Легенды Коррабориса

- Вы ведь знаете, мой король, сколько забот лежит на моих юных плечах. – поспешил оправдаться Пирс, но внимание короля Эдвина было уже приковано к его спутникам.

- Позвольте представить вам своих верных друзей, чье поместье находиться близ моего. – начал Пирс, обрадованный любопытством к их персонам. – Аарон Сэмюэльс, сын лорда Алана Сэмюэльса и леди Аллен Сэмюэльс. Достойный наследник своего имения, одаренный чарами деятеля, как и его отец.

Низко поклонившись, Аарон выразил королю свою благодарность за возможность присутствовать на празднике. И тут же отступил назад, давая возможность Пирсу продолжить.

- И его прелестная сестра, леди Эбигейл Сэмюэльс, нареченная созерцателем.

Эбигейл мягко вышла вперед и чувственно поклонилась. Она заглянула в глаза завороженного мужчины и кротко произнесла: «Мой король».

- Что ж… - медленно протянул Его Величество, с усилием переводя взгляд от Эбигейл к Пирсу. – Теперь я понял, какого удовольствия лишали мы себя все эти году, не призывая ко двору семью Сэмюэльсов. – он жестом позвал к себе слуг и раздал им распоряжения. И спустя пару мгновений поддерживаемый вельможами в зал вошел принц Оррин.

Словно марионетка он передвигал своими вялыми ногами по залу. Тело его было маленьким, лицо апатичным. Все происходящее явно доставляло ему не малый дискомфорт. Он мыслил лишь о том, как вернется в постель и заснет. Ему исполнялось шестнадцать лет, и он был последним из пяти рожденных детей короля. Братья и сестры его не доживали и до десяти лет, погибая от простуд, хвори и простых ссадин. Мать принца, приходившаяся королю двоюродной сестрой, умерла во время последних родов. И король Эдвин бросил все свои силы, чтобы сохранить жизнь последнему своему ребенку, влача его жалкую жизнь во имя наследование престола династии Глисон.

Подойдя к отцу, принц пустыми глазами посмотрел на стоявшую рядом Эбигейл. Он развернулся к придворным и безучастным жестом объявил о начале бала в его же честь.

Глава 5. Женские хитрости и мужские взгляды.

Гектор Болдуин не отводил глаз от источника его сердечных волнений. Завороженный красотой и грацией Эбигейл Сэмюэльс он совсем не заметил недовольства своего старшего брата, пока голос его не вырвал юношу из мечтаний.

- Если ты не прекратишь так смотреть на нее, пойдут непристойный слухи. – тихо произнес Рейнард. Брат его потупил взгляд и смущенно отвернулся. – Полагаю, все мои наставления держаться подальше от этой семьи были пустым звуком для тебя.

Гектор, собравшийся ответить оправданиями на нравоучения брата, был прерван.

- Никак не могу найти Арчибальда, может он заплутал и мне стоит встретить его. – раздался беспокойный голос Рэндольфа. Он озирался по сторонам в тщетных попытках найти нужного ему человека.

- Ты и не найдешь его здесь, он помогает королевским слугам на кухне. – сказал Рейнард.

- Что это еще значит? – возмущено вскрикнул младший из братьев. – Кто распорядился?

- Я. – короткий ответ юноши еще больше возмутил Рэндольфа.

- Ты сослал моего друга служить на кухню? – его круглое лицо налилось краской. – Он ведь даже не слуга!

Окружавшие люди начали заинтересованно посматривать на спорящих братьев. Беседовавшая в толпе со своей давней приятельницей мать семейства Болдуинов недовольно покосилась на сыновей. Рейнард понизил голос, заставляя брата последовать его примеру.

- Не стоило его вообще брать с собой. Не думаю, что ему самому будет приятно внимание, с которым все начнут изучать последнего потомка эмпатов в Корраборисе. – последние слова были произнесены еле слышно, так, что даже самый изощренный сплетник не в силах был расслышать их.

- Как же благородно с твоей стороны было спрятать его среди прислуги на кухне! – тихо прошипел Рэндольф и резко развернувшись, направился к выходу. – Мне здесь нечего делать без моего друга.

- Рэндольф, не позорь семью! – яростно прошептал ему вслед брат.

- Вы сами себя позорите. – буркнув себе под нос, самый младший из Болдуинов покинул бал за мгновение до его начала.

