Наследники Аэлии Начало

Глава 20

Спали они, вопреки ворчанию Рэда, действительно крепко, до первых лучей солнца, пробивавшихся сквозь хвойную завесу. Когда Ралия потянулась и села, Рэд уже стоял на краю поляны, собранный и напряжённый.

— Восход. Мы проспали, — буркнул он, даже не поздоровавшись. — Они ушли на целые сутки вперёд.

— Ой, Рэд, хватит бубнить, — отмахнулась Ралия, потирая глаза. — Мы выспались, ноги не отвалятся на полпути. Догоним мы твою ненаглядную. Особенно если, как ты вчера сказал, пойдём быстрее.

Рэд решил, что на нейтральной, но всё ещё потенциально небезопасной территории, до границы владений Травоядных они могли позволить себе скорость.

— Превращаемся, — скомандовал он. — Идём след в след. Борк, ты на платформе со всем снаряжением. Держись рядом.

Борк, не тратя слов, развернул своё летающее сооружение и начал прикреплять к нему рюкзаки. Рэд, Рэм и Ралия почти синхронно позволили знакомой волне преобразования пройти по телам. Вскоре три мощных льва — золотой, песочный и более мелкая, но не менее стремительная львица с рыжей шерстью — стояли на тропе, готовые к бегу. Борк, заняв место на платформе, кивнул.

Они помчались. Бег в таком облике по открытым участкам у границы леса был сродни полёту. Они неслись, оставляя за собой лишь клубы пыли и тревожные крики птиц. Борк на своей гудящей платформе ловко лавировал между деревьями, стараясь не отставать. К полудню характер местности снова изменился: суровые сосны и скалы сменились холмистыми лугами, перемежающимися рощицами плодовых деревьев. В воздухе витали сладкие, цветочные ароматы. Это были земли Травоядных.

У самой границы, отмеченной не забором, а рядом ритуальных камней, украшенных гирляндами из полевых цветов и лент, они остановились и обратились в людей. Борк сложил платформу.

— Здесь охота и проявление хищной природы запрещены их древним законом, — напомнил он, снова становясь учёным-антропологом. — Только растительная пища. И уважение к традициям.

Первый же городок, Сансити, поразил их своей безмятежностью.

Дома здесь лепили из тёплого, бежевого самана, смешанного с душистой соломой. Они имели округлые, обтекаемые формы, будто их выточили не умелые руки, а ветра за долгие годы. Крыши были покатыми, поросшими живым ковром из полевых цветов и мягкого мха, который днём накапливал тепло солнца, а ночью возвращал его обратно. Окна — большие и круглые, без стёкол, затянутые тончайшей, почти невесомой тканью, сотканной из стеблей, пропускающей свет и воздух. Каждый дом был окружён плетёным забором, увитым цветущим горошком или хмелем, за которым виднелись аккуратные грядки с корнеплодами и зеленью.

На ухоженных, посыпанных светлым гравием улицах царило мирное оживление. Зубры и быки, истинные тяжеловесы Аэлии, неспешно переходили дорогу. Их мощь была не угрожающей, а несущей в себе уверенность веков, проведённых в ладу с землёй. Они разговаривали низкими, грудными голосами, похожими на отдалённый гром. Лошади же — стройные, грациозные, с длинными шеями и умными, выразительными глазами — двигались с лёгкой, стремительной пластикой. Их смех звучал мелодичным ржанием, а одежды (простые, льняные туники и платья) развевались на ходу, словно грива на ветру.

Сердцем Сансити был, конечно, рынок. Это была не площадь, а тенистая роща под древними, раскидистыми дубами. Вместо прилавков — широкие пни, покрытые домоткаными скатертями, или просто разложенные на траве корзины. Запахи витали невероятные: дразнящий аромат только что испечённого хлеба из дровяных печей, сладкое благоухание ягодных пирогов, терпкость сушёных трав, свежесть только что собранной зелени и сладкий, пьянящий дух мёда и цветочной пыльцы. Торговали всем, что даёт земля: сочными фруктами, пышными караваями, восковыми головками сыра, орехами, сухофруктами, вареньями в глиняных горшочках. Никакого мяса, никакой кожи. Даже ткани были растительными — лён, крапива, хлопок.

