Дневник Путешественника в Заперти

Путешественник показал расчет Норме. Она внимательно изучила экран. По ее лицу было видно, что ничего необычного она не обнаружила.

— Все правильно.

— Но мне оставили меньше трети.

— После обязательных удержаний.

— Здесь есть плата за вид из окна.

— У вас улучшенная категория.

— Там нарисованное море.

— Именно поэтому обслуживание такого вида стоит дешевле настоящего.

Путешественник пролистал список дальше.

— Я должен платить за личность?

— За пользование зарегистрированной личностью.

— Но эту личность мне выдали без моего желания.

Норма посмотрела на него с искренним недоумением.

— Но вы ею пользуетесь.

Норма объяснила, что любая официально существующая личность требует обслуживания: данные необходимо хранить, обновлять, проверять, сопоставлять и при необходимости исправлять. Поскольку до приезда Путешественника такой личности в системе не существовало, ее обслуживание создавало дополнительную нагрузку. Получалось, что он платил государству за хлопоты, которые государство испытывало из-за факта его существования.

Это было трудно отрицать. Он носил паспорт Порядка 0-17-314, на это имя получал зарплату, этим именем открывал дверь комнаты в гостинице, проходил турникеты, покупал еду и отмечался на работе. Даже возмущался теперь от лица человека, которым несколько недель назад не являлся.

Норма, однако, смотрела на оставшуюся сумму вполне оптимистично: по ее мнению, этого было достаточно для обеспечения разумных потребностей.

— А кто определяет разумные потребности?

Она ненадолго задумалась, как будто вопрос действительно требовал уточнения.

— Если потребность можно удовлетворить полученной зарплатой, скорее всего, она разумная.

— А если нельзя?

— Тогда вам пока рано в ней нуждаться.

И в этом была своя гармония: экономическая система Заперти не ограничивала желания человека — она просто подсказывала ему, какие из них ошибочны. Это называлось финансовой самостоятельностью.

Вечером Путешественник решил пройтись до магазина. Не в маленькую лавку возле вокзала, где он уже покупал хлеб и воду, а в большой государственный универсам «ДОСТАТОК», который видел во время прогулок. Над входом висел баннер: «ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ УЖЕ ЕСТЬ». Слово «необходимое» было напечатано немного крупнее остальных. Само здание занимало почти целый квартал: огромные витрины светились теплым желтым светом, за стеклом стояли манекены в аккуратной одежде, лежали коробки с бытовой техникой, банки кофе, книги, обувь. Издалека магазин выглядел роскошным.

У входа люди брали металлические корзины. Тележек было мало, и за ними образовалась небольшая очередь. Рядом висела табличка: «ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕЛЕЖКИ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕМ ПОКУПАТЕЛЬСКОЙ СПОСОБНОСТИ». Путешественник взял корзину.

Внутри магазина было просторно, чисто и немного нарядно; ряды уходили далеко в глубину, полки были заставлены товарами, из динамиков звучала спокойная музыка. Время от времени женский голос напоминал:

«Уважаемые покупатели! Отсутствие товара на полке не означает его отсутствия в системе».

Через несколько минут:

«Покупка лишнего может привести к недостатку необходимого».

После всех разговоров о дефиците и запретах он ожидал увидеть пустые полки, но ошибся. Товаров было много. Проблема заключалась в другом: они удивительно мало отличались друг от друга.

Хлеб назывался «Домашний», «Традиционный», «Настоящий», «Особый», «Семейный» и «Выбор покупателя». Путешественник долго изучал лежащие перед ним на витрине буханки: по форме, весу и составу они ничем не отличались. Он взглянул на этикетки: у «Домашнего» на упаковке был нарисован дом, у «Традиционного» — колосья, у «Выбора покупателя» — человек, уверенно указывающий пальцем именно на этот хлеб.

Рядом покупательница лет пятидесяти молча наблюдала за его попытками найти разницу.

— Какой лучше? — спросил он.

Она посмотрела сначала на него, потом на хлеб.

— Я беру «Особый».

— Чем он отличается?

Женщина пожала плечами.

— Привыкла.

Пожалуй, это был самый честный потребительский отзыв, который он слышал в Заперти. Он положил «Особый» в корзину.

