Читать книгу Любовь неизбежна (Татьяна Анина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Любовь неизбежна
Любовь  неизбежна
Оценить:

4

Полная версия:

Любовь неизбежна

Поздняя ночь, разбитый горшок на балконе. Герань до утра не погибнет, сегодня уже сил не было.

Я доползла до дивана, он был разложен и заправлен. Отодвинула в сторону старый плед с изображением льва и упала лицом в подушку, тело сотрясалось от беззвучных, но яростных рыданий. Воздух вырывался хриплыми, рвущимися спазмами. Я вцепилась в одеяло, как утопающий, пальцы побелели. Весь мир сузился до темноты за закрытыми веками, до жгучей боли в груди и ненавистного слова, отдающегося эхом в черепе: «Жиртрест».

Я так доведу себя...

Дзынь!

Звонок в дверь прозвучал как выстрел в тишине. Резкий, настойчивый, неожиданный в этой мёртвой ночной тишине.

Я на мгновение замерла, рыдания прекратились. Сердце, и без того бешено колотящееся от слез, замерло, а потом пустилось в еще более бешеный галоп.

Кто?!

Мысли, затуманенные болью и слезами, метались, я крикнула:

— Оставьте меня! Просто оставьте!

Вряд ли это кто услышал.

Дзынь-дзынь!

Звонок повторился, уже более нетерпеливо. Кто-то явно знал, что я дома и не сплю. Или что-то случилось... Пожар в подъезде?!

С трудом оторвав лицо от мокрой подушки, я попыталась встать. Ноги подкашивались, голова кружилась от рыданий.

Вряд ли пожар, под балконом бы уже толпа собралась. А в комнате пахло парнем, у него отличный парфюм…

Вкусно.

Надо бы прекращать жрать на ночь, а то сна нет и тяжело дико.

Угу.

Сколько я это уже себе талдычу.

Дзынь!

— Иду! — недовольно пробормотала себе под нос.

Подошла к двери, опираясь на стену. Глаза опухшие едва различали глазок.

На пороге, в тусклом свете коридорной лампочки, стоял... Он. Тот самый парень с балкона. В той же тёмной толстовке, но теперь с большим, явно только что купленным пластиковым горшком под мышкой.

— Лекса! — кричал Аполлон.

****

Впервые меня так назвали.

Аполлон так орал, что соседей мог разбудить. Его лицо выражало смесь решимости и лёгкой нервозности. Он оглядывался по сторонам, словно боялся, что его сейчас схватят за ночную доставку растений.

Я отвернулась от глазка, прислонившись лбом к холодной двери.


Что ему нужно? Сейчас… Горшок? Он принес горшок? В три часа ночи? Да он – сумасшедший! А, нет. Он пьяный.

Нелепость ситуации была настолько запредельной, что на мгновение заглушила тупую боль. Слезы все еще текли по щекам, но теперь к ним примешивалась капля безумного, истерического смеха, застрявшего в горле.

Дзынь-дзынь-дзынь!

— Эм... Алло! — донесся приглушенный, но узнаваемый голос из-за двери. — Лекса! Это я... э-э... с балкона. Тот... с геранью. Я обещал горшок и красную цветочку. Извини, что так поздно, просто магазин, который работает по ночам, только что закрылся, я еле успел... Еды нам купить. И... ну, я подумал, раз уж так вышло, лучше сразу, чтобы не тянуть? Ты... ты не спишь? Я видел свет... Э-э... Откроешь? Или я оставлю у двери? Просто герань, она живая, ей нужен воздух. И мне негде спать.

Я стояла, прижав ладони к лицу. Сквозь пальцы текли слезы.

А унижение жгло. Но поверх всего этого нарастало дикое, абсурдное недоумение. Этот человек свалился с неба. Буквально! Заставил почти умереть от страха, а потом пришел. С геранью. В три часа ночи. Потому что «обещал». Потому что «чтобы не затягивать». Это был сюрреализм высшей пробы. Но именно Аполлон спас меня в эту ночь от ужасных мыслей. Сбил ритм моего горя.

