Суши с хлебом

- Ну, всё, - кивнула Надежда Леонидовна на дверь. – Иди погуляй, пока не жарко, а потом приходи. По глазам вижу, что устала и спать хочешь. Если что. У меня в магазине перекантуешься, а вечером я тебя к себе и на ночёвку заберу, если не найдём, куда тебя пристроить.

- Большое спасибо!

- Иди уже. Я столько «спасибов» от людей за год не слышу, сколько от тебя за минуту.

Едва не подпрыгнув на месте от переполняющего меня восторга, я вышла из магазина. Закинула целлофановый пакет в старую маленькую урну у входа и, подставив лицо яркому весеннему солнцу, с наслаждением втянула чистый прохладный воздух.

Посмотрела по сторонам, прикидывая, куда можно пойти, и пока ничего не придумала, кроме того, что точно пойду в противоположную сторону от лениво бредущих по дороге коров.

Я сделал шаг, второй, третий и внезапно меня окликнул мужской голос:

- Эй! Как там тебя… Золотая ручка, постой!

Я остановилась и настороженно обернулась.

- Что, простите? – поинтересовалась я с опаской у подоспевшего ко мне Тихона.

- Да чё прощать-то? Ты же мне ещё ничё не сделала, - отмахнулся он по-простецки. – Говорят, ты хату ищешь?

- Хочу снять ненадолго домик, да.

- Я с обеда уезжаю на месяц к дочке. Буду жить у неё на даче, а моя хата остаётся без присмотра. Поживёшь?

- А почему вы уезжаете?

- Понимаешь, - мужчина неловко переступил с ноги на ногу. – Сегодня вечером приезжает сосед. Он не любит алкашей и пьющих. И так вышло, что всё это – я. Так что мне лучше весь месяц, что он здесь будет отдыхать, не попадаться ему на глаза. Иначе убьёт. Он может, - закончил он весьма серьёзно.

- Вы предлагаете мне домик по соседству с убийцей?

- Ну, ты же не алкашка? Или алкашка?

- Нет.

- Ну, тогда нормально всё будет. Поживёшь у меня с месяц, за огородом моим поухаживаешь… Или ты ненадолго?

- Цена вопроса? – по-деловому поинтересовалась я.

- Я же сказал, за огородом моим присмотришь, - ответил с нажимом, будто перед ним очень тупой человек в моём лице. - Чтобы всё взошло и росло, как надо. Я ещё не всё посадил, правда. Но тебе оставлю семена. Сама там всё сделаешь. А-то опять из-за этого Зэка без урожая останусь… - последнее предложение он пробубнил себе под нос.

- Зэк? Какой ещё Зэк? – а это уже звучит устрашающе.

- Да… это я так… свои мысли гоняю. Не обращай внимание, - отмахнулся мужчина. – Ну, так чё? Заселяешься, нет?

Я зажевала нижнюю губу, прикидывая, чем я рискую, заселяясь в дом неизвестного алкаша на целый месяц. У меня будет целый дом и даже огород, в котором я ничего не смыслю. Едва ли Тихон представляет для меня хоть какую-то угрозу, учитывая его комплекцию. Если только его сосед… Но ведь я буду вести себя тихо и незаметно. В конце концов, я могу уйти в любой момент, а сделать это будет очень легко, учитывая, что за аренду дома я не отдам ни копейки.

- Хорошо, Тихон, я рассмотрю ваше предложение касаемо жилья, - я вела себя как папа во время своих деловых переговоров. Аж передёрнуло.

- Да не Тихон я, а Григорий Вениаминович! – обиженно цокнул мужчина. - Это дети местные, будь они неладны, насмотрелись мультика про Алёшу Поповича и прозвали меня Тихоном. А вся деревня подхватила. Ладно, Сонька, это всё лирика. Пошли, дом тебе покажу, - махнул он рукой, зазывая следовать за ним.

- Идёмте… Григорий Вениаминович, - произнесла я старательно его имя, чтобы запомнить.

