Русичи: западня для князя

Странное поведение бека не шло у Георгия из головы. Пообещал сровнять всю округу с землей, а никого не тронул. За этим что-то скрывалось.

Видно, не чует за собой ханской силы – по своей воле пришел Рушан к нам.

Такое объяснение удовлетворило Георгия, но не успокоило. Рушан-бек напоминал сотнику степную ядовитую змею. Он тоже мог нанести удар в тот момент, когда меньше всего этого ожидаешь. Да и задел его, сам того не желая, молодой сотник.

Чтобы не терять времени, с присущим ему усердием Георгий начал проводить свое дознание. Внимательно рассмотрел каждую вещь, принесенную людьми Савелия с места гибели мурзы Усмана и его воинов. Было там и несколько стрел. Одну стрелу он держал в руках дольше всего. Потом улыбнулся своей недогадливости и быстро вышел из дома Савелия.

Елистрата сотник нашел в кузне. Его совета стоило спросить – кузнец долго был рабом в Орде.

– Бог в помощь, Елистрат, – приветствовал того сотник.

– Здорово, Егор! Давно не виделись. Почто приехал?

– Долго рассказывать, лучше помоги-ка.

– Если смогу – помогу, а если нет – не обессудь.

– Вот, посмотри-ка, – Георгий показал Елистрату стрелу, – чья работа?

Кузнец повертел стрелу, пощупал пальцем наконечник, провел рукой по оперению. Видно было, что он озадачен.

– Стрела-то вроде русская, но на татарский манер. Видел я в Орде таких мастеров, – Елистрат задумался, – …точно, татарин делал. Откуда вещичка? – Спросил он.

– Этой стрелой был убит нукер мурзы Усмана, что к нам народ переписывать ехал.

Кузнец посерьезнел.

– Видать, не ладно в Орде дела идут, если татарин льет кровь татарина.

Сотник потер подбородок.

Я знаю объяснение попроще. Обманул меня Семен, его татар это работа, а речь про то завел, чтобы меня с толку сбить.

Однако в душе его грыз червь сомнения. Уж очень хотелось поверить странному лесному разбойнику.

На рассвете Георгия разбудили тычки в бок и детский шепот.

– Вставай, дяинька, вставай, татары закопошились.

Георгий тут же открыл глаза, встал, опоясался мечом и тихонько отправился за мальчуганом. Татары и впрямь собирались.

Георгий тихо разбудил своих людей. Они ночевали недалеко и были готовы в любой момент отправиться в путь. Тихо проводили татар, через небольшое время отправились вслед. Дорогу не потеряешь – так все развезло, след отряда и в предрассветной мгле видать. Тем более Георгий догадывался, куда направлял своего коня Рушан-бек.

Нагнали их уже ближе к вечеру. Большому отряду по русским дорогам тяжело было передвигаться, поэтому сотник не спешил.

Татары встали лагерем и не торопясь занимались каждый своим делом.

***

Георгий уже полчаса из засады наблюдал за тем, что творилось в татарском стане. Все было как обычно, готовилась еда, проверялось оружие, коням засыпали корм. Некоторые дремали у костров. Сотник собрался, было отползти и вернуться к своим, как вдруг заметил движение. Все чувства мгновенно обострились.

К палатке Рушан-бека вели пленного – молодого паренька. Георгию он показался смутно знакомым. Сначала он подумал, что это один из жителей городища, но, присмотревшись повнимательнее, подумал, что, скорее всего, он похож на одного из разбойников, у которых сам побывал в плену.

Паренек был очень молод, почти как ратник, что лежал справа от Георгия. Держался он неплохо, но было видно, что боялся.

Из палатки не спеша вышел Рушан-бек и приступил к допросу.

С такого расстояния слов было не разобрать. Георгий напряг зрение, чтобы по губам прочитать слова. Видно было, что допрос шел не так, как хотелось начальнику отряда. Один из воинов пошел калить железо. Лицо паренька перекосилось. Георгий почувствовал, как его молодой ратник рядом весь подобрался.

– Я сгоняю за подмогой? А? – Спросил с надеждой он.

– Нам все равно не справится с ними. Там почти сотня воинов, – Георгию тяжело давались эти слова.

– Неужели мы так и бросим нашего? – молодой воин был в отчаянии.

