Сказка для мёртвых

— Да я не про это, Ксюш! Просто наткнулся и опять вспомнил. У меня и переписка вся осталась, я ничего не удалял.

Илья хотел поддержать его, но не знал, что сказать, чтобы не сделать хуже. Номер Дениса у него тоже оставался, только сам он давно перестал листать контакты без необходимости, а переписку убрал в архив, когда телефон в очередной раз предложил фотографии из прошлых лет. Объяснять это сейчас не хотелось, тем более что Ксюшка уже просила прощения за резкость и Павел неловко уверял, что все нормально.

— Я иногда хочу ему что-нибудь отправить, — Илья посмотрел на лежащий у Павла телефон и наконец нашел, за что зацепиться. — Увижу какую-нибудь ерунду, уже собираюсь переслать. Потом вспоминаю, что некому.

Ромка допил пиво и спросил, будет ли кто-нибудь еще. К нему через стол потянулись пустые бутылки. Можно было снова заняться едой и переждать, пока разговор изменится сам, но Илья вдруг почувствовал, что так и не спросит ни о чем, если опять промолчит.

— Вы тогда тоже вот так сидели? В тот вечер, я имею в виду.

Павел начал что-то говорить одновременно с Алиной, после чего оба замолчали, уступая друг другу. Илья заметил эту неловкость и сразу пожалел о вопросе: получилось, словно он требовал отчета у людей, которые приехали вспоминать друга, а ему все было мало. Но забрать слова назад означало теперь уже самому превратить их во что-то запретное.

— Да по-разному сидели, — Ромка подвинул к нему блюдо, которое Илья не просил. — Сначала здесь, потом по дому разбрелись. Три года прошло, я тебе по минутам сейчас не расскажу.

— Я и не прошу по минутам. Он веселый был? Обычный?

— Обычный, — Вадим отодвинул салфетку и взял свою бутылку. — Ден как Ден. Мы ж не знали, что надо все запоминать.

Ксюша поднялась из-за стола и стала собирать пустые тарелки, хотя горячее еще оставалось. Илья хотел сказать, что не собирался никого обвинять, но она опередила его, попросив передать посуду с другого края. Илья отдал свою тарелку, взял хлеб, к которому уже не хотелось прикасаться, и несколько секунд разминал край, пока Антон не спросил, что у него с работой.

Ответить было легко, и от этого стало досадно. Можно было объяснить, почему поменяли график, кто ушел из отдела и отчего приходится задерживаться, но Илья ограничился тем, что все по-прежнему, а дальше спросил самого Антона. Тот рассказал о ремонте квартиры, Вадим немедленно предложил помощь, и разговор опять оживился. Илья слушал, как его отговаривают прикасаться к проводке, а сам думал о Денисе в тот вечер, который остальные помнили без него. Ему хотелось узнать обыкновенные вещи, вплоть до того, во что друг был одет, но после первого вопроса спрашивать дальше уже не получалось.

В кухне Алина о чем-то тихо разговаривала с Ксенией, а потом вернулась одна и села возле Романа. Тот спросил, не нужно ли дать ей другое пиво, потому что это нагрелось, и она отмахнулась, заметно повеселев. Илья впервые за вечер позволил себе оглядеть комнату без ожидания, что сейчас придется говорить.

За окном уже стемнело. Дождь усилился, крупные капли стекали по стеклу, и Павел спросил, закрыл ли кто-нибудь калитку, иначе опять будет хлопать. Ромка ответил, что проверял, а Антон, вспомнив о зарядке и пошел за ней в прихожую. Илья отодвинул стул, чтобы пропустить его, и услышал со стороны входа слабый скребущий звук, повторившийся, пока остальные спорили, придется ли завтра выталкивать машины из размокшей обочины.

Он сначала решил, что Антон задел сумку, но тот уже возвращался с проводом в руках. Скрежет раздался снова, после чего послышалось протяжное мяуканье, настолько отчетливое, что Алина перестала говорить. Илья посмотрел в коридор, а Вадим обрадовался неожиданному гостю и предложил Павлу идти встречать следующего опоздавшего. Тот потребовал не открывать нараспашку, потому что от входа и так тянет, однако Илья уже поднялся и пошел к прихожей.

— Там кошка, что ли? — Алина вышла следом и остановилась возле его куртки. — Может, соседская заблудилась? Тут же дома рядом.