Над всем этим витал дух созерцательного покоя. Никто никуда не бежал. Разговоры велись неспешно, с долгими паузами. Взгляды были открытыми и доброжелательными. Казалось, само время текло здесь медленнее, подчиняясь ритму роста трав и движению солнца по небу. Для Рэда и его спутников, чьи нервы были напряжены до предела погоней и опасностями, это место стало одновременно бальзамом и испытанием — здесь так хотелось остановиться и выдохнуть.

И пока Борк с научным интересом изучал состав бездрожжевой закваски у одного из торговцев, Рэм решил спросить о проводнике.

Он подошёл к лавке, где продавались связки душистых трав и ягодная пастила. За прилавком стояла молодая девушка (скорее всего — зубриха) — рослая, пышнотелая, с ямочками на щеках и бездной добродушия в больших карих глазах. Её улыбка, стоило Рэму приблизиться, стала ещё шире и теплее.

— Что пожелаешь, красавчик? — её голос был мелодичным. Взгляд её явно задержался на его широких плечах и открытом, честном лице.

Рэм, слегка опешив от такого прямого внимания, всё же улыбнулся в ответ, сделав вид, что не замечает, как декольте её простого платья откровенно приоткрывается.

— Мы ищем проводника. Волка по имени Грех. Он, возможно, проходил здесь с темноволосой девушкой.

— О, Грех! Да, милый парень, хоть и немного мрачный, — легко откликнулась продавщица, явно радуясь возможности поболтать с симпатичным незнакомцем. — Проходили сегодня утром, с первыми покупателями. Запаслись сухофруктами и моими лучшими успокаивающими сборами. Красивая пара, скажу я вам. Девушка выглядела уставшей, но очень милой. Они пошли на север, к Мунсити. Обычно путники там ночуют, дорога дальше трудная.

Она подробно, с явным удовольствием, описала, что покупали, как выглядели, что говорили и даже, что заказали в чайной. Рэм, поблагодарив и купив у неё ещё пачку душистых трав (скорее в знак благодарности), вернулся к своим.

— Ну что, развлёкся? — язвительно спросила Ралия, которая наблюдала за этой сценой, скрестив руки. Её брови были грозно сдвинуты. — Она из платья прямо на тебя выпрыгнуть готова была. И глаза такие манящие.

Рэм рассмеялся, широко и бесшабашно.

— Ревнуешь, Зайка? Она, конечно, симпатичная. Но не такая красотка, как ты, когда злишься.

Этот неожиданный, прямой комплимент застал Ралию врасплох. Она покраснела, фыркнула и отвернулась, но углы её губ предательски дрогнули, и явная раздражённость куда-то испарилась.

— Дурак, — буркнула она, но уже без прежней едкости. — Ладно, куда дальше? В Мунсити?

— В Мунсити, — подтвердил Рэд, который слушал доклад Рэма с горящими глазами. Они были всего в нескольких часах позади! Этот шанс нельзя было упустить. — Но здесь мы не оборачиваемся, не стоит пугать местных. Уважаем обычаи. Идём быстро, пешком.

Они покинули гостеприимный Сансити, двинувшись по широкой, ухоженной дороге на север. Ралия теперь шагала чуть бодрее, изредка косясь на Рэма, который шёл с невозмутимым видом, но в его глазах читалась довольная усмешка. Рэд же шёл впереди, и в его груди, рядом с тревогой, впервые за много дней затеплилась настоящая надежда. Она близко. Очень близко. Осталось только догнать.