– Мы можем положить весь отряд, но парня не спасем, – лицо Георгия стало суровым. У них было другое дело. И если они его не выполнят, жертв будет гораздо больше.

– Сейчас мы ему ничем не можем помочь, – добавил он.

Крик долетел до их убежища, заставив сердца сжаться.

Георгий опустил голову на руки. Они почувствовали влагу – лоб покрылся испариной. Образы снова затеснились в голове, не желая уступать место друг другу.

«Кто твой коназ? Сколько дружины?»

Ломаная русская речь.

Чужие лица.

Где он?

Кругом враги…

В плену.

Руки туго связаны, так что уже затекли.

Боль.

Я ранен. Попал в плен… не помню…

Что со мной? Сколько времени прошло с битвы?

Боль.

Жуткая боль.

«Кто твой коназ?»

Враги… кругом враги… надо терпеть…

Снова боль. Что-то горит… я?

«Кто твой коназ? Сколько у него богадуров? Отвэчай!»

Голова мотнулась в сторону, лицо онемело.

Я скоро умру…еще чуть-чуть потерпеть…

Улыбается мать.

«Ты мой сыночек, храбрый мальчик. Смотри, обжегся и не плачешь».

Я улыбаюсь.

Русская речь. Вот он – предатель.

«Он не скажет. Оставьте его – этот вой слишком слаб. Того гляди кончится».

«Давай следующего, из этого сделаю своего раба».

«Лучше добейте. Из русских выходят плохие рабы».

Смех.

«А ты?»

Георгий отослал молодого дружинника, чтобы тот предупредил остальных, а заодно не видел того, что творилось на прогалине. Велел ждать, а сам остался наблюдать. Момент, когда татары двинутся дальше, нельзя было упускать. Между тем допрос пленного продолжался.

Сгущалась темнота.

***

Он не знал, сколько времени плелась длинная вереница изможденных скованных по парам на одной цепи людей. Георгий потерял счет дням. Если глянуть вниз глазом сокола, череда невольников напоминала змею, которая уже почти издохла, но еще ползет.

В колонне шли и мужчины, и женщины, и дети. Мужчины были почти сплошь в колодках. Георгий миновал этой участи, так как был ранен и от слабости и так еле плелся. Справа чуть спереди шла Ульяна. Красивая молодая женщина. Муж служил в дружине князя. На деревню напали и увели в полон чуть раньше сражения, в котором русичи были разбиты. Про ее мужа Георгий ничего не знал. Возможно, его уже не было в живых, но ей он не спешил об этом говорить. Пусть надеется. Надежда придает сил.

Все устали и еле передвигали ноги. Татары спешили домой. Князь мог собрать силы и пуститься вдогонку. Даниила в Орде побаивались.

Наконец, объявили привал. Люди попадали на землю кто, где был. Татары расселись кружками чуть поодаль. Некоторых пленных сняли с общей цепи, чтобы они дали напиться и поесть другим.

Георгий присел вместе с остальными на краю дороги, склонив голову на колени. Чуть вдалеке начинался лес. Георгия повлекло под его прохладу. Если освободиться от цепей, можно броситься в лес. Пусть попробуют догнать. Хоть он и слаб. Да и не станут. Много рабов. Торопятся. Он представил, как бежит между елей. Добежать до леса – там затеряется.

Руки и ноги немилосердно болели – стерты в кровь. Не до конца зажившие раны тоже ныли. Машинально он потер плечо – там, где остался свежий след от ногайки.

– Что, болит? – спросил рядом женский голос.

Георгий поднял голову. Перед ним стояла Ульяна.

– На, напейся и поешь, – она протянула ему чашку воды и кусок хлеба.

– До свадьбы заживет, – ответил он, беря хлеб.

Ульяна уже пошла дальше.

Степи близко, но и там сбегу. Ничего еще не потеряно.

Георгий снова положил голову на руки, краем глаза наблюдая, как Ульяна обошла всех и вернулась. Один из воинов подошел, чтобы снова соединить ее с общей цепью, но отчего-то медлил, искоса глядя на нее.

Ульяна сидела и тоже настороженно смотрела на него.

Татарин наклонился, вроде бы собираясь соединить ее цепь с общей, но вдруг опрокинул женщину. Непроизвольно Ульяна оттолкнула его ногами. Воин откинулся назад. Георгий же напротив, вскочил, молниеносно обернувшись на кучку сидевших поодаль татар. Те еще ничего не заметили.

