Когда богоубийца приходит в Найт-Сити

Tenodzi CAT

Когда богоубийца приходит в Найт-Сити

Акт 1. Маг. Глава 0 Пролог.

Примечание к части

Важно: Знание канона Youjo Senki для чтения не требуется. Всё, что нужно для понимания характера и прошлого Тани, бережно объясняется по ходу сюжета. Кроме того, её история здесь — это моя авторская альтернатива и взгляд на её будущее. Фанаты Cyberpunk 2077 могут читать как захватывающий ориджинал!

Всё было потеряно. Страна, за которую она воевала, перестала существовать, уничтоженная враждебными державами и вычеркнутая из истории. Штаб пал. Командование либо погибло, либо сбежало. Рациональных вариантов оставалось немного.

Таня выбрала бегство. Она ушла вместе с одним из немногих выживших штабных офицеров. Новый мир требовал иной роли. Не солдата. Не офицера — леди. Она научилась жить тихо. Говорить мягко. Улыбаться вовремя. Вышла замуж. Родила детей. Стала образцом добродетели и порядка. Каждый день — молитвы. Каждый жест — безупречен. Именно таким Существо X хотело её видеть.

Оружие она носила всегда. Аккуратно спрятанное, ухоженное, готовое. Не из привычки — из расчёта.

Годы шли. Существо X наблюдало и было довольно. Для него это выглядело как победа: сломленный человек, принявший свою роль, отказавшийся от сопротивления. Оно решило, что Таня смирилась. Когда она предстала перед ним, оно говорило с ней свысока. Хвалило терпение. Называло её праведной. Говорило о награде и искуплении.

Таня улыбнулась. И, не дав ему закончить, методично выпустила все патроны из револьвера. Без крика. Без ярости. С холодным расчётом человека, который слишком долго ждал.

Существо X умерло не сразу.

Мир не рассеялся. Пространство сомкнулось, словно ловушка. Таня осталась в замкнутом измерении наедине с телом того, кто называл себя богом.

Сто лет.

Не сна и не забвения — сознание без возможности действовать. Она наблюдала, как божественная оболочка медленно распадается, лишённая воли и смысла. За эти сто лет Таня не молилась. Ей больше не к кому обращаться.

Когда измерение разомкнулось, не было ни суда, ни объяснений. Было только новое рождение.

Найт-Сити. Мир, где место богов заняли корпорации, контракты и оружие. Где контроль носит логотипы, а тени смотрят с высоты небоскрёбов.

Если даже боги смертны — значит, все остальные лишь вопрос времени, ресурсов и правильного расчёта.

Акт 1. Глава 1 Рождение (Ген)

Тело Существа X растворялось медленно.

Не резко — как туман, который теряет плотность, пока не исчезнет. Таня наблюдала за этим без удовлетворения. Без облегчения. Только с холодным ожиданием конца.

Когда исчезло последнее золотое облако, она почувствовала, что не может двигаться и дышать. Сознание стало рваться, будто больше не за что было зацепиться, и в глазах потемнело. Мысль возникла почти без эмоций.

*Вот и всё. Значит, наградой за убийство бога было лишь заточение и небытие.*

Она приняла это спокойно.

Слишком много раз мир уже доказывал, что справедливости в нём нет.

А потом тьма сменилась болью.

Резкой. Оглушающей. Первобытной.

Воздух ворвался в лёгкие подобно раскалённой магме. Мышцы сжались сами по себе. Рот открылся, и мир наполнился криком.

Таня открыла глаза.

Потолок был низким. Потемневшим от времени и сырости. Запах — дешёвого металла, лекарств и человеческой бедности. Лица над ней были чужими. Уставшими. Испуганными.

— Тише… тише… — чей-то голос дрожал. — Таня… всё хорошо, Таня…

Имя ударило сильнее боли.

Опять?

Сознание ещё не слушалось, но мысль была ясной. Слишком ясной для младенца. Она попыталась пошевелиться — тело ответило бессвязно, слабо, предательски.

Маленькое. Хоть и человеческое, но незнакомое.

*Неужели снова?*

Догадка пришла почти автоматически, но не было точных ответов. Это было не место, которое она знала, не тело, которое ей принадлежало раньше. Где-то в глубине сознания она почувствовала, что мир вокруг неё ей не знаком.

