.

Днём Уэллспрингс казался почти приличным. Ночью просто город засыпал, и просыпалась мафия. Клиника появилась впереди. Таня свернула на парковку, заглушила двигатель и на секунду осталась сидеть, глядя перед собой. Проверила разгрузку, поправила куртку. Она вышла из машины и направилась ко входу.

Дверь клиники закрылась за Таней мягким, почти неощутимым щелчком.

Внутри было тихо. Не мёртвой больничной тишиной, а рабочей — той, в которой слышны приборы, слабое гудение питания в стенах. Айнц лежала на кушетке. Уже переодетая, аккуратно укрытая, будто её не оперировали, а уложили отдохнуть. На глазах — плотная тёмная маска, отсекающая свет полностью. Лицо спокойное, дыхание ровное, грудь поднималась и опускалась с тихой регулярностью. Ни напряжения, ни боли — только глубокий, искусственно наведённый сон.

Таня остановилась у порога, не подходя сразу. Просто смотрела.

— Очнётся в течение часа, — негромко сказал Сантьяго, подходя ближе. — Реакция хорошая. Организм принял импланты без сопротивления. Можно сказать, идеально.

— Хорошо, — ответила Таня так же тихо.

— Подожди в приёмной. Я позову, когда она начнёт приходить в себя.

Таня кивнула и вышла обратно.

Приёмная была простой. Пара стульев, автомат с водой, старый экран с местными новостями без звука. Таня села, положила локти на колени, достала холофон.

Сообщение деду.

> Мы устроились. Квартиру уже нашли. Район не идеален, но жить можно.

Ответ пришёл почти сразу. Короткий, сухой, как всегда.

> Хорошо. Как Айнц?

Таня задержалась, подбирая формулировку.

> Нормально, сижу жду её у рипердока. Работа будет. Падре обещал задание.

> Береги её.

Таня медленно выдохнула.

> Что-то ты расчувствовался, дед. Конечно, сберегу, а обо мне не волнуешься, старик?

> Да что с тобой будет?

Холофон погас. Она откинулась на спинку стула, потом снова взяла устройство. Нашла контакт «Мама» и нажала вызов.

Гудки шли долго. Один. Второй. Третий. Сброс.

Таня посмотрела на экран.

*Наверное, работает. Позвоню позже.*

Она убрала холофон в карман и просто сидела. Слушала клинику. Ждала.

— Таня.

Голос Сантьяго вывел её из тишины.

Она поднялась сразу.

В операционной свет был мягче. Айнц уже не спала. Маска всё ещё закрывала глаза, но дыхание стало глубже, осознаннее. Пальцы слегка шевельнулись.

— Она приходит в себя, — сказал Сантьяго и аккуратно поддел край маски. Он снял её медленно, будто давая оптике время подготовиться.

Айнц моргнула. Раз. Ещё раз.

Зрачки дрогнули, расширились, подстраиваясь под свет. Она повернула голову — и увидела Таню. Секунду просто смотрела, а потом губы дрогнули.

— Я… — голос сорвался. — Я вижу.

Слёзы выступили сразу, без предупреждения, побежали по щекам, впитываясь в ткань подушки.

— Я вижу… — шёпотом. — Ты правда… красивая, мама. Я даже не представляла насколько.

Таня опустилась рядом, не касаясь, но оставаясь рядом. Это было необходимо.

— Всё в порядке, — спокойно сказал Сантьяго. — Импланты прижились. Оптика работает как надо. Инфопорты стабильны. Отторжений нет. Я уже прогнал по биомону — результат отличный.

Он посмотрел на Таню.

— Когда займёмся тобой?

— Позже, — ответила она без раздумий. — Сначала отвезу её домой.

Сантьяго кивнул. И начал прибирать рабочее место.

Когда они вышли, Айнц шла осторожно, будто боялась резким движением разрушить этот новый мир. Она села в машину, пристегнулась, не отрывая взгляда от окна.

