Под лавиной чувств

– Бежим, – кричу ей, роняя ведерко со льдом. Боковым зрением замечаю за долю секунды, как лед рассыпается по столу. И в это время запинаюсь о порожек у стола (кто вообще его сюда поставил?!), надламывая каблук ботильона. И тут же наклоняясь к нему, отрываю его с корнем и бросаю на стол. Сердце колотится как сумасшедшее.

– Зашибу, – слышу за спиной рык зверя. И я знаю, кому адресована угроза. Мне.

Не оборачиваясь, бегу за подругой по лесенкам в самую гущу танцующей толпы, и она служит нам прикрытием. Одной ногой я семеню, наступая на носочек. Второй – наращиваю скорость бега. У гардероба торопим его хозяйку и забираем одежду. Несемся, хохоча, к выходу.

Представляю, что сказала бы моя мама, увидь нас:

“Девкам давно замуж надо выйти и дома сидеть, детей нянчить, а они устроили шоу в стиле вертихвосток! Такими темпами останетесь с Дарьей без мужиков!”

“Ох, мама, – ответила бы я, – в наше время главное остаться с зубами и не поехать головой, чтобы жить свою веселую жизнь, а не выполнять детородный долг для галочки”.

Подбегаем к моей машине, запорошенной снегом, запрыгиваем внутрь, взвизгивая от холода сидений. Завожу замерзшую технику, сбрасываю дворниками сугроб с лобового стекла и выезжаю задним ходом с парковочной стоянки, не дождавшись, пока машина прогреется. И делаю это очень вовремя. Потому что на крыльцо выбегает мужик с разбитой губой и машет мне рукой, чтобы я остановилась. В руке – мой каблук.

В ответ сильнее нажимаю на педаль газа. Как хорошо, что обувь теперь без каблука, педаль чувствую, как родную! Меня заносит, но я справляюсь с управлением, и мы скрываемся с места преступления. Дашка, не дожидаясь разрешения, открывает шампанское, половину которого проливает на себя и коврик для ног. Я не ору на нее, как и обещала.

– Ботильоны новые жалко, – снимаю маску и кидаю Даше на колени. – В бардачок закинь.

– А мужика тебе не жалко? Расквасила моську симпатяге, – она осуждающе цокает языком в унисон щелчку закрывшегося бардачка.

– Не жалко. Пусть этот старпер со шрамом во всю рожу руки при себе держит. За задницу он меня схватил!

– Ох, Варвара Борисовна, даже не знаю говорить вам или нет… – моя красотка заливается смехом. Он у нее удивительный, заразительный.

– Говори или на остановке выкину, – притормаживаю для убедительности и еду дальше. – Даш, сначала ко мне. Нужно переобуться.

– Уговорила. Облапал тебя не он. А какая-то собака сутулая, которая кривой походкой к тебе подползла. А наш герой просто не вовремя вернулся и отхватил от тебя по полной. И ничего он не старпер. Не старше Глеба так уж точно. А мужик в самом расцвете сил. Как ты ему лицо так разбила? Ты на бокс свой завязывай ходить! Ты же девочка, а не киборг-убийца.

– Это не я разбила. А Tiziana Terenzi из моей сумочки. Все претензии к флакону духов с металлической крышкой. И вообще, по его бандитской морде видно, что он нисколько не лучше. Я ему авансом выдала.

– Страшная ты женщина, Васнецова!

– А по мне так вполне симпатичная, – делаю губы бантиком, стараясь не думать об угрозе мужика из многообещающего слова “зашибу”.

Хорошо, что я была в маске.

Глава 3.

– Так, я сначала в магазин, куплю нам что-нибудь перекусить, а ты заходи, переодевайся. Я быстро, – Даша выходит из машины и идет в сторону павильона у дома, забывая о моей особенности.

А заключается она в следующем. Я никогда не захожу в подъезд одна. И не выхожу одна. Под эту причуду подстроена вся моя жизнь, рабочее расписание, проинструктированы родные и близкие.