Ульяна подобрала у обочины булыжник и застыла.

Глупая! Глупая! Теперь он убьет тебя.

На раздумья не было ни секунды.

Он накинул цепь на воина и сдавил ему шею. Тот захрипел, забился.

– Беги в лес! – быстро скомандовал Георгий.

Ульяна, припадая к земле, бросилась к лесу. На бегу обернулась, с отчаянием посмотрела на Георгия и ринулась дальше.

Татарин не хотел тихо умирать. Его конвульсии все-таки привлекли внимание товарищей.

Они вскочили и бросились на помощь. Георгий оттолкнул прочь свою жертву. Тот мешком повалился на землю и с вылупленными глазами пытался сделать глоток воздуха. Георгий не хотел перед встречей с Всевышним ни у кого отнимать жизнь, пускай даже у врага. Несколько мгновений как в замедленном темпе он наблюдал, как татары с перекошенными лицами приближаются. Ему оставалось только наблюдать, ведь его кандалы были продеты сквозь общую цепь.

Вот сейчас меня будут убивать.

Его повалили на землю и начали бить жестоко, чем попало и по чему попало. Люди на сцепке шарахнулись в сторону и залегли, тесно прижавшись друг к другу.

Прости меня, Господи…

Голова была обращена к лесу. Сознание снова уходило, но он еще видел. Ульяна все-таки сбежала.

Люди молча, с застывшими лицами, наблюдали за разворачивающимися перед ними событиями.

Человек уже потерял сознание. А нукеры никак не могли успокоиться. Только недодушенный воин стоял в стороне, тяжело опираясь на тонкий ствол молоденькой березки, и недоверчиво смотрел на тело поверженного пленника.

***

Что-то заставило Георгия очнуться от предрассветной дремоты. Он всмотрелся в сумрак. Все в лагере спали, включая часовых. Георгий криво усмехнулся. Однако усмешка тут же сошла с его губ. Что-то в позе часового ему не понравилось. Голова была слишком запрокинута. В таком положении спать невозможно. Без сомнения, воин был мертв. Взгляд Георгия тут же переместился на то место, где, только что, скрючившись, лежал пленник. Там никого не было.

Сначала осторожно, а потом быстрее Георгий начал отползать к своему отряду.

Что случится позже, сотник прекрасно знал. Обнаружив пропажу пленного и смерть своих воинов, татары во главе со своим безрассудным начальником, кинутся утолить свою жажду мести.

Разбойников и след простыл. Вблизи находится только одна деревня – Ольховина. Туда и ринется отряд ордынцев.

Он чуть не наткнулся на своего дружинника, когда тот внезапно вышел из-за ствола дерева. Георгий почувствовал легкую гордость.

Хоть мои не спят.

– Что случилось, Егор? – дружинник был почти вдвое старше Георгия и обращался к нему по-простецки.

– Пленный сбежал. Вот-вот прочухаются и пойдут косить наших налево – направо. Нужно срочно ехать в Ольховину. Поднять всех.

Чуть помедлил.

– От князя новости есть?

– Нет пока.

– Сотня?

– Не пришла.

Отряд быстро собрался и двинулся в путь, они предполагали достичь деревни раньше татар – с ними был проводник из городища.

***

К деревне подошли совсем на рассвете. Проводник показал дом старосты. Георгий вошел без стука. Не было времени.

Решено было уходить.

Через полчаса в деревне уже не было ни одной живой души. Страх был велик. Только на окраине завывал забытый кем-то пес-брехун.

Этот вой действовал сотнику на нервы.

Он отвел свой отряд в ольховник, давший название самой деревне, и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. Очень скоро показался передовой отряд, скакавший со всей возможной по распутице скоростью. С другой стороны заходил второй отряд. Заехав в деревню с разных концов, татары спешились и стали забегать в дома. Однако их ярость не находила выхода. Георгий увидел недоуменные лица – в домах никого не было.

Кто-то начал поджигать хаты.

***

Дома горели. В отблесках огня среди дыма метались люди. Георгий, прикованный к телеге вместе с другими невольниками, был лишь сторонним наблюдателем. Уже долго он ехал вместе с другими русичами, плененными в той битве обреченных. Несмотря на плохую пищу и постоянную тряску, его раны и ожоги почти затянулись. Молодость брала свое.

