Скипетр судьбы

— А есть у тебя что-нибудь поесть? — спросила я, с надеждой глядя на него, протягивая озябшие руки к костру.

— У меня есть сухое мясо и немного хлеба, — ответил он, копаясь в сумке. — А ещё… — он хитро посмотрел на меня, — есть волшебный котелок.

— Волшебный? — переспросила я. — И что же он делает? Варит кашу из топора?

Дарк недоумённо на меня посмотрел.

— Да не обращай внимания, — махнула я рукой. — Это отголоски прошлого.

Он вытащил котелок и поставил его на огонь. С виду он был самым обычным — серебристый, потёртый, без единой искорки магии.

— Ну и в чём его волшебство? — спросила я, заглядывая внутрь.

Дарк пожал плечами:

— Обычно он сам наполняется водой, как только я ставлю его на огонь. Но что-то сегодня он молчит.

Он нахмурился и легонько постучал по котелку пальцем. Ничего не произошло. Я протянула руку и тоже постучала по котелку. И в тот же миг я почувствовала, как по руке пробежал холодок. Я отдернула руку, но было поздно. Котёлок вдруг засветился тусклым серебристым светом, и на дне его начала собираться вода — не из ниоткуда, а будто просачиваясь сквозь металл.

Я отшатнулась.

— Что это было?

Дарк уставился на котелок с неподдельным изумлением.

— Не знаю, — медленно сказал он. — Это не магия. Или… — он перевёл взгляд на меня, — это твоя магия.

— Но я ничего не делала, — сказала я.

— Ты дотронулась до него, — ответил он. — Только и всего. Но этого хватило, чтобы он изменился, наверно.

Я смотрела на котелок, в котором плескалась вода цвета расплавленного металла — она напомнила мне жидкого терминатора из старого фильма. Так и казалось, что сейчас из котелка вылезет киборг и отправится на поиски Джона Коннора.

— А это… нормально? — спросила я.

Дарк посмотрел на меня со странным выражением лица.

— Нет, — сказал он честно. — Но я начинаю привыкать к тому, что рядом с тобой нормальное — это исключение.

Он помолчал и добавил уже суше:

— И на будущее, пожалуйста, не трогай больше ничего.

Мне стало обидно. Я же не специально. Да и вообще, кто его знает, может, это не из-за меня его котелок сломался. Не просто так этот лес называют прОклятым.

Я отодвинулась от костра подальше и пробурчала:

— Ну и пожалуйста. Может, вообще костёр потушить? А то вдруг из-за меня ещё пожар начнётся.

— Я тебе потушу! Вы даже ещё не поели! — вдруг неожиданно раздалось из котелка, и вода внутри сердито забулькала.

Я вскочила на ноги и с визгом отпрыгнула от костра. Дарк медленно перевёл взгляд с меня на котелок. Тот стоял на огне, как ни в чём не бывало, но вода в нём тихо поблёскивала, словно прислушиваясь.

— Это… он только что заговорил? — спросил Дарк, и в его голосе послышалось удивление, смешанное с недоверием.

— Ты тоже это слышал? — переспросила я, всё ещё стоя на безопасном расстоянии.

Котёлок недовольно булькнул.

— А то, — донёсся из него голос. — Как будто я не могу сказать пару слов, не всё же вам, людям, разговаривать с микроволновками.Дарк и я переглянулись.

— Ты всегда мог говорить? — спросил Дарк, обращаясь к котелку.

— Вообще-то нет, если бы я раньше говорил, ты бы об этом знал, не первый же год с тобой путешествуем, — ответил котелок и чуть качнулся в мою сторону. — Это она меня позвала. И хватит так на меня смотреть, Катерина, будто «Чужого» увидела. Я не кусаюсь. Я вообще не для этого создан.

— А для чего? — спросила я, делая шаг ближе.

Вместо ответа котёлок наполнился ароматом горячего супа, и над ним поднялся пар.

— Катя, не бойся, — сказал котелок, и голос его звучал почти ласково. — Я, конечно, не телефон, но горячий суп могу сварить быстрее, чем ты закажешь доставку.

Я уставилась на него, чувствуя, как рот открывается сам собой.

— Ты… ты что, шутишь?