Именно поэтому я стараюсь не работать с утра в выходные, потому что могу не дождаться у двери случайного соседа, чтобы выйти на улицу вместе. А когда я работаю до поздна, моя лучшая в мире медсестра Дарья Олеговна провожает меня до двери, как бы сильно она не торопилась к дочери. С нее – мое спокойствие, с меня – такси до ее дома. И это единственное, над чем она никогда не шутит.

Мне приходится напомнить:

– Королева моя, – показываю на подъезд, – я не пойду одна.

Знаю, что она меня не бросит, но предательские холодные мурашки уже разбегаются по телу от одной только мысли идти без “охраны”. Я лучше поеду ночевать в гостиницу. Что я и делала пару раз, не дождавшись попутчиков-соседей, с которыми я старательно заводила дружбу после покупки квартиры.

– Варюх, прости. Это не я, это все шампанское. Тогда вместе в магазин, потом вместе – в подъезд.

В круглосуточном магазине Даша берет сэндвич и пару готовых салатов. Я закидываю в корзину протеиновые батончики, чтобы не соблазняться залитыми соусами с сахаром салатами.

Дома достаю бокалы и разливаю шапманское, смакую пару глотков шипучей дряни, что мне не свойственно. Обычно я предпочитаю воду и минералку. Пока Дарья уплетает свои салаты, я меняю несчастливый костюм кошки на белую блузку и брюки цвета индиго. А распущенные волосы возвращаю в тугую косу.

– Ты похожа на строгую училку, Варенька Борисовна, – она гладит моего кота, усадив его к себе на колени, ни капли не смущаясь, что может испортить новое роскошное платье. – Очки еще надо. И указку. А лучше плеть.

– На сегодня с меня приключений хватит! Может, дома останемся, а? – дразню ее, ведь она ни за что не упустит возможность плясать до утра, собирая восхищенные взгляды.

– Еще чего! Дарья Олеговна сегодня вольная птица. Жизнь, Варенька, надо жить именно так – празднуя каждый день, хохоча и танцуя с бокалом шампанского в руке. Иначе она нагнет тебя бытом и чпокнет поварешкой на кухне. В твоем случае, – она ленивой походкой плывет к холодильнику и театрально распахивает его дверцу, – банкой минералки.

– Если я детей хочу, мужа, спокойствия? Все эти тусовки не мое, ты же знаешь.

– Варенька, когда мы встретим своих мужчин, и они завоюют наши сердца, мы будем праздновать и танцевать эту жизнь с любимыми хоть в спальне, хоть в Париже, хоть в Монако.

– Мне нравится твой план. Спальня, Париж, Монако… Кухню ты не рассматриваешь?

– Ну почему же, на кухне можно делать много всего интересного. На этом столе, например, – она стучит ладонью по деревянной поверхности. – Слушай, я не исключаю, что даже такие заядлые не домохозяйки, как ты, начнут надевать фартуки и запеканки с утра печь ради достойного мужчины.

– Если только на голое тело, – мы чокаемся бокалами и спускаемся в такси, которое везет нас в очередной клуб.

Глеб мне так и не позвонил.

Под утро я увожу Дашу домой на такси. Прошу водителя помочь. На всякий случай делаю скриншот мобильного приложения, где указаны данные машины, и отправляю подруге на телефон. Поднимаем ее на пятый этаж, потому что кое-кто решил выпить месячную дозу игристого. Я помогаю подруге раздеться и кладу ее красивое и на все согласное тело на новую кровать с покрывалом розового цвета в сердечках. Недовольный водитель хоть и отработал обещанные чаевые, но нарочито громко шаркает ногами в коридоре. Тороплюсь вернуться в его машину, пока он не уехал. Мне еще предстоит уговорить его проводить меня до квартиры.

