Легенды Коррабориса

Заметив ночного незнакомства издалека, Гольдман оценивающе осмотрел его одежду, и, поняв, что к нему подходит кто-то из знати, надел свою самую нелюбимую маску – добродетели.

- Ваше сиятельство! – начал Пирс с поддельным благоговением. – Вы наверняка меня не помните, конечно, я был еще ребенком, когда мы с няней гостили у вас проездом. – граф, усиленно вороша самые дальние уголки своей памяти, за осторожничал в том, какого приветствия заслуживает этот юноша. – Пирс Гро. – представился молодой лорд, не дожидаясь реакции от графа.

- Конечно! – расплылся в улыбке Гольдман, услышав фамилию собеседника. Он знал, что еще совсем юный Гро является единственным наследником своей династии и живет уединенно на севере под присмотром только лишь своей няни. К тому же, он приходился ему племянником по линии хоть и ненавистной, но все же ранее уважаемой в обществе бывшей супруги. – Как добрались, мой юный друг?

«Друг» - слово, небрежно выроненное графом, едва не рассмешило Пирса. Он не обладал талантом Аарона скрывать свои чувства и, чтобы не показать своего не уважения откашлялся, и продолжил разговор.

- Дорога была утомительной, мы с Сэмюэльсами слегка заплутали, и приехали, кажется, позже всех!

Услышав фамилию Сэмюэльс, Граф даже не попытался скрыть своего пренебрежения, но собравшись, ответил.

- Слышал, их пригласили ко двору. И как вам ваши соседи?

- Они чудесны. – не давая возможности вставить своих едких комментариев, сказал Пирс. – Обязательно представлю их вам. - и тут же, сменив острую тему, спросил. – Я вот пытаюсь понять, где же мои покои! Моих слуг уже проводили, а я вот решил прогуляться перед сном и кажется, забрел не туда.

- О, вы определено забрели не туда, мой юный друг! – Пирс снова кашлянул, в попытке сдержать смешок. – Это крыло для людей среднего класса. Ваши покои наверняка недалеко от моих. Мы вас сопроводим.

Граф жестом указал в сторону и направился в нужном им направлении. Пирс, украдкой поглядывая на дверь в покои Эбигейл, удалился за графом.

Чем дальше они отходили, тем стремительней усиливалась роскошь убранств. Один из слуг Графа, что был отправлен разведать, где находятся покои лорда Гро, вернулся и подсказал господам, куда им идти. Гольдман встал у дверей в покои и, легко раскачиваясь, всем своим видом показал, что ждет приглашения, и Пирсу ничего не оставалось, как сделать вид, что это была исключительно его идея.

В покоях беспокойные слуги еще разбирали вещи молодого лорда. Гарри Гольдман зашел первым и, пройдясь важным шагом от одного конца к другому, заключил, что все выглядит сносно. Пирс тем временем обдумывал, как бы избавиться от незваного гостя, чтобы узнать, о самочувствие Эбигейл.

- Вы свободны! Остальное разберете завтра. – приказал граф слугам Пирса, – И принесите нам вина! – служанка, разбиравшая вещи замерла и покосилась на своего господина.

- Элен, отдыхайте. – добродушно подтвердил молодой лорд. – Дорога всех нас утомила.

Служанка, приободрившись от мягкого тона господина, оставила работу и вскоре вернулась с вином. Когда все слуги покинули комнату, Гольдман, изучавший до этого роскошь покоев, наконец, заговорил.

- Мягкость и кротость всегда были губительны для господ, друг мой! Вам следует куда жестче обращаться со своими слугами. – Граф по-хозяйски занял самое большое кресло, в котором его и так щуплое тельце выглядело иссушенным. Он отпил вина и удовлетворено кивнул. Пирс последовал его примеру и налил себе до краев полную чашу, решив, что по-другому ему этой беседы не вынести.

- Для этого у меня есть моя милая няня. С ней слуги держат ухо востро.

— Это славно, но ведь няня ваша не всегда будет рядом. – граф, изображая участие, чуть понизил голос. - Я хочу, чтобы вы понимали всю шаткость вашего положения, вы последний из древнего уважаемого рода. До этого вам удавалось вести свою жизнь уединенно, но так не может продолжаться вечно. Вскоре вам нужно будет обзавестись супругой и выйти в свет. И я думаю, вам стоит внимательней относиться к тем, кто вас окружает. – многозначительно растянув последние слова, Гольдман улыбнулся.