Я молча шла за мужчиной, который, в свою очередь, не молчал ни секунду. Судя по контексту, он пересказывал мне последние сплетни их деревни, начиная от того, чья коза и кого родила и заканчивая тем, кто и отчего умер.

- А почему по этой дороге так странно раскиданы еловые ветки? Будто кто-то оставил, чтобы не заблудиться, - хмыкнула я и мысом кроссовка коснулась одной из веток.

- Я же тебе только что сказал, что на днях Прокопьевна умерла. Ты чем слушала-то, Сонька?

- А как это связано с ветками?

- Так за покойником бросают. Чтобы его дух ушёл за телом и не лез к живым. По этой дороге же до погоста едут. Ты, чё, на похоронах ни разу не была? – глянул он на меня через плечо, пока я в ужасе думала о том, чем и как оттереть кроссовок от касания с потусторонним миром. Наверное, придётся его сжечь…

- Господи! – выдохнула я, вся подобравшись. И сошла с дорожной колеи, чтобы больше никак не соприкасаться с ветками, даже случайно.

- Почти пришли, - довольный собой оповестил меня Тихон. Не знаю, почему, но я согласна с местными, что Тихоном его называть гораздо удобнее, чем он мне представился.

Я подняла взгляд от дороги и увидела высокий забор из профлиста цвета темного шоколада. А за ним огромный двухэтажный дом из красного кирпича. И даже удивилась. Не ожидав, что столь маленький Тихон живёт в таком огромном доме. Компенсирует, наверное.

Но Тихон не остановился у калитки и ворот, которые обозначились столбами из того же красного кирпича, что и дом, а прошёл дальше. Завернул за угол высокого забора и, остановившись, махнул в сторону старых покосившихся деревянных ворот, с которых, похоже, уже очень давно слезла зеленая краска.

- А вот и отель для тебя на ближайший месяц, - гордо объявил Тихон и распахнул калитку, повернув большое металлическое кольцо на ней. – Собаки нет, проходи, не бойся.

- Это ваш дом? - поинтересовалась я, стараясь не выдать мимикой, что думаю о сарае, который этот мужчина называет домом.

- Конечно, мой. Могу документы показать. Ну, что? Начнём экскурсию с огорода? У меня всё здесь, - показал он на участок земли напротив дома. – Грядок тут у меня немного, потому что я живу один, мне много не надо. Да и дочка помогает. Я сделал пока только три грядки, посадил в них морковку – две, и чеснока - одну, так что не забывай вечерами поливать. Ну, чё я тебе объясняю? Не маленькая же, сама соображаешь, что да как, - махнул он рукой.

- Ага, - выдохнула я, глядя на грядки, которые визуально напоминали возвышения над могилами. Только венков и памятников не хватало.

Мне показалось, или еловые ветки закончились как раз напротив его дома?

Господи…

- Копай до того забора. Ну, тут видно, где границы огорода, - говорил тем временем Тихон. – Инструмент у меня весь в сараюшке.

Хотелось поинтересоваться, в какой именно, ибо всё, что здесь есть – это сараюшки, но пришлось прикусить язык и последовать за мужчиной в дом, продолжая слушать дальнейший инструктаж.

- Это мои сени. Но здесь ничего интересного нет. Только старый самогонный аппарат, - указал он на штуку в углу темного помещения, которое, судя по всему, должно быть застеклено, но вместо стёкол здесь были только листы фанеры и даже противень.

Половые доски, которые никогда не видела краски, громыхали под ногами.

Тихон открыл ещё одну дверь. Настолько небольшую, что мне пришлось пригнуть голову, чтобы войти в дом, переступив через неоправданно высокий порог. Порог, блин, высотой в половину дома.

- Ну, собственно, моя хата, - махнул Тихон руками, охватив пространство, в которое я попала.

Первое, что я не могла не заметить, - вонь прокуренного помещения.

К горлу мгновенно подступила тошнота, пришлось заставить себя глубоко не дышать.