— А ты как думала? — котелок игриво сверкнул металлическим боком. — Я тут семьсот лет живу в этом мире и ни одной душе не сказал ни слова. А тут появилась ты, и мне надо же выговориться.

— Я не знала, что…

— Что твои пальцы — как пусковая кнопка для волшебства? — перебил он и хитро булькнул. — Поверь, я в этом мире много чего видел. Вон у того мага время, а у тебя — сама магия. Ты, Катерина, — он тихо звякнул, — целый портал в новую эру.

Я перевела взгляд на Дарка, который сидел, привалившись к дереву, и смотрел на меня с любопытством.

— Так ты не знал, что он умеет говорить?

— Я не знал, что он вообще умеет делать что-то, кроме как набирать и греть воду, — честно ответил Дарк. — Но, похоже, ты открыла в нём то, о чём я и не подозревал.

— Я не хочу никого открывать, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Я просто хочу найти Лорензо и выбраться отсюда.

Котелок вздохнул, почти по-человечески, но с лёгким шипением.

— Мы все чего-то хотим, — сказал он. — Но твой путь только начинается, Катя. И поверь, на этом пути ещё будут котелки, которые будут с тобой разговаривать.

— Не надо меня пугать, — сказала я.

— Я не пугаю, — ответил он. — Я просто напоминаю: ты здесь не случайно.

Я посмотрела на парня. Дарк молчал, глядя на огонь. Я тоже не знала, что сказать. Мы оба устали, оба не понимали, что происходит, и оба надеялись, что скоро всё закончится и мы окажемся в безопасности.

Тишина между нами была неловкой, но не враждебной. Скорее, она напоминала о том, что мы чужие друг другу, но вынуждены идти вместе. Да, именно вместе. Теперь уже с… котелком.

Серый рассвет пробивался сквозь кроны деревьев, когда я открыла глаза. Костёр давно погас, оставив лишь горстку пепла и лёгкий дымок, тянущийся к небу. Дарк уже сидел на корточках у потухшего кострища, собирая вещи.

— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Надо двигаться. Пока лес не проснулся окончательно.

Я с трудом поднялась. Всё тело ломило, но выбора не было.

— А котелок? — спросила я, оглядываясь.

— Я тут, — раздался приглушённый голос из сумки на поясе Дарка. — Я в порядке. Не волнуйся.

— Я и не волновалась, — буркнула я, но внутри почему-то стало спокойнее.

Мы двинулись дальше. Лес встречал нас утренней тишиной, слишком тихой для живого места. Ни птиц, ни ветра.

— Что-то не так, — сказал Дарк, замедляя шаг.

Я тоже это почувствовала. Воздух стал плотным, холодным. Как будто кто-то высасывал тепло из окружающего пространства.

— Дарк… — начала я, но он уже выставил руку вперёд, готовый к атаке.

Из-за деревьев, беззвучно, как тени, начали появляться фигуры. Они не шли — они скользили. Их очертания были размытыми, как будто они состояли из дыма и пепла.

— Что это? — прошептала я.

— Не знаю, — ответил Дарк, напрягаясь. — Но они нам не друзья.

Я хотела отступить, но ноги словно приросли к земле. Одна из фигур метнулась вперёд, и я закричала. В тот же миг Дарк выбросил руку, и между нами и духом вспыхнул серебристый щит. Тварь налетела на него, рассыпавшись искрами, но тут же собралась заново.

— Их несколько! — крикнул Дарк, отступая на шаг.

— Я вижу! — ответила я, хотя на самом деле почти ничего не видела — только мелькающие тени, которые окружали нас со всех сторон.

— Ну и ну, — раздался голос из сумки на поясе Дарка. — Духи. Настоящие. Я думал, они только в старых легендах бывают. А вы, оказывается, водите знакомство с духами. Я впечатлён.

— Помоги, если можешь, а не комментируй! — крикнула я, уворачиваясь от тени, которая почти дотянулась до моего плеча.

— Я помогаю, — обиженно ответил котелок. — Я их отвлекаю своим остроумием. Видишь, один из них задумался. До этого его никто не называл «дымным недоноском»!

Дарк метнул в сторону духов сгусток света, и они на мгновение отступили.

— Ты что, разговариваешь с духами? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я разговариваю с твоим котелком! — выкрикнула я.

— Но он, кажется, с ними!