Когда музыка заполнила бальный зал, все с нетерпением ждали первого шага принца. Каждый понимал, что даже один танец дастся ему с трудом, поэтому выбор первой партнерши его, мог определить фаворитку среди присутствующих. Король Эдвин шепнул на ухо сыну имя избранницы и легко подтолкнул его. Принц Оррин, тяжело поднявшись, направился под тихий шепот в сторону семьи Гольдман. Поняв это, граф вытянулся, словно струна и презрительно фыркнул в сторону Сэмюэльсов.

Принц поприветствовал графа и, протянув руку к Ханне, пригласил ее на танец. Смущенная всеобщим вниманием, девушка прошла за принцем, чувствуя на себе внимательный взгляд отца. Танец был трудным, Оррин, тяжело заваливаясь на юную леди Гольдман, сбивался с ритма и практически не вел партнершу. Лицо его было отсутствующим, а дыхание спертым.

Вслед за именинником, начали выдвигаться лорды и леди. Незамужние девушку с трепетом ожидали приглашения, а юноши, робея, мялись на месте. Король Эдвин вновь обратил на себя внимание. Он подошел к детям Сэмюэльсов, что все еще стояли неподалеку, и самодовольно обратился к Эбигейл.

- Порадуйте старика танцем, леди Сэмюэльс. – он протянул ей руку, но Эбигейл, сложив тонкие запястья на груди, недовольно проворчала.

- Что ж, ведите своего старика, Ваше Величество, я проявлю благосклонность, но только потому, что об этом вы попросили. – король опешил и через мгновение рассмеялся.

- Я говорил про себя, миледи! – Эбигейл, кокетливо сыграв удивление, ответила.

- Я соглашусь на танец лишь при условии, что больше не услышу от вас такой нелепой лжи о том, что вы старик! – лицо короля, озаренное улыбкой под лестью юной красавицы, будто помолодело на десять лет. Втянув живот и выкатив грудь вперед, он гордо повел под руку свою прекрасную спутницу и закружил ее в танце. Он говорил, а Эбигейл звонко смеялась, разнося свое очарование по залу. Пирс и Аарон довольно переглянулись. Все шло так, как и было задумано.

Слуги пополняли бокалы господ и разносили изысканные закуски. Дамы, кружили подолами платьев, распространяя свои женские чары вокруг. Эбигейл Сэмюэльс протанцевав три танца с королем, затем два с братом и по одному танцу с лордом Гро и отцом, разморенная, вышла на балкон подальше от людских глаз. Она выудила из складок платья стеклянную банку и отпила из нее. К щекам ее прилила кровь, и сердце забилось ровнее. Погрузившись в свои мысли, она направила взгляд на огни деревень вдали. Деревья в саду умиротворенно покачивались под ровным дуновением ветра, успокаивая разум. Уединение ее было нарушено тяжелыми шагами. Она обернулась и увидела оробевшего юношу.

Гектор Болдуин, в попытке хоть на время избежать новых знакомств с потенциальными невестами, которых ему заботливо предоставляла его мама, незаметно проскочил на самый дальний и непримечательный балкон. Он бы с удовольствием упрятался там и на весь вечер, но не желая обижать свою матушку этим поступком, пообещал себе, что только лишь переведет там свое дыхание, но неожиданная встреча с объектом его сердечных волнений нарушила все его планы. Замерев, он стоял, не произнося ни слова, пока Эбигейл сама не обратилась к нему.

- Не стоит смущаться из-за моего присутствия, милорд, я уже ухожу. – Сказала она, направляясь к выходу.

- Я не лорд. – чуть слышно произнес Гектор, когда Эбигейл уже собралась покинуть балкон. Она повернулась и принесла извинения за свою неосведомленность.

- Мы с семьей живем уединенно, и я тут практически никого не знаю. – она замедлилась, ее нетерпеливой натуре было тяжело рядом с тем, из кого нужно было выуживать каждое слово.

- Если говорить откровенно, мы уже были представлены с вами. – начал Гектор, отводя взгляд от собеседницы. – Я со старшим братом и отцом путешествовали по северу, когда повстречали вас. Вы со своей служанкой заплутали во время прогулки, и мы предложили вас сопроводить до поместья. А в благодарность за это Ваш отец предложил нам ночлег.

Эбигейл сделала вид, что усиленно пытается выудить эти воспоминания из своей прелестной головки.