Я даже по ощущениям будто в прокуренной дымке оказалась. Словно сизые клубы дыма витали вокруг.

Низкий потолок, до которого я могла достать поднятой рукой. Возможно, когда-то он был белым, но теперь видел лишь паутину и пыль. Стены выглядели примерно так же: ни единого намёка на обои.

- Это у вас краска такая на стенах? – поинтересовалась я аккуратно, пока мужчина прибирал со стола сковородку.

- Какая краска? Ты чё? Побелка это. Лет пять назад белил. Можешь, кстати, перебелить, если хочешь. Можешь, вообще, сделать тут всё, как тебе удобно. Только не сожги хату, а остальное всё на твоей совести.

- Ясно, - протянула я, продолжая разглядывать дом, который слишком поспешила взять в аренду.

- Тут у меня кухня, - указал Тихон на «кухню».

Стены с полками из неотесанных досок, старая плита, какая-то непонятная тумба и буфет. Я такой в музее видела когда-то. Старый холодильник, который тоже когда-то был белым, но теперь был жёлтым.

- А это что? – кивнула я в сторону непонятного сооружения с грязной раковиной.

- Умывальник, - ответил Тихон, посмотрев на меня, как на дурочку. – Вот вы, городские, даёте! Не знать, что такое умывальник, - хохотнул с издевкой. – Сюда воду заливаешь ковшичком, потом вот эту пипку толкаешь и льётся вода. Тут и мыло есть, и шампунь мой. Всё есть.

Пока Тихон демонстрировал мне работу умывальника, я пыталась понять, как ему так хорошо удалось спрятать свой дом, что в него не попал ни один смеситель.

- Тут фляга с водой, - указал он на железную штуку рядом с моей ногой, на крышке которой лежал белый эмалированный ковшик. – Тележка для неё у ворот, а водокачка на соседней улице. Ну, тебе покажут, если что… Тут у меня стол и две табуретки, - указал он на стену противоположную кухонной. Здесь под окном, из которого была видна часть забора и лес, стоял стол без намека на скатерть и две деревянные табуретки под ним. – Ну, это печка. Это и дураку понятно, - махнул он рукой в сторону белой огромной махины, которая служила здесь стеной между кухней и другим помещением, в которое прошёл Тихон. – А здесь у меня спальня, кровать, телевизор. Комод для вещей, если захочешь что-нибудь сложить. Так, что ещё? – покрутился он на месте. – Баня во дворе… Ну, её ты и сама найдёшь.

- А туалет? – поинтересовалась я аккуратно.

Его дом реально состоит из этих двух крошечных помещений? У меня комната раза в три больше, чем весь его дом!

- Так на улице сортир. Как у всех. Кто в доме-то срёт?

- Ясно, - пискнула я.

- Так… семена в комоде. В следующие выходные обязательно посади огурцы в парник. Говно уже горит, так что не затягивай. Только обязательно на ночь замочи семена. Не забудь. Плёнку я уже натянул, всё приготовил…

Я слушала его и кивала головой, как болванчик, не понимая ни слова из того, что он говорил.

Глядя на полы с потёртой коричневой краской, я пыталась понять, как вообще смогу здесь не то, что жить, а выжить? Всё это ведь абсолютно непригодное для жизни помещение, а Тихон рассказывает о нём так, будто это хоромы.

Грязные, пыльные хоромы, обтянутые паутиной.

- Ну, вроде, всё понятно. Всё объяснил, - будто бы немного хвалил себя Тихон, хлопая ладонями по карманам необъятного пиджака.

Пока я не рисковала сделать хотя бы шаг от порога, Тихон метался по помещению, которое он назвал своей спальней, и скидывал в старую цветастую сумку какие-то свои вещи и, кажется, паспорт.

Он за границу собирается бежать?

- А ваш сосед, он…? – указала я большим пальцем себе за спину в сторону, где находился большой кирпичный дом. – Он живёт там?

