
Полная версия:
Настоящие сказки
— А у ва-а-а-ссс, ча-а-а-ссс-ом, не найдётссс-я ры-ы-ы-бки? ррррр... — плотоядно облизнулся он.
Пока шёл ужин, Филипп принялся увлечённо расспрашивать Кота о последних новостях королевства. Было заметно, что они старые знакомые и болтают как добрые приятели. Ближе к концу трапезы Филипп перешёл к делу:
— Послушай, Кот, ты не видел здесь в последние дни бродячего торговца? Он едет на чёрной повозке с серебристым верхом. Нам позарез нужно перехватить его и выкупить одну вещь. Мы держим путь в деревню Четыре Дороги и очень надеемся, что он не успел сбыть её кому-то по пути.
— Да-а-а, он проходи-и-и-л тут... ррррр... где-то дне-е-е-й пять наза-а-а-д, — лениво протянул Чеширский Кот. — Вря-я-я-т ли он что-то зде-е-е-ссс-ь прода-а-а-л. Ты ж-ж-ж-е ззз-на-а-а-ешь, что в это-о-о-м ле-е-е-ссс-у лучше надо-о-о-лго не остава-а-а-тьссс-я. Торга-а-а-ш это-о-о-т очень бы-ы-ы-ссс-тро его пересё-ё-ё-к. Ду-у-у-маю, до самой деревни он ничего из това-а-а-ра сбыть не мо-о-о-г. Так что мо-о-о-ж-ж-ж-ете идти-и-и сме-е-е-ло. Мрррр...
Марго продолжала молча изучать это удивительное существо, которое, казалось, знало абсолютно всё и обо всех в этом мире.
Насытившись, полосатый хищник сладко потянулся, издал утробное, довольное урчание и поднялся на лапы, собираясь прощаться. Он повернул голову к застывшей Марго, и его улыбка стала ещё шире:
— Мы с тобо-о-о-й ещё встре-е-е-ти-и-и-ммм-ся... ррррр... Твои-и-и предшессс-тве-е-е-нники твори-и-и-ли вели-и-и-кие ве-е-е-щ-щ-щ-и. Я ж-ж-ж-ду от тебя много-о-о-го... ррррр...
С этими словами красно-зелёный хвост Кота описал в воздухе плавную дугу, и животное бесследно растворилось в ночном тумане, оставив после себя лишь тающую дымку обольстительного оскала.
Глава 16
— Ты так просто от меня не отделаешься, — в который раз повторил Филипп, нагоняя спутницу.
Марго упорно продолжала делать вид, будто увлечённо разглядывает живописные пейзажи вокруг.
— Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Что имел в виду Чеширский Кот, когда сказал, что уже встречал таких, как ты? Объясни.
— Не знаю... Может, обычных путешественников имел в виду... Ай!
Договорить Марго не успела — прямо на макушку ей прилетела здоровенная еловая шишка.
— Путешественников откуда? — прищурился парень.
Марго лихорадочно искала весомый повод сменить тему. Свисающая ветка, хлёстко ударившая её по лицу и опрокинувшая прямо на траву, немного помогла в этом деле. Поднявшись, девушка сердито отряхнулась и зашагала дальше.
— Тебе не кажется, что мы ходим по кругу?
— Ты мастерски увиливаешь от ответа, — проницательно заметил Филипп.
— Да нет же, правда, посмотри! Мне кажется, мы уже трижды проходили мимо этих сосен. Видишь, они стоят, словно обнявшись?
Филипп подозрительно покосился на Марго. В этот самый момент она поскользнулась на непонятно откуда взявшемся влажном мху, отчаянно замахала руками и начала опасно крениться спиной в сторону глубокого оврага. Парень среагировал молниеносно: рванулся вперёд, мёртвой хваткой поймал её за талию и резко прижал к себе, крепко обняв.
— Филипп, отпусти деву, — приглушённо прогундел Нож из походной сумки. — Ты её задушишь сейчас.
Филипп смущённо разомкнул объятия, внезапно осознав, что прижимал Марго к себе значительно дольше, чем того требовали правила элементарной безопасности. Натужно откашлявшись и старательно избегая встречного взгляда девушки, он принялся усиленно изучать окружающую чащу.
— В принципе, в твоих словах есть доля правды... Этот зелёный гриб, который только что мне подмигнул, я сегодня тоже вижу раза три.