Молочный отдел предлагал продукты с названиями «Молоко», «Молочный продукт» и «Продукт молочного назначения». Судя по этикеткам, разница заключалась лишь в том, насколько уверенно производитель готов за них отвечать.

Особенно Путешественника поразила чайная полка — она буквально пестрела цветами. Красные, зеленые, золотистые и синие коробки обещали покупателю совершенно разные состояния: «Бодрость», «Спокойствие», «Уверенность», «Вдохновение», «Благодарность». Путешественник взял «Бодрость» и «Спокойствие», перевернул коробки — составы совпадали до последнего грамма. Он сравнил с «Благодарностью» — тот же состав. Рядом сотрудница магазина аккуратно расставляла коробки пирамидой. Путешественник спросил, есть ли между ними разница. Женщина объяснила, что каждый чай предназначен для своей жизненной ситуации.

— Но внутри ведь одно и то же.

Сотрудница посмотрела на коробки так, будто впервые задумалась над этой стороной вопроса.

— Упаковка разная.

Путешественник спорить не стал. Вероятно, в Заперти разнообразие относилось только к оформлению. Он выбрал «Бодрость». На всякий случай.

Отдел одежды располагался дальше: ряды серых, синих, коричневых и черных вещей образовывали аккуратную последовательность, словно дизайнеры Заперти однажды открыли для себя цвет, испугались и решили закрыть его обратно. Мужская одежда делилась на два основных фасона: «Свободный» и «Деловой свободный». Путешественник снял с вешалки две одинаковые куртки. Продавец объяснил, что у деловой свободной модели карманы расположены на два сантиметра выше, что делает владельца визуально более собранным.

Отдельный стенд посвящался одежде для поездок. На нем висела одна-единственная куртка, а рядом — табличка: «ТОВАРЫ ДЛЯ ПОЕЗДОК РЕАЛИЗУЮТСЯ ПРИ НАЛИЧИИ ПОДТВЕРЖДЕННОЙ ПОЕЗДКИ». Путешественник провел рукой по плотной ткани — куртка и впрямь была отличной. Он непроизвольно представил ее под дождем и ветром, где-нибудь в дороге, которая действительно куда-то ведет. Потом увидел цену и повесил обратно.

В отделе техники было шумно. Телевизоры показывали одну и ту же передачу, но с задержкой в несколько секунд. Из-за этого ведущий на двадцати экранах последовательно улыбался, поворачивал голову и повторял жест рукой, словно сигнал передавался по длинной цепочке людей. На столах лежало множество моделей телефонов местного производства. Они отличались размером экрана и расположением камер. Правда, набор приложений у всех был одинаковый. Магазина приложений вовсе не существовало.

— А если мне понадобится программа, которой здесь нет? — спросил Путешественник.

Консультант в аккуратной жилетке ответил без колебаний:

— Все необходимые программы уже установлены.

— А если нужна другая?

— Значит, она не относится к необходимым.

— А самостоятельно установить?

Консультант улыбнулся с профессиональной вежливостью:

— Самостоятельная установка может изменить утвержденные свойства устройства.

— В этом обычно и смысл установки приложения.

Молодой человек, похоже, не понял, шутка это или жалоба. Он просто повторил, что производитель гарантирует стабильную работу только при сохранении телефона в том же состоянии, что и в момент покупки. В Заперти хорошо работал тот телефон, с которым ничего не делали.

На соседнем стенде продавались ноутбуки. У некоторых разъемы на корпусе были закрыты пластиковыми заглушками. Возле одного Путешественник заметил знакомый порт.

— А это?

Консультант пояснил, что разъем оставлен для сходства с международными моделями, а подключение внешних устройств не поддерживается.

— Тогда зачем он нужен?

— Чтобы устройство выглядело современно.

Путешественник осторожно поставил ноутбук обратно. Техника Заперти напоминала саму страну: все необходимое для связи с внешним миром как будто присутствовало, но пользоваться этим не предполагалось.

