Разведёнка для дракона

Год назад, ещё до замужества, когда я приехала в Тиан-Хар, толком осмотреться здесь так и не успела. Да и не было тогда ни сил, ни желания, кроме одного — затеряться, спрятаться от Дерианы, главы нашего ковена, и ищеек Магконтроля, который, как я подозревала, именно по её указке на меня начал охоту.

Нелегальные подработки, знакомство и скоротечный роман с Фобсом…

Сейчас понимаю, что я сама ему была и не нужна. С друзьями он меня не знакомил, в свет не выводил.

Тогда я радовалась — ужасно боялась опозорить мужа, бросить на его репутацию тень, только потом, позже, начало доходить — он меня скрывал. И, скорее всего, стыдился.

Когда выспалась, к концу второй недели я поняла, что устала.

Устала сидеть и вздрагивать от каждого шороха — я всё ещё опасалась того, что вот-вот и ворвётся в комнату Фобс, начнёт что-то требовать, куда-то меня тащить, требовать выполнять его указания. Или ворвутся бравые молодчики, которые схватят меня за шкирку и поволокут меня к «хозяину». Но время шло, ничего не происходило, и я осмелела и стала потихоньку выходить гулять.

С каждым разом всё больше отдаляясь в сторону центра. Чистый квартал. Его назвали так словно в насмешку.

«Чистый» — потому что магия здесь под запретом. Но даже у меня, с иссякшим даром, волосы вставали дыбом, когда я подходила ближе к центру. Магия прекрасно чувствовалась. Артефакты, приобретённые в обход закона, работали в богатых особняках. Им всё дозволено. А мы довольствуемся тем, что «дают».

Цены на жильё в городе поражали. Я подсчитала стоимость покупки домика и поняла, что нотариус Лойер оказался прав – в хорошем квартале дом я не потяну. Но я и сама не захотела бы жить среди тех, кто считал себя пупами земли.

В Чистом квартале мне тоже не нравилось. Днем то ходить страшновато, а уж вечером и подавно.

Узкие, похожие на лабиринты тёмные улицы разбегались в стороны от пары пересекающихся проспектов, освещённых тусклыми фонарями.

Извилистые переулки с нависающими балкончиками и вывешенным бельём на просушку. В дальних углах — запах нечистот. И лишь на центральных проспектах призывно сияли вывески: бакалеи, пекарни, ателье, мастерские по ремонту обуви.

Здесь даже была своя типография.

Самой большой достопримечательностью Чистого квартала было единственное здание с презентабельным фасадом, где абсолютно все окна с красными шторами. Люди шептались что это- толи кабаре, то ли дом утех, в который не гнушались заезжать богачи — частенько тут можно было увидеть руномобили.

Можно перекусить в домашней пекарне либо в кафетерии.

Кстати, кормят довольно вкусно и недорого. Когда, устав от петляния по городу, я ввалилась перед закрытием в пекарню, желая перекусить, то неожиданно для самой себя разговорилась с хозяйкой и у неё же сняла комнату. Она меня подкармливала остатками того, что осталось за день после готовки.

Как она сказала, выкидывать жаль, а на завтра это есть уже никто не будет. А я не отказывалась. Я понимала, что тех денег, которые я получила после развода, надолго мне не хватит.

И когда я пришла в себя, остро встал вопрос поисков работы.

Наняться в горничных в богатый дом? Хоть вместе с Фобсом мы почти никуда не ходили, я всё равно опасалась встретиться в один не самый прекрасный день с теми немногими, кто знал меня как жену Фобса. Я не зарекаюсь, нет, давно уже поняла — стоит только поклясться: «Вот, да я никогда», и – бамс! — жизнь преподносит сюрпризы. А терпеть насмешки я вряд ли смогу.

Я предложила свои услуги женщине, у которой снимала комнату. Убрать, что-то перенести, помыть. Но она только махнула рукой.

— Деточка, сначала подлечи руки.

Мне хотелось и плакать, и смеяться. Повезло, что у меня только руки. Как объяснить, что я даже причесаться не могу?

Теперь вместо пучка я носила просто заплетённую косу. На большее я была не способна. Пришлось потратиться и на швею.

Попросить заменить на платьях пуговицы и многочисленные крючки на то, что я смогла бы самостоятельно надеть. Она попросила пару дней на раздумья. И когда она предложила мне вариант, как исправить ситуацию, радости моей не было предела.