Когда мы подъезжаем к моему дому и без того не самый покладистый характер утреннего таксиста сменяется на взрывное устройство, которое вот-вот рванет. Ему названивает разъяренная жена, которая требует объяснений, почему он до сих пор не вернулся со смены. Ей в трубку он мурлычит какие-то оправдания про пьяных пассажиров-мужиков (это мы-то мужики?), а когда кладет трубку, срывается на меня:

– Дальше вы сами. Я итак с вами опоздал на полчаса к жене. Ваших чаевых не хватит даже на цветы. Моя мегера сожрет меня с потрохами. А если еще унюхает духи вашей подруги, а она унюхает… Мне теперь не выжить. Всего хорошего, – последнее пожелание из его рта вываливается совсем с другим смыслом: “выметайся из моей машины, пока не выволок за косу”.

– Всего пять минут. Я добавлю, – выхожу из машины, но не тороплюсь закрывать дверь. Жалобно прошу подняться со мной на третий этаж, достаю кошелек из сумочки и шуршу купюрами. Протягиваю одну. Ноль реакции. Добавляю еще одну. Хочется плакать, умолять, топать ногами. – Хватит на хороший букет. Обещаю бежать по лестнице быстрее ветра. Две минуты.

Вместо ответа он тянется к двери и с грохотом захлопывает ее у меня перед носом. Он уезжает. А я стою, окруженная безлюдным двором. Деревья с шапками снега на ветвях свисают на заснеженный асфальт мрачными тенями. Нет даже собак. Судя по подметенному у подъезда снегу, мой дружище-дворник Бронислав Венцеславович уже ушел со своего поста. Звонить соседям еще рано. Выходной, все хотят спать, а не встречать дрожащую раннюю пташку.

Я в который раз делаю попытку справиться с собой. Достаю ключи от входной двери. Пикаю чипом по электронному звонку. Но… так и не решаюсь дернуть за ручку.

Устало облокачиваюсь спиной о ледяную поверхность железной двери. Разочарованно прикрываю глаза. Опять не смогла. И я подумаю об этом позже, а сейчас мне срочно нужно что-то решать, иначе превращусь в сосульку. Я ненавижу зиму, холод и все, что с ними связано.

Чувствую, как стынут ноги, пальцы на руках деревенеют, а лицо превращается в застывшую маску. Прячу подбородок в воротник полушубка и мысленно кляну себя за то, что не осталась ночевать у Даши. Смотрю на свою припаркованную машину, но ехать с алкоголем в организме не стану. Негнущимися пальцами вызываю очередное такси до круглосуточной кофейни, где я периодически бываю в числе первых посетителей и жду, когда проснется город, Даша или кто-то из соседей.

***

– Бессонная ночь? – новенький бариста, мой ровесник, пытается завязать беседу, принимая заказ, но мне не хочется играть в хорошую девочку и поддерживать этот разговор. Тем более, когда мне тонко намекают, что выгляжу я не очень.

– Флэт уайт. Без сахара и сиропов. И максимально быстро. Не могу согреться.

– Десерт?

– Овсяноблин с яйцами и авокадо. И рукколу пусть не забудут положить. Никаких соусов. Это все, – отодвигаю от себя меню, в которое даже не смотрела. Знаю его наизусть и беру всегда одно и то же. – Пока варится кофе, принесите, пожалуйста, стакан теплой воды с лимоном.

Все, теперь я спокойна: сейчас позавтракаю, выпью кофе и поеду домой спать. Мне приносят воду, к которой я жадно присасываюсь, как будто выпила вчера не пару бокалов шампанского, а ведро отборного виски.

Открываю телефон. Листаю вчерашние фотографии с Дарьей. И зачем-то захожу в истории в соцсетях бывшей Глеба. Она с детьми поставила елку. Но не это привлекает мое внимание. А надпись “всей семьей готовимся к Новому году”.

Всей семьей.

Интересно, Глеб входит в это понятие? Не хочу быть подозрительной и истерить по этому поводу. Я понимаю, что, даже если он там был, это нормально. У них общие дети. Он всегда будет им нужен, а они важны для него. Смущает другое. Куда он вчера пропал? И почему молчал? И вообще, есть ли в его жизни место для меня или я зря трачу с ним время?