- Вы меня не помните, верно? – грустно прошептал Гектор. Эбигейл поспешив его успокоить, сказала.

- В любом случае, я благодарна вам за помощь. – она собралась выходить и на прощение бегло добавила. – Приятного вам вечера, сэр Болдуин.

Гектор оживленно взглянул на нее и угодил прямо в ее лукавые глаза, сверкающие озорными лучами.

- И научитесь уже смотреть дамам в глаза! – крикнула она на прощание.

Гектор провел остаток вечера на балконе, чем очень расстроил свою матушку. Но честь его больше не позволяла давать надежду другим дамам на их совместные планы. Все для него было решено и ясно. В сердце бесповоротно поселилась лишь одна избранница, пусть и недостижимая, но все-таки помнящая его.

Вечер близился к концу, а Мелани Фокс не достигла даже половины того, что было ею задумано. Она протанцевала несколько танцев с Эдвином и его старыми приятелями, которым он счел правильным ее представить. Но не один из них не годился для того, чтобы составить ей партию. Все они были, как и она сама, титулованы, но не имели ничего за душой.

Как ни упрашивала подруга представить ее юным лордам Чепмен и Клептан, ответ Эдвина Гольдмана был отрицательный. Пусть он и водил знакомства с этими людьми, но считал их общество недостойным молодой леди. И хоть те сами бросали взгляды на хорошенькую девушку, но так и не рискнули просить знакомства с ней, опасаясь сурового взгляда молодого графа. Лишь мысли о том, что празднования дня рождения принца продлятся по заверениям остальных, не меньше трех недель, давали ей надежду на то, что шанс еще не упущен.

Мелани наблюдала за тем, как Эдвин танцует со своей сестрой очередной танец, когда к ней тихо подошел граф Гольдман.

- Полагаю, бал не удовлетворил ваших надежд? – спросил он.

- Как можно, Ваше Сиятельство, все организовано прекрасно. – девушка постаралась скрыть свое беспокойство. По телу ее пробежали неприятные мурашки. Рядом с графом она всегда чувствовала себя неуютно и потому предпочитала не оставаться с ним наедине.

- Я говорил не о музыке и вкусе вина. – многозначительно ответил Гольдман. – Признаться, я украдкой слышал ваш разговор с моим сыном и был крайне возмущен тому, что он отказывал вам в знакомстве с некоторыми людьми.

Мелани проследила за взглядом графа и, убедившись, что он намекает ей на тех, кто вызывал ее интерес, отчаянно кивнула. Граф удовлетворенно продолжил.

- С вашего позволения, я бы мог представить вас им лично, завтра во время турнира. – леди Фокс загорелась, глаза ее удивленно смотрели на Гольдмана. Не думая о том, чем вызвана такая забота к ее персоне, она кинулась тут же его благодарить. – Не стоит, миледи, ваше будущее для меня важно, можете быть в этом уверены.

Он оставил Мелани наедине с вернувшейся к ней надеждой обдумывать то, какой наряд подобрать ей к завтрашнему дню и как уложить свои волосы.

Тем временем, шумный вечер подходил к концу, направляя опьяненных вином и чувствами гостей в свои покои. Эбигейл Сэмюэльс с трудом смогла убедить своих близких в том, что ей не требуется помощь и сопровождение. Она шла по коридорам, все еще наполненным людьми и гулом праздника, прислушиваясь к толпе. Минуя свою комнату, она осторожно вышла к лестнице, ведущей в тихий двор замка. И когда голоса людей остались совсем вдалеке, она, притаившись в углу, стала ждать. Через несколько минут осторожные шаги послышались на тропинке и во двор зашел человек, укутанный в длинный плащ. Лицо его было укрыто капюшоном, но даже это не скрывало беспокойства. Эбигейл, сложив губы в трубочку, издала певчий свист, и неизвестный направился к ней.

- Полагаю мне стоит отблагодарить тебя за ночной визит. – начала Эбигейл, как только человек в плаще приблизился к ней.

- Я приходил, чтобы сообщить кое-что. – начал он, откидывая капюшон с головы. – Но твое состояние не позволяло беседовать.

- И все же, спасибо, Рейнард. – уставшее лицо юноши слабо подсвечивалось луной. – Скажи, сложно было убедить короля пригласить нас ко двору?

