
Полная версия:
Три точки
Лера отправила фотографию.
Ответ прилетел через несколько секунд.
Артём:
Моя красавица!
Артём:
Вот скажи, как можно быть такой красивой?
Лера:
Ой, только не начинай! Я и так полчаса с камерой воевала.
Артём:
Зря. Мне ты любая нравишься.
Она уставилась на экран.
*Любая.*
Удобное слово.
Ему легко было сказать.
А ей почему-то невероятно трудно поверить.
Лера:
Ты меня совсем избалуешь.
Артём:
Для этого и стараюсь.
* * *
Постепенно обычная переписка становилась всё более личной.
Артём умел начать с безобидного вопроса и за несколько сообщений сделать так, что Лера переставала замечать время.
Он писал о том, как хотел бы оказаться рядом, обнять её, поцеловать. Иногда его фантазии становились гораздо смелее.
Раньше она немедленно пряталась за смайликами.
Теперь всё чаще отвечала.
Уговаривать её не пришлось.
Просто ей самой этого хотелось.
Она удивлялась собственным словам, краснела, закрывала ладонью лицо — и всё-таки продолжала разговор.
Артём:
Смущаешься, зай?
Лера:
Очень.
Артём:
А мне кажется, тебе нравится.
Она посмотрела на экран.
*Нахал.*
И при этом поняла, что спорить не хочет.
Лера:
Может, и нравится. Немножко.
Артём:
Опять «немножко»?
Лера:
Не привыкай!
Артём:
Поздно. Я уже к тебе привык.
Лера замерла.
Он легко бросил эту фразу, словно продолжал шутку.
А для неё слово «привык» уже давно не было смешным.
Привыкла и она.
К его сообщениям с утра.
К тому, как он обращался к ней.
К тому, что можно сказать человеку какую-нибудь глупость и он не отмахнётся, а подхватит игру.
К тому, что он желал ей спокойной ночи так ласково, словно находился совсем рядом.
Лера:
А это опасно.
Артём:
Что именно?
Лера:
Привыкать к человеку, которого нет рядом.
На этот раз он ответил не сразу.
Артём:
Знаю, родная.
Она прижала телефон к груди.
И не стала спрашивать, что именно он знает.
* * *
В какой-то момент Артём попросил фотографию, которую Лера не стала бы выкладывать в общее сообщество.
Она сразу поняла, какую именно.
Лера:
Даже не мечтай!
Артём:
Ну моя хорошая…
Лера:
Я стесняюсь!
Артём:
Не хочу, чтобы ты делала что-то через силу. Правда.
Она перечитала ответ.
Потом посмотрела на себя в зеркало.
Ещё недавно ей и в голову бы не пришло, что она станет рассматривать своё отражение, пытаясь увидеть себя чужими влюблёнными глазами.
Не выискивать недостатки.
Не думать только о том, что хотелось бы изменить.
А просто представить: *что он видит, когда смотрит на меня?*
Телефон молчал.
Артём не настаивал.
И именно от этого ей вдруг захотелось самой решить, насколько откровенной она готова быть.
Она сделала фотографию.
Посмотрела на неё долго, с любопытством и смущением.
Передумала отправлять.
Потом снова открыла переписку.
*Это ведь мой выбор.*
Она нажала «отправить».
И тут же положила телефон экраном вниз.
— Всё. Теперь можно умереть от стыда.
Не прошло и минуты.
Телефон завибрировал.
Лера перевернула его одной рукой, второй зачем-то прикрывая лицо.
Артём:
Лерочка…
Следом пришло ещё несколько сообщений.
Он восхищался ею, говорил, какая она желанная, как сильно хотел бы оказаться рядом.
Лера читала их с пылающими щеками.
Ей нравилось ощущение, что она может вызвать у мужчины такое восхищение.
Не идеальной внешностью.
Не умением красиво одеться.
А просто тем, что она — это она.
И тем, что сама захотела поделиться чем-то настолько личным.
Артём:
Можно я сохраню? Только для себя.
Лера снова смутилась.
Лера:
А если кто-нибудь увидит?
Артём:
Никто не увидит. Я спрячу.
Лера:
Куда?
Артём:
Есть у меня надёжное облачное хранилище. Не переживай, красавица.
Она нахмурилась.