— Ты издеваешься? — Марго округлила глаза. — Грибы не умеют подмигивать!
— Ну да, конечно! А Ножи не умеют разговаривать! — ехидно пробухтела сумка Филиппа.
Парень замер и начал пристально рассматривать лесную тропинку. Чем дальше они продвигались, тем яснее становилось: Марго права, они действительно кружат на одном месте. Окончательно это подтвердилось, когда спустя десять минут путники снова вышли к пепелищу своего утреннего костра.
Филипп покрутился на полянке, сверился с солнцем, выбрал нужное направление и опять повёл Марго за собой. Но следующий круг они завершили ещё быстрее — во многом потому, что Марго умудрилась случайно влететь в гнездо диких пчёл. На бешеной скорости они снова вылетели к тому же самому кострищу.
— Ничего не понимаю... — Филипп растерянно почесал затылок. — Почему Живой Лес нас не пропускает?
— Как это — не пропускает? Ты опять говоришь о нём так, будто это мыслящее существо!
— Я же тебе повторяю: это непростое место. Так... стоп, подожди. Помнишь, как ты вчера запустила в чащу горящей веткой?
— Я кинула её не в чащу, а в ту красно-зелёную меховую галлюцинацию! — раздражённо напомнила Марго. — Я, кстати, до сих пор сомневаюсь, что видела настоящего кота. Возможно, сушёные опята, которые мы купили в деревне, были совсем не опятами.
— Ну, целилась ты в Кота, а попала куда?
Филипп прошёл немного вперёд и придирчиво осмотрел мощный ствол ближайшего дерева. На коре красовалась свежая опалённая отметина.
— Вот, смотри. Ты угодила прямо в дуб. Лес обиделся.
— Деревья не умеют обижаться!
— Ну да, ну да! — снова подала голос сумка. — Ведь это такая редкость — обидчивый Живой Лес. А плотный рой злых москитов, вьющийся исключительно над твоей головой последние полтора часа, — просто совпадение. И бешеная ворона, укусившая ровно тринадцать раз только тебя, — тоже чистая случайность!
Марго обречённо вздохнула, отмахиваясь от невидимых мошек:
— И что нам теперь делать?
— Извинись.
— Перед кем?!
— Перед дубом, разумеется.
— Ты в своём уме?
— Либо ты извинишься перед ним, либо мы застрянем в этих трёх соснах навечно.
Марго упрямо скрестила руки на груди, сверля Филиппа уничтожающим взглядом. Парень в ответ демонстративно устроился на пеньке, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места.
Поняв, что это единственный способ продолжить путь, Марго нехотя уступила. Как бы абсурдно это ни звучало, ей придётся просить прощения у растения. Она строгим шагом приблизилась к стволу и сухо буркнула:
— Извини меня.
— С такими извинениями мы тут лет на десять куковать останемся, — авторитетно раздалось из сумки.
Филипп согласно кивнул:
— Он прав. Если ты не извинишься максимально искренне, деревья дорогу не откроют.
Марго тяжело вздохнула, прикрыла глаза и заставила себя успокоиться. Подойдя вплотную, она бережно коснулась ладонью шершавой опалённой коры:
— Я прошу прощения... Я правда не хотела попасть в тебя горящей веткой. Я целилась в Чеширского Кота, да и то со страху, потому что он меня напугал. Я не желала причинить тебе вред. Прости меня, пожалуйста.
На поляне воцарилась тишина. И вдруг раскидистые ветви дуба плавно качнулись сверху вниз, словно великан одобрительно кивнул в ответ. В ту же секунду Марго показалось, будто вековые сосны по бокам бесшумно расступились, открывая перед ними совершенно новую, чистую тропу.
Филипп довольно улыбнулся, поднялся с пенька и на всякий случай аккуратно взял Марго под руку — пока она снова кого-нибудь случайно не подожгла — и уверенно повёл её по освободившейся дорожке.
Глава 17
После того как Марго извинилась перед дубом, Живой Лес сменил гнев на милость, и спустя всего пару часов путники благополучно выбрались из чащи. Дальше дорога, петляя, вилась по равнинам. Они пересекли небольшой хрустальный ручеёк, и вскоре впереди показалась деревенька.
В отличие от усадьбы Красной Шапочки, которая казалась сошедшей с праздничной открытки, это поселение выглядело довольно обшарпанным. Всё вокруг было словно продымленным, дома стояли сколоченными кое-как, а местное население одним своим видом внушало закономерные подозрения.