Город вспыхнул.

Неон, вывески, отражения, огни машин, утро, пробивающееся сквозь остатки ночи. Всё было цветным. Живым. Настоящим.

— Это… — Айнц сглотнула. — Это всё по-настоящему?

— Да, — ответила Таня, трогаясь с места. — Таким его видят все.

Слёзы текли свободно.

— Ты была права… — тихо сказала Айнц. — Мир правда красивый. Даже такой злой, как наш.

Она смотрела в окно, ловя каждую деталь. Уэллспрингс сменялся Хейвудом, улицы текли, переливались, и всё это было новым, ошеломляющим.

Айнц осторожно взяла холофон Тани.

— Можно я напишу?.. Деду?

Таня кивнула.

Сообщение ушло быстро.

> Я вижу в цвете. Всё красивое. Я в порядке.

Ответ пришёл почти сразу.

> Рад. Берегите себя.

Айнц улыбнулась сквозь слёзы.

Когда они добрались до Уотсона, город стал грубее, резче, но всё равно живым. Таня показала квартиру — коротко, по делу. Где душ, где купить еды, а где можно провести время.

— Рядом живёт Ви, — сказала она. — Наёмник. Если что — можешь к нему обратиться. Если он будет дома.

Айнц кивнула, всё ещё оглядываясь, запоминая.

— Побудь здесь, — сказала Таня. — Мне нужно вернуться. Скоро буду.

Она задержалась у двери, оглянулась.

Айнц стояла посреди комнаты, в цветном мире, который наконец стал не просто несбыточной мечтой, а реальностью.

Таня вышла.

Дверь закрылась тихо.

И она направилась обратно — к клинике, к Сантьяго, к следующему шагу.

Акт 2 Глава 4 Зов поля боя (Ген)

Свет бил прямо в глаза.

Таня попыталась моргнуть, но движение вышло запоздалым, будто сигнал шёл по длинному, перегруженному кабелю. Белый потолок расплывался, дробился на сегменты, собирался обратно. Воздух пах антисептиком и холодным металлом.

Она лежала. Это осознание пришло не сразу. Руки — вдоль тела, тяжёлые, будто не принадлежащие ей. Ноги чувствовались глухо, отдалённо. Где-то на периферии зрения двигалась фигура.

— Не торопись вставать, — голос был спокойный, ровный.

Таня повернула голову. Медленно, с усилием.

Сантьяго Молина стоял у консоли, просматривая данные. Ни спешки, ни суеты. Обычная рабочая сосредоточенность человека, который делает это не в первый раз.

— Где… я? — голос сорвался, вышел хриплым.

— Клиника «Док Райдер». Операционная, — ответил он, не поднимая глаз.

Он подошёл ближе, наклонился, посветил фонариком в глаза.

— Следи за светом.

Зрачки откликались. С задержкой, но стабильно. Сантьяго отметил что-то в интерфейсе, затем подключил кабель к порту, протянув личный кабель из запястья Тани. В голове Тани вспыхнули строки данных, тут же погасли.

— Нейроконтур стабилен, — пробормотал он. — Отторжений нет. Фантомных откликов тоже… хорошо.

Он проверил биомон, провёл ещё пару тестов.

— Металл прижился, — наконец сказал он. — Организм принял. Почти без конфликтов.

Таня попыталась пошевелить пальцами. Получилось, но ощущение было странным, будто тело собрано заново и ещё не успело прижиться.

— Чувствую себя… — она запнулась, подбирая слово. — Плохо.

Сантьяго кивнул.

— Ожидаемо. Ты перенесла установку тяжелее, чем Айнц.

Он посмотрел на неё внимательно, оценивающе, не как на пациентку, а как на исключение из правил.

— У неё лояльность к имплантам выше. Организм гибче. У тебя было небольшое сопротивление, не критичное, но заметное.