Мне приносят кофе. По инерции поворачиваюсь на звук открывающейся двери и не верю своим глазам. Громко, занимая все пространство входной группы, заходит сначала мой вчерашний мужик размером с медведя. Не мой, конечно. Но от этого не легче. За ним – еще один, но заметно меньше размером. С такой же бандитской рожей. Меня прошибает волной паники. А если “мой” меня узнает?! Накрутит мою косу на руку и шмякнет об стол за вчерашнее!

Так, спокойно, Варенька Борисовна! Вчера ты была в маске и латексе, а сегодня с утра похожа на помятую снегурочку после новогоднего корпоратива. Пересаживаюсь на соседнее кресло, чтобы быть полубоком к монстрам. Нервно перебираю пальцами по столу. Зачем-то лезу в сумочку и вспоминаю: сумочка с духами! Ее-то я вчера, точнее, уже сегодня, не поменяла. Так, Варь, стоп! Это же мужик, он точно не запомнил такие детали. Пей свой кофе, жуй овсяноблин, который вот-вот принесут, и езжай домой.

– Двойной американо. Без сахара и сиропов. И карту завтраков. – Один из мужиков басом делает заказ, в то время как официант торопливо выходит к новым посетителям из-за барной стойки. Незаметно поглядываю на говорящего: мой басит.

– Пошевеливайся. Я голоден, как черт. Тащи жареные яйца, бекон и стопочку мне организуй, – второй бандит орет персоналу так, будто он в тундре с ветрами и ему нужно срочно их перекричать.

– Но у нас нет в меню алкоголя, мы специализируемся на завтраках и кофе… – мямлит официант.

– Так сообрази, – обрывает его извинения грубиян.

Эти двое занимают собой все пространство кафе. Воспитания – ноль. Бережности по отношению к другим посетителям – тоже. Разве можно так себя вести? Я бы сказала им пару ласковых слов, но не могу. Лучше на глаза им не попадаться.

Мало того, что они нарушают мое утреннее спокойствие, так еще и размещаются за соседним столиком. Кто-то с грохотом отодвигает кресло так, что оно ударяется о спинку моего сиденья. Я дергаюсь к бесцеремонному хаму, чтобы высказать ему свое “фи”, но обрываю маневр на половине радиуса и молча поворачиваюсь обратно, утыкаясь в свой кофе.

– Простите, женщина, – слышу его бас и не сразу понимаю, что он обращается ко мне.

Женщина?! Серьезно?! Так меня еще никто не называл! Тут уж я смолчать не могу. Мне всего двадцать четыре, где он тут женщину нашел? А почему не бабушка?! Я бы обернулась, если бы не боялась быть узнанной.

– Я вам не женщина, – шиплю, беря кружку и делая глоток кофе, а самой хочется разорвать вчерашнего мудака на куски взглядом. А уж гневно “зыркать”, как говорит моя мама, я умею. Боковым зрением замечаю его распухшие губы: здорово я его огрела сумочкой.

Второй мужик, что сидит напротив “моего” закуривает сигарету. Запах табака еще не успевает дотянуться до моего носа, а я уже готова схватить верхнюю одежду и сбежать подальше и от этой злосчастной вони, и от незваной компании.

– Девушка. Конечно, девушка. Со спины не разберешь. Приношу свои извинения, – “мой” вчерашний мужик в черном так внимательно всматривается в мой профиль, что новая волна паники прокатывается по телу, бросая меня в жар.

Не мог же узнать?! И тут я включаю королеву маскировки и свожу не только брови вместе, но еще и глаза к переносице, поворачиваясь к нему лицом. С детства умела ими косить.