Глава 21

Дорога из Сансити в Мунсити вилась между холмов, поросших серебристой полынью и душистыми кустами лаванды. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Царила идиллия, нарушаемая лишь шёпотом ветра и щебетом птиц в придорожных кустах.

Тишина навалилась мгновенно, как тяжёлое одеяло. Ралия, шедшая впереди, первой насторожилась, её рука непроизвольно легла на рукоять ножа. Щебет и пение смолкли разом, будто по чьей-то незримой команде. Даже ветер затих, и листья на кустах застыли неподвижно. Воздух стал густым, тяжёлым для дыхания, наполненным статическим электричеством, от которого заломило виски.

— Что-то не так, — тихо сказал Рэм, его зрачки сузились, инстинктивно сканируя небо и горизонт.

Борк, не говоря ни слова, уже рылся в своём рюкзаке. Через мгновение он вытащил странный прибор, напоминающий плоский, круглый кристалл в медной оправе, покрытый мерцающими рунами. Он нажал на несколько точек, и от кристалла побежали концентрические волны тусклого света, невидимые обычному глазу.

— Сканирую периметр — пробормотал он, и его обычно спокойное лицо стало сосредоточенным. — Биомагнитные помехи Очень крупный источник. С северо-востока. Приближается. Очень быстро.

Его голос дрогнул.

— Это энергетическая сигнатура дракона.

Слово повисло в воздухе ледяной глыбой. Дракон. У всех в памяти всплыло одно и то же: чёрная магия, шрам на груди Рэда, временной диссонанс камня. Дракон.

— Не к добру, — глухо выдохнул Рэм, уже становясь в боевую стойку. — Группируемся! Щиты, тройной контур, сейчас!

Они сработали как отлаженный механизм, несмотря на усталость. Секунды решали всё.

— Ралия, первый слой, рассеивающий! — скомандовал Рэд, его собственные руки уже были подняты, ладони обращены к небу.

— Рэм, второй, на защиту!

— Я — третий, на поглощение!

Ралия выбросила руки вперёд. Из её пальцев вырвался поток золотистой энергии, который сплёлся над их головами в мерцающий, похожий на хрусталь или натянутую мыльную плёнку, купол. Он был тонким, но чрезвычайно эластичным — первая линия обороны, призванная рассеять и ослабить удар.

Сразу за ним, как тяжёлая каменная кладка, возник щит Рэма. Его аура вырвалась наружу не нитями, а сплошной, плотной волной цвета тёмной, потускневшей бронзы. Она сгустилась в массивный, полукруглый барьер, который упёрся в землю с глухим стуком. Это была чистая сила воли, закалённая в сотнях боёв.

И, наконец, самый близкий к телу — щит Рэда. Он был почти невидим, лишь лёгкое дрожание воздуха вокруг них, но именно он должен был поглотить остаточную энергию, не пропустив ни искры к телам. Он работал как губка или чёрная дыра для чужой магии. Рэд стоял с закрытыми глазами, его лицо было маской концентрации, по вискам струился пот.

Борк присел в центре этого тройного кокона, прикрыв своей массой приборы и сжав в руке какой-то аварийный кристалл-стабилизатор, готовый в любой момент активировать локальное силовое поле.

И не успели они завершить построение, как огромная тень накрыла их.

Он появился со стороны заходящего солнца, используя свет как прикрытие. Огромный серый дракон. Его размеры были пугающими, больше любого описанного в летописях благородного драконьего Совета. Его чешуя была цвета грозовой тучи и потускневшей стали, без намёка на блеск или благородство. Она не сверкала, а поглощала свет, делая его силуэт неестественно плоским, почти незаметным, на фоне цветного неба. Крылья, рассекавшие воздух, казались рваными, а глаза, холодные и бездонные, как озёра на глубине, были лишены каких-либо эмоций — только пустота и нацеленность. Он не издал ни рыка, ни предупреждения.