— Сейчас посмотрю, не оставлять же ее под дождем. Антон, подожди секунду, дай пройти.

За дверью тамбура мяуканье слышалось глуше, но когти по наружной обшивке скребли совсем близко. Илья потянул за ручку. На верхней ступеньке стоял большой черный кот, мокрый, с облезлым ухом и такими худыми боками, что на мгновение Илья подумал, не ошибся ли в темноте с размером. Кот поднял морду, снова протяжно мяукнул и отступил, когда дверь открылась шире.

Вода стекала с его шерсти, а у передней лапы было налипшее темное пятно, похожее на грязь или подсохшую кровь. Илья присел, не пытаясь сразу дотронуться, и протянул ладонь, чтобы кот мог обнюхать. Тот не подошел, только посмотрел мимо него в освещенную прихожую. Из-за спины донеслось недовольное восклицание Вадима, который тоже решил проверить, кого нашли на крыльце, и теперь стоял в проходе, не позволяя Алине заглянуть наружу.

— Вот это зверюга! Не трогай ты его, Илюха, он же больной весь, видишь? Еще укусит, будешь потом по врачам бегать.

— Вадик, отойди, я не вижу! — Алина попробовала протиснуться сбоку и посмотрела на кота. — Ой, какой ободранный... Он вообще чей?

— Я у соседей такого не помню, — Ромка остановился за ними, оставаясь в прихожей. — Не надо его в дом, Илья. В сарай можно, там сухо.

Кот дрожал, и Илья заметил это, когда тот переступил лапами, пытаясь поставить их на сухую часть ступеньки. До сарая пришлось бы нести или гнать его через двор, а он пока даже к руке не приближался. На поврежденном ухе шерсти почти не было, вдоль края тянулся старый рубец. Илья представил, как сейчас закроет дверь, отойдет к столу, а кот останется здесь царапаться, и не смог заставить себя подняться.

— Пусть обсохнет сначала. Я постелю ему что-нибудь у входа, он нам не помешает.

— Да у него блох, наверное, ведро! — Вадим попытался загородить проход ногой, хотя кот еще не собирался входить. — Ты его потом из дивана вытаскивать будешь? Или нам всем с ним спать?

— Он на диван не полезет, — Илья оглянулся на Романа, который тоже мог начать спорить, и попросил. — Принеси старое полотенце, пожалуйста. Или тряпку какую-нибудь, на пол положить.

— На кухне под мойкой есть, я видела, — Алина отошла от двери, пропуская Ксюшу, и потянула Вадима за рукав. — Не стой у него над головой, Вадик, он и так боится! Дай коту пройти.

Ксюшка принесла старое полотенце, на котором еще угадывался выцветший рисунок, и подала Илье. Он расстелил его в тамбуре, отступил, освобождая порог, и позвал кота, стараясь не делать резких движений. Животное долго смотрело в проход и поставило переднюю лапу на край полотенца. Вадим шевельнулся, кот отпрянул, и Илья раздраженно попросил всех отойти, раз уж не собираются помогать.

Уходить сразу никто не стал, но проход освободили. Кот переступил порог, замер, прислушиваясь к голосам в доме, и торопливо прошел мимо полотенца, не позволив Илье коснуться шерсти. В прихожей он попытался свернуть к вешалке, не нашел укрытия и проскользнул дальше, к открытому коридору. Ромка убрал ногу, чтобы не наступить ему на хвост, а Вадим успел сказать, что именно об этом предупреждал, прежде чем кот исчез за поворотом.

— Ну вот, теперь ищи его по всему дому! Я же говорил, у порога он сидеть не станет.

— Найду, Вадик, не переживай. Пусть успокоится, потом посмотрю, что у него с лапой.

Илья закрыл дверь и поднял с пола полотенце, на котором остались мокрые следы. В прихожей было тесно от стоявших людей, и он попросил Антона налить воды в какую-нибудь ненужную миску, пока сам разберется с тем, что натекло у порога. Илья вытер ступеньку со стороны тамбура и оставил полотенце возле стены, надеясь, что кот вернется на сухое, когда перестанет бояться.

Глава 2

Миску Антон принес в прихожую, когда Илья уже собирался вернуться к столу. Вода плескалась через край, и он взял ее обеими руками, чтобы не залить пол еще и здесь, а потом присел возле стены, откуда хорошо просматривался коридор. Кот не показывался. Где-то за поворотом оставались приоткрытые двери, и Илья пожалел, что впустил его, не приготовив места: теперь придется лезть под кровать или вытаскивать из шкафа, пугая животное окончательно. Он поставил воду и оставил рядом полотенце, надеясь, что искать кота все-таки не придется.