Деньги таяли. Осталось дело за малым. Просто устроиться на работу.

В нашей стране маги бегут за границу — каждый в поисках лучшей доли. Могла бы и сама сорваться в одночасье, уехать в никуда. Но что я смогу?

Дракониды с Драконьей Гряды выращивают кристаллы — прекрасные накопители энергии и привечают артефакторов. Но в артефакторы я не гожусь. В Эльфирию? Эльфы славятся пренебрежительным отношением к людям. Хотя особо талантливому магу или зельевару и там найдётся место. А уезжать в никуда страшно. Легко говорить, когда за душой полные закрома. А когда ничего…

От тягостных мыслей меня отвлекли — рядом, на другом конце скамейки, сел старик. Лицо бледное, покрытое испариной. Тяжело дышит. Я сразу напряглась и опасливо отодвинулась к краю — готовая вскочить и убежать. Шутка ли — сейчас сезон туманов, холод от реки пробирает до костей, начинается сезон болезни. Не хватало ещё проваляться месяц, задыхаясь от кашля.

И тут же разозлилась — я давно не общалась с людьми. Совсем забыла, каково это. Одичала. Я что, так и буду всю жизнь прятаться? Я пристальнее вгляделась в мужчину. Вряд ли у него «студень».

Старик закашлялся. Сильно. Ему было плохо.

Я завернула в салфетку недоеденный пирожок и убрала его в сумочку. И решительно направилась к киоску с горячим чаем.

— Возьмите, — протянула я стакан старику. — Вам станет легче.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Вряд ли, дочка… Но спасибо.

Он пил медленно. Постепенно кашель ослаб, а дыхание стало ровнее.

— Может, вас проводить? — предложила я. — Не бойтесь, я просто пойду рядом. На всякий случай.

Глава 8

Мужчина окинул меня цепким взглядом неожиданно ясных глаз.

— Идти-то недалеко, но я не откажусь. Мне бы вот, — и он махнул рукой, указывая себе под ноги на ранее не замеченную мною сумку. — Староват я стал, нести тяжело.

Сумка, потрепанная, с облупившейся кожей, напоминала те, с которыми ходят почтальоны, лежала в тени скамейки у его ног.

Я подняла ее и прикусила язык — она оказалась невероятно тяжелой.

Неожиданно налетел порыв ветра и ржавая осенняя листва полетела под ноги.

Я последовала за мужчиной, держась на расстоянии пары шагов. Он то и дело останавливался, хватаясь за грудь после приступов кашля.

Незаметно мы с ним разговорились.

— Я раньше тебя не видал в этом районе.

— Вы часто здесь бываете?

— Каждый день. Утром на работу, вечером домой. — Он сплюнул в сторону. — Сейчас вот ходил посылку забирал.

— Вам бы к лекарю. — Впалые щёки, тени под глазами, как будто он давно не спал.

Всё-таки он болен. Еще и кашель такой нехороший. Я поймала себя на том, что уже мысленно подбирала травы для отвары и тут же себя одернула.

– Да ничего страшного. Ерунда. Вечером выпью бульону, спать пораньше лягу и всё пройдет. Протянуло, видимо, где-то. Так откуда ты?

Я покосилась на него и как можно расплывчатей ответила:

— С пригорода.

— Что, на работу приехала?

— Ну, можно и так сказать.

— Ну и как?

Я тяжело вздохнула. Сумка врезалась в бедро. Я переложила ношу на другое плечо. Мышцы с непривычки уже горели.

— А чего умеешь-то?

Вот же любопытный какой! Не считая моей квартирной хозяйки, это едва ли не первый человек, с которым я вот так, добровольно разговариваю. Сама!

До сего момента я настороженно относилась к незнакомцам, особенно когда они начинали проявлять интерес. Мне было гораздо спокойнее, когда я оставалась незамеченной.

Что я могу? Читать и писать. Готовить люблю и умею. А, рисовать я люблю. Любила… Сейчас пальцы непослушны, всё, что доступно, — это сделать легкий эскиз. С того момента, как я приехала сюда, коробки с красками и карандашами до сих пор оставались не распакованными. Смысл открывать и бередить раны? Может, когда-нибудь…

Могу еще отвары варить. Ворожить? Никогда не умела. Я ж говорю — неправильная ведьма. Потому и ковену не нужна. Сейчас так и подавно.