- Не сложнее, чем убедить моих отца и брата ехать через ваши владения и принять предложение на ночлег. А дальше уже очарованный вашим гостеприимством, отец и сам не заметил, как стал убеждать короля в несправедливости вашего изгнания. - Эбигейл удовлетворенно улыбнулась.

- О чем же ты хотел мне рассказать? – Рейнард тяжело нахмурился, приносить дурные вести Эбигейл ему ни когда не нравилось.

- Кое-что все-таки идет не по плану. – он понизил голос и шепотом продолжил. – Отец взял Арчибальда с собой. – пауза, что появилась между собеседниками, нарастала тревогой и Рейнард, оправдываясь, продолжил. – Я отправил его на кухню сегодня. Матушка меня полностью поддержала, но Рэндольф протестует.

- Главное держи его и своего младшего брата как можно дальше от Ханны Гольдман. – Эбигейл разъярено ткнула пальцем в грудь Болдуина. – Если предсказания матери нас не обманывают, то они втроем могут сильно подпортить наши планы.

Эбигейл и Рейнард расстались в ночи, унося собой тревожные мысли о том, чьи помыслы никак не вертелись возле борьбы за престол и семьи Сэмюэльсов.

Глава 6. Арчибальд Вольф.

Тень, ложившаяся на Арчибальда Вольфа, была послана ему его же матерью. В приличных кругах имя ее не упоминали, боясь навлечь на себя беду. Однако Болдуины, которые и сами не обладали именем, достойным для господ, осмелились взять на себя груз воспитания этого юноши.

К двадцати годам, Арчибальд отчетливо понимал всю безвыходность своего положения. Он не был слугой в доме Болдуинов, но не был он там и сыном. Существование влачилось его в узенькой комнате на чердаке, что служила для хранения ненужных вещей. И когда ему казалось, что весь мир уже забыл о том, чей он наследник, косые взгляды людей напоминали ему о деяниях матери.

Ростом он был не высок, внешностью непримечателен. Он не получил от матери ее дара эмпата, унаследовав от отца звание «никчемного» - так называли в одаренных кругах тех, кто не обладал ни одним из шести сил создателя. Он горбился, стараясь быть незаметным, и, как правило, был молчалив. Единственным другом его был младший сын Болдуинов, что и сам часто оставался непонятым в обществе.

Связь их зародилась с раннего детства. Рэндольф Болдуин сразу почувствовал в юноше друга, хотя тот и упорно противился его компании. Так уж сложилось, что больше всего на свете Арчибальд Вольф не переносил шума и чрезмерной навязчивости. На беду, друг его обладал обоими этими качествами, но все же смог завоевать расположение юноши.

В попытках очистить кастрюлю от засохшего на ее стенках картофеля, Арчибальд зло выругался себе под нос. Он сидел в углу, выполняя свои монотонные обязанности, когда на кухню ворвался его друг.

- Да что Рейнард о себе возомнил! – прокричал Рэндольф. – Вставай, мы уходим! – Слуги, покосились на обезумевшего Болдуина. А Арчибальд, не прекращая своей работы, тихо призвал его к спокойствию.

- Я никуда не пойду. – ровным тоном сказал он. – Я даже рад, что меня отправили помогать сюда. Там. - сказал Вольф, посмотрев наверх. – Мне было бы не по себе.

Оглядевшись по сторонам, Рэндольф достал из-за пазухи бутылку вина, прихваченную по дороге. Он протянул ее другу в знак примирения и, загнув рукава нарядной рубахи, принялся начищать стоявшую рядом кастрюлю. Арчибальд благодарно улыбнулся и отпил прямо из преподнесенной ему бутылки.

- Как там обстоят дела? – тихо спросил он друга.

- До ужаса скучно. – ответил Рэндольф, толкнув юношу плечом. – Весь зал пропах лицемерием. А ведь я даже не дождался начала бала. – и они погрузились в работу, подбадривая себя вином и смешками.

Руки друзей были сморщены от влаги и плохо разгибались от холодной воды, когда на верхних этажах раздался шум разбредающихся людей. Один за другим, валившиеся с ног слуги, покидали помещение.

Рэндольф, заприметивший вино в складах кухни, выходя, ловко прихватил графин, вознаграждая себя за проделанную работу. Он был настроен, восполнить потерянное за натиранием посуды время. И благодарный за помощь друг, как бы ни хотел, не смог ему в этом отказать.