Книжный отдел оказался почти безлюдным — после шума в продуктовых рядах и гула в отделе техники здесь стояла особенная тишина. Высокие стеллажи тянулись до самого потолка, а книги были расставлены идеально ровно, корешок к корешку. Над входом висела надпись: «ЧТЕНИЕ РАСШИРЯЕТ КРУГОЗОР В УСТАНОВЛЕННЫХ ПРЕДЕЛАХ». Путешественник медленно шел между полками. Особенно его привлек последний раздел — «Путешествия». На полке стояли путеводители и несколько книг о внешнем мире. Путешественник взял одну из них. На обложке было море — настоящее, с волнами, линией горизонта и белыми домами на берегу. Название гласило: «ГОРОДА У МОРЯ. ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ». Сердце у него забилось быстрее.

Первая глава рассказывала о пользе морского воздуха, вторая — об истории прибрежной архитектуры. После сорок восьмой страницы сразу шла семьдесят третья.

Путешественник открыл содержание: главы между ними назывались «Как добраться», «Железнодорожное сообщение», «Пересечение границы», «Современные маршруты». Рядом с каждым названием стояла маленькая серая отметка: «Раздел не применяется в текущих условиях распространения». Потом он заметил отсутствие карт. Вместо одной из них была белая страница с рамкой, а под ней подпись: «Изображение удалено для сохранения географической определенности читателя». Путешественник закрыл книгу.

На соседней полке стояло известное произведение, которое он уже читал раньше. Эта версия была заметно тоньше. Он перелистал страницы и увидел, что часть текста отсутствовала, а где-то абзац заканчивался на середине мысли и продолжался уже другой сценой. На белой странице между ними кто-то карандашом написал:

«Тогда зачем вы оставили номер страницы?»

Надпись почти стерли.

Путешественнику вдруг стало интересно не только то, что исчезло из текста, но и кто именно этим занимается. Эти пробелы видели проходили через руки работника типографии, редактора, продавца, читателя. А потом, наверное, наступал момент, когда отсутствие двадцати восьми страниц становилось такой же частью книги, как отсутствие поездов — частью вокзала.

Отдел товаров внешнего происхождения находился на втором этаже. Здесь было пусто: широкие проходы, мягкий свет, стеклянные витрины, никаких корзин. Товары стояли за стеклом, как музейные экспонаты исчезнувшей цивилизации: шоколад, обувь, лекарства, телефоны, наушники, фотоаппараты, косметика.

В прошлой жизни Путешественник покупал эти товары, не задумываясь. Теперь возле каждого из них находился список требований:

«КАТЕГОРИЯ БЛАГОНАДЕЖНОСТИ: НЕ НИЖЕ 4».

«ПОДТВЕРЖДЕНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ: ТРЕБУЕТСЯ».

«РАЗРЕШЕНИЕ РАБОТОДАТЕЛЯ: ТРЕБУЕТСЯ».

«ОБОСНОВАНИЕ ПРЕИМУЩЕСТВА ИМПОРТНОГО АНАЛОГА: ТРЕБУЕТСЯ».

Цены были такими, что Путешественник сначала решил, будто неправильно читает местные цифры: пара кроссовок стоила почти две его зарплаты до обязательных удержаний, телефон — четыре, ноутбук — столько, сколько он заработал бы за год, если бы перестал пользоваться гостиницей и существовать в административном смысле.

У витрины с кофе Путешественник остановился особенно надолго. На полке стояли знакомые упаковки. Одна из них была той самой марки, которую он иногда покупал в Городе у моря. Запах через стекло не проходил, но память оказалась сильнее герметичной витрины. Утро. Кафе. Шум улицы. Телефон без государственного профиля. Возможность написать кому угодно. Возможность просто что-нибудь купить, не доказывая, что тебе это необходимо. Свобода редко выглядит торжественно, пока существует. Иногда это всего лишь чашка кофе.

Кофе стоил больше половины его оставшихся денег. Но деньги оказались наименее важной частью покупки. Под пачкой висела табличка: «ТОВАР В НАЛИЧИИ.

ПРОДАЖА ВРЕМЕННО НЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ».

Путешественник обратился к консультанту:

— Кофе есть?

Она посмотрела на витрину и подтвердила, что продажа временно не осуществляется.

— Когда начнут продавать?

Сотрудница сверилась с планшетом.

— Срок возобновления продажи зависит от окончания причин временного неосуществления.