В гостиной Вадим уже рассказывал, как однажды чужой кот забрался к его соседям через окно, после чего неделю приходилось выставлять обувь на лестничную площадку. Алина не верила, что от одного кота могли пострадать сразу все ботинки, и требовала признаться, кому тот на самом деле отомстил. Илья остановился в дверях, слушая привычную перепалку, и поймал себя на желании еще немного постоять здесь, прежде чем возвращаться на свое место. За время возни у входа удалось перестать думать о вопросе, который он задал про последний вечер Дениса, и теперь было приятно слышать, как остальные спорят о чем-то, не требующем от него участия.

— Илюха, ты хоть дверь в спальню закрой, пока он там не устроился! — Вадим показал бутылкой на коридор. — А то будешь потом Дену объяснять, кто ему на постель нагадил.

— Лучше дай коту успокоиться. Ты ему на крыльце проход загородил, вот он и ломанулся куда попало.

— Я еще и виноват! Сам притащил, сам погладил, а Вадик крайний, значит!

— Не погладил, он не дал, — Илья сел и подтянул к себе стул, стараясь не задеть Антона. — Брось ты уже, пусть обсохнет. Завтра посмотрим, может, его кто-нибудь ищет.

Ксюша поднялась прикрыть дверь спальни, а Роман напомнил, что животное могло уже пробраться внутрь. Илья хотел пойти следом, но она вернулась почти сразу и сказала, что под кроватью пусто. Дальше искать не стали, и разговор вернулся к соседям Вадима, которые, по мнению Антона, вполне могли сами оставить открытое окно, а потом обвинять кота в том, что у них дома бардак. Тот возмутился за соседей, запутался в подробностях и наконец признался, что видел только вынесенные ботинки, а про остальное ему рассказали.

Илья улыбался вместе со всеми, пока не заметил в проходе черную морду. Кот стоял, выставив из-за косяка одну лапу, и не решался выйти дальше. Шерсть еще была мокрой, по бокам торчала клочьями, а на свету стало видно, насколько он худой. Илья потянул к себе блюдо с нарезкой, отломил край колбасы и подался вперед, опустив руку почти до пола.

— Иди сюда, поешь. Тут никто у тебя не отнимет.

Кот вышел из коридора и остановился возле стола. Вадим шевельнул ногой, не позволяя ему пройти дальше, и Илья уже собирался снова попросить не пугать животное, но кот повернулся к нему сам. На колбасу он даже не посмотрел. Илья положил кусочек на салфетку возле стула и предложил еще раз, стараясь поднести ближе, однако кот отвернулся и прижался щекой к его колену.

— Голодный же, посмотри на него, — Алина наклонилась через край стола. — Может, ему просто колбаса не нравится? Паш, у нас мясо осталось, без всего этого?

— Осталось, только пусть сначала хоть воды попьет. А колбасу не надо, там соли полно.

Илья убрал руку с едой и осторожно коснулся черной головы между ушами. Кот постоял, позволяя себя гладить, затем поднялся на задние лапы и оперся передними ему на бедро. Пришлось отодвинуться от стола, чтобы дать ему место, и подхватить под грудь, когда тот полез наверх, неловко цепляясь за ткань. Он оказался тяжелым, несмотря на худобу, и долго устраивался, пока наконец не лег, свесив хвост между коленями.

Пальцы сами вернулись к шерсти на загривке. Там попадались жесткие спутанные пряди, которые Илья не пытался разбирать, а возле уха кот вздрогнул, и пришлось отвести руку. Он хотел рассмотреть лапу, но животное подтянуло ее под себя, уткнулось мордой ему в локоть и замурлыкало так громко, что Алина засмеялась. Илья посмотрел на оставшуюся у стула нетронутую колбасу и поднял салфетку свободной рукой, уже понимая, что вставать ему теперь нескоро.

— Ну вот, тебе и постелили, — Антон отодвинул его стакан от края. — Сиди, только на раны не дави. Если заснет, потом можно будет переложить.

— Я же говорил, на диван не полезет. Ему и здесь хорошо.