Войдя в деревню Четыре Дороги, Марго и Филипп сразу направились в сторону рынка. Проходя по торговым рядам, они методично расспрашивали про бродячего торговца с чёрной повозкой и серебристым верхом, но никто его не видел. Обойдя большую часть базара и не получив ни малейшей подсказки, напарники приуныли. Их надежда таяла на глазах.
— Ну ведь он не мог проехать мимо! Он в любом случае должен был заехать сюда! — отчаянно цеплялась за логику Марго.
— Возможно, и мог, — рассудительно заметил Филипп. — Что, если покупатель на книгу нашёлся в каком-то конкретном королевстве, и торговец отправился к нему напрямую, минуя эту глухомань?
— Но мы же тогда никогда не узнаем, кому он её сбыл! Это безнадёжно...
Филипп казался расстроенным не меньше своей спутницы. Окинув хмурым взглядом эту часть рынка, он вдруг замер и внезапно улыбнулся:
— Ну вообще-то, не всё потеряно. У нас есть вариант выяснить, где вещь.
— Ты увидел повозку?! — Марго принялась лихорадочно крутить шеей, высматривая торговца.
— Нет, — Филипп аккуратно взял её под руку и увлёк к небольшому лотку в углу ряда.
За прилавком стоял невысокий, худощавый мужчина лет пятидесяти с волосами чуть ниже плеч. Он выглядел невероятно улыбчивым и располагающим к себе. На его витрине красовались изящные сувениры, искусно имитирующие золото: цепочки, серьги, а также, что показалось Марго совсем уж диким, крошечные золотые сумочки и миниатюрные золотые сапожки.
— Очень интересные вещицы, — вежливо заметила Марго, рассматривая товар. — Так здорово похожи на настоящее золото.
— Ну так это и есть чистейшее золото, — лучезарно улыбнулся торговец.
— Прямо-таки реальное золото? — усомнилась юристка.
— Разумеется. Я сам его произвожу.
Марго озадаченно уставилась на мужчину. В её голове никак не укладывалось, как владелец целой ювелирной фабрики может вот так запросто стоять за обшарпанным лотком на задымлённом рынке вместо того, чтобы заседать в роскошном кабинете на верхнем этаже небоскрёба.
— Да и кто в этих краях сможет похвастаться лучшим золотом, чем то, которое производит Румпельштильцхен? — хмыкнул Филипп.
— Ты — Румпельштильцхен?! — ахнула Марго. — Ты тот самый зло...
Договорить кощунственное слово она не успела: Филипп со всей силы наступил ей на ногу. Он уже давно усвоил, что в моменты сильного удивления язык Марго напрочь отключался от мозга. И несмотря на то что Румпельштильцхен слыл добрейшим человеком, обижать его столь грубыми штампами точно не следовало. Ювелир знал абсолютно всё и обо всех, и частенько помогал путникам.
— Уважаемый, вы не видели здесь бродячего торговца в чёрной повозке с серебристым верхом? — быстро заполнил неловкую паузу Филипп.
— М-м-м, нет, — задумался Румпельштильцхен. — Сюда приезжает много купцов, но такого я не замечал. Я торгую здесь уже дней десять, и мимо меня он точно не проезжал.
Марго окончательно сдалась:
— Значит, мы никогда не найдём книгу.
— Книгу? — Румпельштильцхен внимательно, с прищуром присмотрелся к погрустневшей девушке. — А-а-а, так ты ещё одна путешественница? Потеряла свою книгу-портал?
Челюсти Марго и Филиппа синхронно стукнулись о деревянный прилавок.
— Ты... ты знаешь про книгу?! Она что, не одна в своём роде?! — посыпала вопросами Марго, коршуном наседая на ювелира.
— Моё милое дитя, я знаю всё. Абсолютно всё, — мягко рассмеялся мужчина. — Ты здесь далеко не первая, я видел немало таких, как ты. И книги теряешь тоже не ты первая.
Филипп наконец обрёл дар речи:
— Что, простите?.. Портал?!
Марго панически замахала на него руками, призывая к тишине, и снова повернулась к Румпельштильцхену:
— А есть какой-то другой способ попасть обратно в мой мир? Может, существует иная книга?
— О нет, моя милая. Книга, с которой ты попала сюда, тебя и должна вынести обратно. Это билет в оба конца, других путей не существует в природе.
