Когда богоубийца приходит в Найт-Сити

Он объяснял спокойно, без лишних слов. Нужно было отнести пакет в соседний квартал и оставить его человеку, который обычно стоит у стены с рекламным голографическим экраном. Сказал, во сколько он там появляется и как выглядит. Без паролей, без разговоров. Подойти, передать, уйти.

Я взяла пакет. Он был лёгкий, слишком лёгкий. Это сразу насторожило, но я не стала спрашивать. Вопросы — это роскошь, которую себе позволяют те, у кого есть выбор.

Я пошла не напрямую. Сначала свернула туда, где обычно шумно, потом сделала круг через улицу с торговыми лотками. Я смотрела в отражения витрин и луж, проверяла, не повторяются ли одни и те же лица. Никто не шёл за мной, но это ничего не значило. В Найт-Сити за тобой могут следить так, что ты этого никогда не заметишь.

Пистолет под курткой ощущался тяжёлым и одновременно бесполезным. Я всё ещё не была уверена, где можно его показывать, а где одно это сделает тебя мишенью. Железо в трущобах — редкость, и люди смотрят на него иначе, чем на деньги.

Когда я дошла до нужного места, человек уже был там. Он стоял, прислонившись к стене, и делал вид, что смотрит в пустоту. Всё совпадало с описанием, и это настораживало даже больше, чем если бы что-то пошло не так.

Я прошла мимо него. Сделала вид, что ищу кого-то другого. Потом вернулась и остановилась рядом, будто просто устала идти. Пакет я положила на землю, аккуратно, словно забыла его.

Он не посмотрел на меня. Даже не повернул голову. Только слегка кивнул, когда я уже отходила. Это было знаком, что всё прошло правильно.

Обратный путь оказался тяжелее. Теперь я знала, что дело почти сделано, а значит — расслабляться нельзя. Я держала шаг ровным и заставляла себя не ускоряться, хотя внутри всё подталкивало уйти как можно дальше.

Я ловила себя на том, что мысленно просчитываю варианты. Где я достану пистолет, если кто-то окликнет. В какой момент ещё можно уйти без стрельбы. И где та грань, за которой оружие уже не предупреждение, а приговор.

Палец коснулся рукояти — и в голове снова стало тихо. Майор дремал.

*Если кто-то встанет у меня на пути, ему предстоит встретиться с Дьяволом.*

Я убрала руку. Пока рано.

Когда я вернулась, старик был не один. Рядом с ним стоял мужчина, которого я раньше не видела. Он выглядел слишком аккуратно для этого района, и именно поэтому вписывался в него хуже всего.

Он смотрел на меня внимательно, но без интереса, будто я была строкой в отчёте. Старик сказал, что я справилась и не суетилась. Это прозвучало как похвала, хотя в Найт-Сити это просто констатация факта.

Мужчина протянул мне деньги. Их было чуть больше, чем в первый раз. Не из щедрости — из расчёта. Мне заплатили за то, что я не задала лишних вопросов и не создала проблем.

Я поняла, что меня проверяли. Не на смелость и не на силу. На умение делать простые вещи правильно и повторять результат.

Вторая работа была почти такой же, как первая. Но именно это и было важно. Здесь ценят не тех, кому повезло, а тех, кто не ломает схему.

Когда я уходила, я уже знала, что это не последняя встреча. Я не стала кем-то значимым, но меня заметили.

А в этом городе иногда именно так всё и начинается. Но чаще заканчивается — и весьма нехорошо. В заливе полно «счастливчиков», и я не планировала пополнять их число.

Дома я заточила хот-дог из синт-мяса и легла спать. Вкус меня мало волновал. Иногда я вспоминала сладости из Рейха — те, что давали в тылу, когда война ещё не превратилась в бесконечный отступающий фронт. Тогда всё казалось вкуснее. Даже воздух. Даже надежда. Я воевала за эту страну, но чаще мечтала просто остаться в тылу, где не нужно каждую секунду ждать удара. А когда победа была так близка, мне не давали действовать. Когда стало поздно — я сбежала, поджав хвост.

Но его больше нет.

Проклятый тип 95 больше не заставляет меня молиться.

Существо X сдохло от моей руки.

В груди поднялось знакомое тепло. Я прикрыла глаза — и услышала внутри смех. Не свой. Его. Тот самый, жуткий, от которого когда-то цепенели враги. Майор проснулся.

