Читать книгу Три точки (TAYA LUNARA) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Три точки
Три точки
Оценить:

5

Полная версия:

Три точки

Лера подняла чашку.

Поставила обратно.

— Не знаю.

Ника не сразу поняла.

— В смысле «не знаю»?

— В прямом. Мы не созванивались.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже по видеосвязи?

— Ника, не надо на меня так смотреть. Нет, не созванивались.

Ника помолчала.

— Странно.

— Я знаю.

— Я не говорю, что это обязательно что-то плохое. Просто… вы столько времени общаетесь. И ни разу не захотели услышать друг друга?

— Я хотела.

— А он?

Лера размешивала кофе, хотя сахара в нём не было.

— Говорил, что обязательно созвонимся. Просто не сейчас.

— И когда это «сейчас» закончится?

— Не знаю.

Ника вздохнула.

— Лер, я понимаю, что он тебе очень дорог. Правда. Но ты ведь сама чувствуешь, что тебя что-то беспокоит?

Лера кивнула.

— Я не понимаю, почему. Днём он может писать часами. А если есть время написать десять сообщений, разве нельзя за то же время хотя бы минуту поговорить?

— Причины могут быть разные.

— Знаю. Может, он стесняется. Может, боится, что кто-то услышит. Может, ему удобнее писать. Но почему тогда нельзя просто сказать?

Ника не стала отвечать за человека, которого никогда не видела.

И за это Лера была ей благодарна.

— Я бы, наверное, спросила ещё раз, — сказала Ника. — Не ссориться. Просто спросить. У тебя ведь есть право хотеть большего, чем он предлагает.

Лера медленно обвела пальцем край чашки.

— Самое смешное, что раньше мне и этого хватало.

— А теперь?

Лера посмотрела в окно.

За стеклом мужчина придерживал дверь женщине с коляской. Они о чём-то говорили, смеялись, спорили о направлении — Лера не слышала слов, но видела, как легко они понимают друг друга.

— Теперь я хочу узнать, как он произносит моё имя, — тихо сказала она.

* * *

В деревне у родителей у Артёма, похоже, было совершенно другое время.

Утром он мог пропасть на несколько часов, а потом появиться с целой россыпью сообщений: фотографией старой яблони, жалобой на хитрую рыбу и описанием маминого обеда.

Артём:


Ты представляешь, три часа сидел. Ни одной нормальной поклёвки!

Лера:


Может, они все твои фотографии видели и решили, что с таким горизонтом связываться опасно?

Артём:


Какая же ты вредина!

Лера:


Зато любимая. Сам говорил.

Артём:


Сам. И от слов не отказываюсь.

Позднее он всё-таки прислал фотографию рыбы.

Лера:


Ух ты! Это что, настоящий трофей?

Артём:


Конечно настоящий! Я же обещал доказательства.

Лера:


А ты точно не у соседа её сфотографировал?

Артём:


Всё, обиделся. Больше рыбу не покажу.

Лера:


Только не это! Как я переживу?

Он прислал сердитый смайлик, потом смеющийся и следом — поцелуй.

Лера поставила телефон на стол.

Ей нравилась эта его сторона: простой мужчина, радующийся рыбалке так, будто поймал не рыбу, а собственное детство.

Нравилось, что он не пытался всё время казаться серьёзнее и значительнее, чем был.

Он мог хвастаться уловом, смеяться над собственными неудачами, рассказывать, чем его кормит мама. Иногда от его сообщений становилось так уютно, словно Лера сидела где-то на деревянном крыльце рядом с ним и слушала вечерние звуки незнакомого двора.

*Слушала.*

Она поймала себя на этом слове.

Даже воображая близость с Артёмом, она всё время додумывала то, чего никогда не слышала.

* * *

Вечером Артём написал раньше обычного.

Артём:


Ну что, моя девочка, соскучилась?

Лера:


Ужасно. Даже рыбам завидую.

Артём:


Это почему?

Лера:


Они хоть видели тебя сегодня.

Артём:


Ах ты моя ревнивая!

Лера:


Я не ревнивая. Я наблюдательная.

Артём:


Конечно-конечно. Иди сюда, обниму.

Он написал, что баня уже натоплена, что после прогулки замёрзли руки и что за окном пахнет дымом и мокрой землёй.

Лера устроилась на диване, поджав ноги под плед.