Прокружив над ними один раз, будто оценивая их защиту, дракон резко взмыл вверх, сложил крылья и пикировал. Из его раскрытой пасти, вместо привычного огня, вырвался сгусток искажённой, тёмно-лиловой энергии с вкраплениями чёрного. Энергетический шар, шипя и искрясь, понёсся вниз, издавая противный визг, резавший по нервам, прямо в центр их группы.

Удар пришёлся в первую преграду — золотистый купол Ралии. Он треснул с оглушительным хрустом, как настоящий хрусталь, и рассыпался на миллионы искр, которые тут же погасли в воздухе. Девушка ахнула от обратной отдачи, отступив на шаг, но удержалась на ногах. Ударная волна и остатки энергии обрушились на бронзовый щит Рэма. Тот прогнулся, застонал, как живой, но выдержал. По его поверхности пробежали трещины, но он не рухнул. К третьему, поглощающему барьеру Рэда, докатилась лишь слабая рябь и запах озона.

Дракон, пролетев над ними, развернулся, и его пустой взгляд скользнул по уцелевшим щитам. Он будто анализировал. Не было ярости, не было разочарования. Только холодная констатация факта: «Цель защищена. Требуется больше силы. Или другой подход». Он сделал ещё один круг, и все замерли, готовясь к новой, возможно, уже сокрушительной атаке.

Но дракон не стал тратить время. Он резко взмыл вверх и, сделав последний вираж, полетел, растворяясь в багровых сумерках, в сторону Драконьего Хребта.

Щиты погасли один за другим. Борк, бледный, тыкал в свой прибор.

— Ушёл Биомагнитная сигнатура удаляется. Угрозы в радиусе сканирования нет.

Рэм вытер со лба пот, глядя в небо, где исчез дракон.

— Это была не просто атака, это была попытка убийства, — хрипло сказал он. — И, если бы не наш тройной щит, тебя Рэд, уже не было бы в живых.

Ралия, тяжело дыша, опустилась на обочину дороги. Она смотрела не вслед дракону, а на брата. Её лицо, обычно живое и насмешливое, было серьёзным и задумчивым.

— Братец — начала она медленно, подбирая слова. — Мне кажется нет, я почти уверена. Нападения на тебя — и тогда в болоте, и сейчас — связаны с ней. С Эйрой.

Рэд молчал, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он и сам приходил к этому неутешительному выводу.

— Ты подошёл слишком близко к ней тогда, — продолжала Ралия. — И кто-то попытался тебя убрать. Теперь ты снова почти приблизился к ней, и тебя снова пытаются остановить, уже открыто, при свидетелях. Кто-то или что-то очень не хочет, чтобы вы встретились. Почему?

Этот вопрос повис в воздухе, страшнее любой драконьей магии. Почему? Что такого в Эйре, что её нужно охранять такими методами? Или что такого в их возможной встрече, что её нужно предотвратить любой ценой?

— Значит, — тихо произнёс Рэд, и в его голосе зазвучала не просто ярость, а леденящая душу, смертельная решимость, — мы на правильном пути. Мы представляем для них угрозу. Значит, правда, которую она ищет и которую, возможно, несёт в себе, действительно опасна для кого-то очень могущественного.

Он выпрямился, встряхнул головой, сбрасывая остатки оцепенения.

— В Мунсити. Быстрее. Если они следили за нами и послали дракона, то знают, что мы живы и продолжаем путь. Значит, у них может быть план «Б». И он может касаться её. Мы должны найти её первыми.

Глава 22

Мунсити встретил их темнотой и мягким светом фонарей, развешанных на кованых кронштейнах вдоль узких улочек. В отличие от открытого, солнечного Сансити, этот город был более плотным, прижавшимся к подножию невысоких холмов, за которыми уже угадывалось дыхание диких земель. Дома здесь тоже лепили из самана, но они росли вверх, теснясь друг к другу, создавая лабиринты прохладных переходов и уютных, скрытых от глаз двориков. Пахло нагретой за день глиной, цветущим жасмином и близостью воды — где-то неподалёку шумела та самая Обратная река, что текла в гору.