Она не знала, где она. Не знала, почему снова оказалась в теле маленькой девочки. Не знала, что делать.

Комната была бедной. Одежда — поношенной, простой. Ничего знакомого.

Её снова назвали Таней, словно в насмешку.

Что-то внутри неё сжалось. Она пыталась сосредоточиться, но не могла понять, что происходит. Только ощущение, что она вновь утопает в чём-то, чего не понимает.

И тут она почувствовала: тоска вдруг накрыла её, как волна. В сознании всплыли образы — Эрих, её муж, и их дети, Люсия и Фридрих. Простой, тихий вечер, когда они сидели все вместе. Она не могла больше их увидеть. Это было слишком тяжело.

*Эрих… Люсия… Фридрих…*

Она не видела их уже очень давно, но чувствовала их рядом, словно память об их присутствии никогда не покидала её. Только воспоминания о родных не позволили ей сойти с ума во тьме.

Эрих фон Реруген — её муж. Он был сильным, тихим человеком с глазами, полными решимости. Он был рядом с ней всегда, поддерживал в тяжёлые моменты, даже когда всё вокруг рушилось. Он был её опорой, даже когда мир давал трещины.

Таня хотела пойти в последний самоубийственный бой, но он её остановил и помог найти счастье в нём.

Люсия — их дочь. Она была ещё маленькой, и Таня помнила, как обнимала её, как она смеялась. Люсия была её светом в этом мире, который всегда казался мрачным. Она помнила, как дочь щебетала о том, что хочет стать врачом и помогать людям.

Фридрих — их сын. Таня любила его пронзительным, но несомненно заботливым взглядом. Фридрих был спокойным и решительным, и если он что-то задумал, ни Таня, ни Эрих не могли его переубедить.

Теперь всё исчезло. Эрих, Люсия, Фридрих — все они остались позади. Её жизнь была с ними, но теперь она стала другой. Другой мир, другие правила.

Таня закрыла глаза, ощущая тяжесть утраты. Она знала, что теперь это всё — не более чем воспоминания, но всё равно ощущала их присутствие.

Она знала: они уже не ждут её. Годы, проведённые во тьме, дали ей понять, что сто лет прошло и в изначальном мире, и теперь ей некуда возвращаться.

Но она всё равно должна двигаться вперёд. Это был новый шанс. Новый мир, в который она пришла. Но с этим миром будет другая борьба.

Прошло три года, и Таня научилась ходить, хоть иногда и падая, и немного говорить.

За окном гремели раскаты грома, хотя больше похоже было на выстрелы — да это они и были. Взрывы, кровь, запах пороха — майор снова почувствовал запах поля боя.

Таня, облокотившись на стену, сделала ещё один шаг, стараясь не упасть. Женщина, которая помогла ей подняться, всё это время молчала, но сейчас вдруг прервала тишину.

— Тут, в районе, всегда было неспокойно. Иногда наёмники заходят по контракту. Но вот сейчас… — её голос стал тихим, как будто воспоминания о случившемся не давали покоя. — Только вот этот… этот наёмник — он вошёл сюда час назад. А теперь буйствует, и его настиг киберпсихоз.

Таня повернулась к ней, не понимая.

— Киберпсихоз? Что это? — спросила она.

Женщина выглядела обеспокоенной, но лицо её оставалось сдержанным.

— Это когда человек с имплантами теряет контроль. Он начинает разрушать всё вокруг, пока не уничтожит себя. Наёмники вроде него часто сталкиваются с этим. У них слишком много имплантов, и однажды их психика не выдерживает.

Таня не могла понять, о чём шла речь. Всё, что она знала, — это выстрелы и паника на улице. Что-то должно было происходить с этим человеком, если он мог так разрушать.

— Но почему он так… агрессивен? Почему так легко уничтожает всё? — Таня продолжала смотреть на сцену за окном, не понимая, как это возможно.

— Не знаю, — ответила женщина. — Импланты… они делают людей сильными, но иногда они начинают работать против них. Когда тело и разум не справляются с таким количеством чуждого вещества… оно ломается. И он ломается вместе с этим.

Таня наблюдала, как фигура на улице медленно двигалась, её движения становились всё более хаотичными и дикими. Он был как робот и двигался непредсказуемо, реагируя на звуки витрин и сигнализации машин. Она не могла понять, что с ним, как и что может довести человека до такого состояния.