За стеной работал телевизор. Муж смотрел передачу, время от времени покашливал и переключал каналы.

Она читала сообщения и постепенно переставала слышать телевизионные голоса.

Сейчас Артём был один.

Его никто не звал из ванной.

Не приходилось угадывать, когда вернётся жена.

Не нужно было опасаться, что разговор оборвётся через две минуты.

Они переписывались долго, легко переходя от смешного к нежному, от нежного — к тому особенному языку двоих, которому не учат и который никогда не получается повторить с кем-то другим.

Артём говорил о том, как хотел бы быть рядом.

Лера отвечала так, как ещё недавно не решилась бы.

Она краснела и улыбалась. Порой откладывала телефон, чтобы прийти в себя от собственных слов, а потом снова тянулась к нему, чувствуя приятную, немного пугающую свободу.

Здесь не было чужого взгляда.

Не было необходимости держать лицо.

Можно было признаться, что скучаешь до боли. Что хочешь объятий, тепла, близости. Что иногда достаточно представить человека рядом — и сердце уже не знает, куда деваться.

Артём:


Если бы ты сейчас была здесь, я бы тебя никуда не отпустил.

Лера:


Даже рыбу ловить?

Артём:


Рыба подождёт.

Лера:


Серьёзное заявление от заядлого рыбака!

Артём:


Ты важнее любой рыбы, Лерочка.

Она задержала дыхание.

Он редко писал её имя целиком. Чаще — «зай», «родная», «моя хорошая».

*Лерочка.*

Ей захотелось услышать, как оно звучит у него на языке.

Не прочитать.

Услышать.

Она не сразу решилась напечатать вопрос.

Пальцы набирали и стирали.

В конце концов Лера написала:

Лера:


Артём, а можно я тебя кое о чём попрошу?

Артём:


Для тебя что угодно, красавица.

Лера:


Позвони мне.

Несколько секунд ничего не происходило.

Лера смотрела на сообщение и чувствовала, как тепло вечера неожиданно сменяется тревогой.

*Может, зря?*

Она ведь не просила невозможного.

Взять телефон. Набрать номер. Сказать «привет».

Но почему-то даже эта простая просьба казалась ей нарушением какого-то негласного правила между ними.

На экране появились три точки.

Исчезли.

Появились снова.

Артём:


Зай, ну давай не сегодня. Обязательно созвонимся.

Она прочитала ответ.

*Не сегодня.*

Не отказ.

И не согласие.

Дверь, которую вроде бы никто не закрыл. Но и не открыл.

Лера:


Почему? Ты же сейчас один.

Артём:


Ну вот просто не сейчас, моя хорошая. Давай потом, ладно?

Она осторожно положила телефон рядом.

Встала и подошла к окну.

На улице мокрый асфальт блестел в свете фонарей. По нему торопливо шла женщина с пакетом, придерживая у уха телефон. Она что-то говорила и улыбалась.

Лера следила за ней, пока та не свернула за угол.

Потом вернулась на диван.

Лера:


Я просто хочу услышать тебя. Хоть минутку. Мне интересно, какой у тебя голос.

Ответ пришёл почти сразу.

Артём:


Услышишь, родная. Обещаю.

И следом:

Артём:


Не грусти. Иди ко мне, зацелую.

Лера невольно улыбнулась.

Этот нахал и правда умел отвести её от любого серьёзного разговора.

Но сегодня улыбка продержалась недолго.

Лера:


Я не грущу. Просто буду ждать.

Она отправила сообщение и вдруг поняла, что именно в этом и заключалась вся их история.

*Буду ждать.*

Она ждала вечерами, когда он напишет первым.

Ждала, когда они смогут поговорить без спешки.

Теперь собиралась ждать ещё и звонка.

Словно сама любовь состояла из маленьких обещаний, которым не назначали даты.

* * *

— Ты чай будешь?

Лера вздрогнула.

Муж стоял в дверях, держа пустую кружку.

— Буду. Спасибо.

— Ты сегодня какая-то тихая.

— Устала.

— Ясно.

Он пошёл на кухню.

Она слышала, как он открывает шкафчик, ищет заварку, наливает воду. Всё это были знакомые звуки. Настолько привычные, что Лера обычно их даже не замечала.

Муж вернулся с двумя кружками.

— Осторожно, горячий.

— Спасибо.

Он сел на другой конец дивана.