— Они не пойдут дальше ночью, — уверенно сказал Рэд, когда они вышли на главную, мощеную камнем площадь. — Самый сложный участок начинается сразу за городом. Грех опытный проводник, он не поведёт её в темноте через Поющие Грибы или к реке с аномальной гравитацией. Они здесь. Где-то ночуют.

— Скорее всего на окраине, — добавил Рэм, оглядываясь. — В тихом месте, подальше от лишних глаз. Проводники не любят привлекать внимание.

— Значит, ищем небольшие постоялые дворы на выезде из города, — подвела итог Ралия, и в её голосе зазвучали командные нотки. — Делимся? Или идём вместе?

— Вместе, — отрезал Рэд. — После сегодняшнего мы не разделяемся. Ни на минуту.

Они обошли три заведения. Первое — слишком шумное, с пьяными голосами и громкой музыкой. Второе — слишком дорогое, с вышколенными слугами в одинаковой форме и мраморными полами, явно не для скромного проводника с девушкой. Третье вообще пустое.

Их ждала четвёртая попытка. Небольшой, двухэтажный постоялый двор на самой окраине, почти упирающийся в предгорья. Назывался он ласково — «Тихая гавань». В окнах горел тёплый свет, из трубы вился дымок, а над крышей тихо звенел флюгер в виде плывущей русалки.

Едва они переступили порог, как Рэд замер.

Воздух внутри пах деревом, воском, жареным луком и... Ею.

Этот запах — сложный коктейль из лаванды, сухих трав, лёгкого дымка и той самой неуловимой ноты, которая была только её, ударил в ноздри с такой силой, что на мгновение потемнело в глазах. Она была здесь. Совсем близко. Сердце пропустило удар и забилось чаще.

Рэд перехватил взгляд Рэма и едва заметно кивнул. Тот понял: цель рядом.

За стойкой, среди ключей на деревянных колышках и горшочков с мёдом, стоял парень. Молодой, высокий, с мощной фигурой — широкие плечи, массивная шея, крупные, но ухоженные руки. Глаза у него были большие, карие, а на лице играла открытая, добродушная улыбка. Определённо бык. И определённо очень довольный своей работой и, кажется, самой жизнью.

— Разговаривать с ним иду я, — шепнула Ралия, поправляя волосы, и, не дожидаясь ответа, двинулась к стойке лёгкой, летящей походкой, которая вдруг появилась неизвестно откуда.

— Добрый вечер, — проворковала она, облокотившись на стойку с грацией, которой Рэд от сестры никогда раньше не видел. Её глаза сияли, улыбка была тёплой и чуть застенчивой. — Скажите, у вас есть свободные номера? Мы с дороги, очень устали.

Парень-бык впился в неё взглядом. Его добродушная улыбка стала ещё шире, а в глазах зажёгся живой, заинтересованный огонёк.

— Для такой компании — всегда найдётся, — ответил он голосом низким и приятным. — Осталось всего два номера, правда. Но они хорошие, один с видом на сад, другой на горы.

— Прекрасно! — Ралия всплеснула руками. — Мы берём оба. Знаете, у вас здесь так красиво, такой уютный город... — Она обвела взглядом скромное, но чистое помещение и снова посмотрела на него, чуть задержав взгляд. — И жители... очень приятные и очаровательные.

Парень заметно смутился, поправил ремешок на поясе, откашлялся.

— Рад, что вам нравится. Чем ещё могу помочь?

Ралия томно вздохнула, театрально прикусив губу.

— Ох, прямо неловко просить, но... мы договаривались встретиться здесь с подругой. Она должна была приехать раньше. А я, растяпа глупая, забыла свой магический блокнот, и теперь не могу с ней связаться. — Она с мольбой посмотрела на него. — Может, вы подскажете? Красивая такая, темноволосая, глаза необычные, янтарные. Зовут Эйра. Она случайно не у вас остановилась?