- Если вы хотите сказать мне что-то о репутации Сэмюэльсов… – начал Пирс, у которого от едва сдерживаемого гнева раскраснелось лицо.

- Что вы, нет! – прервал его Гольдман, поняв, что зашел не с той стороны. Он пружинисто соскочил с кресла и направился за вином. На лице его отражалось смятение, он обдумывал свой дальнейший ход. – Ваша няня наверняка рассказывала вам легенду о Корраборисе, мой юный друг? – вдруг после паузы продолжил он.

- Как же без этого! – усмехнулся лорд Гро. – Я, кажется, выучил ее наизусть! – почувствовав, что упоминание о любимом человеке слегка смягчило собеседника, граф продолжил.

- И какой же урок преподносит она нам? – граф увидев, как Пирс, оживленный беседой, собирался уже философствовать на эту темы, тут же продолжил. – Как по мне она учит нас тому, что сильные сие, всегда одерживают победу! Подумайте только! Каковы были шансы у людей, когда они лишились своего единственного покровителя – создателя! Так и в нашем мире, без покровителей никуда. – граф отхлебнул из бокала и распластался в кресле, удовлетворенный своим остроумием. – Так и вы, мой юный друг, должны обзавестись покровительством сильных людей. Подскажите, кто вы? – Гольдман возбужденно спрыгнул с кресла. – Постойте, я сам отгадаю! Вы созерцатель! Верно? – Пирс устало кивнул. Вино в его бокале заканчивалось с такой же скоростью, как и терпение. Но граф, убежденный в успехе своих речей, лишь набирал обороты. Он подошел к собеседнику и, проведя рукой над его бокалом, наполнил его вином. Жилки на руке графа за пульсировали и сделали на мгновение ее еще более омерзительной.

- Как видите, я деятель. – продолжил Гольдман. – Чары, что даровал создатель, таким как мне велики, и я использую их для достижения благ своей семьи и друзей.

- Например, наливать вино незнакомцам? – съязвил Пирс. Брови графа нахмурились, и он продолжил.

- Я вижу, вы устали с дороги и не можете трезво оценивать мои слова, мой юный друг. Что ж, пусть они будут вам размышлением на сон грядущий! – Граф уселся обратно в кресло и, закинув ногу на ногу, продолжил. – Не будем притворяться, что целью визита всех господ, прибывших в столицу, является совершеннолетие принца.

- Да, уж, притворства нам точно не нужны! – пропустив очередную колкость молодого лорда граф, решительно закончил свою мысль.

- Цель собрания всех ко двору проще, чем кажется. Банальное сватовство! Династия короля Эдвина Глисона заканчивается на его сыне. А тот, жертва многовековой истории инцеста, что было принято во имя соблюдения чистоты крови, не способен даже самостоятельно отправиться в нужник. – граф, почувствовав, как под вином сболтнул лишнего, смягчился. – Бедный юноша. Все надежды династии остаются на сильную кровь его избранницы. Ту, которую, конечно, сам король выберет достойной для принца.

- И вы полагаете, что это будет ваша дочь? – Пирс усмехнулся.

— Это дело решенное, моя Ханна, подходит для этого по всем параметрам. – пренебрежительно отозвался Граф. - Но вот неожиданное появление четы Сэмюэльсов сгущает тучи над уже решенными вопросами. Ответьте, мой юный друг, правда ли миледи Эбигейл так хороша собой, как все об этом говорят?

- Если вопрос замужества уже решен, то к чему вам волноваться о красоте моей подруги? – Пирс встал и демонстративно вылил вино, что появилось благодаря чарам графа в цветок и налил себе свежий бокал из графина.

- Я вам не враг! – наконец сказал после долгой паузы граф. – Напротив, я мог бы помочь вашим соседям восстановить их статус среди остальных. Мой старший сын Эдвин, прошу заметить тезка нашего многоуважаемого короля, еще холост и будет весьма удачной партией для юной госпожи Сэмюэльс. Я даже благородно закрою глаза на деяния ее дяди! – граф не успел закончить. Пирс выпил до дна свой бокал и раскатисто пробурчал.

- Наш разговор окончен, Ваше сиятельство! – он жестом указал графу на дверь. – Я не желаю больше слышать и слова из ваших уст о людях, что дороги мне!