Бывший десятник с ненавистью смотрел на врагов, мечущихся в дыму и убивающих. Руки добела сжимали край телеги. Весь он подался вперед, словно хотел ринуться в битву.

– Волк. Степной волк, – услышал Георгий неприятно знакомый голос, коверкающий русские слова.

Рядом остановился татарин в богатом доспехе.

– Плохой раб. Ты был прав. Таких нужно сразу убивать.

Рука татарина лежала на рукоятке сабли. Георгий чуть повернул голову и увидел русского. Тот со странным отсутствующим взглядом смотрел на него.

– Нужно сковать его с остальными – сам загнется. Нечего на телеге прохлаждаться.

Тогда Георгий был готов кинуться на предателя и лишь много позже понял, что тот странный русич дал ему еще одну призрачную возможность выжить.

***

Несколько домов хорошо занялись. В отблесках пламени, как леший из сугроба внезапно появилась странная фигура в низко завязанном платке и, открыв беззубый рот, замахнулась на татар выдернутым из забора дрыном.

– Ух, я вас! Убирайтесь, ироды поганые!

Татары невольно попятились.

– Шайтан! – тихо пронеслось в толпе.

Каким образом в деревне осталась эта дряхлая старуха, никто не знал.

Татары сначала оторопели, но потом один из них, придя в себя, попытался вырвать у нее жердину и хорошенько дернул.

Бабка вцепилась намертво и полетела на землю вместе с дрыном. В ее сторону нацелилось несколько копий.

Георгий уже хотел, было броситься на выручку, как с дороги снова послышался топот. К ним приближался еще один отряд конных татар.

Час от часу не легче.

Было видно, что воины Рушан-бека были удивлены.

Предводитель появившегося отряда подъехал вплотную к беку. Его лицо показалась сотнику знакомым, но в мерцающем свете пламени, он не смог хорошо разглядеть.

Было видно, что Рушан-бек был сильно раздосадован. Между ними завязался спор. Вновь прибывший что-то приказывал, бек не соглашался и злился.

Георгий дал знак дружинникам оставаться на месте, а сам пополз ближе, чтобы услышать спор.

– …Хан не простит тебе самовольной отлучки. Он велел ждать его возвращения…

– …не мог дать проклятым руссам глумиться над нами…

– …сейчас мир с Галицким князем… мы не готовы воевать с Даниилом…из-за твоей глупости будет война…

– …я просто убью тех, кто убил брата моего отца…

– …и заодно возьмешь добычу…

– …кто ты, чтобы указывать мне, любимцу хана?..

– …бывшему, хан не прощает самовольства…ты должен немедленно вернуться на суд хана, а я здесь закончу все дела…

– …ты не можешь мне приказывать…

– …я могу…

Вновь прибывший достал из-за пазухи небольшую пластинку, обернутую шелковым платком.

Рушан-бек побагровел.

И тут подала голос всеми позабытая старуха. Она стояла, вперив корявый палец в бека.

– Головешки травой порастут, – голос ее сильно дребезжал, – мы здесь всегда будем жить, а вас, бесов – не будет.

На освещенной пламенем сцене появились новые действующие лица. Неспеша подъехали русичи во главе с Георгием. Услышав обрывки разговора и, полагаясь на то, что личность второго военачальника была ему знакома, он сделал вывод, что пора принимать участие в событиях.

Объединенный отряд татар с удивлением наблюдал, как десяток всадников выезжает на середину освещенной площадки.

Георгий направился прямо к военачальнику, и память мгновенно нарисовала яркую картинку: степь, воронье, еще живой воин в дорогой одежде. Он узнал знатного татарина и надеялся, что у того память тоже не коротка.

– Сейчас ты сдохнешь, шакал! – Рушан-беку нужно было выплеснуть гнев, особенно учитывая численный перевес. В один прыжок жеребца он оказался рядом с сотником с занесенной для удара саблей. Реакция Георгия была молниеносной. Глаз почти не смог различить движения. Раздался лязг и клинок бека, отрубленный почти у самого основания, упал на землю.

– Прочь! – голос аги Тенгиса (так звали вновь прибывшего военачальника) был подобен шипению змеи.