*В облако?*
Почему-то ей стало не по себе.
Фотография, которую она отправила в порыве нежности, вдруг перестала казаться чем-то существующим только между ними в этот вечер.
Теперь у неё могла появиться собственная жизнь.
Отдельно от Леры.
От её настроения, доверия и даже желания.
Лера:
Нет, Артём. Лучше удали потом. Ладно?
Он ответил шуткой.
А потом ещё одной.
Она невольно улыбнулась, но попросила снова.
Лера:
Я серьёзно. Мне так будет спокойнее.
Артём:
Ну не сердись, моя хорошая. Ты у меня такая красивая.
Лера долго смотрела на экран.
Это было приятно.
Но это не было ответом.
*Может, я зря переживаю?*
Она не знала.
И всё же решила, что больше не хочет сейчас обсуждать хранилища и фотографии.
Вечер, который начинался таким волнующим, вдруг стал слишком сложным.
Артём заметил перемену.
Артём:
Лер, я тебя расстроил?
Лера:
Немного.
Артём:
Прости. Не хотел.
Она глубоко вдохнула.
Лера:
Давай просто поговорим?
Артём:
Давай, родная. Я здесь.
И они заговорили.
Не о фотографии.
Не о том, кто кому что должен.
О смешном случае на работе, о музыке, о том, какую еду оба терпеть не могут.
Постепенно Лера снова расслабилась.
Но одна мысль осталась.
*Доверять человеку и отдавать ему право решать за тебя — всё-таки не одно и то же.*
* * *
В воскресенье Артём написал после обеда.
Артём:
Приветик, моя сладкая. Как твой день?
Лера:
Лениво. А твой?
Артём:
Гуляем с сыном. Он сегодня главный по маршруту.
Лера:
И куда ведёт?
Артём:
Пока по всем лужам подряд. Думаю, скоро поплывём.
Лера рассмеялась.
Лера:
Зато весело!
Артём:
Ему да. А мне потом ботинки сушить.
Следом пришла фотография осенней дорожки. В кадр попали только опавшие листья, маленькие ботинки и краешек игрушечного автомобиля.
Лера рассматривала её дольше, чем обычный пейзаж.
Не красота снимка заставила её задержаться.
В нём вдруг обнаружилась совсем другая сторона Артёма.
Не та, которая любила дразнить её и присылать поцелуи.
А сторона мужчины, который в выходной день шёл за маленьким человеком туда, куда тому вздумалось.
Лера:
Ты так часто о нём рассказываешь. Сразу видно, как любишь.
Артём:
Он моё всё.
Она улыбнулась.
Лера:
Это правильно.
Артём:
Я бы ради него всё сделал.
Лера представила, как он читает её сообщения, стоя где-нибудь у детской площадки, и как в следующий момент убирает телефон, чтобы подхватить сына, если тот поскользнётся.
Ей стало ещё теплее к нему.
И немного грустно.
*У него ведь есть целая жизнь. Настоящая. С прогулками, ботинками, которые надо сушить, ужинами, домашними заботами.*
А у них с Лерой — сообщения.
Очень нежные.
Иногда безумно страстные.
Но всё-таки сообщения.
Артём:
Ты чего замолчала, зай?
Лера:
Да так. Думаю, какой ты хороший папа.
Артём:
Стараюсь.
Лера:
Иди гуляй. Не отвлекайся на меня.
Артём:
Ты мне не мешаешь.
Она улыбнулась.
Но на этот раз сама убрала телефон.
Пусть побудет с сыном.
* * *
Вечером муж позвонил из командировки.
— Ну как ты там?
— Нормально. Дома всё хорошо.
— Поела?
— Да.
— Что делала?
Лера посмотрела на чистую кухню, на книги на столике, на телефон рядом с собой.
— Убиралась. Гуляла немного.
— Ясно. Я, наверное, поздно завтра приеду. Не жди.
— Хорошо. Счастливо тебе добраться.
— Пока.
Разговор закончился.
Лера ещё какое-то время держала телефон возле уха, хотя гудки уже оборвались.
Муж не спросил, скучала ли она.
Впрочем, она тоже не спросила его.
И это оказалось куда неприятнее, чем она ожидала.
На экране появился значок нового сообщения.
Артём:
Моя девочка, ты где?
Лера смотрела на эти слова.