На экране телевизора кто-то громко спорил. Муж прибавил звук.

Лера обхватила кружку ладонями.

Вдруг ей стало неловко от собственного желания просто услышать другого мужчину.

Не потому, что желание было неприличным.

А потому, что рядом сидел человек, чей голос она знала до последней интонации, но которому давно почти ничего не рассказывала о себе.

Она взглянула на мужа.

Он смотрел в телевизор, устало прищурившись.

Наверное, если бы сейчас она спросила его, как прошёл день, он ответил бы.

И если бы он спросил её не просто «устала?», а «что с тобой происходит?», возможно, она тоже попробовала бы ответить.

Но они оба молчали.

Это молчание существовало между ними задолго до Артёма.

Лера не хотела обманывать себя: новый человек не разрушал их семейную близость. Он появился там, где её уже давно не хватало.

И всё-таки от этого ситуация не становилась проще.

— Что-то случилось? — спросил муж, не отрываясь от экрана.

— Нет.

Он кивнул.

Разговор закончился.

Лера опустила взгляд на телефон.

Новое сообщение от Артёма:

Моя хорошая, ты там не потерялась?

Она не стала отвечать сразу.

Допила чай.

Унесла кружку на кухню.

И только после этого написала:

Здесь я.

* * *

В понедельник «Пойманный свет» жил обычной жизнью: участники обсуждали фотографии, спорили о слишком ярких фильтрах и, кажется, были готовы объявить войну любому человеку, который назовёт смазанный кадр «авторским видением».

Лера долго читала перепалку под снимком городского моста.

Один участник писал, что фотография должна быть технически безупречной.

Другой утверждал, что техническая безупречность без чувства ничего не стоит.

Третий предложил всем успокоиться и наконец показать собственные работы.

Лера рассмеялась.

*Вот бы в жизни тоже можно было так просто попросить человека показать, что он на самом деле чувствует.*

Она открыла папку со снимками, сделанными в парке.

Нашла пожилую пару под зонтом.

Теперь кадр нравился ей ещё больше.

У мужчины была смешная сосредоточенная спина. Женщина тянулась поправить ему шарф. Они шли рядом и, наверное, даже не подозревали, что кто-то заметил их короткое нежное движение.

Лера назвала фотографию «Без слов» и выложила в сообщество.

Почти сразу появился комментарий Артёма.

Артём:


Вот это настоящее тепло.

Она улыбнулась.

Лера:


Даже с мусорной урной на заднем плане?

Артём:


Урна тут вообще не главная. И ты это прекрасно знаешь.

Лера посмотрела на снимок снова.

*А ведь он понял.*

И тогда ей вдруг пришло в голову, что именно поэтому его отсутствие так больно задевало её.

Он умел замечать то, чего другие не замечали.

Умел находить слова, после которых хотелось расправить плечи.

Умел делать её желанной.

И умел понимать фотографию с мусорной урной так, словно увидел в ней ту же историю, что и она.

Как было бы просто назвать его человеком, который только играет в любовь.

Но тогда пришлось бы вычеркнуть всё настоящее, что Лера находила в их переписке.

А оно было.

Во всяком случае, для неё.

Она не знала, каким было для него.

* * *

В середине недели у Артёма дома выдался какой-то особенно хлопотный вечер.

Он написал Лере совсем ненадолго.

Артём:


Приветик, любимая.

Лера:


Привет. Ты как?

Артём:


Устал. Только сел.

Лера:


Отдыхай, мой хороший. Я никуда не денусь.

Артём:


Вот поэтому тебя и люблю.

Она улыбнулась.

Лера:


А сын как?

Артём:


Всё хорошо. Растёт хулиган.

Несколько минут они обменивались обычными новостями. Лера рассказала, что сегодня умудрилась уронить ручку в чашку с кофе, а Артём заявил, что теперь это непременно следует сфотографировать и выставить как новую художественную технику.

Она уже набирала ответ, когда пришло короткое:

Артём:


Всё, мне пора.

И он исчез.

Лера посмотрела на недописанное сообщение.

На этот раз она даже не успела расстроиться.

Просто стёрла его.

*Потом расскажу.*

Через час на экране появилось:

Артём:


Моя хорошая, я на минутку.

Лера представила его у открытого окна, с сигаретой в руке. Осенний воздух, темнота, возможность незаметно достать телефон.

Артём:


Скучаю по тебе.