Голос за дверью снова донимал:

— Ладно... Наверное, ты спишь. Я оставлю у двери, хорошо? И... еще раз извини. За балкон. И за... ну, за все. Спокойной ночи. Я тут на лестничной площадке посоплю.

Что-то во мне дрогнуло: ни надежда, ни радость, даже ни смех. Просто... что-то сломалось внутри этой ледяной глыбы отчаяния. Может, абсолютная нелепость происходящего. Может, его неуклюжая, но упорная попытка сдержать слово. Может, просто отчаянная потребность в любом контакте, кроме ненависти ко мне.

А ещё он красивый и вкусно пах. И это не считая того, что он фитнес-тренер.

Рука сама потянулась к замку. Цепь щёлкнула. Задвижка отодвинулась. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, удерживаемая цепочкой.

Парень уже собираясь уходить, но обернулся. Увидел щель в двери, моё опухшее, залитое слезами лицо, один глаз, смотрящий на него с немым вопросом и болью.

Лицо Аполлона отразило шок, замешательство и мгновенную тревогу.

— Ох! — вырвалось у него. — Ты... Лекса, что случилось? Ты плачешь? Все в порядке? Я не хотел тебя обидеть, честно!

А я не могла ответить, горло сдавил новый спазм. Я просто стояла, держась за дверь, тихо всхлипывая и чувствуя, как слезы снова градом катятся по щекам. Ведь перед дверью стоял единственный человек во вселенной, который в этот момент видел мою боль и почему-то принес мне герань посреди ночи. Это не уменьшало боль. Но странным образом делало бесконечную ночь чуть менее одинокой.

Я не знала, что сказать, просто плакала.

— Открывай, — тихо попросил он, прислонившись к стене с другой стороны двери. И казалось, между нами интимная близость.

— Аполлон…

— Лекса.

— Странно называешь.

— Открывай.

Устала так… Взяла и открыла ему.

Он зашёл в квартиру, как хозяин, катя за собой огромный чемодан на колёсиках…

— Э-э-а! — ошарашенно возмутилась я.

Идеально подстриженные русые волосы, лёгкая щетина, рюкзак накинутый на плечи, как плащ победителя. Подмышкой горшок с геранью.

Он излучал спокойствие и неуязвимость. Остановился прямо напротив двери в маленькую комнату. Его взгляд оценивающий скользнул сначала по сторонам, потом упал на меня.

— Сквозняк, закрывай дверь. А… Обувь надо снять, ведь пол чистый, — вспомнил он.

Вручил мне горшок и нагнулся, чтобы расшнуровать свои кеды, при этом рюкзак съехал со спины и ударил его по затылку.

Какое счастье, что он есть в моей жизни!

****

— Судя по твоему внешнему виду , тебе не нужна комната, слушай, — я прищурила глаза. — А тебя не подсунули мне эти… Шутники?

Поставила руки в бока и уставилась на него пристально.

Аполлон хлопал ресницами.

— Нет, — он открыто улыбался, — ничего не понимаю. Ну, в принципе, мне сойдёт такое жильё.

Он обошёл меня и открыл дверь в маленькую комнату, которую я ласково называла: «Залом промышленного отчуждения и отложенного ремонта».

Возмущение и разного рода подозрения сменились настоящим смущением. Я бы не хотела показывать маленькую комнату, она была в разобранном виде.

— О да, это все, что я достоин, — печально вздохнул парень.

— Нет, подожди, я не собиралась сдавать комнату ни в коем случае. Поэтому здесь...

— Я человек простой, мне лишь бы крыша над головой была! – Аполлон включил свет.

Не люстра загорелась, а стоящий в стороне одинокий торшер без плафона.

Наступила тишина. Такую тишину можно было разлить по стаканам.

Аполлон замер. Его пьяный, но всё ещё живой взгляд скользнул по интерьеру, который можно было описать только эпической поэмой о хаосе.