— Я с ними? — возмутился котёлок. — Я с ними просто беседую культурно. Если бы я с ними разговаривал, они бы уже в панике разбежались.

Один из духов сделал резкий выпад прямо на меня. Я отшатнулась и упала на землю, но Дарк успел прикрыть меня рукой. Щит вспыхнул, и дух исчез с тихим шипением.

— Кажется, они не любят свет, — сказал Дарк, тяжело дыша.

— Я тоже не люблю, когда меня хватают, — буркнула я, поднимаясь. — Особенно духи.

— Может быть, мне сказать им, что они красивые? — предложил котелок. — Им, наверное, редко говорят комплименты.

— Заткнись, — сказала я, но не зло.

Дарк усмехнулся и протянул руку, помогая мне подняться.

— Неплохой котелок у нас, — сказал он.

— Я не ваш, я сам по себе! — обиделся котёлок. — Но если вы будете относиться ко мне с уважением, я могу остаться.

Тени вокруг нас начали редеть, будто их пугал наш смех.

— Они уходят, — сказала я, с удивлением замечая, что это правда.

— Испугались, — важно произнёс котелок. — Правильно. Я так и знал, что мой голос действует успокаивающе.

— Или оглушающе, — фыркнула я.

Дарк убрал щит. Мы стояли в наступившей утренней тишине.

— Я не знаю, что тут происходит, но, скорее всего, это началась охота за тобой, Катерина, — сказал он тихо. — Нам нужно двигаться быстрее.

Я кивнула, и мы пошли дальше, слушая, как котелок в сумке тихо напевает что-то себе под нос.

Глава 6

Лорензо сражался, как зверь, загнанный в угол. Их становилось всё больше: семь, десять — он сбился со счёта, когда очередная тень метнулась к нему с мечом. Краем глаза он успел заметить, как Катерина исчезла в лесу. И на миг ему стало легче. Она ушла. Теперь он мог не сдерживаться.

Лорензо отбивался от двоих, когда третий нанёс удар сзади: лезвие скользнуло по ребру, и горячая кровь залила бок. Он отступил в тень, сливаясь с ней, становясь невидимым. Но враги знали своё дело: земля под ногами стала вязкой, как трясина, и магическая ловушка схватила его, вырывая из сумрака.

— Попался, — услышал он голос, полный торжества. — Не так уж ты и крут, Лорд Лорензо, как тебя расписывали!

Он попытался вырваться, но путы держали крепко, затягиваясь с каждым движением. Тогда он закрыл глаза, прислушиваясь к себе, к своей крови, которая всё ещё была его силой. И он призвал тьму, которую прятал глубоко, и она отозвалась — горячая, живая, непокорная. Чужая магия, скуля, начала таять, как утренний туман под солнцем.

Рана на боку перестала кровоточить, начала затягиваться. Лорензо открыл глаза и взмахнул руками: алый всплеск силы с чёрными прожилками ударил волной, сметая врагов с ног. Они падали, теряя жизни, один за другим. Над полем боя повисла тишина.

Лорензо стоял среди поверженных тел, тяжело дыша. В груди ещё пульсировала только что разбуженная кровь, а воздух вокруг него дрожал от остатков его силы. Он смотрел туда, где за деревьями скрылась Катерина, и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.

Она ушла. Она жива. И она справится.

Он не чувствовал тревоги — только тихую уверенность, которая приходит, когда знаешь, что всё идёт так, как должно. Путь Катерины только начинается. И его путь тоже. Но сейчас их дороги расходились, и Лорензо знал, что это правильно.

Он поднял голову и посмотрел на небо, где переплетались потоки силы. Он видел то, что не знали другие. Там, высоко, за облаками, энергия Ристана вытекала, оставляя невидимые прорехи в самой ткани мира.

Он знал, что настанет время, когда жизнь на Ристане начнёт исчезать по мере того, как магия будет истощаться. И тогда не останется ничего живого. Он не говорил об этом никому. Потому что он был последним Хранителем Крови. И это знание лежало на нём тяжёлым, невысказанным грузом, тайной, которую он нёс один. И впервые за последнее столетие он позволил себе вспомнить… её. Ту, с которой начался его путь, путь Хранителя.