Ловко минуя стражников, они пробрались на одну из самых высоких башен замка. И через нее выбрались на крышу, где их мог увидеть лишь создатель.

Звездное небо завораживало и казалось очень близким. Рэндольф, часто любил высказывать свое мнение о том, что находится за его пределами, а Арчибальд всегда восторженно слушал мечтания друга. Они провели не больше часа, попивая вино, пока холодный воздух не стал принуждать их к окончанию разговора.

Аккуратно пробираясь по черепицам крыши они услышали тихий шорох из башни. И подойдя чуть ближе, увидели совсем юную девушку, стоявшую на самом краю. Ветер развевал ее волосы и ночное платье, тело дрожало. Они услышали жалобные всхлипывания и в одно мгновение поняли, что замыслила незнакомка. Чтобы не напугать ее, они постарались бесшумно забраться в башню. Но когда Рэндольф уже заносил свою ногу над каменным выступом, из-под рубахи его выскользнул графин и со звоном полетел вниз. Встревожено девушка обернулась на шум и, напугавшись неизвестных, сделала резкий шаг и закачалась над пропастью. Арчибальд, тут же схватив ее за руку, притянул к себе. Она колотилась от страха и боли. Спасение не казалось ей благодатью, а лишь новым мучительным испытанием.

- Прошу вас, не рассказывайте отцу! – взмолилась она и потеряла сознание.

В руках Арчибальда повисла размякшая Ханна Гольдман.

Глава 7. Раненые души.

Рэндольф направился на поиски одеял, а Арчибальд остался приводить незнакомку в чувство. Они не знали, куда вести ее, потому как Вольф жил в общей комнате с прислугой, а Болдуин со своими братьями. А судя по последним словам девушки, она не хотела, чтобы кто-то знал о ее состоянии.

Запах ее тела выдавал большое количество выпитого вина. И поначалу Арчибальд решил, что именно оно подтолкнуло девушку к такому опрометчивому поступку. Но затем, случайно сдвинув рукав ночного платья, юноша увидел уже пожелтевшие от времени синяки. И внимательно присмотревшись, обнаружил, что такие были повсюду.

Веки Ханны начали слабо дрожать, когда Рэндольф вбежал в башню с украденными у прачек полотенцами и одеялами. Они закутали девушку, и приложи флягу с водой к ее губам, те жадно откликнулись на помощь. Еще через пару мгновений глаза ее раскрылись и в них прочитались сначала удивление, затем страх. Ханна робко оглядела своих спасителей и, поняв по одежде, что те, скорее всего не входят в окружение ее отца, слегка расслабилась.

- Мы никому не расскажем. – тихо поспешил успокоить ее Арчибальд.

- Лучше бы вы дали мне прыгнуть! – дребезжащим голосом произнесла Ханна и расплакалась. Рэндольф с приятелем растерянно посмотрели друг на друга. До этого им никогда не приходилось успокаивать плачущих дам, да и что уж там, разговаривали они с ними не так часто.

Ханна и сама не понимала, почему вдруг расплакалась при незнакомцах. С самого детства она училась держать свои чувства под контролем и скрывать то, что было под запретом для чужих глаз. Но слезы ее текли, словно вырвавшаяся наружу стихия, а молчание юношей казалось неприлично долгим.

- Я понимаю вас. – участливо произнес Арчибальд. – Я сам не раз думал о подобном. – глаза его друга округлились, но все же он промолчал, что было ему совсем несвойственно. – Вам кажется, что вы в западне и в мире нет никого, кто бы понял ваши чувства.

- Мне кажется, что я уже вовсе перестаю чувствовать что-либо. – тихо произнесла Ханна. – Все говорят о моем спокойствии и смирении, восхваляя их. Я улыбаюсь и кланяюсь им с абсолютным штилем внутри. – руки девушки понемногу начинали согреваться. А юноши, боясь встревожить ее, молчали и слушали. – Меня всегда учили полагаться на свой разум. Но, кажется, я делала это так часто, что совсем перестала слышать свое сердце. – она посмотрела на своих спасителей и в глазах ее была такая скорбь, что сердца разрывались на части. – Что делать тому, кто отчаялся? – спросила она.

- Бороться! – ответил Рэндольф, обращаясь не только к девушке, но и к другу. Ханна отвернула голову в сторону.