- И все же, дружба с Сэмюэльсами вас погубит, мой юный друг. – непринужденно сказал граф Гольдман, вставая с кресла.

- Скажете это Эбигейл, когда будете стоять перед ней на коленях! – Пирс осекся, а Голдман удовлетворенно улыбнувшись, направился к двери.

«И все-таки, Сэмюэльсы прибыли побороться за трон» - подумал он и направился в свои покои для того, чтобы предпринять свой дальнейший шаг.

Глубокая ночь уже охватила весь замок, но жители его еще не могли сомкнуть глаз. Удрученные заботами о близком, Аарон, Виктор и Ребекка склонились над кроватью Эбигейл.

- Она еле дышит! – разгорячено сказала Ребекка. – Дотянет ли до утра? Может тебе сейчас принести ей снадобье?

Виктор, к которому обращалась девушка, со всей своей решительностью покачал головой.

- Она справится. – произнес он. – Мы подвергнем ее большей опасности, если будем не осторожны. Как только все заснут, я отправлюсь на поиски, и с рассветом передам тебе все, что ей нужно.

Лицо Аарона было мрачным. Он смотрел на сестру с беспокойством, вздрагивая от каждого ее вздоха.

- Виктор прав, Ребекка. - нежно обратился он к служанке. – Знаю, ты любишь ее, так же сильно, как и я. Но мы так много прошли, что попасться сейчас будет глупо. Все решиться с рассветом. - сказал он и, поцеловав сестру в лоб, направился к выходу. Виктор и Ребекка последовали его примеру, оставив Эбигейл Сэмюэльс во власти судьбы. Но тень ночи легла на лицо девушки ненадолго. И как только шаги стражи в коридорах затихли, дверь в ее покои вновь отворилась.

Облаченный в плащ с капюшоном, к постели Эбигейл подошел человек. Юная Сэмюэльс дрожала во сне, а при кашле изо рта ее выходили кровавые сгустки. Укрытый ночью посетитель медленно поднял подушку, лежавшую возле головы девушки, и внимательно изучил ее, а затем, перевернув пятнами крови вниз, положил обратно. Из карманов своего плаща он достал темный пузырек и, приложив к губам спящей Эбигейл, опрокинул его, направив содержимое в горло девушки. Она неосознанно выпила все до дна. Дыхание ее успокоилось, кровавый кашель прекратился. Выждав еще пару минут, неизвестный тихо вышел из покоев.

Глава 4. Да будет бал!

С первыми лучами солнца замок ожил. Все его обитатели носились из одного крыла в другой, в попытках обогнать время. Шустрые служанки утягивали дам в корсеты, а придворные мальчишки начищали господские сапоги.

В покоях Эбигейл Сэмюэльс было тихо. Яркий свет проникал в окна и заставлял щуриться ее черные глаза. Она критично разглядывала в зеркале свое лицо, на котором отразились муки дальних странствий. Но все же стояла она на своих ногах достаточно уверенно, чего нельзя было сказать о дне грядущем.

Словно стихийное бедствие в покои ворвалась Ребекка. Ожидавшая увидеть свою подругу прикованной к постели она на мгновение замерла, но затем, радостно подбежав, заключила ее в объятия.

- Ты выглядишь куда лучше, чем ночью! – она покрутила уставшее личико Эбигейл. – Виктор не говорил, что занес тебе пузырек лекарств, прежде чем отдать мне остальное. - она протянула десяток маленьких бутылочек. – Смотри, какой славный запас! В столице добыть их, по-видимому, куда проще. – Эбигейл состроила гримасу отвращения, но все же забрала себе несколько склянок.

- Остальное оставь при себе. Это все, что я смогу упрятать в покоях без подозрений. – она откупорила банку и с жадностью осушила ее содержимое до дна. – Виктор не приносил мне лекарств утром, вероятно, эта погода и сон благотворно повлияли на мой организм.

- Что-то тут не чисто… - встревожено произнесла служанка. – Тебе ли не знать, что так просто твой недуг не отступает. – но, не успев закончить мысль, она обернулась на шум, что раздался в коридоре. Через мгновение в дверях показалась рыжеволосая девушка. Вид ее был взлохмачен. Растрепанные волосы неопрятны и грязны. Одежда проста и казалось, заношена до дыр. Незнакомка бегло осмотрела комнату и притворно завопила.