Некогда бежевые обои теперь напоминали абстрактную карту неизвестной планеты, с островками голой штукатурки в тех местах, где предыдущие обои отклеились с чувством глубокого протеста. Пятна неизвестного происхождения, оставшиеся ещё от бабушки.

Линолеум треснул так, что образовался настоящий каньон до бетонного перекрытия. В щели заботливо набилась пыль веков. Посреди комнаты гордо возвышалось ведро. В нём мирно покоилась лужица ржавой воды, набранной мной, когда я подумала, что нужен ремонт… Это было давно.

Ведро было центром композиции.

С потолка гроздьями свисали клочья старой побелки, похожие на медуз, переживших ядерную зиму. Люстра отсутствовала как класс. На её месте торчали три провода, печально смотревшие вниз, походили на щупальца осьминога, потерявшего надежду. Люстру снимал дядя Коля из соседней квартиры, но он уехал до осени на дачу, так что я не в курсе, когда мне заменят проводку. Наверное, буду искать платно.

В углу валялся одинокий продавленный матрас. Рядом стояла картонная коробка из-под холодильника. Аполлон, не решившись войти в комнату, коробку рассмотрел издалека:

— Это выполняет роль стула?

— И стола, шкафа для всего, — подтвердила я. — Как, подходит?

Пахло сыростью, пылью и лёгким отчаянием. Очень лёгким. И безденежьем, однозначно.

Я почувствовала, как краснею. Каждая клеточка моей подавленной души кричала: «Зачем я его сюда впустила?! Это же позор вселенского масштаба! Даже перед дядей Колей стыдно было, хотя там люди не избалованные.

Аполлон стоял и изучал этот постапокалиптический пейзаж. Его пьяный мозг явно обрабатывал информацию. Я приготовилась к смеху, брезгливой гримасе или бегству. Но Аполлон… он медленно кивнул, и его лицо озарилось понимающей улыбкой.

— Ну что ж… — протянул он. — Комнатка… камерная. Уютненькая. Ремонт… чувствуется, что в процессе творчества! — Он сделал широкий жест рукой, — а бардак – ерунда! Я как раз человек непривередливый!

— Заметно. Как хочешь.

Он набрался смелости, шагнул внутрь, благополучно миновав ведро-каньон, поставил на коробку горшок с геранью и плюхнулся прямо на матрас.

Столбом поднялась пыль.

— Вот тут я и... прилягу! — объявил Аполлон, уже закрывая глаза. — А деньги... завтра! Утром! Честное...тренерское!

И через три секунды он захрапел. Громко. Аппетитно. Как будто нашёл свой Олимп прямо посреди моего личного разгрома.

Я стояла в дверях немного ошарашенная.

Подавив желание хрустнуть печеньем (нужно же как-то справляться), я тихо прикрыла дверь. Пусть спит. Утро вечера мудренее. Особенно когда просыпаешься на матрасе в эпицентре разгрома.

Добро пожаловать в мой маленький зоопарк, Аполлон.

Развернулась и, пошатываясь от усталости, пошла обратно в комнату. Упала на диван. Легла ближе к стене, поскольку обожала, чтобы колени упирались во что-то твёрдое – это для меня уютно и ощущение домика.

И тут тень. Массивная, шаткая, пахнущая вкусно парнем.

Я напряглась.

Не может быть. Додумался!

Аполлон, видимо, решил, что один матрас в руинах – это слишком банально.

Я приподняла голову.

Он стоял в дверях гостиной, молчаливый, как сомнамбула в спортивных штанах. И по пояс раздетый…

Уличные фонари за окном в гостиную доставали жидкими лучами света. И косыми лезвиями упали прямо на торс Аполлона.

Я замерла, забыв, как дышать.

А у парня широкие, массивные плечи. Тени ложились в ложбинки, подчёркивая их выпуклость. Каждая мышца казалась высеченной из камня, но живого, дышащего камня. Свет фонаря скользил по ним, как по мрамору, подчёркивая гладкую бледную кожу.