*Богоубийца.*

Я рассмеялась в голос — резко, хрипло, без оглядки на соседей за стеной.

Мне было плевать.

Ведь это так весело — убивать своего врага. А затем вновь уснуть сном праведника.

Акт 1. Глава 4 На дне (Ген)

Утром в трущобах было шумно. Генераторы гудели, где-то ругались местные жители, по мокрому асфальту текла грязная вода после ночного дождя.

Я вышла из дома и пошла вдоль улицы, стараясь не останавливаться. Люди сидели у стен, кто-то просто смотрел в пустоту. Несколько раз меня окликали, но я не оборачивалась.

У старого контейнера меня остановил мужчина. Он был в грязной куртке и пах химией.

— Постой тут, — сказал он. — Если кто подойдёт — подай знак.

Он сунул мне деньги и исчез за дверью контейнера.

Я встала у стены. Передо мной прошли двое, один из них посмотрел на меня, но ничего не сказал. Изнутри донёсся глухой стук, потом тишина.

Скорее всего, мой наниматель вышел с другой стороны.

Я подождала немного и ушла.

Днём я дошла до места, где продавали воду. Очередь тянулась вдоль стены. Люди молчали. Когда подошла моя очередь, мне налили воду в канистру и взяли деньги. Я надеялась, обойдётся без проблем, но в трущобах нельзя загадывать наперёд.

Когда я вышла из-за угла, они уже стояли там.

Тот же мужчина, что и в прошлый раз. Он не был один. С ним было ещё двое — худые, с уставшими глазами и ржавыми ножами. Они стояли так, чтобы я не могла пройти мимо. Остановились резко, перекрывая проход, выглядели недружелюбно.

Мужчина, который был ближе всех, посмотрел на меня. Его взгляд был немного напряжённым, но он всё ещё улыбался. Улыбка, конечно, была натянутой, как будто он держал себя в руках, но его голос звучал неспокойно, почти угрожающе.

— Ты же думаешь, что тебе удастся уйти, как в прошлый раз? — сказал он. — Сегодня мы тебя не отпустим.

Он шагнул вперёд. В руке у него тоже был нож, поднятый на уровень моих глаз, как будто он хотел показать, что не шутит и готов им воспользоваться, если я буду сопротивляться.

*Дилетант. Так держать нож — напрашиваться на пулю. Что же, если он даст мне шанс, я его не упущу.*

Я не двигалась.

Они не нападали сразу, но я видела, как они окружают меня, ожидают, что я испугаюсь. Они хотели, чтобы я сдалась до того, как начнётся настоящая угроза жизни. Но я не собиралась делать то, чего они ожидали.

Мужчина, который был с ним, чуть сдвинулся, также с ножом в руке, не опуская его.

— Ты же не думаешь, что сможешь выбежать отсюда? Мы не будем ждать, пока ты снова нас обдуришь, — сказал он.

Я почувствовала, как пистолет под курткой слегка нагрелся от моих рук. Он был лёгким, и я не спешила его доставать.

Когда они начали подходить ещё ближе, я вытащила пистолет — медленно. Он был маленьким, но я держала его уверенно. Сняла с предохранителя и упёрла в пах тому, кто был ближе всех. Я не спешила и не нервничала, только поднесла оружие к его слабому месту.

— Один выстрел, — сказала я, не повышая голоса. — И ты будешь яйца по переулку собирать.

Он замер. Он не отступал, но его взгляд уже был напряжённым. Он не двигался, как будто понимая, что если сделает хотя бы шаг в мою сторону — я выстрелю. Они не первый день живут в трущобах, и навык отличить шпану от человека, готового воспользоваться железом, неоднократно спасал им жизнь.

— Ты с ума сошла, — произнёс он, но голос уже звучал с сомнением.

Тишина.

Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как они оценивают, что делать дальше. Я ждала. Ждала, пока они примут решение.

Один из нападавших поднял руки, как бы показывая, что не собирается рисковать.

— Валим отсюда, — сказал он, понизив голос.

— Чёрт. Ладно, уходим.

Тот, кто был ближе всех, бросил на меня взгляд, но ничего не сказал и пошёл за ним. Нож, который он держал, опустился.

Они ушли. Я не двигалась, пока не увидела, как они исчезли за углом. Только потом вернулась на свой изначальный маршрут.