Прямо сейчас человек с высшим медицинским образованием изображает из себя косоглазого, чтобы избавиться от ненужного мужского внимания. И мой трюк с перевоплощением, кажется, срабатывает. На меня удивленно смотрят три пары глаз. Одна принадлежит беспардонному мужику, который, если узнает меня, прибьет за разбитые губы. Вторая – его неотесанному другу-мужлану. Третья – официанту, что приносит мне овсяноблин. Последний видел мои глаза в нормальном состоянии. Чувствую себя загнанной в угол идиоткой. Хочется рассмеяться над ситуацией. Но я сдерживаюсь. С инстинктами самосохранения у меня все в порядке.

– Завтрак девушки, – на слове “девушка” мой сосед делает акцент, – за мой счет. Володя, да затуши ты свою сигарету. У вас же здесь не курят? – спрашивает он у официанта, который, я понимаю почему, не решается сделать очередное замечание человеку, который может потехи ради выбить ему пару зубов. – Надеюсь, мы вам не сильно помешаем?

– Сильно, – отвечаю сквозь зубы, – И если вы не прекратите вести себя как засранцы, я вызову полицию! Вы в кафе, а не на сходке. Здесь люди отдыхают! Нормальные мужчины никогда не набрасываются на персонал, на девушек, да вообще на людей! Только если вам не нужно прятать крошечные размеры кое-чего за дикостью и абсурдностью хамского общения! – отворачиваюсь и соображаю, что за свое неумение держать язык за зубами меня вполне могут шлепнуть. И не по заднице, а выстрелом в голову из обреза со сбитыми номерами. Вот прямо сейчас. Тянусь к телефону, быстро набираю цифры “112” и зависаю подушечкой пальца над кнопкой “вызова”, ожидая возмездия.

– А ты не охренела? Я тебе сейчас покажу, какой у меня размер! – слышу, как дальнее кресло отодвигается, поворачиваюсь на угрожающий звук и вижу, как дерганый бандит сейчас начнет меня воспитывать. Мой палец готов уже тыкнуть в экран, как тот, вчерашний, тоже подскакивает, огромной своей лапой возвращает друга в сидячее положением и рявкает:

– Успокойся! – тот слушается, хоть и выражение его лица показывает: если бы не друг, мне бы сейчас влетело. – Девушка, еще раз извиняемся. На будущее, не стоит испытывать судьбу и нарываться на неприятности. Не все такие галантные, как я.

– Она, блядь, что-то про мой размер сказала! Так пусть измерит! – кажется, я задела кого-то за живое. Но мне хватает ума не произносить это вслух.

– Володя, хватит, – мой “галантный” с раздражением пресекает поползновения друга в мою сторону.

Через каких-то пару минут шумный персонаж бандитской наружности спрашивает у медведя, менее громкого:

– Так что там со вчерашней девицей? В край бабы охамели! Захар, брат, мы найдем сучку и проучим! Если бы она не была в маске, ее бы губы уже извинялись в коленно-локтевой позе! – из их разговора я узнаю возможные последствия моей вчерашней выходки. – Мои архаровцы найдут ее. Машину уже по камерам посмотрели, номеров не видно, снегом залепило. Но ничего. Она, мать его, зуб тебе выбила. Зуб! В твоем же клубе!

На этих словах я перестаю дышать, прикрывая от испуга рот рукой. Шея вкручивается в ключицы, тело схлапывается и становится меньше. Хочу стать невидимкой. Я выбила медведю зуб. И его друг уже ищет меня, не подозревая, что я сижу за соседним столом. Боже, храни мою маску кошки и мое косоглазие! Я быстро одеваюсь, беру тарелку, кружку с кофе и иду к болтливому бариста.

– Мне с собой, – он непонимающе смотрит то на меня, то на тарелку. Приходится помогать, очевидно, что соображалка у него работает туго. Как же я не люблю такой персонал! – Еду – в контейнер. Кофе – перелить в бумажный стаканчик и закрыть крышкой. Оперативно. И посчитайте меня. Тоже оперативно.

– Ваш счет уже включен в чек другого посетителя.