— Но я ведь не могу её отыскать! Она потеряна навсегда!
— Я могу подсказать тебе единственный верный вариант, как отследить эту вещь, — заговорщически подмигнул мастер.
— Как?!
— Обратись к королеве Агнесс и её Зеркалу Правды.
Филипп резко отрезал:
— Это не вариант. Королева затребует непомерную цену за услугу. Мой отец отработал у неё долгих пятнадцать лет за один-единственный вопрос!
— Да, королева Агнесс — весьма своеобразная женщина, — согласился Румпельштильцхен. — Но сейчас её величество находится в некотором затруднительном положении. И возможно, если вы сумеете оказать ей ответную помощь, она пойдёт вам навстречу по куда более сговорчивой цене.
В этот момент к лотку подошла богато одетая дама и принялась придирчиво перебирать украшения. Румпельштильцхен вежливо помахал нашим друзьям рукой на прощание и полностью переключился на новую покупательницу.
Филипп схватил Марго за плечо и отвёл к краю торговых рядов:
— Портал?! Ты пришла из другого мира?! Почему ты молчала?!
— Да потому, что думала, будто ты посчитаешь меня сумасшедшей и ни за что не поверишь!
— Я тебе верю, — твёрдо произнёс Филипп, глядя ей прямо в глаза. — Делать нечего, придётся идти к королеве.
— Но ведь она не станет помогать нам просто так.
— Румпельштильцхен обмолвился, что она в затруднительном положении, — напомнил парень, пряча Нож поглубже в сумку. — А он никогда не ошибается. Так что, возможно, удача нам всё-таки улыбнётся. Я обещал вернуть тебе книгу и сделаю всё, что в моих силах, чтобы сдержать слово.
Быстро пополнив дорожные припасы, компаньоны решительно двинулись в путь — навстречу загадочному королевству Яблокия.
Глава 18
По дороге к Яблокии Филипп увлечённо пересказывал всё, что помнил об этом месте. Ещё бы: все пятнадцать лет, пока его отец служил королеве Агнесс, мальчик жил вместе с ним прямо на территории замка. Королеву он описывал как весьма своенравную, довольно злопамятную, но невероятно красивую женщину с безупречной фарфоровой кожей. Белоснежка же, по его словам, росла капризным, избалованным ребёнком, который вообще не знал ни в чём ограничений. Как раз тогда между мачехой и подрастающей падчерицей и начал зарождаться затяжной конфликт.
Пересечь границу королевства оказалось несложно. Однако в первой же небольшой деревушке путники столкнулись со странной картиной. На каждом доме, на всех заборах и улицах были вывешены либо чёрные, либо белые флажки. В округе не нашлось совершенно ни одного дома без этой самодельной символики. Напарники прямиком отправились в местную таверну — им до смерти хотелось наконец-то поужинать за нормальным столом после нескольких дней изнурительного пути по лесу, а заодно и послушать свежие сплетни.
Заняв столик в углу и сделав заказ, Марго сразу принялась выспрашивать информацию у подошедшего трактирщика.
— А что значат эти разноцветные флажки на домах жителей?
— А-а, вы, стало быть, не местные, — понимающе кивнул хозяин заведения. — Белый флажок означает, что семья поддерживает Белоснежку, а чёрный — королеву Агнесс.
— Поддерживает? В чём именно? — нахмурился Филипп.
Трактирщик, искренне обрадовавшийся свободным ушам, без приглашения подсел к их столу и принялся вполголоса рассказывать местные ужасы. Оказывается, полтора года назад правитель королевства был убит. Но никто не знал ни подробностей, ни обстоятельств — свидетелей просто не было. И кто именно был убийцей, никто не знал. Белоснежка во всеуслышание утверждала, что это дело рук королевы Агнесс, а королева, в свою очередь, обвиняла во всех смертных грехах Белоснежку.
Эта монаршая вражда в одночасье расколола страну на две непримиримые фракции. Каждый подданный свято верил в непогрешимость своего фаворита, и Яблокия стремительно погрязла в гражданской войне.
— В наших отдалённых провинциях ещё более-менее спокойно, — вздохнул мужчина, протирая столешницу грязной тряпкой. — А вот ближе к столице эта делёжка власти давно переросла в регулярные погромы, поджоги и массовые акты вандализма.