Мощная грудная клетка. Свет разрезал её пополам: одна половина купалась в сиянии фонаря, другая утопала в глубокой тени. Рельеф был чётким, словно прорисованным. Выпуклости, впадины, тени, которые казались почти чернильными.

У него пресс! Настоящий… Шесть внушительных выпуклостей проступали даже в расслабленном состоянии. Тени глубоко залегали между ними, создавая иллюзию впадин, в которые можно было бы засунуть палец. Или язык...

Ого! Что в голову пришло!

Пошатался Аполлон, свет ложился на него бархатным пятном, подчёркивая каждое движение рёбер. Там, где тень была гуще, кожа отливала почти синевой.

Это была не выхолощенная красота спортзала. Это была грубая, животная мощь. Сила, выкованная не жимом лёжа, а, возможно, работой, драками или просто тяжестью собственного бытия. Сушка это! Тело дышало не тренированностью, а плотностью. Оно казалось невероятно реальным, осязаемым в полумраке моей гостиной. И невероятно чужим.

Чужеродное тело в моём мире еды и депрессии.

Этот дурацкий свет вырвал парня из тьмы и бросил мне в лицо его первобытную, пьянящую, офигенную мощь.

И я лежала, прикованная к нему взглядом. К богу древнегреческому, идолу какого-то дикого, забытого культа. И это создание двинулось к моему дивану.

Прежде чем мой мозг успел сгенерировать хоть один внятный протест вроде: «Куда?!» или «Пошёл вон!», Аполлон сделал это – грузно плюхнулся за моей спиной и вытянулся во весь свой нетрезвый рост.

И всё, что я могла делать – это смотреть, заворожённая и ошеломлённая, через своё плотное плечо.

Он дышал у меня за спиной тяжело, ровно. И я сквозь пижаму, кожей чувствовала тяжёлого, тёплого, чужого и неумолимо присутствующего парня.

Храп, внезапно громко раздавшийся из этого мраморно-мясного изваяния, вернул меня в реальность.

Да, мощь, красота, тихий храп, похожий на посапывание.

Я вжалась в диван, как котлета в булку, а парень разливался по мне раскалённой лавой. Молча. Как будто так и надо. Как будто мы – супруги после ссоры, а не две случайные единицы хаоса, столкнувшиеся в квартирном вакууме.

Резко вскочить, заорать: «Вон отсюда, тварь!» и пинать его до тех пор, пока он не уйдёт? А может воспользоваться его состоянием и… Я уже и забыла, как оно.

Но прежде чем я успела выбрать благородный или не очень путь мести, произошло нечто.

Аполлон обнял меня.

Нет, не по-взрослому. А так, как огромный плюшевый мишка обнимает во сне случайную подушку. Его тяжёлая рука тюфяком легла мне на бок, голова уткнулась мне в спину. Послышалось довольное похрюкивание. Он нашёл игрушку. И этой игрушкой была я.

Я замерла.

Он просто ищет тепла, как щенок под забором. Спит пьяный в стельку и не понимает, где он и кто я.

В гостиной повисла тишина, в которой слышалось ритмичное, сладкое сопение Аполлона.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его тяжёлое дыхание раскачивает меня, словно лодку на волнах.

Мне так хорошо! Я на своём месте… Это так нормально и правильно, что внутри меня воцарился мир.

Пусть проспится. Завтра он протрезвеет, ужаснётся, и мы... Я мысленно представляла, как завтра утром мы будем пить чай и обсуждать условия его немедленного выселения из комнаты. Логично. Цивилизованно. Как взрослые люди.

А пока... пока огромный, пьяный, наглый Аполлон обнимал меня, как большую плюшевую игрушку для взрослых.

Нас уносит бурное печенье

Я открыла глаза. Солнце только всходило, а в окно с неприличной бодростью уже залетал гудёж общественного транспорта и людские голоса. Голова после вчерашнего кружилась, как у тусившей всю ночь. Что вообще было вчера?