– За свою еду я плачу сама, – кладу деньги на стол, – сдачу не надо. Угощаю вашего щедрого гостя. Ферштейн?

– Ферштейн, – кивает парень. – Ваши глаза…

Тут я понимаю, что чудесным образом исцелилась от косоглазия.

– За наблюдательность ставлю “пять”, за сообразительность и умение молчать вам “двойка”. Просыпайтесь уже, молодой человек. И я бы на вашем месте уже вызвала охрану.

Забираю свою еду и быстрым шагом иду к двери, на всякий случай нацепив на глаза косоглазие. Открываю дверь, спиной чувствуя на ней злые взгляды. Палец все еще занесен над значком “вызова” и прежде, чем выйти на улицу, посильнее свожу глаза к переносице и снова расписываюсь в своем неумении молчать:

– Размер мозга определяется МРТ-сканированием. Но вы, судя по всему, считаете, что это не единственный орган в вашем теле, которому не повезло с размером?

Прежде чем громила из девяностых соображает, насколько я уделала его и без того небольшое достоинство, Захар, я запомнила имя вчерашнего экземпляра, предупреждающе встает и не дает сделать то же самое своему другу и с ухмылкой кричит мне вслед:

– Да скройся ты уже, бесстрашная!

Ухожу подальше от кафе. Я сказала “ухожу”? Несусь! Забегаю за кафе и вызываю очередное такси.

Уже во дворе дома сажусь в свою ледяную машину, мысленно поблагодарив ее за вчерашнюю снежную маскировку. Включаю двигатель и делаю “печку” на максимум. И сижу в ней, уплетая свой овсяноблин и допивая кофе, пока не замечаю соседскую бабушку, которая медленно подходит к нужной мне двери. Выбегаю из машины, звонко здороваюсь, забираю пакет у пожилой женщины и помогаю ей донести его до квартиры. Чего не сделаешь ради хорошей, и, самое главное, безопасной компании в собственном подъезде.

Глава 4.

– Это тебе, любимый фисташковый, – мой бессменный тренер по боксу и по совместительству первый красавчик в спортивном комплексе угощает меня протеиновым батончиком. – Давно тебя не было. Я соскучился, Варюша.

– Валера, на работе такой аврал, что мне поесть некогда, не говоря уже о регулярных тренировках. Поверь, мои пациенты выжимают меня не меньше, чем ты. Так что, будем считать, что я держу себя в форме, – разминаюсь возле боксерской груши, замечая косые взгляды девчонок в зале. Мой тренер не обделяет вниманием никого и зовет на свидания не только меня, но и добрую половину красоток, выпрыгивающих при нем из штанов.

– Форма у тебя всегда потрясная, – он снимает фокус внимания с моих глаз, без зазрения совести перемещаясь им по всему моему телу: от груди к ногам и обратно. – И мое предложение по поводу кино или ужина все еще в силе.

– Валер, я передам твое предложение моему парню, – я отшучиваюсь, но при этом четко расставляю границы: мне не интересны запасные аэродромы, у меня есть мужчина. Вроде как.

– Ладно-ладно, понял. Мое предложение действует бессрочно, но только для тебя, – ну, вот и весь его интерес к более сложной добыче отступает, а это значит, что не особо-то я ему и нужна, что и требовалось доказать. – Заканчивай с разминкой, сто прыжков на скакалке – и ко мне.

На самом деле, на воскресную тренировку я пришла по двум причинам. Первая – для здоровья и поддержание навыков самообороны. В свете последних событий особенно. Если медвежатник меня вычислит, я выбью ему еще один зуб. Смеюсь, конечно. Предпочту быть выносливой и быстро убежать от расправы.