Бек все еще потрясенный развернул коня и поскакал к своему отряду, который встал чуть в стороне.

– Ты научишь меня этому приему, – обратился ага к Георгию гораздо спокойнее.

– Как пожелаешь, – ответил русич.

Они отъехали на десяток шагов, чтобы разговор не могли подслушать.

– Не забыл меня? – Георгий испытующе посмотрел на Тенгиса.

– Не забыл. Не только русичи платят свои долги. Мы тоже не забываем услуг, оказанных от чистого сердца, – Тенгис выдержал взгляд.

– Я здесь для того, чтобы не допустить беззакония, которое творит Рушан-бек.

– С десятью воинами? – Тенгис удивился, – а ты смелее, чем я думал, или же глупее. – Ага обнажил в усмешке зубы, став похожим на хищника, которым, по сути, и являлся.

– Моя сотня со мной, – Георгий почти верил в то, что говорил.

– Хорошо, я не допущу ненужного кровопролития, – что князь?

– Уже, наверное, в Галиче. Вы, скорее всего, разминулись. Тебе будет, о чем с ним поговорить. Ведь ты к нему ехал?

– Да, но сначала я должен был найти этого шакала, – Тенгис кивнул в сторону бека, – он отправляется в Орду.

– Хорошо. Разобьем здесь лагерь, а поутру продолжим путь. Каждый в свою сторону.

***

К утру прибыла сотня Георгия. Сообщил об этом молодой ратник, нимало порадовав сотника этим обстоятельством. Шансы чуть-чуть сравнялись. Сотня схоронилась в лесу и была готова к любому повороту событий. А еще были вести от князя. Запоздалое предупреждение, что Рушан-бек по своей воле отправился куролесить. И приказ, ни под каким видом не начинать кровопролития. С большим трудом Даниилу снова удалось все уладить. И, конечно же, князь ждал от него отчета о том, как продвигается дознание по поводу смерти численника. Тут Георгию нечем было похвастаться. Рушан-бек смешал ему все карты. Сотник был так озабочен вопросом, чтобы тот ничего не натворил, что свое дознание просто позабросил.

На рассвете Рушан-бек отправился в Орду. Он хотел как можно быстрее уйти из-под бдительного ока аги Тенгиса и, попытаться изменить ситуацию к лучшему. Очень нехорошим взглядом посмотрел он на сотника, когда выезжал за околицу.

Сердце Георгия похолодело.

Опять что-то удумал. Придется за ним проследить, чтобы не бесчинствовал по дороге.

На лице сотника одно выражение сменялось другим. Он колебался – скоро ожидался большой обоз.

– Он не посмеет, напасть после того, как я передал ему волю хана, – попытался успокоить Георгия Тенгис.

Тот упрямо покачал головой.

– Я должен быть уверен, что Рушан-бек покинул княжество.

Сотника захлестывало отчаяние.

Так я задание князя не выполню!

Замешательство русича длилось недолго. Георгий дал Тенгису провожатых, а сам со своей сотней опять пошел по следу беспокойного бека.

***

Степь.

Воронье кружит.

В пыли что-то виднеется.

Живой или мертвец?

Живой еще, стрела в боку.

– Помоги… я отблагодарю… заплачу…

Георгий пожал плечами. Придется остановиться.

Русич ехал из Орды. Один. Навещал княжеского осведомителя.

Стон.

– Потерпи, сейчас я тебе помогу…

***

К полудню встретили купеческий обоз. На вопросы Георгия старшой ответил, что ехали спокойно. От грабежа татар защитила басма хана, на границе было тихо.

Может, зря я волновался? Рушан-бек образумился и действительно пошел прямиком в Орду?

Как хотелось повернуть назад! Поручение князя давило…

Князь был суров с ослушниками, даже со своими ближними людьми.

Георгий стоял посреди дороги, в замешательстве перебирая повод коня, повернул назад. Сделал пару шагов, потом развернулся и поскакал вслед беку. Сотня последовала за ним.

***

Георгий вспоминал разговор с обозным разведчиком Хмурым, прозванным так оттого, что шрам от сабельного удара, пересекавший лоб, заставил его брови как бы вечно хмуриться. Хмурый, придержал коня рядом с Георгием.

– Странные дела творятся в степи, – начал он.

