Дневник Путешественника в Заперти

Путешественник медленно положил телефон на стол. Значит, кто-то знал про кофе, терминал и квитанцию. Этот кто-то смог отправить сообщение через сеть, где существование внешнего мира считалось неправильным результатом поиска.

Он подошел к двери и прислушался: в коридоре было тихо.

Путешественник выключил свет и несколько секунд стоял в темноте. Потом достал из ящика билет на Путь 0, спрятал его под подкладку куртки и положил телефон в карман.

В коридоре он не пошел к лифту.

Напротив находилась дверь служебной лестницы. На ней висела знакомая табличка: «ПОСТОЯЛЬЦАМ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ».

Еще недавно подобная надпись заставила бы его искать другой путь.

Теперь Путешественник взялся за ручку.

Он не собирался идти на встречу. Не сегодня. Ему нужно было увидеть место заранее, понять, где находится Дом быта № 8, сколько там входов, есть ли камеры, куда выходит двор. И главное — существует ли вообще этот адрес, если искать его не на официальной карте.

Дверь открылась. За ней вниз уходила узкая бетонная лестница, пахнущая пылью и сыростью. Путешественник сделал первый шаг, потом второй. Впервые он нарушил правило не потому, что другого выхода не было. А потому, что хотел узнать, куда ведет запрещенная дверь.

Глава 5. Территория без пользовательской ценности

Бетонная лестница привела к тяжелой металлической двери, где над ручкой висела небольшая табличка: «ВЫХОД В ГОРОД НЕ ЯВЛЯЕТСЯ РЕКОМЕНДУЕМЫМ СПОСОБОМ ПОКИДАНИЯ ГОСТИНИЦЫ». За последние недели Путешественник научился различать оттенки местных запретов. Если написано «запрещено», значит действие возможно, если «не рекомендуется» — этим иногда пользуются, а слова «временно недоступно» чаще всего означают, что все работает, но не для тебя. Поэтому надпись на двери выглядела почти как приглашение.

Он нажал на ручку. Дверь открылась во двор.

Ночной воздух пах мокрым асфальтом, сырой штукатуркой и чем-то пригоревшим. Дождь уже закончился, но с крыш все еще стекала вода, собираясь в желобах и падая на землю тяжелыми редкими каплями.

Путешественник осмотрелся.

Снаружи дверь гостиницы никак не была обозначена: ни номера, ни вывески, ни даже ручки с этой стороны — только металлическая пластина в стене. Он попробовал потянуть дверь за край — она не поддалась. Над ней загорелась маленькая зеленая надпись: «ОБРАТНЫЙ ВХОД ЧЕРЕЗ ВЫХОД НЕ ПРЕДУСМОТРЕН. ВОЗВРАТ — ЧЕРЕЗ ГЛАВНЫЙ ВХОД». Путешественник усмехнулся. Заперти заботилось о том, чтобы даже нарушение правил совершалось по инструкции.

Он достал телефон. Сообщение не сохранилось, но адрес он запомнил: двор за домом быта № 8, вход со стороны мастерской.

Государственная карта открылась сразу и определила его местоположение. На ближайшей улице были обозначены дома № 6, № 7, № 9 и № 10. Он уменьшил карту, затем снова увеличил. Восьмого дома не было, между седьмым и девятым находился ровный серый прямоугольник без подписи. Путешественник нажал на него. «ОБЪЕКТ, ПРЕДСТАВЛЯЮЩИЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЙ ИНТЕРЕС, НЕ ОБНАРУЖЕН». Он нажал еще раз. «ПОВТОРНОЕ ОТСУТСТВИЕ ОБЪЕКТА ПОДТВЕРЖДЕНО». После третьего касания появилась кнопка: «СООБЩИТЬ О ЧРЕЗМЕРНОМ ИНТЕРЕСЕ К ОТСУТСТВУЮЩЕМУ ОБЪЕКТУ». Путешественник закрыл карту и пошел пешком.

Улица оказалась почти пустой, только возле круглосуточной аптеки стояли трое. На остановке мужчина изучал расписание автобусов с видом человека, который давно понял, что ни один из них вовремя не придет, но все равно считал необходимым дать системе еще один шанс.