- Ну, а где ж ему ещё быть? С другой стороны от меня только лес, а здесь… сосед. Но ты не переживай и, на всякий случай, музыку громко не слушай, сама тоже не пой. И не свисти, - добавил Тихон, с ужасом в глазах посмотрев на меня.

- Я не умею свистеть.

- Значит, долго проживёшь, - махнул руками Тихон. Снова метнулся к комоду, что-то там посмотрел и проверил, а затем подбежал к тумбе, на которой стоял телевизор… Телевизор стоит? Как он у него стоит?... Что-то взял из тумбы и засунул во внутренний карман пиджака. – Ладно. Скоро автобус. А мне ещё нужно до остановки дойти. Сама видела, что она не близко.

- Угу. А… подождите. Что я могу делать в этом доме? В смысле, могу ли я сделать небольшой косметический ремонт?

- Делай, что хочешь. Только хату мне не спали и про огород, самое главное, не забудь. Ну, ты же не пьющая?

- Не пьющая.

- Тогда всё зашибись будет. Я, вон, даже пьяный такой огород выращиваю! Бабки в деревне каждую осень проклинают, – хохотнул он с гордостью.

- Ясно, - улыбнулась я уголками губ, продолжая с ужасом разглядывать окружающую меня обстановку.

- Ну, всё. Я поехал.

- Подождите! – остановила я его. – А ключ, замок… Как у вас дом запирается? Я ведь буду уходить в магазин или уеду раньше, чем вы вернётесь.

- Пойдём, покажу, - кивнул он в сторону выхода из дома и первым вышел. Я за ним. Мы вышли из сеней, Тихон протянул руку к месту, где в окне вместо стекла был прибит противень и вынул откуда-то снизу маленькую веточку, величиной с мой мизинец. – Вот так берешь и закрываешь, - сказал он, накинув металлическую плашку на загнутый гвоздь. И закрепил всё эту конструкцию веточкой. – И всё. Видно, что дома никого нет.

Если бы таким же образом закрывался дом отца, то из него вынесли бы всё за секунду.

В какой Вселенной дом считается надёжно закрытым потёртой веточкой? Наверное, только во Вселенной этой деревни.

- А ночью как быть? Сюда же может зайти, кто угодно!

- Ну, на ночь дом закрывается изнутри. Вот тут крючок, - указал он на дверь сеней со внутренней стороны. – И здесь у меня тоже крючок, - продемонстрировал он крючок гораздо толще, но уже на двери самого дома. – Сколько раз Надюха приходила требовать с меня долг в магазине… Ни разу его ещё не смогла открыть. Так что и тебя ночью никто не украдёт. Можешь не переживать.

Будто других поводов для переживаний недостаточно…

- Всё? Больше вопросов нет? – вопросительно вскинул мужчина брови.

- Вроде, нет.

- Ну, тогда я поехал, - он нырнул рукой в карман растянутых штанов и вынул из него кнопочный телефон. – О! Автобус до города уже через сорок минут. Всё, бывай!

Кнопочный телефон?

Я реально попала в какой-то музей?

Тихон достаточно шустро убежал, закрыв за собой ворота. Я осталась на маленьком крыльце и несколько секунд пребывала в шоке, глядя перед собой на грядки, похожие на захоронения, которые он после себя оставил.

А ещё я с непониманием смотрела на забор между участком, на котором была я, и тем участком, на котором стоял большой кирпичный дом. Между нами стоял старый деревянный забор. Он не был покосившимся, но и аккуратным его назвать нельзя было.

Видимо, хозяин того большого дома побрезговал тратить свой высоченный профлист на то, чтобы отгородить себя от пьющего соседа. Тихон наверняка бы его испортил или сломал в пьяном угаре.

Или хозяину того дома интересно наблюдать за Тихоном с окна, например, второго этажа? По-любому, для него участок Тихона с такой высоты открыт, как на ладони.

Глава 5

Тихон убежал так быстро, что звук, с которым он захлопнул калитку, до сих пор звенел в ушах. Я как контуженая стояла на крыльце дома и не знала, с чего начать.