Поправила лямку оттягивающей плечо чужой сумки и задумалась.Может, курьером устроиться? Для этого много ума не надо. А долго ли я протяну? Нет, этот вариант я оставлю на крайний случай.

Дальнейший разговор не клеился и я была благодарна мужчине, что он сменил тему. Он рассказывал о женитьбе сына и о том. что он сейчас в свадебном путешествии, уже месяц как.

–-Уехали на теплые озера, а там и до моря рукой подать.

Я уставилась на затылок мужчины— короткие седые волосы торчали, словно после сна. Добротный, с белесыми швами, хоть и немодный редингот, выгоревший котелок. С виду-то и не скажешь, что человек при деньгах.

На мгновение в груди кольнуло завистью и тут же схлынуло.

Я тоже мечтала увидеть море. Однажды я заикнулась об этом Фобсу, но он меня только на смех поднял, и больше я об этом не заговаривала. Мне нужно было еще тогда понять, что он меня стесняется, да вообще не собирается никуда выводить. Но я была ослеплена. Поглощена внезапной влюбленностью и тем, что удалось укрыться от Дерианы. Думала, что вытянула счастливый билет.

Мы вышли на узкую улицу, где здания стояли так близко, что небо превратилось в серо-голубую ленту над головой. Мы остановились у тяжелой двери около одноэтажного приземистого здания с лаконичной вывеской «Печатный двор».

Я не собиралась заходить внутрь, но и бросить сумку на пороге не могла. Колокольчик над дверью оглушил своим звоном.

Сумка тянула плечо вниз, пока я переступая с ноги на ногу осматривалась. Посреди комнаты стоял массивный стол с уложенными на нём аккуратными стопками бумаги, деревянная линейка, нож для резки и несколько тёмных чернильниц.

По правую сторону стояли высокие узкие стеллажи. На полках — бумаги, свёртки, какие-то аккуратно подвязанные тетради, толстые книги в потёртых переплётах. Прямо напротив входа — стойка с поблескивающей в полумраке кассой. Какие-то металлические зажимы и штампы. Письма, бланки, серые конверты.

Слева приоткрытая дверь, из-за которой доносилось медленное, почти убаюкивающее ритмичное постукивание.

Мужчина, не говоря ни слова, скинул с себя пальто и повесил его в неглубокий шкаф у стены. Он явно чувствовал себя здесь как дома.

Я осталась стоять, не зная что делать — то ли мне ждать, то ли уходить. Вроде проводила, пора и честь знать. Сумку я всё ещё держала, но мужчина снова закашлялся и жестом показал, чтобы я оставила её рядом со столом.

Он скрылся за перегородкой, и приоткрытая дверь, из-за которой доносилось постукивание, скрипнула и чуть сильнее приоткрылась. Осторожно, почти не дыша, я подошла ближе и осторожно заглянула внутрь.

Помещение было освещено скудно — один оконный проём под потолком пропускал дневной свет. Этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть стоящий в центре странный агрегат с железными валами, которые в слаженном ритме опускались и поднимались, длинной ручкой, покрытой пятнами, и странной, похожим на изогнутый перевернутый рупор, трубкой.

С одной стороны — стопка чистых листов, с другой — уже отпечатанные страницы. Они выезжали изнутри агрегата и ровно укладывались одна за другой на деревянном лотке.Машина работала сама. Будто дышала.Это же.. Печатный пресс?! Настоящий?!

Я же не ошибаюсь?

Я смотрела, затаив дыхание и чувствуя, как замедляется сердцебиение. Пахло краской. Вкусно! Очень похоже на тот аромат, который слышишь после того, как наносишь первые мазки на холст.

У меня даже пальцы задрожали, так захотелось провести пальцами по железным блокам, проследить за бороздками, потрогать замеченные артефакты, видимо они и служили источником энергии этого пресса.

Не желая, чтобы меня застали за подглядыванием, я шагнула назад и едва не закричала — уперлась спиной во что-то твердое. Точнее, в кого-то.

— Хочешь попробовать? – лукаво блеснув глазами мужчина слегка улыбнулся и придержал меня за локоть.

Я приложила ладонь к груди, стараясь унять бешеный стук сердца, и неожиданно для себя ляпнула:

— А можно?

Глава 9

— Ты не смотри, что он старый, почистить немного, маслом заправить, и проработает еще полста лет. — Мужчина отошел к шкафу и достал из него плечики. — Ты разденься, давай, а то сопреешь.