Номера домов подтверждали карту. Шесть. Семь. После последнего тянулось длинное кирпичное здание с заколоченными витринами. За ним начинался девятый. На фасаде промежуточного здания висела выцветшая вывеска: «ДОМ БЫТА». Справа от нее виднелся светлый прямоугольник — след от снятой таблички. Ниже кто-то прикрепил новую: «НУМЕРАЦИЯ ВРЕМЕННО УТОЧНЯЕТСЯ». А под ней мелкими буквами было написано: «В целях сохранения последовательности номер объекта может не соответствовать его положению между соседними объектами».

Путешественник обошел здание: с фасада оно выглядело давно закрытым, где-то еще оставались старые надписи. Под словом «Документы» кто-то черной краской добавил: «если они у вас есть». Надпись почти стерлась. Во дворе было темнее. Желтый фонарь освещал мусорные контейнеры, несколько металлических дверей и длинный ряд окон мастерских.

Путешественник шел медленно.

На четвертой двери висела табличка: «ПОСТОРОННИМ ВХОД РАЗРЕШЕН ТОЛЬКО ПРИ ОТСУТСТВИИ ПОСТОРОННИХ». Путешественник остановился. Значит, место существовало. Это почему-то напугало его сильнее, чем если бы никакого Дома быта здесь не было.

Он посмотрел наверх — над дверью висела камера. Объектив был направлен не на вход, а чуть в сторону — туда, где должен был стоять человек, читающий табличку. Путешественник сделал шаг назад. Изнутри послышался слабый гул. Возможно, работала вентиляция, а возможно, какой-то станок. Где-то за стеной звякнул металл. Потом появился запах. Кофе. Слабый. На секунду. Будто кто-то открыл упаковку и сразу закрыл.

Путешественник почувствовал, как рука сама потянулась к карману, хотя квитанции там не было. Она лежала за нижней панелью принтера в Управлении.

В этот момент открылась дверь соседней мастерской, и вышел мужчина в синем рабочем халате. В руках у него была небольшая картонная коробка. Увидев Путешественника, мужчина не удивился.

— Мастерская закрыта, — сказал он.

— Я не в мастерскую.

— Тогда правильно.

Мужчина направился к выходу из двора. Путешественник догнал его.

— Простите. Это Дом быта номер восемь?

Мужчина остановился. Посмотрел на него, потом перевел взгляд на здание.

— А какой номер Вам нужен?

— Восемь.

— Тогда, наверное, восемь.

— На карте его нет.

— Значит, на карте он не нужен.

— Но он же существует.

Мужчина вздохнул.

— Молодой человек, Вас интересует адрес или подтверждение собственной наблюдательности?

Путешественник промолчал.

— Если адрес — его нет. Если второе — поздравляю.

И мужчина ушел. Путешественник еще несколько минут простоял во дворе. К двери он так и не подошел. В сообщении говорилось про четверг, поэтому сейчас встречаться с тем, кто его отправил, он не собирался. Но теперь знал главное: место было настоящим. Настолько настоящим, насколько вообще в Заперти могло быть настоящим то, существование чего отрицала карта.

Он насчитал два выхода из двора, три камеры и низкую ограду со стороны мастерских.

Путешественник вернулся в гостиницу. На стойке дежурила уже знакомая служащая. Она подняла взгляд.

— Вы выходили?

— Да.

— Через основной вход?

Путешественник помедлил.

— Сейчас собираюсь войти через основной.

Женщина подумала.

— Тогда последовательность действий восстановлена.

Она отметила что-то в журнале.

Путешественник прошел к лифту. В номере он снова открыл карту — дом № 8 по-прежнему отсутствовал. Тогда он набрал в поисковой строке «Дом быта № 8». Ответ появился мгновенно:

«По Вашему запросу найдено 0 объектов. Возможно, Вы имели в виду Дом быта № 6 (временно закрыт), Дом быта № 7 (услуги временно ограничены), Дом быта № 9 (обслуживание осуществляется в порядке очереди), Дом быта № 10 (существование подтверждено). Если Вы физически находитесь рядом с объектом, отсутствующим на карте, убедитесь, что Вы действительно находитесь рядом с ним».

Путешественник отложил телефон. Система не просто не знала о Доме быта № 8. Она знала, что его не должно быть.