Пистолет снова был под курткой. Я не спешила, но шаг был ровным. Канистра, которую я несла, всё так же ощущалась тяжёлой в руках. Но в этот момент мне было всё равно.

Я пошла в направлении дома. И когда прошла за поворот, услышала шаги. Мгновенно насторожилась — шаги за мной были тихими, но отчётливыми. Я замедлила шаг, поставила канистру и, прижавшись к стене, слушала. Не было сомнений — кто-то действительно идёт вслед за мной.

Я оставалась на месте, не двигаясь. Оценивала позицию, проверяла все возможные пути для отхода. Была готова и сразу приняла решение: если это опасность, я буду действовать без раздумий.

Неожиданно из-за угла показалась девочка. Она не спешила, не пряталась, просто шла за мной, пока не остановилась в нескольких шагах позади. Её глаза внимательно следили за мной. Я сразу поняла, что она что-то замышляет, но не могла понять, что именно.

Я не повернулась, продолжала двигаться вперёд, но теперь думала о её присутствии. Она могла быть просто любопытной, но могла и следить за мной по какой-то причине. В моих глазах она была ничем не отличима от любого другого человека, который может представлять угрозу в этом городе.

Я свернула за угол и прижалась к стене, оставаясь в тени, ожидая её реакции.

Она не двигалась. Протянула несколько секунд, прежде чем всё-таки сделать шаг в мою сторону.

Я была насторожена, готовая в любой момент вытащить пистолет. Не знаю, что она от меня ждала, но у меня не было желания показывать слабину. В такие моменты нужно всегда быть готовой.

Я шагнула в её сторону, оценив её взгляд. Девочка молчала, но в её глазах читалась решимость. Нет, она не испугалась. Зачем ей было следить за мной? Это было подозрительно. Я наблюдала за каждым её движением.

Наконец она подошла ближе и тихо сказала:

— Ты… ты с ними разобралась. Я видела.

Я не ответила сразу, удерживала дистанцию. Пистолет был в руке, я не направляла его на неё, но держала наготове. Моё лицо оставалось холодным.

Девочка продолжала стоять, наблюдая за мной. Я могла бы её отпустить и продолжить свой путь, но что-то в её поведении говорило мне, что она не уйдёт. Если я не доверяла, то не могла просто позволить ей следовать за мной.

— Что ты от меня хочешь? — спросила я тихо, не повышая голоса. Я держала её на прицеле, не спуская с неё глаз.

Она не сразу ответила, но потом сказала с лёгкой нервозностью в голосе:

— Я… я видела, как ты прогнала тех мужчин. Я хочу знать, как ты это сделала. Я тоже хочу быть такой.

Её слова были полны неподдельной заинтересованности, но что-то в её поведении по-прежнему заставляло меня чувствовать тревогу. Девочка не выглядела как типичный уличный ребёнок, пытающийся выжить. В её глазах я увидела не страх, а любопытство и… что-то большее.

*Потенциал. И амбиции.*

Я сделала шаг ближе, не опуская оружие.

— Ты хочешь выжить в этом городе? — сказала я, глядя на неё. — Ты знаешь, чего тебе будет стоить выживание здесь?

Девочка не ответила. Только кивнула.

Я сделала ещё один шаг в её сторону, заметив, как её взгляд не отрывается от меня. В её глазах, несмотря на всё, что было в этом мире, не было страха. Это заставило меня задуматься. Я ведь тоже когда-то была такой — когда пошла на фронт Рейха, будучи такой же маленькой девочкой.

Я посмотрела на неё ещё раз. Она не убегала. Не испугалась. Девочка была интересной. Напомнила мне моего адъютанта Серебрякову — та тоже сначала была неуклюжая и совершала ошибки. Тогда я ещё особо не заботилась о своих людях, но она осталась мне верна. Нужно показать, что они со мной как за каменной стеной. И ещё — мне нравится эта девочка. Мне нравится её взгляд.

Убирая пистолет под куртку, я сказала:

— Если не станешь мне помехой, если действительно хочешь выжить — следуй за мной.

Она только кивнула. Словно секунду назад я не угрожала ей пистолетом, она сделала шаг вперёд и пошла за мной, не отрывая взгляда.

Я знала, что она теперь на моей ответственности. Как там было в моём мире: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Я не знала, что с ней будет дальше, но чувствовала, что она не просто так выбрала идти за мной.

Мы пришли ко мне. Идти домой она отказывалась, говоря, что у неё его нет. Странно.