Я подрагивающими пальцами неуклюже расстегнула пуговицы на пальто и переступила, то и дело кидая косые взгляды в сторону пресса.

Мужчина, который представился как господин Сцинсер, настаивал чтобы я обращалась к нему сугубо по имени — Тома́.

— Этот пресс купил еще мой отец, а потом его немного усовершенствовали, за годы он стал немного шалить. Иной раз мне кажется, что у него даже характер появился. Но это так, мои стариковские бредни, — хохотнул он и снова кашлянул. — Смотри…

Он подхватил исписанный корявым убористым почерком лист из стопки на столе и обошел меня, поставил стул перед агрегатом и потянул «рупор».

— Вот сюда нужно говорить, только следить надо, чтобы литеры выстраивались правильно.

Он объяснял про «разрешенную» магию, которая связывала процессы, про артефакты, которые помогали литерам выстраиваться в правильной последовательности, и любовно оглаживал поверхности.

— А потом? Ну… дальше что? – неожиданно я поймала себя на том. что у меня уж руки зудели в предвкушении. Как тогда, когда я бралась за кисть.

— А дальше всё просто. Держи, — протянул он мне лист.

Я отерла ладони и юбку и села на место, которое он мне уступил. Прочистила горло и, вглядываясь в первые строчки, прочитала несколько слов. На моих глазах маленькие металлические оттиски букв притянулись к металлической пластине и выстроились в нужной последовательности.

Через несколько минут я дочитала текст и передо мной уже был готовый набранный «оттиск».

— Ну вот. Ты никуда не спешишь?

Я помотала головой. Кому я нужна?..

— Нет. – я старалась избегать внимательного взгляда. Делиться, как господин Тома подробностями своей жизни я не спешила. Но он оказался настолько располагающим к себе, такой… открытый, что мне впервые за долгое время приятно было находиться в чьем-то обществе. Даже квартирная хозяйка не взывала такой симпатии.

— Неужели такую красавицу и никто не ждет? Ну ничего. Придет время, и тебя будут ждать.

— А много у вас тут работников? — я встала и качнулась с пяток на носки и обратно. Сцепила пальцы за спиной, уставилась на пресс и задумалась.

Типографий, насколько я могла судить по тому, что увидела в Тиан-Харе, не так уж и много. Самые известные печатают городские новости, дамские журналы. Есть более мелкие, что они выпускают- без понятия. Но всё, что я видела — черно-белое. Кроме вручную сделанных визиток и приглашений на празднования. Помню, как высунув от усердия кончик языка, по просьбе Фобса, больше напоминающей приказ, своими руками вырисовывала затейливые вензеля на приглашениях на собственную свадьбу. Только толку то? Знала бы, что на обряд явится всего три человека, не сидела бы почти полночи. С моей стороны звать было некого.

А если… И кто то же делает визитки с золотыми вензелями?

В голове тут же разом появилось столько мыслей, что я не знала, за какую хвататься. С одной стороны, для меня это — работа мечты. Читай себе текст, следи за буковками, да краску подливай вовремя в резервуар. Если потребуется ремонт- можно вызвать мастера, сама все равно не справлюсь.

Хотя всё, что я видела сейчас, — только то, что лежит на поверхности. Интересно, а сколько такой пресс стоит?

Если повезет и мне удастся напроситься хоть в подмастерья…

— Да нет, со мной трое всего было. Помощник недавно уволился. — Он снова закашлялся и покачнулся.

Я поспешила его поддержать и усадила на место, на котором сидела, когда читала.

— Может, чаю вам сделать? Только скажите где. Или я могу сбегать… Вам горячего надо.

Почему-то я почувствовала себя сразу в своей тарелке, стоило только попасть в тесное пространство, оборудованное под кухню, хотя кухней ее можно было назвать с большой натяжкой. Здесь можно было согреть чай и еду, если принесли с собой, — крохотная плита позволяла.

За чашкой горячего чая я узнала, что в «Печатном дворе» подрабатывает курьер-мальчишка. Раньше наборщиком-чтецом был помощник господина Тома, но он уже уехал из города. Часть работы выполняет сын господина Тома.

— Вернётся домой, я ему все дела передам, а сам дома осяду. Решил сделать ему свадебный подарок. Сын выгодно женился, важный теперь ходит. Невеста из богатых. – хмыкнул господин Тома,качнул головой и скомкал платок, уставившись в окно, выходящее на задний двор.