Почему Тихон не живёт в том высоком кирпичном доме? Кто и за какие грехи поселил его в этот сарай, в котором складируют пыль и паутину?

Несколько минут я рассматривала участок и пришла к выводу, что изучение сельхоз дела для меня сейчас не является приоритетным. Мне бы обустроить дом внутри так, чтобы я смогла в нем хотя бы сегодня выспаться. Потому что, на данный момент, кроме сна я ничего не хотела.

Я зашла в дом. Хотела поставить куда-нибудь свой рюкзак, но поняла, что здесь нет ни одного места, не объятого пылью или паутиной. Поэтому, накинув рюкзак со своими скромными пожитками на плечи, я вынула из кармана телефон, открыла пустые заметки и осмотрелась вокруг, прикидывая, что мне нужно для личного удобства. Так делала наша домработница: правда писала она на листе и ручкой. Но принцип я у неё переняла тот же – смотреть по сторонам, видеть, чего не хватает, и записывать.

Мне для личного удобства нужно всё. Вообще всё! Ибо здесь нет абсолютно ничего.

Я начала с кухни. Посуда – хоть какой-нибудь минимум. Ложка, кружка, тарелка, кастрюлька, сковорода. Чайник. Нож. Тем, что принадлежит Тихону, я пользоваться не буду. Судя по внешнему виду, его посуда даже не отмоется, чтобы ею можно было воспользоваться.

Кстати, об «отмоется» - побольше моющих. Все виды моющих, какие я смогу найти в магазине. Насколько я помню, в магазине их было предостаточно. Не факт, что я умею хоть чем-то из них пользоваться, но на крайний случай под рукой всегда есть интернет.

И «моющих» для себя нужно не забыть: шампунь, гель для душа, жидкое мыло.

Про резиновые перчатки для уборки нужно тоже не забыть. Голыми руками я всего этого касаться не стану. А ещё гору тряпок и губок.

Столовая… Скатерть на стол – однозначно. Какие-то подушки на табуретку под задницу, ибо черный налёт на дереве выглядит так, будто я могу от него чем-то заразиться.

Господи, спасибо тебе за Полину Андреевну! Спасибо, что ты послал её нам в домработницы и спасибо тебе за то, что она не ленилась отвечать на тонну моих вопросов касаемо быта, когда я была мелкой. Это сейчас новые домработницы, которых наняла мама, тихие и молчаливые. На вопросы отвечают неохотно, а если и отвечают, то с оборонительной позиции, будто боятся, что я ищу изъяны в их работе. А мне просто любопытно, скучно и хочется хоть с кем-то поговорить, потому что с папой друзей не заведешь.

А теперь спальня.

Кровать – сразу нет. Я к ней и близко не подойду. Что это за безобразие с постельным, которое, похоже, ни разу не стирали? Кошмар! Даже палкой это всё трогать не стану.

Отсюда следует, что мне нужна кровать. Своя собственная. И постельное, разумеется. И подушка.

И как я всё это допру до дома? Хотя нет, тут разумнее спросить – есть ли всё это в местном единственном магазинчике?

Но для начала мне очень хочется в туалет.

Тихон сказал, что он где-то на улице.

Надеюсь, не просто под открытым небом? Учитывая, в каком состоянии его дом, не удивлюсь, если он как кот или собака испражняется там, где приспичит, просто вырыв ямку.

На дворе оказалось три постройки. Я с опаской приоткрыла дверь в ближайшую и увидела небольшое помещение с деревянной высокой лавкой во всю стену. Напротив неё стояла печь, на которой расположилась старая, будто горевшая когда-то огромная кастрюля.

- Баня, наверное, - шепнула я себе под нос. Пахло, кстати, чем-то мыльным.