Следующим утром Путешественник впервые пришел в Управление с желанием как можно скорее сесть за служебный компьютер. Раньше терминал на его столе казался частью наказания — показывал номера очередей, фиксировал нарушения, требовал подтверждать отсутствие нарушений и каждые десять минут напоминал, что отсутствие подтверждения само по себе может считаться поводом для подтверждения. Теперь Путешественник смотрел на него иначе. Если государственная сеть утверждала, что Дома быта № 8 не существует, то ему хотелось понять, насколько далеко распространяется это несуществование.

Норма появилась ровно к началу смены. В ее внешности не было ничего, что напоминало бы о существовании времени между рабочими периодами: на ней был тот же темно-синий костюм, а волосы, как всегда, были собраны без единой выбившейся пряди.

— Сегодня обновление Единой информационной сети, — сообщила она.

Путешественник насторожился.

— Что изменилось?

— Пользовательский опыт.

— А функциональность?

— В уведомлении этого нет.

На экране служебного терминала появилась заставка: «Единая информационная сеть 4.3. Теперь еще больше того, что вам нужно». Ниже светились две кнопки: «СОГЛАСЕН С ОБНОВЛЕНИЕМ» и «ОЗНАКОМЛЕН С НЕВОЗМОЖНОСТЬЮ ОТКАЗА». Путешественник выбрал вторую. Система тут же поблагодарила за согласие. Открылась главная страница.

В гостинице Путешественник уже несколько раз пользовался Единой сетью, но только по необходимости: первые попытки найти что-либо за пределами разрешенного быстро показали ее бесполезность. На этот раз он решил разобраться в системе получше. Внешне она почти не отличалась от привычного интернета: сверху располагалась поисковая строка, слева — новости, справа — почта, ниже — объявления, погода, образование, видеосервис, государственная социальная платформа «НА СВЯЗИ» и раздел «Свободное время в пределах свободного времени».

Путешественник открыл новости. Судя по ним, прошедший день обошелся без событий, требующих беспокойства. Удовлетворенность граждан доступным объемом информации оставалась достаточно высокой, чтобы точные цифры не имели значения, а транспортная система продолжала расширять возможности перемещения. Последнее оказалось особенно впечатляющим: между двумя автобусными остановками добавили третью, благодаря чему пространство доступных направлений официально увеличилось на 3,7 процента.

Под материалами находились комментарии, но прочитать их было нельзя: обсуждение временно скрыли для сохранения общественного согласия. Судя по счетчику, согласие уже высказали 1984 человека. Путешественник закрыл новости.

Возможно, здесь действительно ничего не происходило. Или происходящее просто не всегда получало статус новости.

Он открыл видеосервис, выбрал раздел «Рекомендовано вам до того, как вы успели выбрать». Среди всех предложенных видеороликов Путешественник выбрал последний — «Море: документальный фильм о допустимых свойствах большого количества воды». Появилось предупреждение: «Контент содержит изображения горизонта. Продолжить?» Он выбрал «да». Диктор рассказывал о море, но самого моря не показывал. Через две минуты возникла заставка: «Изображение удалено в связи с отсутствием практической необходимости».

Путешественник нажал на кнопку «назад».

Дальше шла социальная сеть «НА СВЯЗИ». При первом входе система предложила согласиться с правилами: «НА СВЯЗИ — общайтесь свободно с теми, с кем связь разрешена». Отдельная регистрация не требовалась — страница уже существовала. У Путешественника уже числилось двадцать семь человек в списке друзей, и большинство из них он никогда не видел. Трое работали в Управлении, один был сотрудником гостиницы. Пятеро высвечивались как «рекомендованные связи по месту административного присутствия».

Норма тоже числилась среди друзей. Ее страница напоминала продолжение служебной карточки: официальная фотография, ни одного личного снимка, ни одной публикации. Только под именем стоял статус: «Доступна в рабочий период в соответствии с должностными обязанностями». Путешественник попробовал удалить ее из друзей. Появилось окно: «Вы уверены, что хотите снизить уровень социальной связности с наставником?» и две кнопки: «Нет» и «Нет необходимости». Путешественник закрыл окно.

Сбоя среди друзей он не увидел. Тогда он ввел имя в поиске пользователей: «Сбой 4-04». Система долго обрабатывала запрос и выдала результат: «Пользователь не поддерживает достаточный уровень социальной прозрачности». Это было настолько похоже на Сбоя, что Путешественник решил: страница, вероятно, настоящая.