Я постелила ей отдельно, но она всё равно ночью уснула со мной на одном диване. Теперь она напомнила малышку Люсию — та часто прибегала к нам с Эрихом в кровать. Фридрих таким не был.

Я вздохнула, прикрыв глаза на мгновение.

Сама не заметив, я начала гладить этого ребёнка по голове. Внешне она, конечно, совсем не была похожа на мою Люсию, но всё же тоже ребёнок, который хочет ласки. Малышка повернулась ко мне и засопела с улыбкой на лице.

*Ладно. Пока мы дома — можно. Но в рабочие часы я ей спуску не дам.*

О, я так и не узнала, как её зовут. Будет Айнц.

До следующего дня Айнц оставалась со мной, и, несмотря на мои условия, в её поведении не было ни страха, ни сомнений. Я всё ещё не доверяла ей полностью, но пока она не создавала проблем, я была готова заняться её обучением.

Мы шли по знакомым улицам, когда вдруг вдалеке раздались выстрелы. Это был не просто один или два хлопка. Это была настоящая перестрелка, как будто местная банда столкнулась с проблемами. В такие моменты важно не только понять, что происходит, но и как использовать ситуацию.

— Похоже, не просто шум, — сказала девочка, когда мы оба остановились и прислушались. — Там кто-то серьёзно стреляет.

Я кивнула и сразу оценила ситуацию. Это была не случайная стычка. Звуки выстрелов были слишком чёткими, как если бы проводили зачистку. Но кто бы это ни был — неважно. Я знала одно: в таких ситуациях оставляют много того, что можно забрать.

— Идём, — сказала я, решая не терять времени. Пока мы шли, я обернулась к Айнц: — Следуй позади, контролируй спину. Не выбегай вперёд.

Мы подошли к зданию со стороны двора. Стрельба уже стихла, но воздух всё ещё был тяжёлым — запах пороха, крови и дешёвого пластика. Такие места долго не пустуют, и скоро новая партия отбросов заполнит это место, но в первые минуты после перестрелки всегда есть окно. Именно в это время нужно быть на месте.

Я остановилась и жестом приказала девочке замереть.

— С этого момента слушаешь только меня, — сказала я тихо, не оборачиваясь. — Без вопросов. Без импровизации. Если я скажу лечь — ложишься. Если скажу бежать — бежишь. Ошибёшься один раз — и ты труп. Поняла, Айнц?

Она кивнула быстро, не обратив внимания на своё новое прозвище.

Я пошла первой. Двигалась вдоль стены, держа сектор перед собой, проверяя окна, проломы, лестничные пролёты. Девочка держалась сзади, как я и сказала, не выходя из моей тени. Она старалась идти тихо, но я слышала каждый её шаг.

Внутри было хуже, чем я думала. Тела лежали там, где их настигли. Кто-то даже не успел поднять оружие. Это была не уличная драка — здесь работали профессионально.

Я начала осмотр с ближайшего тела, быстро проверяя оружие, магазины, карманы. Всё, что можно было продать или использовать, я вешала на себя или передавала Айнц. Она ослушалась — ушла в соседнюю комнату одна, — но принесла сумку, валявшуюся там же. Мы начали скидывать в неё добро.

— Дома поговорим.

В такие моменты нельзя быть брезгливой. На войне я редко прибегала к мародёрству — не пристало командиру звена шариться по трупам, — но мои ребятки безошибочно обыскивали тела в поисках трофеев.

Тогда я заметила движение.

Один из лежащих был жив. Он дышал рвано, с хрипом, и его взгляд был слишком осознанным. Он увидел нас и сразу понял, что времени у него почти не осталось. Либо он нас, либо мы его. Рука медленно потянулась к пистолету, который был в кобуре в паре сантиметров от пальцев.

Я выстрелила без предупреждения.

Пуля вошла точно. Тело дёрнулось, но калибр был маленький, и он умер не сразу. Я всадила ещё пару пуль в голову, и он затих. По полу из нового отверстия убитого потекла кровь, смешиваясь с остальной.

Я подошла ближе, носком ботинка отодвинула руку и забрала пистолет — Unity, изношенный, но исправный.

— Смотри, Айнц, — сказала я девочке, не повышая голоса. — Если оставляешь живых — они стреляют тебе в спину.

Достав магазин из кармана убитого, я поменяла свой на полностью заряженный и, поставив пистолет на предохранитель, убрала его в куртку. Кобура явно была мне не по размеру — надо подрасти или заказать у деда специально под меня.