Почти примыкая к бане, стояла ещё какая-то деревянная постройка. Я тоже заглянула в неё с опаской и обнаружила метлы, тачку, лопаты, грабли, вилы, лейки… Всё, чем пользовались наши садовники. Только у садовников всё было современное, а у Тихона очень старое и даже не цветное.

Следующая постройка расположилась в дальнем углу двора. Небольшой теремок с дыркой в верхней части двери. Чуть покосившийся. И чем ближе я к нему подходила, тем больше понимала, что это точно не туалет. В него не влезет ни ванна, ни раковина, ни даже нормальная душевая кабина.

Но, всё же, я открыла дверь, не поленившись, как и у предыдущих, повернуть деревянную закрывашку на гвозде. Едва я распахнула дверь, как в меня волной ударил запах дерьма. Самого настоящего. Ничем незамаскированного.

По инерции меня отнесло назад на пару шагов. Я рефлекторно прикрыла нос рукой и рукавом толстовки и с ужасом воззрилась на дырку в деревянном полу этого теремка.

Микрошажками я снова приблизилась к этому «зверю» и даже зашла внутрь. Заглянула в дырку и вылетела пулей из этого Ада, тут же наблевав куда-то под забор.

- Фу! – утёрла я уголки губ и слёзы, выступившие из глаз. Ещё раз посмотрела на теремок, в котором не было ничего хорошего, и поняла, что это и есть туалет. И под «кто срёт на улице?» Тихон имел в виду, что срут здесь вот в таких вот теремках. Какой кошмар! – Пофиг! – выронила я, когда смогла отдышаться и прийти в себя. – Зато не под престарелым женихом.

А в местный туалет я без освежителя точно не зайду. Поэтому придётся ещё немного потерпеть.

Пришлось сразу идти в магазин со списком всего самого необходимого.

- Быстро ты нагулялась, - хохотнула Надежда Леонидовна.

- Решила всё за один день не смотреть. Потом неинтересно будет.

- А я, слушай, поспрашивала у местных. Никто не сдаёт ни дом, ни комнату. Так что переночуй сегодня у меня, а там видно будет.

- Спасибо, но я уже сняла домик.

- Да?! – взлетели нарисованные брови. – У кого?

- У… Тихона, - ответила я, напрочь забыв, как его зовут по-настоящему.

- У Тихона?! – ещё немного и её брови улетят в стратосферу. – Ты с ума сошла, что ли?!

- Я тоже так думаю… - буркнула я себе под нос.

- Там же Зэк сегодня приезжает! Сосед Тихона.

- Зэк? Прямо настоящий… бывший заключенный? – я с ужасом смотрела на женщину, понимая, что если меня не убьёт туалет, то точно убьёт сосед.

- Да кто его знает, настоящий он или нет! Ты на татуировки его посмотришь и сама всё поймёшь. Там и дураку ясно, что он с малолетства сидит. Вор в законе, наверное, какой-нибудь. Иначе, откуда он взял столько денег, чтобы домину такую отгрохать?! А машины ты его видела? Каждый год на новой приезжает. А он уже лет семь сюда приезжает и ни разу ещё машины не повторились. Ни разу! – акцентировала женщина внимание. – Это значит, что он, либо когда-то хорошо наворовался, либо до сих пор грабит и убивает.

- Это вы по татуировкам на его теле прочитали?

- Это на его лице написано. Да ты и сама всё увидишь, когда он приедет. Сегодня вечером, кстати. Так что… сиди в доме тихо и постарайся вести себя незаметно. Не хватало ещё, чтобы с тобой что-нибудь случилось. А я буду тебя проверять каждый день. И ему скажу, чтобы подальше от тебя держался, - Надежда Леонидовна оказалась настроена воинственно. А я теперь испытывала большой страх не перед туалетом, в который мне придется пойти с диффузором, который я там оставлю, а перед будущим неизвестным соседом, которого тут, похоже, все считают и называют Зэком.