— С тебя теперь вечером толку не будет, — Вадим подцепил открывашку и потянул к себе очередную бутылку. — Еще один такой нашелся. Ден тетрадкой прикроется, ты котом, а мы сидим, ждем, пока снизойдете.

Алина вспомнила, как Денис однажды ушел записать две строчки, пока остальные выбирали фильм, а вернулся, когда уже шли титры. Илья помнил тот вечер, только сам фильм почти не смотрел, потому что все время пытался понять, чем друг занят за стеной. Денису тогда удалось придумать сцену, которую он долго не мог написать, и потом он до ночи пересказывал ее на кухне, возмущаясь, что слушатели не задают вопросов. Вадим сказал, что вопросы у него были, но после первого Денис выгнал его из кухни, посоветовав сначала проснуться.

— Я ему говорил, печатай сразу, чего бумагу переводить, — Павел оторвал от этикетки узкую полоску и свернул ее между пальцами. — Он же потом половину не мог прочитать. Сам у себя спрашивал, что тут написано!

— Не половину, — Илья улыбнулся, вспомнив стрелки на полях. — Он дописывал между строками, потом еще сверху, а когда перепечатывал, находил, что вставил не туда. И начинал заново, потому что ему так больше нравилось.

— Он мне однажды сказал: «Я вообще думал, мне еще перо гусиное надо. Как у настоящих писателей в старину», — Алина рассмеялась и посмотрела на Ксюшу. — Я даже искала, где купить, хотела подарить, но там такие цены, как за самого гуся!

— Надо было обычное с улицы принести, он бы оценил, — Вадим откинулся на спинку стула. — И баночку чернил. А ноутбук забрать, чтобы не отвлекался от литературы.

Илья уже собирался возразить, что ноутбук все равно оставался нужен для публикаций, когда вспомнил разговор, к которому несколько раз возвращался после смерти Дениса. Друг тогда говорил о новом ужастике, но подробностей не рассказал, попросил подождать, пока напишет хотя бы начало. Илья позже заходил на его страницу, перечитывал старое и каждый раз проверял, не пропустил ли чего-нибудь еще. Мысль о бумажном черновике прежде тоже приходила, однако спрашивать в первые месяцы не хватило сил, а потом он привык считать, что непрочитанного больше не осталось.

— Он мне перед той поездкой говорил, что новый ужастик начал. Никому не показывал? Я потом смотрел — новых публикаций не было.

Роман ответил, что Денис постоянно что-нибудь начинал, и спросил, нет ли у Ильи хотя бы названия, чтобы понять, о каком тексте речь. Названия не было. Он помнил только обещание показать, причем даже не мог сказать, насколько далеко друг продвинулся, когда они разговаривали, и оттого, что ничего не мог объяснить, захотелось встать, пойти в кабинет и проверить все самому.

— Может, написал, а выложить не успел, — предложила Алина. — Если в тетради осталось, оно где-нибудь здесь должно быть.

— У него тетради и на кухне лежали, и в спальне, — Ксюшка потерла ладонью край стола, где осталось кольцо от стакана. — Он что-нибудь запишет и бросит, потом ищет. Вы же помните.

— В кабинете можно посмотреть. Там в столе раньше были, — Илья попробовал освободить ноги, но кот только прижался плотнее. — Я сейчас, дайте его переложить.

— Сиди, я сам схожу, — Антон поднялся и обогнул стол. — В каком ящике смотреть? Или просто везде?

— Не помню, Антон. Я давно не видел, куда он их убирал, может, на полке тоже что-нибудь есть.

Рома пошел следом, спросив по дороге, какого цвета была нужная тетрадь. Илья ответил, что не знает, и остался слушать, как в коридоре открывают дверь, а затем спорят, стоит ли вынимать папку с документами. Сказать, что искать не надо, он уже не мог. Рядом сидели люди, помнившие Дениса в его последний вечер, а ему хотелось хотя бы несколько незнакомых строчек, чтобы сегодня тоже получить что-то свое. Он рассеянно гладил кота и старался не представлять, как ему принесут старый конспект или чужой блокнот, а он будет вынужден объяснять, зачем всех поднял.

Первой на стол легла тонкая тетрадь с исписанной обложкой. Антон нашел ее под стопкой распечаток, но внутри оказались перечеркнутый список покупок и несколько страниц, на которых Денис прикидывал совсем другую историю. Илья узнал начало и сказал, что читал это раньше. Ромка принес еще две тетради из нижнего ящика и положил поверх первой, предупредив, что дальше под бумагами остались какие-то квитанции, в которых он рыться не станет.