Лера:


И я.

Артём:


Обнимаю крепко-крепко.

Она хотела написать, что сегодня весь день думала о нём.

Не успела.

Артём:


Убегаю, родная.

Экран погас.

Лера не двигалась.

В голове отчётливо прозвучало Никино:

«У тебя ведь есть право хотеть большего».

Да. Наверное, есть.

Только с этим правом пока совершенно непонятно было что делать.

* * *

В тот вечер Лера вдруг решила не ждать.

Не в смысле — больше никогда.

Просто сегодня.

Телефон остался дома на зарядке, а она накинула пальто и вышла пройтись.

Во дворе мальчишки гоняли мяч. За остановкой двое подростков спорили, кто лучше поёт. Из открытого окна тянуло запахом жареного лука и доносился чей-то громкий смех.

Город разговаривал.

Лера шла по тротуару, слушала его и чувствовала странную тоску.

Она никогда не думала, что однажды будет скучать по голосу, которого не слышала.

Наверное, это было даже нелепо.

Можно скучать по знакомой интонации.

По смеху.

По тому, как человек произносит твоё имя.

А у неё не было ни одной из этих вещей.

Только буквы.

Сотни, тысячи букв.

Она дошла до старого пешеходного моста и остановилась над рекой.

Вода была тёмной. Свет фонарей дрожал на поверхности тонкими ломаными полосками.

Лера достала фотоаппарат, который по привычке захватила с собой, и сделала несколько снимков.

На одном получился почти пустой мост.

На другом — силуэт человека у перил.

Третий вышел нечётким: кто-то прошёл мимо в тот момент, когда она нажала на кнопку.

Лера посмотрела на экран камеры.

Нечёткий силуэт понравился больше остальных.

Он словно собирался появиться — и не появился.

Она не стала удалять кадр.

Когда Лера вернулась домой, на телефоне было несколько сообщений.

Артём:


Зай, ты где?

Артём:


Всё хорошо?

Артём:


Лерочка?

В груди у неё потеплело.

Он искал её.

Пусть всего лишь в переписке, но заметил отсутствие.

Лера:


Всё хорошо, мой хороший. Гуляла. Телефон дома оставила.

Артём:


Ну напугала!

Лера:


Я ведь тоже иногда могу исчезнуть на час.

Артём:


Нельзя. Я скучаю.

Она села на край кровати.

*Нельзя.*

Как легко он сказал это.

И как много вечеров она сама не позволяла себе написать ему первой.

Лера:


А ты можешь пропадать?

Артём:


Я же потом всегда возвращаюсь, зай.

Её пальцы замерли.

Фраза была шутливой, совершенно безобидной.

Он имел в виду сегодняшний вечер, свои короткие исчезновения из чата, домашние дела.

Но Лера вдруг ощутила, насколько неравными были правила их маленького мира.

Он мог появляться и уходить.

А она должна была быть на месте.

Не потому, что он всерьёз приказывал.

Просто так получилось.

Сначала из осторожности.

Потом из привычки.

А затем — из любви.

Лера:


А мне тоже иногда хочется, чтобы меня ждали.

Он ответил не сразу.

Артём:


Я тебя жду, родная. Всегда рад, когда ты пишешь.

Лера смотрела на эти слова.

*Всегда рад.*

Но не всегда может ответить.

И она понимала почему.

Только понимание уже не отменяло того, что ей было больно.

* * *

В выходные Ника прислала Лере сообщение:

«Срочно. У меня дома погиб кактус. Хочу достойно проводить его в последний путь. Ты как фотограф обязана присутствовать».

Лера расхохоталась и поехала к подруге.

Кактус действительно выглядел так, будто давно отказался от сотрудничества с человечеством.

Они устроили ему торжественную «фотосессию» на фоне старой занавески, выпили чай, съели половину пирога и спорили, почему растение не выжило.

— Его погубило одиночество, — объявила Ника.

— Его погубило то, что ты поливала его, когда вспоминала о его существовании.

— То есть одиночество.

— Ника!

— Всё, молчу. Будем считать, что он ушёл красиво.

Они смеялись так долго, что Лера вытерла слёзы.

Дома она обнаружила, что за несколько часов почти не проверяла телефон.

Артём написал дважды.

Она ответила ему уже по дороге.

Он прислал поцелуй, спросил, как прошёл день, рассказал, что собирается на следующей неделе снова съездить к родителям, если получится.