Я резко повернулась на диване. Вторая подушка была смята, но пуста.

Парень уже встал. И, что самое страшное, он протрезвел. Подпевал дурным голосом где-то на кухне, подтвердил худшее – никуда не делся.

Вчерашний Аполлон был громким, навязчивым, болтал глупости. Его было... неловко выставлять в таком виде, да и устала я.

А сейчас он был трезв. И это всё меняло. Неизвестность висела в воздухе густым, удушающим туманом.

Чем закончится это утро? Неловким молчанием или агрессией. А может попыткой завязать разговор, который мне вовсе не нужен? Или чем-то... похуже? От мысли, что чужой человек мог рыться в моих вещах, пока я спала, по спине побежали мурашки. Хотя какой он чужой? Мы с ним переспали или просто спали. Первое даже прикольно, мне направилась такая формулировка. Но я всё равно не позволяла фантазиям завести меня в безвольное состояние.

С трудом оторвалась от простыни, пахнущей чужим потом, парфюмом и чем-то беспардонно манящим. Плохо я двигалась, с трудом, словно тело налилось свинцом от стресса и недосыпа. Лениво заправила постель.

В углу комнаты, рядом с зеркальным шкафом, стояли электронные весы. Старый ритуал – утро, вес, цифры. Порядок в хаосе. Возможно, сегодня это был единственный понятный, предсказуемый элемент в моей жизни. Я сбросила шлепанцы. Холод пластика под босыми ногами, мой глубокий вдох. Выдох…

Цифры мигали, успокаивали на привычном значении – девяносто девять и два.

Нет ста килограмм! Уи-и-и! Класс!

Взяв телефон, вышла из комнаты, стараясь быть стокилограммовой мышкой, юркнула в ванную.

В зеркале мелькнуло белое лицо с розовыми щеками. Ну-у, выглядела в любое время суток почти одинаково. Немного водички, и глаза засияли голубизной, улыбка красивая. Быстро расчесала светлые волосы.

Умывание холодной водой на секунду прояснило сознание, но тревога, плотным комком засевшая под рёбрами, никуда не делась.

Вытирая лицо полотенцем, услышала его шаги в коридоре. Парень приближался к ванной. Сердце бешено заколотилось.

— Лекса! Доброе утро! Будем завтракать, я же вчера закупился жрачкой!

Я быстро закрылась на замок. Привычка одинокой девушки – в квартире никого, можно не запираться.

Мне нужно было пространство. Воздух. Хоть какая-то иллюзия безопасности.

Внимание было приковано к щели под дверью ванной. Там мелькнула тень. Он остановился. Ждал. Прислушивался. Тишина внезапно стала громче любого звука. Я замерла, затаив дыхание, чувствуя его присутствие по ту сторону тонкой преграды.

Что он задумал? Что скажет? И главное — когда эта невыносимая неизвестность наконец закончится, и чем?

— Пупс, ты в порядке? — спросил Аполлон.

— Ты навязчив, — ответила я.

— Может заботлив! — и ушёл.

Облегченно выдохнула и, не поднимая глаза, открыла в телефоне свой дневник, стала печатать.

«Сегодня встала на весы. Цифры так и подмигивали: «Привет, сладенькая! Мы пришли, мы твои, и выселяться отсюда мы будем только в случае глобального похолодания. И то – не факт!

Иду на работу».

Я всё ещё пытаясь осознать факт существования человека, который вчера упал с балкона, а теперь разгуливал по кухне. Боялась влюбиться, заперла любые чувства глубоко в себе. Но они просачивались, неуёмные, готовые к побегу в моё сердце, которое обязательно затмит разум, и я наделаю глупостей. И буду страдать. Страдать в любом случае придётся, шикарный парень никуда не делся.

А воздух был пропитан странными запахами. Что-то явно горело, но при этом пахло свежескошенной травой и цитрусовыми. И еще чем-то химически-зеленым.