Он открыл почту. В папке «Входящие» находились письма от гостиницы, Министерства соответствия, Управления регулируемых очередей, службы питания, службы сетевой безопасности, Центра пользовательской удовлетворенности и организации с названием «Отдел защиты граждан от нежелательных сообщений». Больше всего писем было от последней. Вместо папки «Спам» — «Корреспонденция, нежелательная для прочтения». Папку нельзя было открыть.

Путешественник вспомнил сообщение о кофе — оно пришло через ту же почту. Значит, государственная система могла доставить текст, которого официально в ней не должно было существовать. Кто-то нашел лазейку внутри правил, либо лазейка и была частью правил.

Он посмотрел на Норму — она стояла возле очереди и объясняла мужчине, почему его место считается временно неопределенным после того, как человек впереди него ушел в туалет без формы санитарного отсутствия.

Путешественник снова открыл поиск и набрал «Дом быта № 8». На рабочем компьютере ответ оказался более подробным, чем на телефоне: «Данный объект не зарегистрирован по следующим возможным причинам: ошибка пользователя; устаревшие воспоминания; некорректное визуальное восприятие; использование неофициальной нумерации; нахождение не там, где пользователь считает, что находится. Если Вы считаете, что видели данный объект лично, обратитесь в Отдел согласования наблюдаемой действительности».

Путешественник открыл карту. Седьмой дом. Девятый. Между ними — серое пятно. Теперь на нем появилась подпись «ТЕХНИЧЕСКАЯ ТЕРРИТОРИЯ БЕЗ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОЙ ЦЕННОСТИ». Он приблизил карту — контуры здания исчезли. Еще приблизил — исчез уже весь квартал. На экране осталось белое поле и сообщение: «МАСШТАБИРОВАНИЕ НЕ УВЕЛИЧИВАЕТ ОБЪЕМ ДОСТУПНОЙ ИНФОРМАЦИИ».

Путешественник откинулся на спинку стула. В обычном мире карта помогала найти место. В Заперти она помогала понять, какие места находить не следует. Еще вчера он стоял там, читал табличку, слышал звуки за дверью, чувствовал запах кофе. Сейчас же сеть уверяла его, что никакой пользовательской ценности в этом нет.

Чем настойчивее сеть доказывала отсутствие пользовательской ценности, тем яснее Путешественнику становилось: именно туда и стоило смотреть.

На терминале замигала зеленая кнопка. Он нажал ее за секунду до окончания таймера. «ОТСУТСТВИЕ НАРУШЕНИЙ ПОДТВЕРЖДЕНО».

В обед он снова зашел в сеть, но теперь уже не ради Дома быта. Ему хотелось узнать, где проходят границы системы. Путешественник ввел «Как покинуть Заперти?» Поисковик задумался дольше обычного, а через несколько секунд открыл раздел внутреннего туризма: «Путешествуйте по Заперти! Откройте страну, не покидая ее». С экрана улыбалась семья, стоявшая в обнимку возле фонтана. «Хотите сменить обстановку? Вам не обязательно уезжать: Заперти предлагает более 34 утвержденных направлений внутреннего туризма». Ниже фотографии парка Положительных Впечатлений, исторического района Старых Новостроек, музея Разрешенных Путешествий, Тихого Берега.

Путешественник остановился. Тихий Берег был указан в его новом паспорте как место рождения. Он открыл страницу. «Тихий Берег — место, где ничто не отвлекает от ощущения берега». На снимке виднелись серые дома, набережная и длинная бетонная стена. Моря не было. В разделе «История» говорилось: «Название района связано с ранним периодом географического планирования и не должно восприниматься как обещание наличия водного объекта».

Он закрыл страницу и вернулся к поиску. Ввел «Город у моря». Поисковик тут же исправил запрос «Возможно, вы имели в виду Тихий Берег». Путешественник нажал «искать все равно». Страница мигнула: «Поиск выполнен с учетом корректировки пользовательского заблуждения». Снова Тихий Берег.

Он попробовал уточнить запрос: белые дома, вокзал, море, название страны, из которой приехал. Но поисковик последовательно удалял слова — сначала страну, потом вокзал, море. В строке осталось «дома».

Совпадений вышло почти два миллиона.

Путешественник медленно убрал руки с клавиатуры. Сеть не блокировала информацию, действовала хитрее: исправляла запрос до тех пор, пока в нем не оставалось ничего, на что опасно отвечать.