Айнц молча закидывала в сумку всё, что видела. Лицо побледнело, но взгляд остался таким же любопытным.

Мы продолжили сбор. Я забрала автоматы, боеприпасы, другие пистолеты — некоторые в ужасном состоянии, — всё, что представляло ценность. Себе оставила пару магазинов для моего Unity. Минимум, который нужно иметь при себе.

Закончив, я ещё раз проверила здание и только после этого достала второй пистолет — тот самый, что был у убитого. Зарядила его новеньким магазином.

— Это твой, — сказала я и протянула его девочке. — Носишь скрытно. Без команды не достаёшь. Используешь только если прикажу или если по-другому решить вопрос не выйдет.

Она взяла оружие осторожно, словно оно весило больше, чем должно.

— Поняла, — ответила она тихо.

— И запомни, — добавила я. — Здесь нет равенства. Есть тот, кто раздаёт приказы, и тот, кто их выполняет. Пока ты со мной — я приказываю.

Мы ушли тем же путём, не задерживаясь. В таких местах оставаться надолго — смертный приговор.

Дальше я повела её к деду. Я уже работала на него раньше — он покупал оружие и платил без лишних разговоров. Он быстро осмотрел добычу, пересчитал магазины, кивнул сам себе и отсчитал деньги.

Я убрала евродоллары, проверила, как девочка спрятала пистолет, и только тогда дала команду двигаться дальше.

— Это был первый день, — сказала я. — Если хочешь остаться — быстро привыкнешь.

Она шла чуть позади. Мне нравится эта девочка. Нужно будет её поднатаскать, но начальные таланты хороши — она, по крайней мере, не истерит и принимает меня за авторитет. Так и должно быть.

Хм. Думаю, пора домой. Для работы слишком поздно.

— Пошли, Айнц.

— Да.

Акт 1. Глава 5 Первые шаги Айнц (Ген)

Мы вышли из дома рано, когда улицы ещё не успели наполниться криками и суетой. Солнце светило неожиданно ярко, отражаясь от грязного стекла и металла. В трущобах такие дни запоминались сами собой — слишком редко свет доходил сюда без серого неба и копоти. Я машинально отметила это и пошла дальше.

Айнц шагала рядом. Уже не отставала, но и не лезла вперёд. Училась быстро. Хорошо для неё.

Мать осталась у двери. Она больше не удивлялась тому, что в доме появился ещё один ребёнок. Просто приняла как факт. Лишняя кружка, лишний матрас, чужие шаги по ночам — всё это стало частью быта. Она ничего не сказала, только посмотрела нам вслед и закрыла дверь.

Дорога к деду была знакомой. Узкие проходы, облупленные стены, запах старого мусора и перегретого пластика. Айнц пару раз оглянулась по сторонам, но вопросов не задавала. Я не сбавляла шаг. Здесь лучше привыкать сразу.

Лавка деда встретила нас тусклым светом и привычным беспорядком. Железо, коробки, детали, которые знали лучшие времена. Сам дед сидел за столом и возился с каким-то механизмом. Он поднял голову, когда мы вошли.

— Рано вы, — сказал он, разглядывая нас.

— Так надо, — ответила я и подошла ближе.

Айнц остановилась чуть позади меня, как я велела. Дед бросил на неё короткий взгляд и тут же вернулся ко мне. Без лишних вопросов. Он уже привык, что я прихожу не одна.

Я выложила деньги на стол.

— Патроны для «Юнити». С запасом.

Он молча пересчитал купюры и полез под стол. На стол легли коробки — больше обычного. Я забрала их и продолжила.

— Нужна скрытая кобура. Под куртку.

— Сделаю, — ответил он. — Пару дней.

— Подожду.

Я немного помолчала, потом сказала:

— Ещё вопрос. Сможешь достать «Пульсар» DS-1?

Дед замер, потом медленно выпрямился.

— Редкая штука для трущоб, — сказал он. — Не каждый день всплывает.

— Сможешь достать? — спросила я. — И три магазина.

Он посмотрел на меня внимательно, потом снова на Айнц.

— Сразу не обещаю, — сказал он наконец. — Но если появится — дам знать.

— Этого я и ожидала.

Я убрала патроны в сумку и повернулась к выходу. Айнц пошла за мной, не оглядываясь.