— Это… проблема?

— Нет, — он покачал головой. — Просто факт. Запас под апгрейд есть. Потенциал тоже. Но сейчас тебе нужен отдых.

Он отсоединил кабель.

— Неделя, — сказал он твёрдо. — Минимум. Без нагрузок. И за руль не садись.

Таня нахмурилась.

— Почему?

— Потому что реакция плавает, — спокойно ответил Сантьяго. — Ты это даже не сразу заметишь. А потом окажешься на дне канала или в отбойнике.

Он сделал паузу.

— Ты всё-таки перенесла установку хуже, чем Айнц. Это не упрёк. Просто особенности твоего тела, в следующий раз должно быть полегче.

Таня медленно выдохнула.

— Поняла.

— Хорошо, — кивнул он. — Если станет хуже — сразу ко мне. Но в целом… Всё прошло чисто.

Она села, опираясь на край стола. Голова слегка закружилась, но не критично.

— Спасибо, — сказала она после паузы.

Сантьяго хмыкнул.

— Работа такая.

На улицу она вышла сама, но каждый шаг давался с усилием. Мир казался чуть приглушённым, словно кто-то убавил громкость до минимума.

Машина встретила знакомым салоном. Таня села за руль, положила руки на него… и поняла, что надо как-то добраться до дома.

Руки дрожали. Совсем немного, но достаточно.

Она убрала их, достала холофон и набрала номер Ви.

— Привет, — сказала она, когда он ответил. — Я… У рипера была. Импланты поставили.

— Всё нормально? — сразу спросил он.

— В целом — да. Но мне нельзя за руль. Я сейчас на стоянке у клиники. Можешь… забрать?

Ответ последовал без колебаний.

— Буду минут через тридцать.

— Спасибо.

Она отключилась и откинулась на сиденье.

Полчаса тянулись медленно. Город шумел за стеклом, машины проезжали мимо, кто-то смеялся неподалёку. Всё это было как будто в другом мире, и салон машины казался отдельным пространством.

Когда Ви появился, Таня заметила его не сразу. Он постучал в стекло, и она вздрогнула.

— Ты как? — спросил он, садясь за руль.

— Хреново, — честно ответила она.

Он кивнул, заводя двигатель.

— Бывает. Первые импланты — всегда так. Тело бесится, мозг пытается понять, что вообще происходит.

Машина тронулась плавно.

— У Айнц лучше, — добавила Таня. — Сантьяго сказал, что у неё выше лояльность.

— Я удивлён, — хмыкнул Ви. — Она у тебя вообще… крепкая.

Они ехали молча какое-то время.

— Это пройдёт, — сказал он уже у дома. — Соблюдай указания рипера, и всё будет хорошо, а потом я тебя к дяде Вектору свожу, посмотрит, как у тебя хром приживётся.

— Надеюсь, такое будет только в первый раз.

Он довёз её до стоянки, проводил взглядом, пока она заходила в лифт.

— Если что — звони, — бросил он напоследок.

— Обязательно.

Неделя прошла тихо.

Они отдыхали дома, выходили только по необходимости. Иногда спускались вниз, в забегаловку у основания мегабашни, где готовили нормальный вок — без изысков, но сытно.

Чуть позже Таня нашла кофейню неподалёку. Маленькую, тесную, с крепким синткофе и вечной очередью. Ей понравилось.

Спустя пять дней Ви познакомил её с Виктором. Забежали просто поздороваться. Но Виктор был непреклонен, подключил её к аппаратуре, пробежался по показателям, сверился с биомоном.

— Всё хорошо, — сказал он. — Хорошая работа. Я обновил немного прошивку и поставил антивирус, но ранить пока не рекомендую, надо сначала декой обзавестись.

И когда закончил с проверкой, попрощался и сказал забегать к нему, если понадобится новый хром.

— Берегите себя.