Несколько недель назад Путешественник продолжил бы разговор, но сейчас только поблагодарил. Он чувствовал, что делает успехи.

Возле витрины стоял терминал: «УЗНАЙТЕ, МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ЖЕЛАЕМОЕ». Он приложил карту — система проверила доход, занятость, потребительскую надежность и место проживания. На экране высветился результат: «ПРИОБРЕТЕНИЕ НЕДОСТУПНО». Ниже появились причины: недостаточный срок трудовой деятельности, нет разрешения работодателя, не доказана невозможность замены местным аналогом. Путешественник усмехнулся и уже собирался убрать карту, как экран мигнул, и на несколько секунд появилось серое служебное окно. «ОБНАРУЖЕНА СУЩЕСТВУЮЩАЯ ЗАЯВКА». Путешественник перестал дышать.

Получатель: ПОРЯДОК 0-17-314.

Товар: кофе внешнего происхождения.

Количество: 1.

Статус: зарезервировано.

Следующая строка загружалась дольше.

«Дата создания резерва: 14.03...»

За семь лет до его прибытия. Он перечитал цифры.

Семь лет.

Именно за столько до его приезда в Министерстве была заведена архивная папка. Под датой появилась еще одна строка: «ПОЛУЧЕНИЕ НЕ СОСТОЯЛОСЬ. ПРИЧИНА: ПОЛУЧАТЕЛЬ НЕ ПРИБЫЛ». Экран погас.

Путешественник смотрел на собственное отражение в черном стекле. Через секунду терминал снова весело приглашал: «УЗНАЙТЕ, МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ЖЕЛАЕМОЕ». Он приложил карту второй раз. Ничего. Третий. Терминал распечатал маленькую квитанцию. «ЗАПРОС № 77104. ОТКАЗ ПОДТВЕРЖДЕН. ПОВТОРНЫЙ ЗАПРОС НЕ ТРЕБУЕТСЯ». В самом низу мелко было напечатано: «К-0/17/314. АРХ». Путешественник сложил бумажку и спрятал во внутренний карман.

Только после этого он заметил, что музыка, все это время висевшая над залом почти незаметным слоем, исчезла. Лишь где-то скрипело колесо тележки, шелестели пакеты, работала вентиляция, но именно отсутствие музыки заставило Путешественника оглянуться. Из динамиков прозвучал короткий сигнал, затем женский голос сообщил:

«Уважаемые покупатели. В секторе товаров внешнего происхождения проводится плановая внеплановая проверка. Просим сохранять привычное поведение».

Стеклянные двери отдела закрылись. Сотрудница, с которой он только что разговаривал, смотрела в планшет. Ее лицо оставалось непроницаемым, но движения стали медленнее и аккуратнее. В дальнем конце прохода появились двое сотрудников службы внутреннего контроля. Они не бежали. В Заперти сотрудники государственных учреждений вообще редко бегали — бег мог создать впечатление, что происходит нечто срочное, а срочность требовала отдельного подтверждения. Но они уверенно шли прямо к нему. Путешественник почувствовал, как сердце начало биться быстрее. Ничего незаконного он не сделал — всего лишь приложил собственную карту к устройству, которое само предлагало это сделать. Однако после нескольких недель в Заперти он уже знал: разрешенное действие и разрешенный результат — не одно и то же.

Он направился к выходу из отдела. Стеклянная створка не открылась, а над ней загорелось: «ВЫХОД ВРЕМЕННО ОГРАНИЧЕН ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ СВОБОДЫ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ ОСТАЛЬНЫХ ПОКУПАТЕЛЕЙ». Сотрудники в форме приближались. Слева, между витринами, находился эскалатор вниз в продуктовый зал, но его перекрывала тонкая лента «ПРОХОД ЗАКРЫТ». Путешественник посмотрел сначала на охранников, потом на ленту. В Заперти он ежедневно соблюдал столько бессмысленных правил, что нарушение одного из них казалось почти физически приятным. Он перепрыгнул через ленту.

— Гражданин Порядок!