На улице было светло. Солнце било в глаза, будто напоминая, что такие дни здесь не задерживаются.

— Сегодня учёба, — сказала я ей, не сбавляя шага. — Смотри внимательно и делай, как скажу.

— Поняла, — тихо ответила Айнц.

Мы пошли туда, где можно стрелять и не привлечь лишнего внимания.

От деда мы вышли спокойно, без суеты.

Деньги у меня ещё были — за последнее время я почти не тратилась, кроме воды и еды, и это давало редкую для трущоб роскошь откладывать деньги и не принимать решения в спешке. Патроны я покупала только сейчас: стрелять раньше почти не приходилось, да и не было смысла тратить их без цели.

Сумка оттягивала плечо приятной тяжестью. Патроны лежали внутри плотным грузом, и это само по себе дарило уверенность в завтрашнем дне.

Кобура будет готова через пару дней — дед сказал об этом просто, без уточнений. Про «Пульсар» он точного ответа не дал, но пообещал, что если появится возможность, он подготовит его. Я знала, где мы находимся, и понимала, что с поставками здесь всегда проблемы: дед чаще работает с наёмниками и соло, поэтому у него редко бывает оружие, с которым обычно бегают начинающие гангстеры.

Айнц шла рядом, держась чуть позади. Не лезла вперёд и не отставала, внимательно смотрела по сторонам. Я не делала ей замечаний — пока она всё делала правильно.

Мы ушли в сторону старой промзоны, туда, где между разрушенными стенами и ржавыми конструкциями давно не было жизни. Место было полезное: открытое, глухое и без свидетелей, ни камер, ни случайных прохожих, даже Мусорщики сюда почти не заглядывали.

Сначала я показала, как заряжать магазины. Медленно, без спешки, объясняя каждое движение. Айнц повторяла за мной сосредоточенно, иногда хмурясь, но не задавая лишних вопросов.

Только после этого я поставила на бетонную плиту несколько металлических банок и достала свой «Юнити». Проверила его и сделала один выстрел, чтобы она увидела результат и услышала звук.

Потом я объяснила основное про уход за оружием, сказав прямо, что оружие не любит грязь и небрежность и если за ним не ухаживать, оно обязательно подведёт в самый ответственный момент. Закончив, я кивнула Айнц:

— Доставай пистолет.

Она вынула тот самый «Юнити», который я передала ей раньше. Держала осторожно, но уже увереннее, чем в первый раз.

Я встала сбоку и сказала всё сразу, не разбивая мысль:

— Следи за обстановкой после каждого выстрела, потому что выстрел — это переменная, и он всегда меняет поле боя: враг может упасть мёртвым или раненым, может уйти в укрытие, а может открыть ответный огонь, и ты должна уметь это увидеть и понять.

Она выстрелила.

Первый раз — мимо.

Второй — задел цель.

Третий — попала точно.

Я посмотрела на неё и сказала:

— Такой уровень пойдёт для новичка, а самое сложное в умении стрелять — это научиться нажимать на курок, когда в прицеле живое существо, и это приходит только с опытом.

Рано или поздно мне придётся дать ей этот урок — тот, где кровь будет настоящей и на её руках тоже.

После стрельбы я показала, как контролировать пространство, как занимать укрытие и вести из него огонь, как заранее выбирать позицию перед боем и не оставлять за спиной мёртвые зоны. Мы прошли это медленно, шаг за шагом, пока движения не стали уверенными.

Когда всё было закончено, каждый спрятал своё оружие сам. У оружия должен быть один хозяин, и ответственность за него тоже всегда личная.

Айнц молча убрала пистолет за пояс, проверила, как он сидит, и встала чуть позади — без команды, без вопроса. Она не говорила «поняла» лишний раз. Просто делала. Мне это нравилось.

На обратном пути свет ещё лежал на крышах — жёлтый, пыльный, чужой этому месту.

Я сказала на ходу:

— Оружие уравнивает шансы в бою, но побеждает тот, кто лучше знает и ухаживает за своим оружием, потому что умение пользоваться им — это не только нажатие на курок, а всё, что происходит до и после.

Айнц шла молча. Я видела по её шагу, что она запомнила больше, чем сказала вслух.

На следующий день мы гуляли с Айнц по трущобам в поисках работы, и я обнаружила, что на нас смотрят по-другому, нежели раньше.

Слухи всё равно ходят, даже если ты сама ничего для этого не делаешь.