Ксюша придвинула находки к себе и раскрыла одну на последних исписанных страницах. Вадим мешал, пытаясь читать через плечо, а потом перестал, когда ему предложили разбирать почерк самостоятельно. Илья видел знакомые наклонные строчки, несколько раз переправленное слово и стрелку, тянувшуюся к верхнему краю, и так остро захотел забрать тетрадь, что пришлось напомнить себе: ему сейчас все покажут. Денис действительно это написал, водил ручкой по бумаге, сердился на неудачную фразу и оставил здесь, собираясь вернуться.

— Тут «Кот Баюн», — Ксюша подвинула тетрадь ближе. — Может, это? Даты нет, я не знаю, когда он начал.

— Читай, раз нашла! — Вадим устроился поудобнее, убрав со стола пустую бутылку. — А то сейчас Илюха заберет и уйдет с ней в угол, будем опять ждать.

Илья хотел попросить хотя бы сначала показать заголовок, но Ксюшка уже расправила загнувшийся край страницы. Пальцы ее остановились возле первой строки, и ему показалось, что она собирается отказаться, однако она подвинула к себе тетрадь и начала читать.

«Кота впустили, когда дождь уже начал затекать под дверь. Старый, черный, с выдранным ухом, он стоял на пороге и дрожал, хотя был слишком велик, чтобы казаться беспомощным. Хозяин посторонился. Кот прошел мимо него, оставляя мокрые следы, и лег возле печи.

За столом продолжили разговор. Только младший все поглядывал на гостя: тот лежал неподвижно, но поворачивал ухо к каждому, кто начинал говорить.

“Слушает”, — заметил младший.

“А ты ему сказку расскажи, — ответили за столом. — Может, уснет”.

Кот открыл глаза.

“Не надо ему сказок”, — сказал хозяин и сам не понял, почему произнес это так тихо.

Тогда кот поднял голову и заговорил: “А вы рассказывайте. Я послушаю”».

Ксюша перевернула страницу, заглянула на следующую и вернулась назад, проверяя, не пропустила ли продолжение. Илья ждал, что снова начнет, но она подняла тетрадь и показала чистые листы. На последней исписанной странице после слов кота оставалось несколько свободных строк. Он потянулся за тетрадью, осторожно придерживая животное, и убедился сам: обрывалось именно здесь, на аккуратно поставленной точке.

— Ну вот, Илюха, все про тебя! — Вадим ткнул пальцем в сторону коридора. — Кота впустил, пол намочил, осталось печку найти. Ромыч, там дров нет, чтобы обстановку соблюсти?

Он посмотрел на кота.

— Слышишь, у тебя тут литературный родственник! — Кот не пошевелился, и Вадим протянул руку, но Илья придержал его за запястье. — Да не собираюсь я его дергать! Просто посмотреть хотел.

Тетрадь вернулась к Ксюше, а Илья продолжал видеть последние слова, хотя она уже закрыла обложку ладонью. Он хотел бы дочитать рассказ и узнать, что будет с людьми в избе, но вместо этого приходилось смотреть на чистые листы. Начало было коротким, еще без привычных исправлений, и оттого особенно обидным: друг успел позвать слушателей к столу, а дальше ничего не оставил. Илья подумал, что дома снова откроет его страницу и перечитает что-нибудь целое, где не нужно догадываться, чем все могло закончиться.

— А давайте сами закончим! — Вадим забрал с края стола открывашку. — Чего тут думать? Кот пришел, жрать хочет, мужики попались. Каждый расскажет, как он с ними разобрался.

— Вадик, он же не просто так обрывается, Денис наверняка дальше что-то придумал. Мы откуда знаем, что там должно быть?

— Да мы ж не публиковать собираемся! Расскажем, кто как видит. Тоха, ты чего молчишь, тебе же всегда надо было, чтобы в конце все объяснили?

— Мне и сейчас надо, только сначала пусть кто-нибудь начнет. А то у тебя пока весь сюжет — кот всех съел.