* * *

— Лори, подожди меня, опять без меня уходишь! — услышал юный вампир, идя по поручению старой Верис к морю. Лорензо с улыбкой обернулся и увидел Нестис из клана Пылающей Ночи. Светловолосая, с яркими голубыми глазами, она была совсем не похожа на своих родичей. В свои четырнадцать лет юная вампирка была похожа на лёгкий ветерок. Её невозможно было удержать на месте. Она вечно куда-то бежала, что-то искала, заглядывала в каждый уголок, будто боялась пропустить что-то важное.

— Нэсси, ну ты же знаешь Леди Верис, я должен ей поймать морского дракончика. А ты была в лесу, как бы я тебя нашёл? — оправдывался Лорензо перед запыхавшейся девушкой.

— Всё равно ты должен был меня подождать! Мы же договорились — везде быть вместе.

— Везде? — переспросил Лорензо, приподняв бровь. — Ну ты же сама без меня в лес ушла.

— Это другое, — смутилась Нестис. — Чернолистники надо собирать в одиночестве. Но запомни: мы с тобой вместе навсегда!

Так, переговариваясь, взявшись за руки, они направились к морю. Солнце уже клонилось к закату, и его лучи золотили воду и песок, превращая берег в искрящуюся полосу. Лорензо шёл, чувствуя тепло её ладони, и думал о том, что этот момент, возможно, один из тех, которые он запомнит навсегда. Она была рядом, такая родная и близкая. И он не знал тогда, что такие моменты не повторяются.

— Ты хоть знаешь, как выглядит этот дракончик? — спросила она, когда они подошли к воде.

— Леди Верис сказала, что он серебристый и светится в темноте.

— А если он не захочет, чтобы его ловили?

— Тогда я его уговорю, — усмехнулся Лорензо.

Она рассмеялась, и этот смех разнёсся над водой, смешиваясь с шумом прибоя.

В восемь лет родители отдали Лорензо на обучение к Леди Верис. Она никогда не брала учеников, но пришла сама в клан Лорензо и сказала: «Я забираю Лорензо. Учить его буду».

И никто не посмел возражать.

Леди Верис была не просто старой отшельницей. Её боялись. Уважали. И знали: если она пришла сама, значит, этот мальчик нужен ей для чего-то большего.

Лорензо не понимал, что происходит, когда она впервые взяла его за руку и увела из родного дома. Он оглянулся на мать, но та лишь опустила глаза. Отец стоял неподвижно, как каменное изваяние. Никто не сказал ни слова.

Леди Верис не объясняла ему, зачем он ей нужен. Она просто давала ему книги, которые он читал ночами; водила его в лес, где он учился чувствовать магию; заставляла его молчать и слушать тишину. Она не была ласковой — она была строгой и немногословной. Но он чувствовал, что она его жалеет, и не знал почему.

— Твоё предназначение — служить Судьбе, — сказала она однажды, когда ему было уже шестнадцать. — Не спрашивай меня, что это значит. Ты узнаешь, когда придёт время.

И он не спрашивал. Он просто верил ей.

А рядом с ним была Нэстис. Она жила в доме Леди Верис: её, осиротевшего младенца, принесли члены клана и оставили на попечение старой отшельнице. Они росли вместе, и с каждым годом их связь становилась крепче. Они были учениками одной учительницы и лучшими друзьями в мире, где никто не хотел их дружбы. Леди Верис, видя, как они тянутся друг к другу, только качала головой и ворчала себе под нос: «Любовь вас погубит».

И тогда, в те годы, когда всё ещё казалось возможным, он думал, что они всегда будут вместе. Как же он ошибался.

А потом не стало Верис. В ту роковую ночь она позвала Лорензо и Нэстис к себе в спальню. Она лежала на кровати, высохшая, совсем белая, но на её сморщенном лице сияла улыбка, впервые за все годы, что они её знали.

— Дети мои, — сказала она голосом, похожим на шёпот ветра, — моё время пришло. Я думаю, что все свои знания я вам передала.

Она перевела взгляд на Лорензо:

— Помни, Лорензо, Нэстис очень важна для Ристана. Ты должен её оберегать. Она слишком хрупкая для вампирши. Никогда не оставляй её. Ты — Хранитель Крови.

Она повернулась к Нэстис, и в её глазах мелькнула та особая мудрость, которую Лорензо видел только у неё:

— Нэстис, ты одна знаешь то, чего не знает никто в этом мире. Это слишком опасное знание. Храни эту тайну, пока не придёт время. Осколок судьбы в твоих руках. Ты — его часть. Помни это.