Вторая – без физических нагрузок я дурею и становлюсь ужасной стервой. А сходишь в зал, выбросишь заряд негативных эмоций, и чувствуешь себя спокойнее и счастливее, менее тревожной. С последним у меня с пятницы перебои. Вчера Глеб, как ни в чем не бывало, написал мне днем “Не в городе, уехал к родителям помогать. Не скучай”. Как будто я не девушка его, а дружок со школы какой-то. И мне не нравится, что он пишет, а не звонит. Нутром чувствую: что-то не то происходит. Но я не тороплюсь с выводами и обвинениями. Знаю, что сгоряча могу натворить делов, поэтому решаю сначала как следует помахать кулаками, и только потом – поговорить с Глебом.

И правильно делаю! Мой телефонный звонок расставляет все по своим местам. Оказывается, отец Глеба сломал ногу, когда кормил поросят, а им привезли дрова. Его родители живут в часе езды от Екатеринбурга, в деревне. Конечно, не мать же пожилая их будет колоть. Глеб, как порядочный сын, уехал помогать родителям по хозяйству. Он там, бедненький, спину рвет, а я непонятно что про него думаю. Даже как-то стыдно стало.

Глеб вернется только во вторник. А в понедельник попросил принять его друга. Там что-то срочное. И, так как у меня все расписано на две недели вперед, я согласилась взять его поздно вечером. Все равно Глеба не будет и планов – никаких.

В понедельник, после основной смены я, как и обещала, остаюсь внеурочно. Последний пациент и домой, обниматься к любимому Пушку. Улыбаюсь при мыслях о ленивом, вечно линяющем коте. Сейчас, наверное, сидит на подоконнике и наблюдает за хлопьями снега, который идет последние несколько часов. Машину откапывать придется. На что нет ни сил, ни желания, ни настроения.

Потягиваю голову из стороны в сторону, разминая уставшую шею. Хрущу позвонками. До приема пациента пара минут. Быстро чищу мандаринку, забрасываю в себя, раздавливая сочные дольки языком, и жмурюсь от удовольствия. Прячу кожуру в лист бумаги и выкидываю в урну. Мою и сушу руки. Привычным движением натягиваю маску с подбородка на нос. Поправляю стерильную шапочку, хоть она и не обязательна.

Дверь открывается ровно в 19:00 и заходит моя медсестра Дарья Олеговна. Как всегда, на высоченных каблуках и в халате, который прекрасно подчеркивает ее формы. На работе мы с ней всегда на “вы”. А что мы творим после – лучше в клинике никому не знать.

– Варвара Борисовна, пациент. Вы очень удивитесь.

Тон Дарьи Олеговны должен бы меня насторожить, но я игнорирую его. Хочу быстрее домой. Устала.

Смотрю на руки, расправляя стерильные перчатки на пальцах. И только тогда вижу его. Здорового, как медведь, мужика лет сорока с бандитской мордой и шрамом на пол-лица, которому я… От воспоминаний о той ночи мороз по коже. А слюна в горле встает комком снега с ледяной коркой, что корябает его и никак не может провалиться дальше.

Нет-нет-нет! Именно так хочется громко кричать, но слова застревают в горле.

От захлестнувшей меня паники начинаю часто-часто моргать. И также часто дышать, создавая под маской парниковый эффект. В ту ночь я тоже была в маске. Только бы он меня не узнал! Он же размажет меня по стенке, привяжет к креслу и мои же сверла вкрутит мне под ногти. А потом шприцом тыкать по всему лицу начнет.

Вот это фантазия у меня разыгралась!

Как он мне тогда орал? “Зашибу”?

Черт! В моем кабинете нет ни тревожной кнопки, ни огнетушителя, чтобы треснуть ему в попытке самообороны. Ни-че-го, кроме стоматологического оборудования, которое на фоне его габаритов кажется игрушечным.

Духи медицины, если вы существуете, то явите мне свое чудо прямо сейчас – и принесите мне любого другого человека в кресло! Срочно! Любого! Хоть с полным ртом гнилушек, хоть самого истеричного ребенка в паре с неадекватным родителем, но только не его! Я вообще детский стоматолог, так зачем я согласилась принять “друга” владельца клиники, оставшись внеурочно?!