Вопрос был задан так естественно и с такой надеждой в голосе, что парень, кажется, даже не задумался, стоит ли отвечать.

— Эйра? Да, конечно! — обрадовался он, радуясь возможности помочь такой симпатичной девушке. — Она здесь, с проводником, Грехом. Заселились пару часов назад. Пятый и шестой номер, на первом этаже, прямо по коридору.

— Ой, спасибо вам огромное! — Ралия всплеснула руками, излучая искреннюю благодарность. Она быстро отсчитала монеты за два номера и взяла ключи. — Вы меня так выручили.

Парень, протягивая ей ключи, осторожно, словно боясь спугнуть, задержал её пальцы в своей ладони.

— А... можно спросить? — его голос стал чуть тише, интимнее. — Ты... то есть вы... завтра свободны? Сегодня я работаю, но завтра мог бы показать вам Мунсити. У нас есть очень красивые места. Водопад, например. И сады на склонах.

Ралия моргнула, изобразив милое замешательство.

— Я... — она стрельнула глазами в сторону братьев и Борка, которые делали вид, что изучают старую карту на стене. — Мне нужно сначала поговорить с подругой. Мы давно не виделись, у нас были планы... но если она не против... я подойду и скажу. Хорошо?

Парень согласно кивнул, не в силах скрыть разочарования, но и надежды тоже.

— Конечно, конечно. Я буду здесь. Меня, кстати, Бруно зовут.

— Ралия, — улыбнулась она, забирая руку из его огромной ладони. — До завтра, Бруно.

Она развернулась и направилась к лестнице на второй этаж, жестом поманив за собой группу. Рэд, проходя мимо стойки, мельком взглянул на счастливого Бруно и с трудом подавил усмешку. Бедняга даже не понял, что стал орудием в умелой игре его сестры.

Они поднялись на второй этаж. В тусклом свете масляных ламп деревянные перила отбрасывали длинные тени. Рэм и Борк остановились у десятого номера, Рэд с Ралией — у одиннадцатого, прямо напротив.

Рэм взялся за ручку двери, но прежде чем открыть, обернулся. Его взгляд скользнул по лицу Ралии, задержался на её довольной, хитрой улыбке.

— Ловко ты с этим быком, Зайка, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мастерица, охмурила бедолагу.

Ралия, не оборачиваясь, фыркнула.

— Просто умею разговаривать с людьми, Слоник. А не только пялиться на них, как ты на ту продавщицу в Сансити.

Рэм поперхнулся воздухом, но промолчал.

— Не зря я в детстве больше с мальчишками любила играть. — Она стрельнула глазами в сторону лестницы. — Бруно, конечно, милый парень. Но слишком простодушный. Таких вокруг пальца обвести — раз плюнуть.

— Милый, значит, — пробормотал Рэм, и в его тоне проскользнуло что-то кислое. Он тут же отвернулся, делая вид, что изучает табличку на двери. — И симпатичный, наверное. Вон как вырядился, кушак новый, сапоги начищены, только рогов сверкающих не хватает.

Ралия прищурилась, внимательно глядя на него.

— Слоник, ты чего? Завидуешь, что он меня на свидание позвал, а тебя никто не зовёт?

— Я? Завидую? — Рэм резко обернулся, но его лицо оставалось непроницаемым, только желваки на скулах дрогнули. — Да пожалуйста, хоть завтра под венец с ним иди. Я тебя не держу.

— Ой, да ладно, — Ралия шагнула ближе, заглядывая ему в глаза. — Рэм, ты краснеешь, что ли? Признавайся, ревнуешь?

— Ерунду не говори, — отрезал он, отводя взгляд. — Просто... странно это. Ты ему глазки строила, улыбалась, а он, дурак, и растаял. А завтра, может, и правда пойдёшь с ним водопад смотреть. А мы тут, значит, одни будем...