- О, простите меня, миледи! – служанка сделала неумелый поклон и с любопытством уставилась на Эбигейл. Ребекка, почувствовав неладное, сделала шаг в сторону, прикрывая собой подругу. – Кажется, я ошиблась покоями, – продолжила незнакомка, уже не скрывая хитрой улыбки.

- А ну, прочь! – приказала ей Ребекка, чем вызвала невольный смешок подруги. – Где же служит такой невоспитанный сброд!

Девушка угрожающе двинулась в сторону незваной служанки, и та испуганно вывалилась за дверь. Когда комнату вновь посетило спокойствие, Ребекка подошла к кровати и, бормоча, принялась убирать постель.

- Нужно выяснить, кто послал девчонку! Видела, как она уставилась на тебя, будто картину пишет.

Невинно лежавшие подушки ощутили весь гнев девушки, когда та начала взбивать их и приводить в порядок одну за другой.

- Не думаю, что она стоит наших переживаний. – поспешила успокоить Эбигейл свою подругу. – Готова поспорить, что она отправлена своей госпожой, чтобы подтвердить или опровергнуть слухи обо мне.

- Тем хуже, что она увидела тебя сейчас. Как мы объясним, то, что госпожа Сэмюэльс утром была бледна и болезненна, а к обеду чудным образом расцвела, словно цветок весной? – Ребекка неожиданно замолкла.

- Будто другие девушки просыпаются алыми розами с рассветом. – шутливо заметила Эбигейл, но почувствовав тревогу подруги, повернулась и увидела, что та держит в руках подушку, пропитанную пятнами крови.

- Эбигейл! – воскликнула девушка, наконец, вышедшая из оцепенения. – Ночью у тебя шла кровь?

- Откуда же мне знать. Я спала крепким сном. - непринужденно ответила леди. И стараясь увести тему разговора, пробежала оценивающим взглядом по Ребекке. – Тебе стоит переодеться! Не хочу, чтобы ты сопровождала меня в таком простом платье. Возьми что-то из моего гардероба.

- Не пытайся запутать мой ум дорогими нарядами! – воскликнула служанка. – Во всем этом и вправду есть что-то странное. Твое состояние было куда хуже, чем мы думали, а к утру, ты вдруг ожила. – Продолжая смотреть на подушку, она напрягла свое красивое личико, чтобы сложить все воедино.

- Не стоит искать смысл там, где его нет, моя милая. – Эбигейл вновь отвернулась к зеркалу и продолжила осматривать свои уже слегка румяные щеки. – Возможно, нам, наконец, улыбнулась удача!

Ребекка тут же почувствовала ложь в словах своей любимой подруги, покуда ей было известно наверняка, что та никогда не верила в удачу.

Рыжеволосая служанка тем временем бежала со всех ног, чтобы сообщить своей госпоже радостную новость.

- Эбигейл Сэмюэльс дурнушка, каких еще надо поискать! – воскликнула она, как только оказалась в покоях своей хозяйки. – Ясно теперь, куда идут все богатства этой семьи. Сколько же нарядных тканей и драгоценностей понадобиться им, чтобы хоть немного скрыть ее болезненный вид!

Уверенность, что придали эти слова юной госпоже, еще больше украсили ее прелестное лицо, а скромное платье будто засверкало новыми красками на ней.

- Как же ты порадовала меня, Жозефина! Нам нужно срочно приниматься за работу! Бросай все дела и приводи меня в порядок!

Поместье молодой леди Фокс располагалось на востоке земель Каррабориса, что подчинялись графству Гольдманов. И пусть поля ее были плодородны, а реки и леса щедры на живность, но под неумелым правлением юной госпожи беднели с каждым днем. К тому же, отец ее, ныне покойный, любил при жизни празднества и игры, чем и растратил все свое состояние, завещав дочери лишь долги и дурную славу легкомыслия. Не знавшая наук ведения хозяйств, леди Мелани Фокс, старалась изо всех сил удерживать данные ей земли в правлении. Но единственным, что позволяло ей и ее людям все еще выживать, была дружба, зародившаяся еще в раннем детстве с сыном графа - Эдвином Гольдманом.