Лера улыбнулась, но впервые не стала сразу представлять свободные вечера.

Ей хотелось, чтобы они случились.

Очень.

Но она больше не хотела проживать целую неделю в ожидании того, что будет зависеть только от чужого расписания.

Это была ещё не решимость.

Скорее маленькая попытка выпрямить плечи.

* * *

В тот вечер Артём появился поздно.

Артём:


Привет, моя девочка. Соскучился ужасно.

Лера:


И я соскучилась.

Артём:


Чего такая серьёзная?

Лера:


Думаю, какой у тебя голос.

Артём:


А какой ты придумала?

Ей захотелось его подразнить.

Лера:


Не скажу. Вдруг ошибусь.

Артём:


Ну расскажи!

Лера:


Нет уж. Сначала настоящий услышу.

Три точки.

Пауза.

Артём:


Услышишь, зай. Обязательно.

Лера:


Я тебе верю. Но мне хочется не обещания, а звонка.

Он ответил не сразу.

Артём:


Моя хорошая, давай не будем сегодня грустить. Я так скучал.

Она долго смотрела на последнее сообщение.

Потом написала:

Лера:


Я тоже скучала. Очень.

И это было правдой.

Она не пыталась его наказать молчанием.

Не хотела ссориться, выяснять отношения, добиваться объяснений.

Просто впервые позволила себе не скрывать, что ей чего-то не хватает.

Артём прислал смешную фотографию своего ужина. Лера тут же придралась к сервировке. Он обозвал её самым строгим фотографом на свете, она потребовала компенсацию за нанесённое эстетическое страдание.

Через несколько минут они снова смеялись.

Потом говорили о том, как прошёл день.

О сыне, о работе, о дожде.

Они так легко находили дорогу друг к другу через слова.

И так трудно — через всё остальное.

Перед сном Артём написал:

Артём:


Люблю тебя, моя хорошая. Спокойной ночи.

Лера прижала телефон к ладони.

Она слышала, как за окном шуршат шины по мокрой дороге.

Как где-то в подъезде хлопает дверь.

Как муж в соседней комнате приглушённо кашляет.

Она слышала весь мир вокруг.

Но не слышала человека, чьи слова заставляли её сердце биться быстрее.

Лера ответила:

Лера:


И я тебя. Спокойной ночи.

Потом выключила экран.

Она не сомневалась в своём чувстве.

Не могла знать наверняка, что чувствует он.

И всё чаще понимала: любовь, которую можно только читать, однажды начинает просить большего.

Лера закрыла глаза и попыталась представить его голос.

Не получилось.

Зато она очень ясно увидела знакомое окошко переписки.

Три маленькие точки.

Появляются.

Исчезают.

Появляются снова.

И ни звука.

Глава 6. Место для меня

— А ты вообще помнишь, когда в последний раз делала что-нибудь просто для себя?

Ника произнесла это так буднично, будто спросила, не закончился ли сахар.

Лера сидела напротив неё в служебной комнате и пыталась прикрепить к стенду распечатанный снимок. Кнопка упрямо не входила в пробку, фотография съезжала набок, а в телефоне, лежавшем на столе, светилось сообщение от Артёма.

«Скучаю, моя хорошая. Целую тебя в носик. »

Снимок снова покосился.

— Вот прямо сейчас делаю, — ответила Лера. — Участвую в выставке.

— Ты участвуешь в выставке третий год подряд. Я спрашиваю, когда ты делала что-то, чего раньше не делала.

— Купила новую помаду.

— Не засчитывается.

— Съела вчера пирожное после ужина.

— Это тем более.

— Ника, что ты ко мне пристала?

Подруга отобрала у неё кнопку, одним уверенным движением закрепила фотографию и отступила на шаг.

— Потому что ты всё время кого-то ждёшь. На работе — конца рабочего дня. Дома — сообщения. В выходные — когда кто-нибудь решит, что у него есть для тебя свободный час. Я хочу знать, где в этом расписании сама Лера.

Лера приготовилась возразить, но Ника уже продолжала:

— В субботу идём на ночную съёмку. Ребята из «Пойманного света» собираются у старого трамвайного депо. Фонари, рельсы, отражения. Ты такие места любишь.

— Я не обещала.

— Я заметила. Ты пока даже не спросила, во сколько.

— Во сколько?

bannerbanner