Ралия засмеялась тихо, но искренне.

— Рэм, ты что, серьёзно? Я же для дела! Чтобы информацию вытянуть. А он... — она махнула рукой, — Бруно этот... Ну симпатичный, но не в моём вкусе.

— А кто в твоём? — вопрос вырвался быстрее, чем Рэм успел его остановить. Он тут же нахмурился, будто сам удивился своей наглости.

Ралия закусила губу, пряча улыбку. Её зелёные глаза сверкнули озорством.

— Я тебе уже рассказывала...

Из десятого номера донёсся голос Рэда:

— Ралия, ты идёшь? Нам нужно кое-что обсудить.

— Иду! — откликнулась она, не сводя внимательного взгляда с Рэма. — Ладно, Рэм, спокойной ночи. Не скучай тут без меня. И... — она понизила голос до шёпота, — если будешь ревновать, так и скажи, я пойму, я ж твоя подруга детства.

Она подмигнула ему и скользнула в свой номер, оставив Рэма стоять в коридоре с открытым ртом. Борк, который всё это время терпеливо ждал, толкнул его в плечо.

— Ты заходить собираешься? Или так и будешь любовную драму в коридоре разыгрывать?

Рэм очнулся, мотнул головой и, буркнув что-то неразборчивое, нырнул в номер. Но даже закрыв дверь, он ещё долго стоял, и пытался унять странное, непрошенное биение сердца.

— Вот же Зайка... — прошептал он, и в голосе его не было ни злости, ни раздражения — только растерянность.

---

Рэд вошёл в комнату, сбросил рюкзак и подошёл к окну. Оно выходило во внутренний дворик, залитый лунным светом. Внизу, на первом этаже, было тихо. Пятый номер. Она была там. За тонкой стеной, за деревянным полом, за несколькими метрами ночного воздуха.

Ралия, разувшись и усевшись на кровать, внимательно наблюдала за братом. Она видела, как дрожат его пальцы на подоконнике, как напряжена спина, как он буквально впивается взглядом в дверь.

— Ты пойдёшь к ней сейчас? — тихо спросила она.

Рэд молчал. Его челюсти были сжаты, лоб нахмурен.

— Я не могу, — выдавил он наконец. — Если я постучусь среди ночи... А она... спит вдруг испугается? Или не поверит, что это я? Или вообще обо мне не помнит? Я не вынесу, если она посмотрит на меня с подозрением.

Ралия задумчиво покачала ногой, глядя на Рэда. В её глазах мелькнуло понимание. Никогда она не видела своего старшего брата таким неуверенным в себе и решила ему немного помочь.

— А если пойду я?

Рэд резко обернулся.

— Ты?

— Ну да, — Ралия пожала плечами. — Я девушка. Одна. Скажу, что я твоя сестра. Что-нибудь придумаю. Женщины доверяют женщинам больше, чем ломящимся в дверь мужикам. — Она усмехнулась. — Она откроет. А потом, когда я её разговорю, ты подойдёшь. Как бы случайно. Увидишь нас и... ну, сам дальше придумаешь.

Рэд смотрел на неё с таким выражением, будто она только что предложила ему спасение. Свет надежды вспыхнул в его золотых глазах.

— Ты... ты правда это сделаешь?

— Глупый вопрос, братец, — фыркнула Ралия, вставая с кровати и поправляя одежду. — Я с тобой через полмира тащилась, терпела драконов, лупусов и твоё нытьё. Уж пару минут с твоей ненаглядной поболтать — не проблема. Сиди здесь и жди. Я скоро.

Она подошла к двери, но на пороге обернулась. Её лицо, обычно насмешливое, было серьёзным.

— Только, Рэд... Не надейся на чудо. Она может быть не рада. Или у неё могут быть свои планы. Ты готов к любому ответу?