Не имевшая за душой ничего кроме титула, молодая леди, как никто другой понимала, что единственным ее шансом на спасение будет брак с человеком богатым и умеющим управлять землями. Это и послужило причиной принять приглашение на праздник в честь принца. И собрав остатки былой роскоши и последние сбереженные ею монеты, она отправилась в столицу в сопровождении четы Гольдманов и своей ни на что негодной, но единственной служанки.

- Эдвин уже скоро явится за мной. – поторопила Мелани свою служанку. – Он сговорился с отцом, чтобы тот представил меня королю лично! – Жозефина, резко заплетая волосы в прическу своей госпожи, дергала ее не то нарочно, не то слусайно.

- О, миледи! – растянуто провозгласила девушка. - Может и сам принц посмотрит на вас. – она грубо дернула голову госпожи и закончила свою мысль. – Как бы славно нам всем было жить в этом замке!

- Об этом и речи не идет! – возмутилась Мелани, смотря через зеркало на то, как Жозефина неумело пытается совладать с ее волосами. – Даже имея малейший шанс, на такой расклад, я бы сгорела со стыда, от того, что уведу из-под носа Гольдманов престол, после всего, что для меня сделал мой любимый друг. – после короткой паузы она продолжила. – Не сомневаюсь, мы подыщем мне достойную партию здесь! И что уж говорить, возможно, мне повезет больше остальных соперниц, и я… - девушка раскраснелась от своих мыслей. – Кто знает, вдруг я смогу полюбить своего избранника.

Шумный зал наполнялся с каждой секундой. Графы и графини, лорды и леди, слуги и стражники беспрестанным потоком входили в высокие двери. Те, кто уже успели поприветствовать друг друга вчера, вежливо кивали знакомым и объединялись в группы сплетников и заговорщиков. Молодые юноши и дамы, впервые представленные ко двору, лились в зал ручьем в сопровождении своих именитых друзей, чтобы засвидетельствовать фамилии своих семей перед королем. Все шептались обо всем, рассуждая о непристойности платьев и неискренности улыбок других. Но некоторые имена мелькали в толпе чаще других, и когда Алан и Аллен Сэмюэльсы вошли в зал, языки присутствующих затрепетали в ожидании новых поводов для обсуждения.

Позади лорда и леди шел их стражник. Острые черты его лица и слаженность тела, выдавали в нем старшего из рода Дунканов. Лицо его было уставшим, но тело все еще храбрилось защищать своих господ. Так же, как и племянник его - Виктор, Бернард Дункан был предан всем своим сердцем лишь Сэмюэльсам. И следуя за ними сквозь стервятников, он испытывал к столпившимся вокруг лишь презрение.

Подойдя к королю, Алан и Аллен поклонились со всей своей натренированной учтивостью и выразили благодарность за принятие их ко двору. Когда же тот, благосклонно махнув рукой, указал им их место возле дальнего окна, они смиренно направились туда.

- Чтобы сказали наши дети, увидев эти унижения? – обратился лорд к своему верному стражнику.

- Полагаю, что Аарон бы отметил, что вы кланялись недостаточно низко, а Эбигейл, сказала бы, что вы весьма переусердствовали. – ровным тоном произнес Бернард.

- А что бы ответил на это твой Виктор?

- Что вам стоило бы вонзить меч в сердце короля. – тихо произнес Дункан на ухо своему господину.

Они встали на положенное им место и нетерпеливо ждали появления тех, чьи замыслы всегда превосходили их собственные.

Присутствие старших Сэмюэльсов ненадолго оживило скучающих гостей. Но все-таки, окружающие ждали их наследников, слухи о которых доходили обрывками до столицы. Лишенные возможности выходить в свет из-за ссылки их семейства, дети четы Сэмюэльсов так и не были представлены ко двору в свое время, как того обязывал их статус. Поэтому же, не смотря на свой подходящий для брака возраст, они не имели никаких притязаний на возможных супругов и дальнейшее развитие своей судьбы.

Граф Гольдман раздраженно посматривал на присутствующих, которые никак не могли успокоить свои шумные речи и бессмысленные хождения. Он нетерпеливо ждал появление принца, которое состоялось бы лишь в томной атмосфере, позволявшей его слабому здоровью обрести покой и умиротворение. Рядом с ним находились его дети и навязанная заботами сына леди Фокс. Дочь его - Ханна Гольдман, которой едва исполнилось 16 лет, по всем убеждениям графа отлично подходила для роли невесты принца. Она имела здоровые зубы, кожа ее была светлой, но румяной, волосы были прямыми и кристально белыми, и по заверению его самого, мягкими, как у младенца. К тому же она успешно усвоила науки, что также по личным убеждениям графа были необходимы достойным женам: письмо и чтение, вышивка и вязание и, конечно же - покорность и молчание.