Они заглядывали в тир, во «Вторую поправку», Айнц практиковалась в стрельбе, пока ничего не покупали, и так были на мели.

К концу недели тело перестало ощущаться чужеродно. Импланты «успокоились», ощущения и реакция выровнялись.

Вечером Таня села, открыла контакты и написала Падре. Уже не по холофону, а подключившись к сети.

Коротко. По делу.

> Готовы приступить к заказу.

Она отложила холофон и впервые за долгое время позволила себе просто выдохнуть.

*Пора отдавать долги.*

Неделя прошла.

И когда Таня написала Падре, ответ пришёл быстро.

Падре позвонил и начал с небольшого приветствия.

— Доброго дня тебе, дитя, я получил твоё сообщение. На примете есть одна работа.

Падре затих, и Тане пришла информация о задании.

— Врать не стану, дитя моё. Тебе предстоит грязная работа. Политика, сама понимаешь. Надо найти компромат на Хавьера Альварадо, это советник мэра. Мои люди выяснили, что документы лежат в «Эль пинче польо». Это ресторан «Валентинос». Если нужны подробности, проверь письмо. С Богом, Таня.

Таня закончила разговор и открыла письмо от Падре.

> Скоро выборы, поэтому все кругом резко стали разбираться в политике. Может, оно и к лучшему, по крайней мере, заказов много.

Обратилась ко мне молоденькая девчушка, представилась журналисткой. Пишет, должно быть, как богиня, потому что я в жизни не видел, чтоб у репортёров были такие деньги.

Девочка ищет компромат на советника мэра, Хавьера Альварадо, говорит, будто он ворует общественные деньги и передаёт «Валентинос».

Доказательства этому должны быть в офисе ресторана «Эль пинче польо», который как раз принадлежит «Валентинос».

Ты поищи. Барышня в своих источниках уверена.

Правила ты знаешь. Нам платят, а мы не спрашиваем, для кого там она «пишет».

Если преуспеете, стандартный тариф 30%.

Они собирались молча. Оружие проверялось на уровне привычки. Таня провела пальцами по корпусу ПП «Пульсар», проверяя надёжность оружия. Айнц аккуратно осмотрела и уложила «Юнити» в кобуру и укомплектовала разгрузку магазинами для него.

Когда они пришли во «Вторую поправку», там не было шумно, но привычно. Таня решила взять для этого задания глушитель «Тайпан» для «Юнити» Айнц. Айнц нацепила глушитель и проверила в тире, как пушка себя ведёт.

После того как отоварились, они на лифте спустились на парковку. Машина ждала на том же месте. Заведя двигатель, Таня направила автомобиль по навигатору к бару «Валентинос». Найт-Сити потёк мимо, переливаясь неоном и грязью.

— Заместитель мэра, представитель власти, — сказала Айнц, глядя в окно. — И замешан в сделках с «Валентинос». Деньги за защиту или просто крыша?

— Обычное дело, — ответила Таня. — Города держатся на коррупции. Этот просто не делает вид, что он чем-то отличается.

Бар «Валентинос» показался из-за поворота. Таня припарковалась сзади, в тени.

Они вышли из машины. Воздух был тёплым, тяжёлым.

— Нам нужен второй этаж, — тихо сказала Таня.

Когда они обошли бар, заметили открытое окно, в окне маячил Валентинос. Холофон у уха, расслабленный. Уверенный, что здесь ему ничего не угрожает.

Таня начала искать способ, как попасть на парапет и подняться на крышу. Пожарная лестница нашлась быстро. Движения были выверены, почти профессиональны. Таня подсадила Айнц, и она смогла подняться на лестницу, и затем Айнц подтянула Таню.

Оказавшись на лестнице, они перепрыгнули на парапет и, аккуратно двигаясь, стараясь не издавать звуков, начали движение в сторону крыши.

Бандит всё ещё говорил по холофону, не замечая ничего вокруг, он подошёл к окну и, облокотившись, продолжил разговор.