— Это он? — спросила Таня, указывая на мужчину, который безуспешно пытался управлять своими действиями, разрушая всё на своём пути.

Женщина вздрогнула, услышав голос Тани, и кивнула.

— Да. Он не может остановиться. И сейчас ему не помочь.

Таня почувствовала, как напряжение растёт. За окном она могла видеть, как он ломает всё вокруг: машины, витрины, стеклянные двери — всё, что попадалось на его пути. Казалось, что всё, чего он касался, сразу становилось частью его разрушительного пути. Разве что люди в трущобах всегда начеку и убежали подальше, не став частью полотна, что сейчас создавал киберпсих на улице.

И в этот момент небо над районом прорезал звук двигателя. Таня заметила, как тьма отступила перед прожекторами с аппарата.

Вдруг в небе появился Ави — массивный летательный аппарат, напоминающий гигантский гроб, висящий в воздухе на реактивных двигателях. Без крыльев, без лишних украшений — просто грубый металлический корпус, обладающий достаточной мощностью, чтобы висеть и маневрировать в воздухе. На его борту распахнулись огромные двери, и отряд бойцов MAX-TAC спрыгивал прямо на землю, не используя тросы. Их импланты и встроенные системы давали возможность совершить прыжок с такой высоты без последствий.

MAX-TAC действовали быстро и слаженно. Они окружили киберпсиха, использовав электромагнитное оружие для подавления его агрессии. Таня видела, как оружие мгновенно выводит мужчину из строя — он упал на землю, его тело больше не двигалось.

После того как угроза была устранена, Ави снова поднялся в воздух и скрылся в небесах.

Таня осталась у окна. Увиденное говорило само за себя. Даже забравшись на вершину, поставив мощные импланты, всегда оставался шанс рухнуть на землю, как тот наёмник. Переусердствовать с прокачкой не следовало — всё нужно делать в меру.

Отряд MAX-TAC своими слаженными действиями напомнил Тане её бывших подчинённых из мира войны.

В одиночку в этом мире слишком просто сломаться. Ей нужны будут люди — подчинённые, которым можно доверять. А пока — начать собирать информацию. Знай себя и своего врага, и в ста сражений ты не познаешь поражения.

На лице вновь расцвела улыбка Дьявола Рейна. Майор… Нет, Богоубийца пришел в этот мир.

И сделает всё, чтобы выжить.

Акт 1. Глава 2 Цена воды (Ген)

Дождь закончился резко, будто его просто выключили.

Таня стояла у окна и смотрела, как вода стекает по стенам дома и собирается внизу — в лужах, треснувших баках, ржавых вёдрах. Люди уже были там. Кто с канистрами, кто с бутылками, кто с чем придётся. Кто не успел — тот будет пить то, что найдёт позже.

Мама сказала, что нужно сходить за водой.

Не за дождевой.

За «чистой». Купленной.

Она снова объясняла дорогу — медленно, подробно, в который раз. Где повернуть, где не задерживаться, где лучше перейти улицу. Таня слушала молча, не перебивая. Она выходила за водой уже не в первый раз, но мать всё равно повторяла одно и то же — не потому, что не доверяла, а потому, что боялась. В этом районе лишний шаг в сторону мог стоить дороже денег. Таня не спорила. За двенадцать лет она успела выучить эти правила наизусть. Трущобы не прощали ошибок.

Потом мама замолчала. И полезла в ящик.

Достала пистолет и положила его на стол.

Маленький. Потёртый. Unity. Слабый калибр, дешёвая модель. Таня узнала его сразу — она видела это оружие и раньше, когда мать проверяла его по вечерам, думая, что дочь спит.

— Возьми, — сказала она. — Просто покажи, если что.

Она посмотрела на Таню внимательно, будто проверяя, понимает ли та смысл.

— Стрелять не надо. Ты ещё маленькая. Поэтому могут рыпнуться, но люди здесь боятся железа, этого хватит.

Таня взяла пистолет. Он был лёгкий. Слишком лёгкий.

В её прошлом мире оружие означало бой.

Здесь — предупреждение.