Эдвин Гольдман внешне был противоположностью своей сестры. Он был высок, лицо его отливало бронзой, а взгляд, хоть и обманчиво, но смотрел строго. Но разум его был податлив, и под дуновением чужих помыслов прогибался в нужную сторону. Неизменным в нем всегда оставалось лишь одно - любовь к Ханне и мысли о ее благополучии. Эдвину исполнилось 25 лет, но он даже не подумывал о создании семьи, поскольку главным предметом его забот всегда была сестра. Молодой граф заслонял собой Ханну от взоров увлеченных юношей. Будучи в мужском обществе, он часто слышал о том, что женщины, не имевшие пред собой достойного наставника в лице отца, брата или супруга, были уязвимы для непристойных их помыслов. И потому, всем своим видом Эдвин предупреждал окружающих, что сестра его была под защитой и попечительством.

Мелани, кротко стоя за спиной Гольдманов, нерешительно смотрела по сторонам. Мир, окружающий ее, пугал и завораживал одновременно. Роскошь платьев и блеск драгоценных камней ударяли ей в глаза, застилая все то, что она когда-то, считала праведным. А взгляды, обращенные к ней, давали надежду на светлое будущее. Она заметила потухший взгляд юной дочери графа и обратилась к ней.

- Миледи, вы сегодня прелестней всех в этом зале. – Искренне сказала Мелани. Ханна ответила ей учтивой улыбкой и направила беспокойный взгляд вдаль. Леди Фокс сжалась, но благодарный взгляд ее друга заставил расправить плечи. Всей душой тянулась она к юной наследнице Гольдманов, ведь та была сестрой единственного ее друга. И также неосознанно склонялась к ней Ханна, зная, что Мелани самый преданный друг ее горячо любимого брата. Но пропасть между ними была словно меж голодным и сытым. И как бы ни старались они, преодолеть ее пока что им было не под силу.

Голоса людей волной дошли до Мелани после того, как раздался грохот дверей. Она обернулась на источник всеобщего внимания и опешила.

Пирс Гро и Аарон Сэмюэльс шли во главе, сопровождая Эбигейл. Тело ее горело страстью и жизнью. Лицо было наполнено красками. Изумрудного цвета платье обтягивало ее грудь и талию, отчего дыхание становилось глубже. Держались они достойно, будто это не их призвали ко двору, а все остальные пришли посмотреть на них.

Позади шли Ребекка и Виктор. Одетая до неприличия хорошо для своего статуса, служанка хитро поглядывала по сторонам, изучая взгляды, направленные на ее госпожу. Виктор же смотрел лишь на Сэмюэльсов, пытаясь предугадать каждый их жест. Они оставили своих господ, подходивших к королю, как тому указывали правила и скрылись в возбужденной толпе.

- Ты, кажется, сказала мне, что она дурнушка! – зло прошептала Мелани своей служанке.

- Я ничего не понимаю, миледи! – Жозефина, не отводившая взгляда от госпожи Сэмюэльс, тряслась, чувствуя гнев своей хозяйки. Душевное равновесие покидало леди Фокс, но не меньше неожиданной прелести соперницы ее кольнуло, то, что наряд ее служанки был куда нарядней и богаче, чем могла позволить себе Мелани.

Когда все трое, наконец, оказались возле короля, Пирс немного вышел вперед для приветствия.

- Ваше Величество. - он легко поклонился и продолжил. – Я рад, вновь иметь честь видеть вас.

- Лорд Гро! – возликовал король. Грузное тело мужчины с интересом наклонилось вперед. Он был не высок, возрастом и наружностью стремился к семидесяти годам. Массивная корона на голове отвлекала внимание от редких седых волос, а золотом расшитые одежды прятали под собой толстое морщинистое тело. – Я бы не узнал вас, не будь вы точной копией своей покойной матушки. Вы возмужали и окрепли, а были неуклюжим мальчишкой при последнем своем визите. Жаль, что вы не спешите радовать столицу своим обществом.