*Моя девочка.*
Как просто он это говорил.
Так, будто она и правда могла кому-то принадлежать.
И почему-то именно сегодня ей захотелось спросить, что он вкладывает в это «моя».
Но она не спросила.
Вместо этого написала:
Лера:
Здесь. А ты?
Артём:
Тоже здесь. Правда, ненадолго. Дома все.
Лера ощутила странный укол.
*Ненадолго.*
Снова.
Он мог появиться на минуту, написать что-нибудь нежное и исчезнуть обратно в свою настоящую жизнь.
Раньше эти украденные минуты казались ей особенными.
Теперь впервые захотелось большего.
Не более смелых слов.
Не новых фотографий.
Просто времени.
Такого, которое не надо искать тайком.
* * *
Ближе к ночи Артём написал снова.
Артём:
Не спишь, родная?
Лера:
Нет.
Артём:
Я в душе. Есть несколько минут.
Лера усмехнулась.
— Ну, конечно. Тайный штаб.
Она набрала:
Лера:
И что ты предлагаешь успеть за несколько минут?
Артём:
Тебя поцеловать. Для начала.
Лера:
А потом?
Артём:
А потом ты меня опять назовёшь нахалом.
Она рассмеялась.
На этот раз разговор снова постепенно стал смелее. Он говорил, как скучает, как представляет их рядом. Она отвечала уже без прежней паники, иногда сама дразнила его.
В какой-то момент Лера отложила телефон и закрыла глаза.
Ей было трудно поверить, что несколько строк способны вызвать столько ощущений.
И ещё труднее — что эти слова произносит человек, находящийся далеко, за закрытой дверью чужой для неё квартиры.
Несколько минут спустя Артём написал:
Артём:
Как же я хочу тебя обнять, моя хорошая.
Лера улыбнулась.
Лера:
И я тебя.
Артём:
Сильно?
Лера:
Очень.
Он прислал сердечко.
Потом ещё одно.
А затем:
Артём:
Мне пора, зай. Целую.
Она посмотрела на часы.
*Пора.*
Словно их маленькая встреча закончилась, потому что подошло время возвращаться в другой мир.
Лера:
Спокойной ночи.
Артём:
Не грусти, родная.
Она не ответила сразу.
Не грустить было трудно.
Но и злиться на него не хотелось.
Он ничего не обещал. Не говорил, что завтра всё станет иначе.
И всё-таки сердце каждый раз радовалось его появлению так, будто за этими несколькими минутами скрывалась возможность настоящего счастья.
Лера долго сидела в тишине.
В квартире пахло яблоками и чистым бельём.
На спинке стула висела рубашка мужа, которую тот забыл убрать в шкаф.
Рядом светился экран телефона.
Две жизни.
Одна — привычная, с ключами, командировками и заменёнными лампочками.
Другая — из сообщений, нежных слов и ожиданий.
И пока Лера не знала, как соединить их между собой.
Она лишь чувствовала, что внутри неё растёт желание, которое невозможно удовлетворить никаким количеством сердечек.
Ей хотелось быть с Артёмом не только тогда, когда он находил свободную минуту.
Не только когда за ним закрывалась дверь ванной.
Не только на экране.
*А по-настоящему.*
Она снова открыла переписку.
Вверху всё ещё стояло:
«Мне пора, зай. Целую. »
Лера провела пальцем по экрану, словно могла прикоснуться к этим словам.
Потом погасила телефон.
Ещё недавно ей казалось, что расстояние между ними почти исчезло.
Теперь она начинала понимать, что расстояние измеряется не только километрами.
Иногда оно помещается в одном коротком сообщении.
«Мне пора».
И ты ничего не можешь с этим сделать.
Глава 5. Услышать тебя
По вечерам Лера научилась одной странной дисциплине: не писать первой.
Не потому, что ей нечего было сказать.
Наоборот. Самые важные, самые смешные и самые нежные мысли почему-то приходили именно после работы, когда можно было снять туфли, поставить чайник и перестать делать вид, будто день прошёл как обычно.
Она могла бы написать Артёму, как смешно сегодня спорили двое посетителей из-за очереди. Могла прислать фотографию заката, застрявшего между крышами и похожего на апельсиновый сок, разлитый по небу. Могла просто спросить: «Как ты, мой хороший?»