Илья посмотрел на тетрадь, ожидая, что Ксюша тоже откажется, но она убрала ее на свободный край стола и спросила, кто первый. Отговаривать остальных после этого было неловко. Он не хотел, чтобы начало Дениса превратилось в повод для очередного представления Вадима, хотя помнил, как сам друг любил слушать чужие версии и потом спорить, доказывая, что все неправильно поняли. Сейчас бы он уже перебивал, требовал дать договорить, а Вадим нарочно добавлял бы такое, чего точно нельзя оставить в рассказе.

— Я и начну, раз вы все такие серьезные, — Вадим придвинул к себе пустую тарелку, освобождая место для локтей. — Только потом не говорите, что предупреждать надо было. Ужастик заказали, ужастик получите.

— Короче, там один сразу сообразил, кого они впустили. Увидел, как кот когти выпустил, а они в половицу вошли, вот такие дырки остались. Ну и понял, что ждать больше нечего, сейчас им всем конец. Сказал, что за пивом сходит, а сам в кладовую и заперся. Дверь толстая, окно наверху крошечное, здоровенная тварь нигде не пролезет. Можно до утра сидеть, пока остальные отдуваются.

— Это Пахан у тебя? — Ромка усмехнулся, когда Павел нахмурился. — Он у нас за припасами ходит, больше некому.

— А чего сразу я? Я бы из дома выход искал, а не в кладовке прятался!

— Да подождите, я человека еще не убил, а вы уже делите! Раз не ты, значит, другой. Можно я продолжу, пока кот голодный?

Все притихли, слушая рассказ дальше.

— Ну вот, значит. Сидит он, слушает, как остальные с котом разговаривают, потом вдруг грохот, визг, кто-то к двери подбежал. Открой, говорит, помоги, а он не открывает. Если друг прибежал, значит, кот за ним, чего их обоих впускать? Уши себе заткнул и ждет, пока все закончится. И тут в окошко скребутся, снаружи, хотя оно под самым потолком, а за стеной никакой лестницы нет.

Илья против воли посмотрел на черный затылок у своего локтя. Кот размяк, и теперь его приходилось придерживать, чтобы не сполз, пока Вадим рассказывал, как за стеклом появилась лапа. Стекло выдавили внутрь, осколки посыпались на мешки, и человек отодвинулся к двери, только тогда поняв, что запер ее так старательно, что в темноте не может найти задвижку. Он уже кричал, звал тех, кого не впустил, и шарил по дереву, обдирая пальцы, когда за ворот зацепились когти.

— За шиворот его, как котенка, — Вадим показал на своей рубашке, отчего Алина поморщилась. — Он ногами в стену упирается, руками хватается, а его все равно вверх тащат. Голова пролезла, плечи нет, вот тут кот и начал помогать.

— Как помогать? Он же сам его туда тащит!

— А ты представь, Алька! Плечо выдернул, потом второе, что мешалось — оторвал. Человек еще орет, а у него уже рука отдельно на пол падает. Кот его по кускам через окно и вытащил, чтобы ничего внутри не оставлять. Утром дверь открыли, а там мешки целые, банки на месте и кровь по всей стене, даже на потолке!

Павел сказал, что через маленькое окно так никого не вытащишь, и тут же получил от Вадима предложение проверить. Антон спросил, почему человек, сумевший запереться, не мог обратно открыть дверь. Вадим возмутился, что у него требуют инструкцию к каждому засову, и напомнил, что люди в страхе вообще забывают, где находятся. Илья не вмешивался. Ему не нравилось, как легко из персонажа Дениса сделали мешок, который можно растрепать о косяк, и еще не нравилось, что он все равно представил этот крик за дверью.

— Ладно, теперь ты, Тоха, — Вадим развернулся к Антону. — Давай умного, раз у меня все дураки. Посмотрим, куда он у тебя денется.

— Помните, у Дениса младший заметил, что кот слушает? Вот этот парень не стал дожидаться, пока ему голову оторвут, а вышел в сени и нашел веревку. Он знает, что кот заговаривать умеет, дорогу отводить, еще что-нибудь, поэтому привязал один конец к кольцу у крыльца, а другой с собой взял. Идет, а вокруг уже лес, хотя только что деревня была. В одной руке веревка, другой фонарем светит и думает, что, если выхода не найдет, хотя бы обратно вернется. Остальным сказал кота не трогать, пока его нет.

— Фонарь у него тоже на дровах? — Вадим ткнул пальцем в закрытую тетрадь. — Ты с эпохой определись, а то кот старинный, изба старинная, а твой уже сейчас по навигатору выйдет!