И ещё риск. В трущобах железо было редкостью, слишком заметной роскошью. Светить им без причины — значит звать проблемы. Она сунула пистолет за пояс, под куртку, проверяя, как он сидит. Ткань топорщилась, но терпимо. За двенадцать лет она привыкла носить с собой вещи, которые не должны бросаться в глаза. Сначала — самодельные ножи, найденные в мусоре. Потом — металлические прутья, заточенные в тишине. Теперь — это.

Мать дала оружие не просто так. Раньше она ограничивалась предупреждениями. Сегодня — другое дело. Значит, пора. Пора искать работу.

— Иди быстро, — добавила она. — И сразу домой.

Таня знала, где живёт.

Она вышла на улицу.

Улица после дождя была скользкой и грязной.

Неон отражался в лужах, и город выглядел сломанным, будто его собирали из обломков и не проверяли, работает ли он вообще. Люди шли быстро, не глядя друг на друга. Каждый был занят только собой.

Таня шла уверенно — не в первый раз. За эти годы она уже выходила за пределы их квартала. Сначала — робкие вылазки, чтобы осмотреться. Потом — дальше. Она собирала информацию по крупицам: слушала, о чём говорят в очередях, запоминала маркировки на бронежилетах охранников, отмечала, где меняются патрули. Форма ещё не восстановилась полностью — детское тело упрямо сопротивлялось, — но мышцы уже помнили нужные движения.

Она тренировалась. Каждый день. С тем, что находила.

На перекрёстке её остановили.

— Эй. Ты куда?

Двое в бронежилетах с корпоративной маркировкой. Слишком чистые для этого района. СБ какой-то корпы. Один шагнул ближе и посмотрел сверху вниз.

— Дальше не ходи. Подконтрольная зона. Вали отсюда — и быстро.

Он не повышал голос. Не размахивал оружием. Просто сказал, как человек, который привык, что его приказы выполняют без вопросов.

Таня кивнула и развернулась.

— В следующий раз мы не будем с тобой церемониться, — бросил он вслед.

Ребёнок или нет — здесь это не имело значения.

Таня запомнила: выход из трущоб закрыт. Но способ есть всегда, нужно только найти его.

Дальше, у обвалившегося перехода, она услышала голоса.

Двое наёмников сидели прямо на бетонном бордюре. Один был ранен — держался за бок, между пальцами медленно сочилась кровь. Не смертельно, но больно. Второй стоял рядом, курил и всё время оглядывался.

— Говорю тебе, — сказал он, — я туда больше ни ногой. Ни за какие деньги.

— Ты уже это говорил, — хмыкнул раненый. Усмешка вышла кривой. — Контракт закрыт. Остальное не важно.

— Вот скажи, зачем мы опять полезли в «пыточную» Мусорщиков? — второй сплюнул. — Да я лучше к Шестой улице в гости зайду. Те хоть людей на органы не разбирают.

Раненый тяжело выдохнул.

— Я до сих пор помню тот холодильник с телами, — сказал он. — Этот запах… Я, наверное, неделю жрать не смогу.

Он сильнее прижал руку к боку.

— Если бы не плата, — добавил он тише, — я бы туда не сунулся.

— В следующий раз пусть другие лезут, — буркнул второй. — Я на такое больше не подпишусь.

Таня прошла мимо, не оборачиваясь.

Наёмники здесь были не героями.

Просто людьми, которые продают свой страх за евродоллары. Цена, от которой трудно отказаться.

Очередь за водой тянулась вдоль стены, под навесом из ржавого металла.

Люди стояли молча. Канистры, бутылки, старые пластиковые баки. У кого-то — совсем маленькие.

Таня встала в конец очереди и стала ждать.

Вода была не самой чистой. Это чувствовалось даже по запаху. Но за такую здесь могли и убить.

Она заметила его почти сразу.

Он не стоял в очереди. Просто крутился рядом. Слишком внимательно смотрел на тех, у кого ёмкости были побольше. Ждал.

Когда Тане налили воду, напряжение немного отпустило. Не радость. Просто факт: задача выполнена.

Она развернулась — и он оказался слишком близко.

— Поделись, — сказал он уже жёстче. — Тебе всё равно много.

Он протянул руку к канистре.

Таня остановилась.

Не делая резких движений, она слегка отодвинула куртку. Металл под тканью был виден ровно настолько, насколько нужно. Ткань задралась неудобно, но рукоять легла в ладонь привычно — за эти годы она повторяла это движение сотни раз.

Он замер.