Рядом кто-то кашлянул — Путешественник резко повернулся. Это была Норма.

— Ваш перерыв закончился три минуты назад.

— Я изучаю Единую информационную сеть.

— Это видно.

Она посмотрела на экран. Тихий Берег.

— Красивый район, — сказала Норма.

— Там нет моря.

— Это не делает район хуже.

— Но он называется Берег.

— Название не обязано описывать объект.

Путешественник посмотрел на нее.

— Тогда почему в паспорте нельзя было оставить мое настоящее место рождения как название?

Норма слегка нахмурилась. Не на него — скорее на сам вопрос.

— Потому что место рождения относится к подтверждаемым данным.

— Тихий Берег? Но я там никогда не был.

— Это не влияет на существование района.

— Но влияет на то, родился ли я там.

Норма задумалась. Путешественник уже знал этот взгляд: казалось, она пыталась найти правило, которое позволило бы примирить документ с тем, что он говорил.

— Если сведения указаны в документе, значит они прошли проверку.

— Кем?

— Органом, который их указал.

Путешественник кивнул. У замкнутых систем было одно явное преимущество: доказательство можно хранить там же, где и утверждение.

Норма посмотрела на таймер зеленой кнопки.

— Вам следует вернуться к работе.

— Разумеется.

Она отошла на несколько шагов, а Путешественник снова повернулся к экрану.

— Норма.

Она остановилась.

— Да?

— А Вы когда-нибудь искали в сети то, чего там быть не должно?

— Если чего-то не должно быть в сети, зачем мне это искать?

— Чтобы узнать, есть ли оно.

Норма посмотрела на него с сожалением.

— Иногда Вы формулируете вопросы так, будто хотите заранее усложнить себе ответ.

И ушла.

Путешественник проводил ее взглядом и снова открыл поисковик.

К концу рабочего периода он уже воспринимал Единую информационную сеть как собеседника, который все знает, но при этом панически боится сказать что-то лишнее.

Прямые формулировки ничего не давали, и Путешественник начал приближаться к запретной теме через определения: «Почему некоторые товары называются товарами внешнего происхождения?» Ответ: «Внешнее происхождение — утвержденная категория товарного учета, не содержащая обязательного географического смысла».

Он продолжил: «Международные социальные сети». Результат: «Устаревшие формы неконтролируемого общения. На раннем этапе развития цифровых технологий граждане могли самостоятельно устанавливать круг общения, обмениваться сообщениями с неизвестными системе лицами, публиковать фотографии без предварительного определения допустимой аудитории и получать информацию от источников, чья полезность не была подтверждена».

Звучало почти как описание дикого средневековья.

«Особую опасность представляли так называемые мессенджеры — средства несогласованной близости, позволявшие двум и более гражданам вступать в беседу без участия третьей стороны, отвечающей за общественную безопасность».

Путешественник пролистал дальше. «На сегодняшний день гражданам Заперти доступны современные безопасные средства общения: государственная почта; социальная платформа «НА СВЯЗИ»; служебные сообщения; форма обратной связи с органами власти; форма обратной связи о предыдущей форме обратной связи».

Далее шли вопросы и ответы.

Путешественник замер.

«Можно ли написать человеку, находящемуся за пределами Заперти?»

Он нажал. «Категория не используется в актуальной версии Единой информационной сети. Рекомендуем уточнить местонахождение собеседника в пределах доступной географии».

Вдруг он вспомнил архивную папку, перевязанную черной лентой. На ней его имя было напечатано без единой ошибки — система знала его. Но сеть делала вид, будто за пределами выданного имени ничего нет.

Путешественник набрал свое настоящее имя. В строке поиска оно выглядело почти неприлично, как личная вещь, случайно оставленная на столе в государственном учреждении.

Он нажал Enter. Строка очистилась. Ни ответа, ни ошибки.

Он нахмурился. Ввел имя снова. Медленнее. Проверил каждую букву. Enter.

В правом верхнем углу появилась желтая точка. Под поисковой строкой появилась надпись: «Запрос не содержит информации, необходимой пользователю с подтвержденной личностью». Сразу завибрировал телефон. На экране появилось: «ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРОФИЛЬ ОБНОВЛЕН». Под фотографией и именем появилась тонкая желтая строка «ИНТЕРЕС К НЕПОДТВЕРЖДЕННЫМ ИДЕНТИФИКАТОРАМ. СТАТУС: НАБЛЮДАЕТСЯ».