Они поднялись на крышу, и, оказавшись прямо над окном, Таня начала, удерживая за ноги Айнц, спускать её в окно.

Выстрел был коротким. Айнц без проблем поразила Валентинос в голову, а глушитель не дал подняться тревоге. Тело осело без звука.

— Камера.

Ещё один тихий щелчок.

Таня закинула Айнц в окно, а затем сама аккуратно спустилась в комнату.

Компьютер не был запаролен, подключившись по личному порту, Айнц начала скачивать нужные данные. Информация бежала строками, переписки, фотографии, компромат.

Пока Айнц выкачивала данные, Таня проверила комнату. В сейфе и по комнате было разбросано семь с половиной тысяч эдди. И умный пистолет от «Арасаки» HJKE-11 Yukimura.

*Жить можно, а пушка, если что, пригодится.*

Таня стояла у окна, глядя вниз. Майор вновь просыпался, и поле боя звало ветерана первой мировой войны, дьявола Рейна, и она была не вправе отказываться.

— Ты чувствуешь это? — тихо сказала она. — Запах! Его ни с чем не спутаешь. Запах крови, пороха, бойни.

Айнц посмотрела на неё, но промолчала.

— Уходи, — сказала Таня уже жёстко.

Она помогла ей выбраться. Проследила, как та исчезла внизу.

Спрыгнув из окна, Айнц направилась к ближайшему почтомату, чтобы передать компромат, а Таня осталась.

ПП лёг в руки привычно, как когда-то винтовка на поле боя.

Музыка из бара гремела снизу. Смех. Голоса.

Таня закрыла глаза на секунду. И открыла их уже другой.

По лицу растеклась улыбка, что так пугала Эриха, но она ничего не могла с собой поделать, майор звал устроить резню.

Латинская музыка гремела, бас давил в грудь, медные трубы резали уши, смех и крики сливались в один густой, пьяный гул. «Валентинос» праздновали что-то своё, шумно, грязно. За стойкой лился алкоголь, кто-то танцевал, кто-то уже сидел, уронив голову на стол, с бутылкой в руке. А кто-то ставился препаратами.

Наверху, за дверью служебной комнаты, было тише.

Таня вышла — и сразу рассмеялась.

Смех вырвался резко, слишком громко. Не радость, не веселье. Смех человека, у которого что-то внутри сломалось. Она шла вперёд, почти не глядя, пальцы уверенно лежали на спуске ПП.

Бильярдная зона. Два стола. Трое «Валентинос».

Один стоял, оперевшись на перила балкончика, смотрел вниз, в бар. Двое других склонились над столом, лениво перекатывая шары.

Таня открыла огонь.

Короткая очередь, по три выстрела.

Пули попали в первого, он выронил кий. Пули прошили последовательно: грудь, шею и голову, он даже не понял, что умер. Тело просто обмякло и рухнуло на пол, ударившись о край стола.

Второй заорал, укрылся за бильярдным столом, выхватывая Liberty. Начал стрелять вслепую, почти не высовываясь, пули глухо врезались в стену позади Тани. Она уже меняла цель.

Тот, что стоял у балкона, успел повернуться. Лицо перекосило удивление. Но выхватить оружие ему не позволила короткая очередь из Таниного ПП. Очередь вошла в грудь, разрывая ткань одежды, кожу, плоть. Кровь хлынула сразу, сквозь разорванную одежду были видны тёмные линии подкожных имплантов. Он отшатнулся назад и исчез за перилами.

Снизу раздался глухой удар тела.

На первом этаже началась паника.

— **¡¿Qué carajo?!**

— **¡Arriba, arriba!**

— **¡Disparos!**

— Киберпсих на втором.

Музыка сбилась, захлебнулась, потом резко оборвалась. Остался только безумный смех Тани, крик, мат и звук поспешных шагов.

Таня обошла бильярдный стол.