— Если я правильно понимаю. то должность вакантна? — осторожно спросила я.

— А сама то хочешь?

— Хочу. Только… Вы должны знать, господин Тома. – я сначала потупилась, а потом решительно вздернула подбородок. Мне стыдиться нечего. Врать? Не хочу и не буду. Не этому человеку точно.

— Я – глухарь. Вы сами понимаете, к чему приведет моя работа у вас…

К проверкам. Если повезет, то раз в месяц. А если нет, то раз в неделю кто-то из отдела регистрации сюда будет заходить. Кому захочется видеть у себя проверяющих?

Проблема в том, что получить работу без «официального статуса» невозможно. Для этого требуется разрешение от отдела регистрации магов и гильдии ремесленников. Но и гильдия требует для выдачи лицензии договор с работодателем. Замкнутый круг.

Чтобы получить работу- нужна лицензия, а чтобы получить лицензию — УЖЕ нужно иметь работу! И этот же дурацкий документ- пропуск к нормальной жизни. Без него я не смогу даже мечтать о том. чтобы купить собственный угол!

Я скрипнула зубами и, не выдержав пристальный взгляд Тома, уставилась в пол под ногами. Говорят, что бывших магов и ведьм не бывает. И в чем-то правы — знания-то никуда не делись. Простые люди нас опасаются, сторонятся. Но камнями, как сотни лет назад, не забивают и на костер не отправляют. Это только Инквизиция старается угодить королю. Лицемеры…

Молчание затягивалось и я уже была готова вскочить и бежать, как господин Тома сказал:

— Оплата небольшая, шиковать ты вряд ли сможешь, но на хлеб с маслом хватит. Кем была то ты, девонька?

Глава 10

Впервые я так поздно возвращалась домой. Ха! Едва ли комнатушку, в которой я обитала, можно было назвать домом, но и этому радовалась.

На тот счет, что кому-то придет в голову проверять мои вещи, я была спокойна. Госпожа Эмма сразу уверила, что ключи, которые она мне передала, единственные, но если я пожелаю, смогу сменить замок. Конечно же, я пожелала! И теперь спокойно оставляла там вещи и те немногие средства, которые у меня оставались после развода. Правда, я все равно их распихала по всем углам. Что-то под плинтус, что-то за трубы в крохотной ванной, а что-то по старинке, в матрас. Так спокойнее.

Задержалась я с господином Тома, обсуждая условия работы, но это не пугало. Главное, что мне удалось договориться о работе на полдня, пока оформляю документы.

Дай Богиня ему здоровья! Господин Сцинсер не испугался и тут же составил трудовой договор и заверил его своей печатью. Правда, сначала пришлось ему рассказать, опуская подробности, о своей ситуации. Он не настаивал, и за это я ему была благодарна.

Пара подписей — и я официально столичная фифа!

Если к той сумме, что я оставила у нотариуса, прибавить то, что смогу скопить, работая здесь, и правда, через пару лет я смогу выкупить дом. Небольшой, с парой комнат, но зато полностью свой!

Единственное, что печалило — добираться до места работы придется почти час — уходить засветло и возвращаться в кромешной темени. А сейчас, с наступлением осени, темнеет и вовсе быстро. Придется озадачиться другим жильем — все-таки жить я еще хочу. И желательно целой.

К этому часу почти все заведения и лавки уже закрыты. А мне очень хотелось есть. Несчастный пирожок и пара чашек чая за весь день — так себе пища. Надеюсь, госпожа Эмма что-нибудь оставила для меня, и мне удастся перехватить что-то на ужин.

Я остановилась перед длинным арочным проходом между домами, за которым начинался неосвещённый переулок. Если мои расчеты верны, то стоит лишь пересечь его, и через каких-то четверть часа я буду дома.

Облизнула пересохшие губы и вцепилась в ручки сумочки. В груди обожгло дурное предчувствие. Место глухое, почти безлюдное. Случись что, никто не поможет. Очередной налетевший порыв ветра хлестнул опавшими мокрыми листьями и неподалеку что-то перекатилось с глухим металлическим звуком.

Я вздрогнула и замерла, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце колотилось уже где-то в горле.

Напряженно вгляделась в непроглядную темноту между домами. Вроде никого нет, и, набравшись смелости, всё же решилась проскочить. К этому моменту я уже основательно замёрзла — резкие порывы ледяного ветра хлестали колючими каплями дождя.