Она закрыла глаза. Улыбка сошла с её лица. И Верис не стало.

А Лорензо окаменел от ужаса.

Они учили одни и те же легенды на двоих, и он вдруг понял всё, что старая Верис не договаривала ему. Он вспомнил легенду про Катарину. В ней говорилось, что Скипетр власти, созданный Катариной и Лансом во время Чёрной войны, был уничтожен. Четыре осколка разлетелись на четыре стороны света. И один из них оказался в Мисте. В сердце вампирши. И, рождая дочь, вампирша умирала. А осколок становился сердцем новорождённой девочки.

Лорензо поднял глаза на Нэстис. Она стояла неподвижно, глядя на тело Верис, но он видел, как дрожат её руки. Она знала. Она всегда знала.

— Твоё сердце — осколок, — сказал он тихо.

Она не ответила. Только опустила голову.

— Почему ты не сказала мне? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Потому что я не могла это сказать. Леди Верис запретила мне, — она всхлипнула, — а я всегда хотела, чтоб ты знал.

Она подняла глаза, и в них было столько боли, что Лорензо почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Прошло несколько лет. Лорензо вырос, стал сильнее, но тяжесть общей тайны не отпускала его. Он часто возвращался к тому дню, когда Верис ушла, и к тем словам, которые она сказала о Нэстис. Он всегда был рядом. Но Нэстис становилась всё более замкнутой, всё чаще убегала от него, пряталась и возвращалась поздно ночью с заплаканными глазами.

Однажды он не выдержал. Он нашёл её у моря, где они когда-то ловили дракончиков. Она сидела на камне, глядя на воду.

— Ты избегаешь меня, — сказал он, садясь рядом.

— Я не избегаю, — ответила она тихо. — Я просто… привыкаю.

— К чему?

— Быть одной. Лори, я не хочу для тебя такой судьбы. Я люблю тебя. Ты должен жить полной жизнью, а не быть моей тенью. Прошу тебя, оставь меня.

И она, закрыв глаза руками, горько заплакала. Лорензо обнял её, прижимая к своей груди.

— Нэсси, любимая, помнишь: вместе навсегда!

Лорензо ушёл в родной клан на три дня. Это было обычное дело — совет, отчёт, присутствие, которого требовал его отец. Обычно Нэстис всегда сопровождала его, но ей не нравились взгляды, которые на неё бросали члены клана Лорензо. И в этот раз она решила остаться дома одна. Он не хотел уходить без неё. Но Нэстис настояла.

— Я буду ждать тебя, — сказала она, стоя на пороге их дома. — Возвращайся скорее.

Он поцеловал её и ушёл.

Она ждала. Но в ту ночь, когда он должен был вернуться, к дому подошли незнакомцы. Их было четверо. Они не были вампирами. Они были магами. Они знали, кто она. Они знали, что в её сердце живёт осколок.

Она сражалась. Она не сдавалась. Но Нэстис была слаба, в ней не было боевой магии, только тайное знание, которое она носила в сердце. Но она смогла убежать. Спрятаться. Забиться в расщелину между скал, где когда-то они с Лорензо прятались от дождя, когда ловили дракончиков.

Она знала, что они найдут её. Рано или поздно. Что Лорензо не успеет. И тогда они вырвут её сердце, чтобы достать осколок.

Она сидела, прижав колени к груди, и её руки дрожали. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью и пылью. Она прошептала в темноту:

— Прости меня, Лори.

Она знала, что должна сделать. Верис научила её этому ритуалу — на тот случай, когда не будет выбора. Когда единственный способ сохранить осколок — это отдать его Ристану. Не врагам. А самому миру, который когда-то спрятал его в теле вампирши.

Она закрыла глаза и начала шептать древние слова. Они лились из неё, как вода, как ветер, как сама жизнь, которая утекала из неё вместе с каждым звуком. Она чувствовала, как осколок в её груди начинает светиться, нагреваться, отделяться от её плоти.

— Я возвращаю тебя, — прошептала она, когда свет стал невыносимым. — Туда, где ты должен быть.

Она не почувствовала боли. Только лёгкость. И тишину. Она улыбнулась, как улыбалась Верис перед смертью, и позволила себе уйти. Навсегда.