Но не писала.
Потому что там, в другом городе, начинался вечер другой семьи.
Ужин. Сын. Жена, которая могла оказаться рядом в любой момент.
Днём телефон был для них открытой дверью. Артём писал с работы, Лера отвечала из своего кабинета, они обменивались шутками, спорили о фотографиях и успевали соскучиться за время одного совещания.
После шести дверь словно закрывалась.
И ключ оставался у него.
Сначала Лера относилась к этому спокойно. Они оба были несвободны. У каждого была жизнь, в которую невозможно просто войти с букетом цветов и объявить: «Здравствуйте, я теперь здесь».
Но постепенно ожидание стало приобретать форму.
Оно поселилось возле чашки с чаем, у телевизионного пульта, на краешке подушки. Ходило с ней на кухню, садилось рядом, пока она складывала бельё, и особенно любило минуты, когда телефон лежал экраном вниз.
Иногда ей казалось, что он завибрировал. Она спешила проверить.
Ничего.
Однажды она даже рассердилась на холодильник: тот тихо щёлкнул, включаясь, и Лера успела обрадоваться раньше, чем поняла, откуда звук.
— Замечательно, — сказала она сама себе. — Теперь ещё и холодильник за него пишет.
Она рассмеялась.
Потом перестала.
Артём всё ещё не появлялся.
* * *
Утром всё было иначе.
Артём:
Доброе утро, моя сонная красавица!
Лера:
С чего ты взял, что сонная?
Артём:
Потому что хорошим девочкам в такую погоду положено спать. А ты опять на работу собралась.
Лера:
Передай эту мысль моему начальству.
Артём:
Могу лично приехать и объяснить, что тебя надо беречь.
Лера:
Ты сначала хоть одного начальника отговори, герой.
Артём:
Я с тобой справляюсь. Остальные не страшны.
Лера:
Со мной ты ещё не справился!
Артём:
Вот это и нравится.
Она улыбалась экрану, стоя у кофемашины.
Ника, появившаяся рядом с двумя пустыми кружками, проследила за её взглядом.
— Опять твой фотограф?
— Угу.
— Только смотри, чтобы кофемашина не решила, что это ей так улыбаются. А то у нас техника избалуется.
Лера машинально спрятала телефон.
Ника подняла брови.
— Я вообще-то не собираюсь его отнимать.
— Ты всегда всё замечаешь?
— Нет. Только когда подруга светится ярче монитора.
Лера рассмеялась.
— Он на выходные к родителям собирается, — сказала она.
— Далеко?
— В деревню. Часто туда ездит. Баня, рыбалка, домашняя еда. Он заядлый рыбак.
— И ты ревнуешь его к карасям?
— К карасям пока нет. Но если они начнут слать ему сердечки — за себя не ручаюсь.
— Бедные караси, — вздохнула Ника. — Даже не подозревают, что попали в любовный роман.
Лера хотела возразить.
*Никакой это не роман.*
Но уже не смогла.
* * *
В пятницу Артём прислал фотографию двух удочек, прислонённых к двери, и огромной спортивной сумки.
Артём:
Собрался. Осталось только самого себя не забыть.
Лера:
С удочками всё понятно. А ты-то туда поместишься?
Артём:
Если свернусь калачиком, вполне.
Лера:
Ты с семьёй едешь?
Ответ пришёл не сразу.
Артём:
Нет, в этот раз один. К родителям. Сын дома остаётся, у него свои дела. А я пару дней на природе побуду.
Лера прочитала сообщение ещё раз.
*Один.*
Её первой мыслью было: *значит, поговорим без спешки.*
И лишь второй: *какая я всё-таки эгоистка.*
Он ехал к родителям, к людям, которых любил и, наверное, видел не так часто, как хотелось. Его ждали домашние дела, разговоры, рыбалка.
А она уже мысленно считала часы, которые смогут принадлежать только им двоим.
Лера:
Передай родителям привет. И береги себя в дороге.
Артём:
Спасибо, родная.
Лера:
Рыбу поймаешь — предъявишь доказательства.
Артём:
А если не поймаю?
Лера:
Тогда будешь рассказывать, что она была огромная, но сорвалась. Как все рыбаки.
Артём:
Обижаешь! У меня всё честно.
Лера:
Вот и проверим.