— Чёрт… — выругался он и отступил. — Ладно.

Он ушёл быстро, не оглядываясь.

Очередь никак не отреагировала. Никто не смотрел на неё. Никто не сделал вид, что заметил что-то необычное. Здесь каждый понимал: если начнёшь вмешиваться — можешь накликать проблем на себя.

По дороге домой снова начал моросить дождь.

Таня прижимала воду к себе и думала.

Этот мир жесток. Но он справедлив.

Здесь не молятся и не ждут чуда. Здесь выживают те, у кого есть деньги, оружие и голова на плечах.

И если она хочет подняться, придётся научиться понимать, когда показывать железо, а когда — применять его. Первую часть она освоила. Вторую — ещё предстоит.

Мать дала пистолет не просто так. Сегодня — вода. Завтра — контракты, а затем и весь Найт-Сити.

Пора искать работу.

Акт 1. Глава 3 Билет в низшую лигу (Ген)

Я вышла из дома не из любопытства. В трущобах любопытство быстро заканчивается смертью. Я вышла потому, что начала понимать: если я не начну смотреть на свою роль в этом городе сама, то он решит за меня, где моё место.

Здесь легко застрять. Не потому, что тебя держат, а потому, что со временем перестаёшь думать, что может быть иначе. Люди вокруг живут так, будто дальше этих улиц ничего нет. Я не хотела привыкнуть к этому.

Я шла туда, где наш район постепенно заканчивался. Мусора становилось меньше, дома выглядели целее, а свет уже не пропадал сразу после заката. Камеры висели открыто и не пытались прятаться. Это место не обещало безопасности, но показывало, что за порядком здесь хотя бы следят.

Люди двигались иначе. Они не оглядывались без причины и не цеплялись взглядами. Это были не богатые люди — просто те, кто нашёл способ вписаться. Самое заметное отличие было даже не в одежде, а в том, как они шли. Будто рассчитывали дожить до завтра.

Я пыталась понять, чем они отличаются от нас. Деньги были следствием, а не причиной. Главное — они были полезны. Не герои и не бойцы, а винтики, которые выполняют свою задачу и не ломают механизм.

Пистолет был под курткой, но я не трогала его. Здесь оружие не пугало так, как в трущобах. Оно скорее привлекало ненужное внимание. А внимание — это то, что я сейчас не могла себе позволить. Я не выгляжу как двухметровый амбал, которому, чтобы напугать, достаточно просто попасть в поле зрения. Ребёнок с пушкой сам напрашивается на стол к Мусорщикам. Хотя тем вообще всё равно, кого разбирать.

Я пришла не за дракой. Я пришла понять, как такие, как я, вообще выбираются из трущоб.

Ответ оказался простым и неприятным. Нас никто не вытаскивает. Из трущоб выходят только те, кто становится нужным. Значит, мне нужна работа.

Не большая и не опасная. Такая, за которую не платят много и не спрашивают лишнего. В трущобах подобной работы полно, просто она редко выглядит как шанс. Скорее как риск, к которому все давно привыкли. Даже здесь можно заработать репутацию, и, возможно, когда я покажу, что полезная, я смогу выйти на городского фиксера, дающего контракты в трущобах.

Но сначала я решила расширить кругозор.

Я начала присматриваться. Кто таскает грузы. Кто стоит на углах и просто смотрит. Кто знает слишком много, но делает вид, что ничего не происходит. Мне пока рано лезть в серьёзные дела. Ребёнку их всё равно не доверят. Но есть мелочи. Посидеть. Передать. Запомнить.

Я услышала разговор случайно. Старик у лавки с запчастями ругался на район и на то, что кто-то снова лазает по его складу. Говорил не мне, а в пустоту. Я просто остановилась рядом.

— Я могу посмотреть, — сказала я спокойно.

Он посмотрел на меня долго, словно решал, стоит ли тратить время.

— Смотреть умеют все, — буркнул он. — А толку?

— Я узнаю всё, что смогу, и принесу тебе эту информацию, — ответила я.

Этого оказалось достаточно.

Склад был старым даже по меркам трущоб. Стены когда-то красили, но краска давно облупилась, и теперь бетон проступал пятнами, словно кожа после болезни. Ворота закрывались не до конца, и между створками оставалась щель, через которую тянуло холодом и запахом пыли.