Один из охранников ускорился. Путешественник тоже. Корзина оттягивала руку: в ней лежали хлеб «Особый», чай «Бодрость», зубная паста и упаковка носков утвержденного цвета. Он подумал, что трудно представить более нелепый набор вещей для человека, который пытается скрыться от государственной службы.

Позади прозвучал сигнал.

«Уважаемые покупатели! Просим не реагировать на перемещение сотрудников службы контроля. Ситуация находится в пределах допустимого».

В магазине по-прежнему выбирали хлеб, сравнивали мыло, складывали в корзины чай. Чужая повседневность неожиданно стала лучшим укрытием: люди двигались медленно и привычно, каждый внутри собственного небольшого разрешенного выбора. Путешественник растворился в этом потоке и повернул между рядами. Через несколько секунд серый рукав мелькнул в отражении холодильной витрины.

Они все еще шли за ним.

Путешественник ускорил шаг, стараясь не оглядываться.

Магазин, который еще недавно казался просто большим, внезапно превратился в лабиринт. Ряды были одинаковыми, а указатели вели «К кассам», «К дополнительным кассам», «К временно закрытым кассам» и, наконец, «К выходу после совершения покупки». Тележка пожилой женщины перегородила проход. Пришлось протиснуться между ней и пирамидой банок с надписью «Мясной продукт со вкусом мясного продукта». Несколько банок упали.

— Молодой человек! — возмутилась женщина.

— Простите.

— Я их выбирала.

Путешественник хотел спросить, каким образом, но времени не было. В конце ряда показались кассы. Перед ними стояли очереди. Конечно. Даже бегство в Заперти требовало терпения. Он выбрал самую короткую — пять человек. Охранники показались из-за стеллажа. Путешественник посмотрел на соседнюю кассу — двенадцать человек, на следующую — восемь. Одна из касс самообслуживания была свободна. Он бросился к ней, поставил корзину на весы и начал пробивать покупки. Хлеб. Чай. Паста. Носки. Аппарат сообщил: «НЕОЖИДАННЫЙ ТОВАР В ЗОНЕ УПАКОВКИ».

— Какой?

«УБЕРИТЕ НЕОЖИДАННЫЙ ТОВАР».

Путешественник убрал чай.

«ВЕРНИТЕ ОЖИДАЕМЫЙ ТОВАР».

Охранники были уже совсем близко.

— Гражданин Порядок!

Он вернул чай. Терминал задумался.

«ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ СОТРУДНИКА».

Путешественник закрыл глаза. Рядом находилась кнопка вызова, но нажимать ее он не стал. Вместо этого приложил платежную карту. Терминал неожиданно принял оплату.

«ПОКУПКА ЗАВЕРШЕНА».

Из принтера вылез чек. Путешественник схватил пакет и направился к выходу. За спиной охранник снова окликнул его по имени. На выходе стоял еще один турникет: «ПРЕДЪЯВИТЕ ЧЕК ДЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ПРАВА ПОКИНУТЬ МАГАЗИН». Путешественник вставил только что полученную бумагу в считыватель. Турникет открылся, и он прошел. Охранник оказался в нескольких метрах позади, но стоило ему попытаться пройти следом, как створки сомкнулись.

«ПРЕДЪЯВИТЕ ЧЕК».

— Служба контроля!

«ПРЕДЪЯВИТЕ ЧЕК».

— Я сотрудник магазина!

«ДЛЯ СОТРУДНИКОВ ПРЕДУСМОТРЕН СЛУЖЕБНЫЙ ВЫХОД».

Путешественник не стал дожидаться, чем закончится спор человека с системой, созданной для контроля других людей. Он вышел на улицу и побежал.

Дождь был мелким, почти невидимым. Холодные редкие капли ударяли по лицу. Он пересек дорогу, свернул в переулок и только через несколько минут позволил себе оглянуться.

Никого.

Он прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

Только сейчас до него начал доходить абсурд произошедшего. Он только что убегал от государственной охраны с хлебом, чаем и носками, потому что хотел узнать, можно ли ему купить кофе. Если когда-нибудь он вернется домой, эту историю будет трудно рассказывать без ощущения, что часть событий придумана уже после возвращения.