— Ты что, спалил квартиру? Нет, вроде дыма немного... Но запах...

На кухне я уставилась на яркую и жизнерадостную картину.

Аполлон был одет в мою тесную розовую футболку с лампасами. С ужасом узнала свой уничтоженный винтаж. И спортивные шорты, которые сидели на нем как нелепые бриджи Парень грациозно подкидывал блин на сковородке, который так же грациозно улетел на тарелку.

— Почему в моей одежде? — спокойно спросила я. — Ты копался в моих вещах?

— Они сушились в ванной, — ответил Аполлон. В одной руке он держал сковороду, из которой валил едкий сизый дым. В другой – огромный кондитерский шприц, наполненный ярко-зелёной слизью неизвестного происхождения.

— У тебя свои вещи есть. Ты привёз их, они в чемодане.

— Эм… К сожалению, чемодан не мой.

— Да, ладно!

— Пупс, глянь лучше сюда, полезный завтрак для твоего же блага! Энергия! Витамины! Антидоты!

— Что?!

— Ой, то есть антиоксиданты!

— Погоди… Ты протрезвел и готовишь мне завтрак?!

— Конечно, — парень посмотрел на меня красивейшими серо-голубыми глазами и улыбнулся блистательно. А потом вернулся к приготовлению завтрака.

Вокруг царил кулинарный апокалипсис, оформленный в сочных тонах здорового питания: на столе красовалась зелёная радуга: шпинат, руккола, петрушка, какая-то морская капуста, проростки пшеницы (часть проростков валялась на полу) и подозрительный тёмно-фиолетовый порошок.

— Что это?! Свекла, спирулина? Или запчасти дохлого единорога?!

Тут же и яичная скорлупа, раздавленное авокадо, и пролитое кокосовое молоко.

Аполлон загоготал.

Продукты не мои. Я заглянула в свой холодильник. И там тоже не мои. Я тогда по ящикам полезла, обнаружив массу банок, мне не принадлежащих.

На плите, помимо дымящейся сковороды, стояла кастрюля, в которой бурлила кисло-зелёная жидкость с плавающими в ней кусочками имбиря и лимона.

Блендер лежал на боку, из него вытекала та самая ярко-зелёная слизь. Видимо, источник шприца.

Мука была повсюду: на столе, на потолке и на Аполлоне, его густые локоны были припорошены, как снегом.

— И кто это всё будет отмывать?

— Я готовлю Супер-омлет Силы! С добавлением Зеленого Эликсира Бодрости! — С сияющей улыбкой, игнорируя вопрос, он гордо потряс шприцем. — И Детокс-чай с пробуждением чакр! — Кивнул на кастрюлю. — Все по рецепту моего гуру здорового питания! Все органическое, био, эко, суперфуд! Никакого сахара, глютена, сомнений и страха смерти! Хочешь попробовать Эликсир? Или тебе лучше смузи? Я ещё не решил, куда его добавить в омлет или в чай. Или тебе в рот шприцем? Для быстрого усвоения!

Он ловко, как заправский бармен, выдавил из шприца порцию зеленой слизи прямо в дымящуюся сковороду. Раздалось зловещее шипение, и дыма стало в два раза больше.

— Твой гуру?

— Да, я шучу, пупс, не верю в чакры и в астрологию.

— Мой унитаз потом мне отомстит. Где ты взял все это? И зачем?! Аполлон! Если это конечно твоё имя!

— Я не обманываю тебя! А так я же вчера говорил! Я здесь надолго! И ты разрешила! А уборка, — он виновато посмотрел на беспорядок. — Решим все вопросы, Лекса.

Минута, и парень подал мне тарелку с пылающе-зелёным, дымящимся омлетом.

— Держи, пупс. Супер-омлет Силы! Спирулина, проростки, капуста твоя, яйца от счастливых кур, я надеюсь! И мой фирменный Эликсир! — он печально улыбался, глядя на меня. — Ешь быстрее, пока антиоксиданты не улетучились! Они же летучие, да? Или это глютен? Неважно! Принимай пользу!