Едва я перевела дух, выскочив из арочного прохода, как впереди выросла тень.

Я резко застыла на месте. Тут же бешено застучало в висках. Показалось?

От шума в ушах я почти ничего уже не слышала. Еще и дождь усилился.

Я ругала себя на чем свет стоит, что решила вернуться плохо изученным путем. Ну кто, кто мешал мне вернуться уже знакомой дорогой?! Да, это намного дольше, зато безопасней.

Тень отделилась от стены, сделала шаг в мою сторону и превратилась в высокий мужской силуэт.

Я попятилась.

— Дозвольте вас проводить, госпожа. Время позднее…

— Н-не надо, я сама…

За спиной раздались тяжелые шаги и на меня пахнуло застарелым перегаром. Кто-то схватил меня за локти и резко дернул назад. Над головой, прямо перед моим лицом, вспыхнул и тут же погас огонек. Яркий свет на миг ослепил и я зажмурилась. Демоны! Только маги могут создавать люмьены!

— Какая куколка и одна!Только не ври, что тебя ждут. Иначе ты одна бы не шла здесь, верно?

Я сглотнула. Ноги стали ватными, и я лихорадочно огляделась. Как назло, никого.

— У-у меня есть д-деньги, немного, но… — я готова была распрощаться с той небольшой суммой, которая была при себе. Только бы отпустили. самое ценное — это договор с Тома. Да плевать!

— Деньги это хорошо, но ты можешь предложить кое что поинтереснее, верно?

Меня резко толкнули в спину. Я оступилась на скользких камнях мостовой и упала на колени. Их тут же обожгло болью. Ладони от удара о булыжники занемели. Спина покрылась холодным потом.

Я сглотнула ставшую густой и вязкой слюну.

Кинула быстрый взгляд на ладони. Не вижу. но чувствую, что кожа содрана до крови.

В глазах закололо от непрошенных слез.

Не долго же я была вольной птицей…

Те, к кому я попала в ловушку, отрезали пути отступления, по их короткому разговору я поняла, что они ждут кого-то еще. Третьего.

Твари.

Что ж… Словно со стороны я наблюдала за мыслями, которые вспыхивали в голове.

Одинокая девушка в темноте. Без сопровождения. Думают, что бояться нечего?

Сглупила. Не прислушалась у чутью, хотя если б прислушалась, не вышла бы замуж.

И мой дар не угас. Да даже если б и не угас, я все равно могла бы противопоставить им только одно.

В наше время почти не верят в высшие силы.

В Ведьмином Уделе, где я росла, мои сестры из ковена, которые были самыми старыми, сетовали на то, что к нам теперь относятся без должного почтения, что когда-то было иначе.

Люди забыли, что ведьмы — дети природы, к которым отношусь даже я, такая неправильная.

Не знаю, откуда во мне взялась эта холодная отстраненность, но… Просто так я не дамся.

Ведьм опасаются, и не зря. Мало кто знает, что даже лишенная сил, она может выплести заклятие. Простое, и своей простоте страшное заклинание, которому меня научила самая старая ведьма, которая отдала должность главы ковена Дериане.

Я уйду. Только я уйду быстро. Против воли мое лицо скривилось, и уголок губ дрогнул — хоть в чем-то мне повезет.

А эти…Эти твари — а я уже поняла, к чему всё шло, — заберу их с собой. Их не жалко.

Их жизнь будет чуть дольше. Но они и сами будут не рады ей…

Больше они никому не причинят вреда.

— Что ж, если вы так хотите, — процедила я сквозь зубы и нырнула рукой в карман пальто. Зря я что ли, на всякий случай носила с собой пару веточек бризойля? Крови, что выступила на ладонях, должно хватить…

Они потом. позже поймут, что ведьм нельзя обижать.

Но будет поздно.

Глава 11

Аларик Дато

Я устал. Демонски.

Бесконечные потоки просителей всех мастей. Каждому что-то нужно. Еще и взгляды… Они прожигали мою спину везде, где бы я ни появился.

Каждый раз, стоило мне окунуться в волну любопытных глаз, мне хотелось помыться.

Бесят.

К вечеру, уже когда ушел последний проситель, я устало навесил долбаные разрешенные артефакты на тяжелую дверь, чтобы покинуть контору. Регистрация магов…