Я купила в магазине всё, что внесла в свой список. И ещё сверху из того, что мне посоветовала Надежда Леонидовна, знающая особенности Тихоновского быта. Правда, вместо кровати пришлось купить надувной матрас, а к нему подушки, постельное и одеяло. Вёдра, веник, совок, кипятильник, тазы в баню, полотенца после бани и простые ручные. По совету продавщицы я купила в спальню ковёр, на который положу уже надутый матрас и, увидев ещё несколько ковров поменьше, скупила и их, чтобы застелить пол в кухне и столовой. А ещё купила детский пластиковый комод, чтобы хранить в нём свои вещи. Кое-что из одежды я тоже прикупила. И тапочки домашние. Мягкие и уютные в виде зайчиков.

И миллион раз спасибо Надежде Леонидовне, что она позвонила своему мужу, который помог мне привезти всё купленное домой, а не нести всё это на себе.

А затем я с переменчивым успехом отмывала дом, блевала и плакала, но не сдавалась.

Себе в голове я рисовала картинку, что надо мной, как обычно, нависает папа и внушает мне, что я ничего в этой жизни не умею и ничего без него не достигну.

Стоило мне только представить, что он в очередной раз так говорит, как я утирала слёзы и возвращалась в дом, чтобы продолжить начатое наведение чистоты.

Вечером, когда почти село солнце, я привезла домой ещё флягу воды, уже пользуясь водокачкой так, будто делала это всегда. Хотя первые разы мне помогли мальчишки, которые сначала смеялись надо мной, а потом сжалились и показали, как пользоваться водокачкой. Ну, и как выглядит водокачка, они тоже мне показали.

Надежда Леонидовна на пальцах объяснила, как топить баню, но у меня уже не было на это никаких сил. Решив, что баней я займусь завтра (в том числе, отмою её, как следует), я просто нагрела себе ведро воды и сполоснулась в холодной бане.

Как оказалось, туалетом здесь пользуются действительно именно таким, какой был у Тихона. Скажу честно, ещё никогда в жизни я не писала не дыша и так быстро, как в этой деревне. Даже, учитывая, что установила в туалете диффузор, я не рискнула в нём дышать.

А затем чистая и уставшая, одетая в большую футболку, которую купила у Надежды Леонидовны, я стояла на крыльце и смотрела на дом напротив. Без какой-либо цели. Просто этот дом был единственным, что было видно с крыльца Тихона.

Я смотрела и думала, ищут ли меня родители, сестра, несостоявшийся жених… Можно, конечно, открыть ленту новостей и почитать, но, честно говоря, не было ни настроения, ни сил на это. Да и после пережитого дня уже было плевать, ищет меня кто-то или нет.

Пока я стояла на крыльце, к воротам кирпичного дома подъехала громко рычащая машина. Её не было видно, но слышно было очень хорошо.

По звуковому сигналу, как у ворот родительского дома, я поняла, что открылись ворота. Машина въехала на территорию дома, что было видно мне на расстоянии, а затем заглохла. Ворота закрылись.

Через несколько минут в доме на первом этаже загорелся свет, а я поспешила скрыться в арендованном мной сарае.

Я была готова к испытанию бытом, но я точно не готова ко встречи с каким-то Зэком прямо сейчас.

Глава 6. Матвей

Шесть часов в дороге и, наконец, я добрался до единственного укромного уголка на этой планете, где меня никто не достанет. Ни бизнес, ни дела, ни бабы.

Только рыбалка, огород, банька, я и кот.

Ржавый в переноске тоже замер в ожидании. Он, вообще, возвращается на Родину, где я его подобрал, когда он мелкий отбивался от стаи собак. Не зассал и именно поэтому заслужил право остаться со мной на ПМЖ. Хотя и ПМЖ не планировалось. Я думал, покормлю его тот месяц, что живу в деревне, а потом уеду. Кот не из робких, сам бы себя прокормил. Но уехать и оставить его не удалось. Когда я сел в машину, чтобы вернуться в город, рыжий кот, у которого на тот момент не было ни клички, ни прописки, уже сидел на пассажирском кресле и ждал, когда мы поедем.