- Простите нас, мы не знаем, как к вам обращаться. – начал Арчибальд. – Я хотел сказать, что если вдруг вам нужна помощь, то мы… – он замялся. – Я оказался невольным свидетелем ваших ушибов. И если кто-то причиняет вам вред…

- Вы можете называть меня Ханна. – прервала его юная девушка. – То, что вы видели, дело рук моего отца.

- Ханна? – уточнил Рэндольф. – Вы Ханна Гольдман? – Девушка осторожно кивнула. Эти двое юношей вызывали в ней непонятные ощущения. Несмотря на их потрепанный вид и смешную наружность, она чувствовала, что может доверять им. – Я слышал о вашем отце от своего! Он премерзкий тип! – описание ее отца, вырвавшееся из уст собеседника, приободрило Ханну. В своем окружении, она слышала лишь раболепие и лесть о нем. И вот столкнувшись с тем, кто, так же, как и она видел в нем совсем другие черты, она будто поняла, что не безумна.

Ханна задрала рукава платья, обнажая следы побоев.

- Я и не помню уже свое тело без них. – призналась она. – Но даже если всем и станет известно о том, как поступает со мной отец, на это закроют глаза. Он ведь первый граф королевства и мой единственный опекун, и я являюсь частью его собственности. Лишь мой брат мог бы вступиться за меня, но я не хочу доставлять ему неудобств.

- А что же ваша матушка? – на свой вопрос Арчибальд получил от друга острый удар по ребрам. Он понял, что сказал то, чего говорить не стоило, но было уже поздно. Лицо девушки помрачнело, а едва успевшие высохнуть от слез глаза, вновь намокли.

- Вы будто живете в другом мире, раз ничего не знаете о моей матери. – горько произнесла Ханна. - Она – это главная боль нашей семьи. Я была младенцем, когда она оставила нас, сбежав помогать горстке выживших сторонников Элизабет Вольф, что укрылись после ее гибели.

Услышав это имя, Арчибальд невольно вздрогнул. Заметив это, Ханна осеклась и внимательно посмотрела на собеседника.

- Я вас чем-то огорчила? – извиняясь, спросила девушка.

- Вы тут ни при чем, миледи. – голос юноши дрожал, а глаза стыдливо прятались. – Не вы одна несете тяжкий груз предков. – он замешкался, пытаясь оценить реакцию Ханны на то, что он сообщит ей. – Мое имя Арчибальд Вольф. Женщина, которую вы только что упомянули, была моей матерью. И я пойму, если вы не захотите больше со мной разговаривать.

Удивление, охватившее девушку, заставило ее отвернуться. Арчибальд не видел первых ее эмоций, но Рэндольф внимательно следил. Он увидел, как лицо девушки напряглось, затем его охватила глубокая скорбь, вызванная то ли мыслями о прошлом, то ли о настоящем. Губы ее дрогнули и глаза, что говорили все за нее, выдали сочувствие к положению юноши. Рэндольф выдохнул и решил разбавить тон беседы.

- Ваша ситуация и вправду сложна, миледи…

- Прошу, зовите меня Ханна, по крайней мере, наедине. – прервала его леди Гольдман. – Кажется, вы уже достаточно знаете обо мне, чтобы считаться мне другом. Я не люблю формальные ноты, что всегда прививал отец своим воспитанием.

- Ханна. – продолжил юноша, обрадованный предложением сократить дистанцию между собеседницей. – Меня зовут Рэндольф Болдуин, и я обещаю, что все сказанное вами. Тобой. - девушка расплылась в улыбке. - Мы с Арчибальдом сохраним в тайне, если же, конечно, ты не пожелаешь обратного.

- Я буду благодарна вам обоим за это. Мой поступок был глуп, но я хотела разозлить этим отца. Ведь будь я мертва, он не смог бы воплотить в силу свои замыслы по поводу нашей женитьбы с принцем и его собственному возвышению за мой счет.

- Вы выходите замуж за принца Оррина? – голос Арчибальда стал непривычно твердым.

- Пока это все домыслы отца. – начала Ханна оправдываясь, сама не зная от чего. – Но он утверждает, что я единственная достойная кандидатка. Хотя появление Сэмюэльсов, кажется, взволновало его, и после бала он выплеснул на меня весь свой гнев. - Ханна нерешительно приподняла пряди волос со своей шеи, обнажая свежие следы удушья. Юный Болдуин яростно сжал кулаки, а Арчибальд взволнованно затеребил пуговицы на рубахе.