Мне сказали просто смотреть.

Это звучало легко, но я знала, что именно в таких заданиях чаще всего и совершают ошибки. Когда кажется, что от тебя ничего не зависит, начинаешь думать о лишнем. Я старалась этого не делать.

Я выбрала место заранее. Старый автомат с едой стоял так, что закрывал меня от улицы, но при этом оставлял обзор на вход. Он был обклеен наклейками и объявлениями, кнопки запали, а стекло давно помутнело. Идеальное укрытие. Здесь меня воспринимали как часть мусора, и так я не выбивалась из общего пейзажа.

Первые минут двадцать ничего не происходило. Люди проходили мимо, не замедляясь. Кто-то ругался по телефону, кто-то тащил ящик с синт-мясом в ближайшую забегаловку, кто-то просто шёл, уставившись в землю. Я запоминала мелочи. Время. Направления. Кто оглядывается, а кто нет.

Пистолет под курткой напоминал о себе тяжестью. Я специально не проверяла его. Если я начну думать о нём — значит, перестану думать о главном.

Примерно через полчаса появился человек, который выбивался из общей картины. Он шёл медленно, но не устало. Остановился у угла, сделал вид, что проверяет сообщения, потом посмотрел по сторонам так, будто не хотел, чтобы на него смотрели. Это было заметно именно потому, что выглядело наигранно.

Он подошёл к складу не сразу. Сначала прошёл мимо, потом вернулся. Провёл рукой по воротам, будто проверяя, заперты ли они, и исчез в щели между створками. Пробыл внутри недолго. Когда вышел, куртка на нём сидела чуть иначе, чем раньше, и он ушёл быстрым шагом, не оглядываясь.

Я осталась на месте.

А потом это случилось.

Рука сама легла на рукоять Юнити. Пальцы сомкнулись привычно, как в прошлой жизни. Внутри что-то переключилось — мягко, почти незаметно, как сдвигается предохранитель. Таня отступила на шаг назад, уступая место тому, кто никогда не уходил до конца.

*Майор смотрел на цель.*

*Демон Рейна скалился в темноте.*

*Ас с серебряными крыльями помнил вкус неба.*

Я подавила это. Медленно, с усилием, как загоняют клинок в ножны. Пока рано. Мы ещё обнажим клыки.

Палец отпустил рукоять. Дыхание выровнялось.

Я снова стала просто Таней — девочкой, которая сидит у старого автомата с едой и выполняет свою первую работу.

Самым трудным было не пойти следом. Не попытаться узнать больше. Но мне этого не поручали. Моя задача была не понять, что происходит, а показать, что я умею выполнять инструкции.

Я подождала ещё немного, пока улица не вернулась к своему обычному состоянию, и только потом встала. Уходить сразу значило признать, что я здесь не просто так.

Старик слушал внимательно. Я говорила медленно, без предположений и домыслов. Только то, что видела. Время. Внешность. Поведение. Он кивал, но по выражению лица было видно, что это не новая для него информация.

— Значит, всё-таки лазят, — сказал он наконец. — Ладно. Для первого раза сойдёт.

Он дал мне деньги и посмотрел так, будто прикидывал, стоило ли продолжать. Я поняла, что это была не благодарность и не доверие. Это была отметка. Меня заметили.

Я вышла на улицу с ощущением усталости, хотя почти ничего не делала. Просто сидела и смотрела. Но именно это оказалось сложнее всего.

Первая работа научила меня простому правилу. В Найт-Сити платят не за действия, а за контроль. За умение не вмешиваться раньше времени и не задавать вопросов, которые могут стоить жизни.

Я возвращалась домой и понимала, что сделала первый шаг. Маленький, почти незаметный, но свой.

И если я хочу выбраться отсюда, мне придётся сделать таких шагов ещё очень много.

На следующий день меня нашли сами.

Я только вышла из дома, когда услышала голос со стороны старого магазина с заколоченными окнами. Старик сидел там почти всегда, и я уже начала воспринимать его как часть улицы — как мусорные пакеты у стены или треснувший асфальт под ногами.

Он не звал меня по имени. Просто сказал, что если мне всё ещё нужны деньги, можно сделать ещё одну вещь.

Я остановилась не сразу. В трущобах резкие движения привлекают внимание. Потом повернулась и кивнула. Этого было достаточно.