— Но где сейчас находятся королева и Белоснежка? — подалась вперёд Марго.
— Белоснежка вместе с бандой из семи гномов-наёмников силой отвоевала королевский замок в столице. А королева Агнесс вынужденно обустроилась в старом замке у гор, который покойный супруг когда-то подарил ей под летнюю резиденцию. С тех пор там и забаррикадировалась.
— Но кто же на самом деле совершил убийство короля? Неужели не нашлось свидетелей?
— Ни единого, — покачал головой трактирщик.
— А как же знаменитые Зеркала королевы? — вспомнила Марго, сама искренне поражаясь тому, что её юридический мозг уже на автомате допускает в качестве полноценного свидетеля неодушевлённый предмет.
— Нет, — отмахнулся собеседник. — Магические Зеркала могут показать точное местонахождение любого живого человека или спрятанной вещи прямо сейчас, в режиме реального времени. Но они абсолютно не способны заглядывать в прошлое. Поэтому никаких неопровержимых улик против кого-либо нет. Вот они и строят друг другу козни, но никто не может окончательно перетянуть симпатии всего народа на свою сторону.
В этот момент трактирщика громко позвали из-за стойки, и он поспешно отошёл. Филипп и Марго принялись вполголоса обсуждать услышанное.
— Вот, значит, о каком «затруднительном положении» толковал Румпельштильцхен, — задумчиво протянул Филипп. — Королеве пришлось обживать летнюю резиденцию, для её самолюбия это смертельное оскорбление. Ей позарез нужна помощь, чтобы доказать свою невиновность и вернуть трон.
— Ага, конечно, злая мачеха-ведьма — и вдруг невиновна! — саркастически фыркнула Марго.
— Марго, я же тебе уже говорил: все эти байки про ведьм — обычное клише. Я лично знаю Агнесс, она бы не стала опускаться до банального устранения мужа.
— А что, ты всерьёз веришь, будто отца зарезала Белоснежка?
— Я этого не утверждал, — покачал головой парень.
— Ну а кто тогда остаётся? Третьего не дано.
— Не знаю. Но я отлично помню Белоснежку в детстве — это был весьма противный, капризный мелкий тиран.
— И всё же мне с трудом верится, что Белоснежка могла убить родного отца, — упрямо возразила Марго. — Ведь согласно нашей истории, это именно королева Агнесс приказала Охотнику отвести девчонку в глухую чащу и хладнокровно вырезать ей сердце!
У Филиппа от таких подробностей глаза мгновенно стали размером с блюдца, точь-в-точь как у Чеширского Кота:
— Чего-о-о?! Откуда ты вообще выкопала этот бред?!
Марго резонно рассудила, что скрывать происхождение больше нет смысла, раз уж подельник в курсе существования порталов:
— В моём мире сказка о Белоснежке известна абсолютно каждому. Там она невинная, прекрасная девочка, которой завидовала злая мачеха. Королева приказала своему Охотнику увести её в лес и принести её сердце в шкатулке. Но Охотник смилостивился и отпустил принцессу. Она сбежала, набрела на лесную хижину семи гномов-шахтёров и жила у них, пока мачеха не выследила её и не отравила заколдованным яблоком!
Филипп сидел с абсолютно ошарашенным и растерянным лицом:
— Да ничего подобного и близко не было! Я прекрасно помню тот день. Белоснежка капризом захотела пособирать редких цветов в чаще, и мой отец лично отправился сопровождать её как начальник стражи. И, как я тебе уже рассказывал, эта невоспитанная девица просто огрела его сзади бревном по голове и дала дёру в лес! Как я позже случайно услышал, она перед этим знатно подворовывала золото из королевской сокровищницы, и мой отец, узнав об усушке бюджета, планировал устроить ей официальный допрос по приказу короля. После её побега её никто не видел несколько лет. А про гномов я вообще впервые слышу! Поверь мне, мой отец никогда в жизни не повёл бы ребёнка на убой в лес, каким бы несносным и избалованным этот ребёнок ни был! Со временем Белоснежка действительно вернулась во дворец, но это случилось уже после того, как мы с отцом покинули замок.
Марго, успевшая окончательно уяснить, что местная реальность безбожно конфликтует со всеми её детскими книжками, спорить не стала.
— Ладно. Значит, наш маршрут неизменен — держим путь к королеве Агнесс в её летнее убежище. Если мы поможем ей разобраться с обвинением в убийстве, она будет просто обязана оказать нам ответную услугу и задействовать своё Зеркало.