Во дворе послышался гул двигателя. Путешественник отступил в нишу между зданиями. К служебному входу «Достатка» подъехал небольшой грузовик, на боку которого была надпись «ЦЕНТРАЛЬНАЯ СЛУЖБА РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДЕФИЦИТА». Водитель открыл кузов, двое грузчиков начали выгружать коробки. Путешественник увидел знакомый логотип — тот самый, что был на пачке кофе в витрине. Такие же черные пачки лежали в коробках десятками. Целый грузовик. Один из грузчиков поставил ящик на тележку. На боковой стороне ящика Путешественник успел прочитать: «ВНЕШНЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ. РОЗНИЧНАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ ОГРАНИЧЕНА».

Он стоял под дождем и смотрел, как товар, который находился в магазине, но временно не продавался, спокойно заезжает внутрь через дверь, куда обычным покупателям путь закрыт. Сбой оказался прав. Некоторые вещи действительно отсутствовали только для тех, кто искал их официально.

Из-за угла донеслись шаги. Путешественник прижался к стене. В переулок вошел один из людей в форме службы контроля и остановился. Путешественник видел его профиль в нескольких метрах от себя.

— Покинул торговый зал, — сказал он в рацию. — Направление неизвестно.

Охранник постоял еще немного и ушел. Путешественник выждал, затем медленно достал из кармана чек, который напечатал терминал возле кофе. Бумага намокла по краям, но надпись сохранилась: «К-0/17/314. АРХ». Он спрятал чек во внутренний карман и пошел к гостинице другой дорогой.

На следующий рабочий период Норма уже знала о случившемся. В Заперти сведения о внешнем мире могли не доходить до человека годами, зато информация о его неправильном поведении расходилась с удивительной скоростью. Норма встретила Путешественника у терминала:

— Вчера ваша карта участвовала в событии повышенного потребительского внимания.

Формулировка была настолько выверенной, что Путешественник сначала не понял, о чем речь.

— Меня пытались задержать.

— Задержание в журнале не зарегистрировано.

— Потому что я ушел.

Норма посмотрела в планшет.

— Тогда тем более нельзя утверждать, что вас задерживали.

С точки зрения логики это было безупречно.

Она спросила, зачем Путешественник несколько раз проверял право приобрести импортный товар. Он ответил, что хотел купить кофе.

— Но после первого запроса система сообщила, что приобретение недоступно.

— Я решил проверить еще раз.

— Зачем?

Путешественник посмотрел на нее — вопрос был искренним. Для Нормы повторная попытка после официального отказа представляла собой не протест и не любопытство, а скорее логическую ошибку. Если система уже дала ответ, то повторный вопрос не мог изменить истину.

— Иногда со второго раза срабатывает.

Норма едва заметно нахмурилась.

— Это не очень безопасный принцип.

Путешественник подумал о Сбое: для него это был, вероятно, основной принцип существования.

Норма закрыла планшет.

— Я не стала оформлять нарушение.

Он не ожидал этого.

— Почему?

— Формально вы воспользовались функцией, доступной покупателю.

— Но служба внутреннего контроля почему-то решила иначе.

— Служба внутреннего контроля имеет право реагировать на аномальное поведение системы до выяснения причин.

— Системы?

— Вы же ничего не нарушили.

Путешественник внимательно посмотрел на Норму — она не улыбалась, не подмигивала, не пыталась дать ему тайный сигнал. Она действительно считала, что, поскольку Путешественник действовал в рамках предоставленного интерфейса, ответственность за неожиданное сообщение лежит на терминале. Впервые ее приверженность правилам сыграла в его пользу.

— Спасибо.

— Не за что. Я просто указала фактические обстоятельства.

Норма немного помолчала.

— Но я бы советовала вам больше не проверять этот товар.

— Почему?

— Потому что теперь вы знаете, что система иногда показывает то, чего показывать не должна.

Она сказала это совершенно спокойно и ушла к своему столу. Путешественник проводил ее взглядом. Ему снова стало непонятно, предупредила она его или просто дала разумный служебный совет. С Нормой эти вещи почти всегда звучали одинаково.

Сбоя он нашел после обеда — тот ремонтировал принтер в третьем секторе. Путешественник рассказал ему о терминале. Когда дошел до записи о резерве семилетней давности, Сбой перестал ковырять принтер отверткой.