Когда Лорензо вернулся на рассвете, он не увидел дыма. Дом стоял целым. Но внутри было пусто. И тихо.

Он нашёл её у моря, там, где они когда-то ловили дракончиков. Она лежала на песке, и её светлые волосы были спутаны, а голубые глаза смотрели в пустоту. Он упал на колени рядом с ней, схватил её за руку, прижал к груди.

— Нэстис, — прошептал он. — Я здесь. Я вернулся. Я не уйду больше.

Она не ответила. Её глаза были открыты, но в них не было жизни. Только мёртвая пустота. Он прижался лицом к её ладони, и в тот миг, когда его губы коснулись её кожи, она начала исчезать. Медленно, словно соткана из тумана. Её руки стали прозрачными, её лицо стало бледнее мела.

— Нет, — выдохнул он. — Нет! Не уходи!

Он пытался удержать её, прижимал к себе, но она таяла у него в руках, рассыпаясь золотистой пылью, которая поднималась в воздух и кружилась рядом с ним, как рой светлячков. Её тело исчезло, оставив только горсть светящегося пепла на его ладонях. Лорензо закричал. Это был крик, который вырвался из самой глубины, из того места, где образовалась огромная пустота.

Он сидел на коленях, сжимая в руках то, что осталось от неё, и смотрел в небо, где кружились искры. Она ушла. И он остался один и почувствовал, как внутри него что-то умирает навсегда.

Он не знал, кто это сделал. Но он знал, зачем. Они пришли за её сердцем. За осколком. И они не получили его: он исчез вместе с ней. Лорензо это понял, как и то, что он не справился, не сберёг любимую.

Он ушёл в ту же ночь. Он искал смерти, но смерть не хотела его. Он сражался с демонами, магами, теми, кто открыл в себе чёрную магию. Он искал убийц Нестис повсюду — но не нашёл даже зацепки.

Он не знал пощады и не знал страха. Он практически стал отступником, изучая тёмную магию, ту, что раньше презирал. Боль потери почти свела его с ума.

А однажды, после очередной жестокой схватки, он стоял над пропастью. Разгорячённый после боя, с окровавленными руками и пустым сердцем, он смотрел вниз, туда, где тьма, казалось, звала его. Он хотел сделать шаг вперёд, туда, где не было боли. И вдруг лёгкий ветерок коснулся его лица. Он обдувал его тело, словно остужая ту ярость, что горела внутри.

И ему почудился голос Нестис. Тот самый, который он так боялся забыть. Ветерок прошелестел нежно, как когда-то:

— Лори… не предавай меня. Вернись.

Он замер. Слёзы, которых не было сотню лет, обожгли глаза. Он не знал, было ли это на самом деле или его разум просто не выдержал. Но он услышал её. И он вернулся.

Спустя столетие он вернулся в родной клан, чтобы возглавить его, когда отца не стало. Но жить рядом с домом старой Верис не смог: слишком много теней, слишком много воспоминаний. Он передал правление кланом младшему брату и уехал жить в заброшенный дом своего деда-отшельника, на краю земель, у самого моря. Он так и не простил себя за то, что ушёл в тот день.

* * *

Воспоминания отпустили его, оставив только тишину и тяжесть в груди. Лорензо окинул поляну последним взглядом. Ничего живого. Трава серая, ломкая, как пепел. Деревья голые, скрюченные, будто застыли в последнем крике. Воздух всё ещё дрожал от того, что здесь произошло. Это была его магия. Чёрная магия, которую он ненавидел, но которая никогда не переставала подчиняться ему.

Он не пользовался ею уже много лет. Но она всегда была здесь — внутри, как шрам, который не заживает до конца.

Он глубоко вздохнул, и в этом вздохе были годы, которые он не мог вернуть. Его ждала дорога домой. В место, где он когда-то был счастлив и где он потерял всё.

Он знал, как добраться туда быстро. И не боялся платы. Вытащив амулет переноса, он сжал его в руке, и лес сомкнулся за его спиной, как закрытая дверь.

Он вышел из сумрака на окраине знакомых земель. Ветер пах морем и сухой травой. Он стоял на холме, откуда открывался вид на долину, где стоял дом Леди Верис, вдали всё так же громоздились скалы и плескалось спокойное море.