Быстро дождавшись заказа, компаньоны плотно поужинали, обновили дорожные припасы и решительно выдвинулись на поиски замка королевы Агнесс.
Глава 19
Перед выходом из деревни Филипп подошёл к лотку продавца флажков и купил сразу два экземпляра: один белый, а второй чёрный.
Отойдя от прилавка, Марго подозрительно спросила:
— Зачем тебе разные флажки?
— Затем, что когда мы увидим патруль Белоснежки — покажем белый, а заметим гвардию Агнесс — вытащим чёрный.
— Филипп, но это же чистой воды конформизм! Ты меняешь политическую идеологию за долю секунды.
— Нет, моя дорогая, это называется простым инстинктом самосохранения, — хмыкнул парень. — Куда лучше вовремя сменить эту тряпку, чем получить боевым топором в лоб.
Марго демонстративно закатила глаза, но крыть ей было нечем. Как вскоре выяснилось, идея Филиппа оказалась гениальной. Стоило им покинуть поселение и выйти на тракт, как они начали то и дело натыкаться на вооружённые дозоры, тщательно отслеживая, чья именно символика реет на пиках.
Хитрость проходимца сработала идеально. При встрече с путниками солдаты весело улыбались, завидев нужный цвет, и дружелюбно пропускали их вперёд, вообще не проверяя документы. При этом Марго своими глазами видела нескольких несчастных крестьян, которых патрульные остановили у обочины и подвергали дотошному, затяжному допросу.
Немного погодя компаньоны добрались до следующего поселения. Здесь в воздухе внезапно витало стойкое ощущение праздника. К привычным чёрно-белым флажкам на фасадах добавились другие яркие цвета, всюду колыхались воздушные шары, а заборы были густо украшены свежими цветами.
Перехватив какого-то прохожего за рукав, Филипп поинтересовался:
— А что здесь происходит? В честь чего такие гулянья?
— Так сегодня же день рождения нашего любимого покойного короля! — радостно затараторил мужчина. — И принц Чарминг, будущий муж принцессы Белоснежки, как раз совершает турне по провинциям, знакомясь со своими будущими подданными. В честь этого двойного события он привёз нам грандиозный концерт известнейшего Трубадура и его волшебного Живого Рояля!
Казалось, местные жители в одночасье позабыли о недавней вражде: бело-чёрные знамёна сиротливо висели в углах, всеми заброшенные. Филипп и Марго, переглянувшись, решили остаться в деревне и посмотреть на зрелище.
Ближе к вечеру на центральной площади вокруг наспех сколоченной сцены собралась внушительная толпа. Ровно в восемь часов оглушительно завели фанфары, и на подмостки величаво выступил прекрасный молодой человек. Это был высокий, породистый голубоглазый блондин с ослепительной голливудской улыбкой. Он явно чертовски хорошо знал, насколько хорош собой, а потому поворачивался к публике исключительно своей «рабочей стороной», выгодно демонстрируя несравненный рельефный профиль.
Выдержав театральную паузу, чтобы дать местным девушкам вдоволь налюбоваться своей персоной, принц томно вздохнул и заговорил тягучим, точно жидкий мёд, голосом:
— Мои милые провинциалы... Я приехал сюда лично, дабы показать, насколько мне важно мнение моего будущего народа. Когда мы с принцессой Белоснежкой наконец сыграем свадьбу, мы станем вместе неустанно заботиться о вас, мои бедные, необразованные граждане.
— Напыщенный индюк, — приглушённо фыркнула Марго, скрестив руки.
Принц Чарминг буквально излучал абсолютную, непробиваемую самоуверенность. Снисходительно помахав ручкой, он размашисто оставил несколько автографов на собственных портретах, картинно отправил в толпу воздушные поцелуи и растворился за кулисами.
Тем временем на сцене материализовался Рояль. Впрочем, слово «материализовался» не совсем точно передавало суть: инструмент скорее не то вышел, не то резво выбежал на своих четырёх лакированных ножках, забавно засеменив по доскам. А следом за ним выскочил сам Трубадур. Это было поистине умопомрачительное зрелище. Мужчина средних лет щеголял в пышном парике из мелкого кучерявого барашка, обтягивающих леопардовых брюках и алом плаще, эксцентрично подбитом тем же леопардовым мехом.