Сотник усмехнулся.

– Что опять кто-то из племянников захотел стать ханом?

– Не, это обычное. Дело в другом. На оглана Хаткара напали.

В тот момент разговор еще не заинтересовал Георгия.

– Сосед баранов увел? – словно в шутку спросил он.

– Не-е, оглан с нукерами приехал в один из своих улусов за данью. А улуса нет.

– Как нет? – встрепенулся сотник.

–А так: пепелище и трупы волками обглоданные. И это нападение не первое. Только предыдущие оканчивались, так сказать, малой кровью, а тут всех вырезали подчистую.

– Всегда Хаткара щипали? – в душе Георгия снова зашевелились тревожные предчувствия.

– Не-е, разных, но так впервые. И еще говорят, в степи странный отряд появился. Татары считают, что это шайтаны. Но знаю точно – люди! И много их. Я один такой отряд издалека видел. Они меня не заметили. Доспехи у них странные – не наши и не ордынские. Я таких вообще еще не видел. Кольчуга темная вся в пластинах, шлем – маковка, но с султаном из конского волоса и все лицо закрыто кольчужной бармицей или металлической маской. Кони у некоторых покрыты сплошной попоной с пластинами как у фрягов. И луки у них сильные, один на ходу птицу за триста шагов насквозь пробил.

– Чудно…

– То-то, и еще на подковах у них знак выбит.

– Какой?

– Лист какой-то, я такого ни разу не видел. Вроде из пяти частей…

Этот разговор никак не шел из головы, вызывая смутное беспокойство. Что за отряд такой? Доспехи странные? Откуда они? Зачем пожаловали на нашу голову? Вопросы имелись, а ответов не было.

Вопросов вообще было слишком много. Как и породивших их воспоминаний.

***

– Ты, почему меня не убил?

– Я раненых не добиваю.

– А сейчас ты хочешь убить меня?

– Нет.

– Но ведь мы враги!

– Нет.

– Друзья?

– Нет.

– Иди своей дорогой, и будь более удачлив.

– Ты потерял со мной столько времени, я должен отблагодарить тебя.

– Бог воздаст.

– Тебе не нужно награды?

– Нет.

– Награда нужна всем!

– Пойми, у нас не принято ждать благодарности за то, что мы делаем.

– Ты отважный воин и хороший человек, я не хочу убивать тебя.

– Не убивай. Ты волен сделать свой выбор.

– Я запомню тебя. Как твое имя?

– Георгий.

– Просто Георгий?

– Просто Георгий.

– Мое имя Тенгис, я ага и приближен к хану, запомни это. У тебя будет в Орде один должник.

– Ты не должник. Ты свободен.

– Это неправильно, но я принимаю это.

– Иди с миром. У меня есть только одна просьба… но ты ее не выполнишь.

– ?! Все что угодно…

– Больше не приходи сюда убивать и грабить мой народ.

***

Граница княжества была уже близка, перелески чередовались со степными просторами. Все реже попадались свободные островки леса, и, как правило, по краям степных балок.

Самое место для засад и степного разбоя. Сотня прибавила ходу. Рушан-бека лучше держать в пределах видимости пока тот не минует границу княжества.

Солнце стояло в зените, а впереди все никого не было.

Уж пора бы и нагнать. Неужто, так торопиться Рушан, что даже привал не сделал? Скоро ночь.

Вдруг из-за приближающейся балки послышался звон металла, ржание лошадей, крики – судя по всему, там шел бой. Георгий подстегнул коня, сотня как один человек ринулась за ним.

За деревьями показалась степь. Оставшийся в живых десяток татар еле отбивался от наседавших на них всадников. Георгий прищурился: воины как две капли воды подходили под описание сделанное Хмурым. Да и мастерами они были умелыми – люди Рушан-бека в большинстве лежали в степи, зарубленные или утыканные стрелами словно чудные звери. Напротив, у нападавших не было даже раненых.

Раздался резкий сигнал костяных пищалок. Воины как один быстро повернули коней и растворились в просторах степи, оставив после себя только порубленный отряд.

Десяток оставшихся взмыленных татар начал спешиваться с коней, проверять раненых и убитых. Тяжело спрыгнул из седла и Рушан-бек. Он не был ранен, просто вымотан дорогой и сражением.