И смотрел... На меня так лет в пятнадцать смотрели, когда я реально была пупсом, и меня обожали все мальчишки от третьего до одиннадцатого класса. Заворожённо!

«ОШИБКА 404: Логика не найдена». Он не собирался съезжать от меня! Он трезвый относился ко мне, как отнёсся пьяный. И обосновался в моей квартире!

Это опасно. Он слишком хорош собой и готовит мне полезный завтрак.

****

Я машинально взяла тарелку. Завтрак отдавал смесью запахов аквариума, химической лаборатории и горящей пластмассы. К правильной еде ещё надо привыкнуть. Аполлон смотрел на меня с ожиданием в блестящих глазах, как ребёнок, который показывает маме слепленную из грязи «кашу».

А моя кухня после его готовки была похожа на эпицентр взрыва в магазине здорового питания. А ещё благодаря ему, мой балкон в ужасном состоянии, там не убрано ещё со вчерашнего вечера. На парне моя футболка, которую он умудрился испачкать кокосовым молоком.

И этот греческий бог кулинарного ада, преподнёсший мне зелёный омлет, однозначно ждал похвалы.

Я посмотрела на его стряпню. Теперь было понятно, почему из шприца – в виде сердечек. Потом перевела взгляд на сияющего Аполлона, потом на свою любимую кружку с котиком, которую он, видимо, использовал как мерный стакан.

— Я старался, — щуря глаза, он сел напротив, впечатляюще так сунув табуретку себе между ног.

Танцор? Вот откуда такая скульптура тела.

Нависла пауза, я взяла в руки вилку.

— Только попробую, — строго сказала ему. — Утром я не ем.

Потому что обжиралась на ночь, и с утра обычно подташнивало.

— Надо заставлять себя. Завтрак важен!

— Нет. Если я буду ещё и завтракать, то вес попрёт вверх.

— Ничего! Похудеешь! Вот увидишь. Сколько ты хочешь скинуть?

— Тридцать восемь килограмм, — не задумываясь, выпалила я, без особого энтузиазма, просто точно знала, чего хотела.

Единственное, что я для этого ничего пока не сделала.

— Можно, — согласился парень и приступил к еде.

Омлет оказался ничего такой. Если внушить себе, что полезен до безобразия, то есть можно. И напиток энергетический, от которого глаза на лоб вылезли, и витамины из ушей полезли, взбодрил с одного глотка.

— Я тебе не нравлюсь? — жуя, поинтересовался Аполлон.

— С чего ты взял? — спокойно ответила ему.

— Смотришь на меня, как на гуано, что собачка в парке наложила.

— Ты ошибся, — строго сказала парню, глядя на свою футболку на его теле.

Интересно, а что тогда в его чемодане?

Я выдавила глубокий, дрожащий вдох и поднялась.

— Лекса, а чай с чакрами? — посмеялся Аполлон.

— Это моя квартира, и я здесь хозяйка! — я вышла с кухни.

— Не спорю! — неслось уже в спину.

Я стремительно прошла к красному чемодану, что стоял в маленькой комнате, где мой жилец не ночевал. Молния шуршала под моими пальцами. Крышка откинулась.

И мой мир остановился.

Чемодан был наполнен бельём. Не простым, а изысканным, кружевным, шелковым. Роскошным! Всех оттенков розового, черного, алого. Чулки с подвязками, бюстгальтеры с замысловатыми косточками, трусики, от которых я покраснела. И самое главное – весь этот шедевр интимной моды был одного сорок второго размера.

Я замерла, лихорадочно обрабатывая информацию. Маленькая глупость, поселившаяся в моём большом теле, ведь так надеялась, что этот парень мой…

Глупость! Что он готовит мне завтрак с сердечками, значит влюбился.

Глупость! Что я похудею, и у нас с ним будет прекрасное будущее.

bannerbanner