Артём:
Кстати, мама обещала баньку натопить. Красота!
Лера:
Всё. Завидую официально.
Артём:
Приезжай. Места хватит.
Слишком легко он написал это слово.
*Приезжай.*
Лера представила деревянный дом, мокрые от росы дорожки, дым из трубы. Представила, как идёт по незнакомому двору, а Артём выходит ей навстречу.
На секунду сердце сжалось от счастливой, почти детской надежды.
Потом она посмотрела на экран.
Там было только слово.
И сердечко.
* * *
В субботу Лера проснулась непривычно рано.
Не от будильника. За окном едва светало, дождь ночи превратил асфальт в большое неровное зеркало.
Телефон лежал рядом с подушкой.
Она не стала сразу проверять сообщения.
Заставила себя дойти до кухни, налить воду в чайник, открыть окно и вдохнуть прохладный воздух.
С улицы пахло мокрыми листьями.
*Вот так. У меня тоже есть утро. Своё.*
Она достала фотоаппарат.
Давно хотелось просто погулять с ним без задания, конкурса и мысли, что кадр обязательно должен кому-нибудь понравиться.
У ворот старого парка Лера увидела пожилую пару.
Мужчина держал большой зонт. Женщина поправляла на нём шарф, хотя он явно сопротивлялся.
— Ну не дёргайся ты, — донеслось до Леры. — Подумаешь, ветер!
— Я не дёргаюсь, — возразил мужчина и покорно наклонил голову.
Лера улыбнулась.
Они двинулись дальше, немного нелепые в своём смешном зонте и удивительно согласованные в движениях.
Она подняла камеру.
Снимок получился неидеальным. Зонт перекрыл часть лица, позади стояла мусорная урна, а женщина оказалась чуть не в фокусе.
Но Лере почему-то не захотелось его удалять.
На нём было кое-что, чего не поймать идеальной настройкой камеры.
Привычка быть рядом.
Нечто совершенно обыденное и потому бесконечно ценное.
В телефоне появилось сообщение.
Артём:
Доброе утро, рыбка моя!
Лера:
О! Рыбак вспомнил обо мне до появления первой рыбы?
Артём:
Представляешь, да. Я ещё на берегу. Вода спокойная. Красотища.
Следом пришла фотография.
Узкая речная заводь. Тёмная гладь воды, почти чёрные стволы деревьев и светлая полоска тумана над берегом.
Лера увеличила снимок.
Композиция была небрежной. Кусок рукава в кадре, заваленный горизонт.
Она улыбнулась.
Лера:
Горизонт завалил.
Артём:
Я тебе сердце открываю, а ты горизонт!
Лера:
Профессиональная деформация.
Артём:
Ладно. Сейчас поправлю.
Через минуту он прислал ещё одну фотографию.
На этот раз всё было ровно.
Лера:
Вот теперь красота!
Артём:
А ты где, родная?
Лера отправила снимок дорожки под дождём.
Артём:
Красиво. Но тебя там не хватает.
Лера:
А тебя — здесь.
На этот раз никакой шутки в ответ не последовало.
Артём:
Знаю, зай.
Лера стояла под деревом, пока дождь снова не припустил.
И вдруг подумала, что не может представить себе его голос.
Ни низкий, ни высокий.
Ни спокойный, ни хрипловатый.
Она знала форму его улыбки по фотографиям, представляла, как он морщит нос, когда смеётся, и почти могла угадать выражение лица при очередной дерзости.
Но его голос оставался пустым местом.
Как будто в кадре не хватало самого важного звука.
* * *
— Ты, оказывается, не одна гуляешь, — сказала Ника, когда они встретились в маленьком кафе возле парка.
— В каком смысле?
— С тобой всё время кто-то невидимый. Вон, ты опять улыбаешься в телефон.
Лера спрятала фотоаппарат в сумку и села.
— Он к родителям поехал. Рыбачит.
— Я уже поняла, что твой Артём способен одновременно любить тебя и карася.
— Перестань! — Лера рассмеялась.
Им принесли кофе. Ника переложила к себе на блюдце маленькое печенье и пристально посмотрела на подругу.
— Слушай, а он вообще какой?
— В смысле?
— Ну, голос у него какой? Я всё про фотографии слышу, про сообщения. А как он разговаривает?