— Я бы на Вашем месте этого не делала.

Путешественник вздрогнул — в нескольких шагах от него стояла Норма. Она смотрела не на экран компьютера, а в свой планшет. Судя по всему, там появилась та же желтая строка.

— Что именно? — спросил он.

— Повторять запрос.

— Первый исчез. Я решил, что запрос не отправился.

Норма подошла ближе.

— Если система не показывает результат — это тоже результат.

— Удобно.

— Да.

Путешественник не смог определить, услышала она иронию или нет.

Норма посмотрела на желтую отметку.

— Один неправильный запрос может быть случайностью, но два уже считаются интересом.

— А интерес запрещен?

— Не весь. Обычно разрешенный интерес направлен на то, что доступно.

— А если я не могу что-то найти?

— Тогда интерес уже не поможет получить информацию.

Путешественник глянул на экран.

— Я искал свое имя.

Норма встретилась с ним взглядом. На мгновение привычная служебная невозмутимость дрогнула — будто она сначала услышала смысл его слов, а уже потом вспомнила, как на них следует отвечать.

— У вас есть имя.

— Выданное.

— Подтвержденное.

— Не мое.

Норма опустила глаза на планшет.

— Вопрос о принадлежности имени уже рассмотрен Министерством. Зачем искать его снова?

— Чтобы понять, что знает о нем сеть.

— Теперь Вы знаете.

Путешественник усмехнулся.

— Что она ничего не показывает?

— Что она считает этот запрос не соответствующим Вашему профилю.

— Это не одно и то же.

— Для системы — одно и то же.

Она сказала это ровно, без напора, даже без сочувствия. Просто констатировала факт. Путешественник снова посмотрел на желтую полосу.

— Что теперь будет?

— Пока ничего.

— А потом?

— Зависит от того, продолжите ли Вы.

— Искать свое имя?

— Создавать интерес.

Норма убрала планшет.

— Я не буду оформлять отдельное нарушение. Сам поиск не является запрещенным действием.

Путешественник вопросительно посмотрел на нее.

— Но?

— Но некоторые результаты поиска могут стать основанием для других действий.

— Каких?

— Если это произойдет, Вам сообщат.

Она развернулась, но Путешественник окликнул ее:

— Норма.

Она остановилась.

— Вы пытаетесь меня предупредить?

Норма долго смотрела на него.

— Я объясняю Вам, как работает система.

— Это не ответ.

— В Заперти это лучший ответ, который можно получить.

И ушла.

Путешественник проводил ее взглядом. Эту фразу вполне мог произнести Сбой. Но из уст Нормы она прозвучала гораздо тревожнее.

Желтая отметка изменила сеть: поисковик работал, почта открывалась, новости загружались, но часть страниц исчезла. Раздел о международных социальных сетях теперь открывался не полностью — вопросы и ответы пропали. На карте серый участок между домами № 7 и № 9 исчез: улица шла непрерывной линией, словно здания стояли вплотную друг к другу. На запрос «Дом быта № 8» вышел ответ: «Поиск нецелесообразен с учетом Вашей предыдущей поисковой активности».

В государственной социальной сети число друзей выросло с двадцати семи до тридцати двух: пятеро новых имели статус «Специалист по социальной адаптации». Никому из них Путешественник запросов в друзья не отправлял.

В четверг после работы Путешественник вышел из Управления позже большинства сотрудников. За весь рабочий период Сбой так и не появился. Это его беспокоило сильнее, чем хотелось признать.

На проходной горела надпись: «РАБОЧИЙ ПЕРИОД УСПЕШНО ЗАВЕРШЕН, ЕСЛИ ИНОЕ НЕ БУДЕТ УСТАНОВЛЕНО». Он приложил карту — турникет открылся. До 21:40 оставалось еще несколько часов. Дождь снова начинался. Путешественник остановился под козырьком Управления и сунул руку в карман — квитанция по-прежнему лежала внутри принтера в третьем секторе. Он развернулся.

Охранник у входа поднял голову.

— Вы уже завершили рабочий период.

— Я забыл вещь.

— Личную?

Путешественник задумался: квитанцию выдал государственный терминал на его имя, а спрятана она в государственном принтере по совету государственного технического сотрудника.