Под лавиной чувств

Тамуна Менро

Под лавиной чувств

Часть I

Однажды преданный прячет свое сердце, оберегая его от новой боли.

Оно хоть и продолжает биться, но страх быть погребенным под лавиной чувств лишает его возможности быть счастливым.

А что, если я скажу вам, что все, что было “до” того самого чувства – репетиция, опыт и именно это приведет вас в новую, удивительную историю вашей жизни?

Эта книга посвящается всем, кто вновь и вновь готов рискнуть своим сердцем, потому что верит в любовь. И всем, кто ее нашел.

Я верю в любовь. А вы?

Ваша Тамуна Менро

Пролог.

Последний пациент и домой, обниматься к любимому Пушку. Улыбаюсь при мыслях о ленивом, вечно линяющем коте. Сейчас, наверное, сидит на подоконнике и наблюдает за хлопьями снега, который идет последние несколько часов. Машину откапывать придется. На что нет ни сил, ни желания, ни настроения.

Потягиваю голову из стороны в сторону, разминая уставшую шею. Хрущу позвонками. До приема пациента пара минут. Быстро чищу мандаринку, забрасываю в себя, раздавливая сочные дольки языком, и жмурюсь от удовольствия. Прячу кожуру в лист бумаги и выкидываю в урну. Мою и сушу руки. Привычным движением натягиваю маску с подбородка на нос. Поправляю стерильную шапочку, хоть она и не обязательна.

Дверь открывается ровно в 19:00 и заходит моя медсестра Дарья Олеговна. Как всегда, на высоченных каблуках и в халате, который прекрасно подчеркивает ее формы. На работе мы с ней всегда на “вы”. А что мы творим после – лучше в клинике никому не знать.

– Варвара Борисовна, пациент. Вы очень удивитесь.

Тон Дарьи Олеговны должен бы меня насторожить, но я игнорирую его. Хочу быстрее домой. Устала.

Смотрю на руки, расправляя стерильные перчатки на пальцах. И только тогда вижу его. Здорового, как медведь, мужика лет сорока с бандитской мордой и шрамом на пол-лица, которому я… От воспоминаний о той ночи мороз по коже. А слюна в горле встает комком снега с ледяной коркой, что корябает его и никак не может провалиться дальше.

Нет-нет-нет! Именно так хочется громко кричать, но слова застревают в горле.

От захлестнувшей меня паники начинаю часто-часто моргать. И также часто дышать, создавая под маской парниковый эффект. В ту ночь я тоже была в маске. Только бы он меня не узнал! Он же размажет меня по стенке, привяжет к креслу и мои же сверла вкрутит мне под ногти. А потом шприцом тыкать по всему лицу начнет.

Вот это фантазия у меня разыгралась!

Как он мне тогда орал? “Зашибу”?

Черт! В моем кабинете нет ни тревожной кнопки, ни огнетушителя, чтобы треснуть ему в попытке самообороны. Ни-че-го, кроме стоматологического оборудования, которое на фоне его габаритов кажется игрушечным.

Духи медицины, если вы существуете, то явите мне свое чудо прямо сейчас – и принесите мне любого другого человека в кресло! Срочно! Любого! Хоть с полным ртом гнилушек, хоть самого истеричного ребенка в паре с неадекватным родителем, но только не его! Я вообще детский стоматолог, так зачем я согласилась принять “друга” владельца клиники, оставшись внеурочно?!

Глава 1.

Екатеринбург, Россия

После работы мне приходится немного задержаться. У соучредительницы нашей стоматологической клиники юбилейный день рождения. И наш дружный коллектив по традиции поздравляет именинника. Выждав для приличия двадцать минут, в разгар веселья, я начинаю собираться вместе с моей медсестрой, ссылаясь на важные пятничные дела. На самом деле я хочу сбежать не из-за похода в ночной клуб, а потому что не хочу публично поздравлять Елену Александровну, у которой через стенку от стоматологии еще и салон красоты. Поэтому на нашем небольшом корпоративе в клинике очень много людей. Пламенные тосты пусть говорят другие сотрудники.

Я нормально отношусь к ней, но считаю мои дифирамбы неуместными. Дело в том, что я сплю с ее мужем. Бывшим мужем. Елена Александровна о наших с Глебом отношениях не знает. Мы прячемся ото всех, хоть они и в разводе. Но он – мой шеф. И это может сильно осложнить нам жизнь в клинике. Так говорит Глеб. По мне это – детский сад. Мне давно не восемнадцать, если быть точнее, уже как почти семь лет. Но все же мне не хочется, чтобы мои словесные потуги слышал ее муж, который, несмотря на их развод, сохраняет с ней теплые отношения ради детей и совместного прошлого. Ценю в нем это. Потому что если мужчина, уходя из семьи, бросает детей или ужасно отзывается о бывшей – грош цена такому мужику. Не понимаю женщин, которые смотрят на такие проявления мужественности через инфантильные очки “теперь он любит только меня”.

Когда папа узнает, что у моего немолодого “парня” есть дети, он будет крайне раздражен. Так и вижу, как возьмет меня под локоть, выведет из комнаты, а потом будет отчитывать, как в детстве. Каждый мой новый ухажер не проходил папин фейс-контроль и допрос с пристрастием. Он во всех видел злобных гоблинов, которые обидят его принцессу-доченьку. А мама при этом причитала, что у меня нет мужика, а мои яичники поросли паутиной, через которую ни один сперматозоид не проберется. Она пыталась сводить меня со всеми холостыми маменькиными сыночками своих подруг. Папа от этого злился еще больше. Как и я.

Для сохранения семейного спокойствия я пошла на маленькую ложь и не сказала родителям об отпрысках Глеба. Пока. Не факт, что у нас получится из классных любовников стать кем-то больше. Но, раз мы нравимся друг другу, и этот формат отношений устраивает нас обоих, я убираю мысли о мужчине моей мечты на потом. И, если честно, сомневаюсь, что он существует в природе.

Надеюсь, не превращусь в мерзкую возрастную бабенку с пятью кошками, которая вместе с ними шипит на подрастающих красоток, чтобы прикрыли свои задницы юбкой подлиньше.

Мы с Дарьей благополучно сбегаем в ночной клуб, но перед этим заезжаем ко мне домой переодеться и покормить кота Пушка. Даша сейчас, как обычно, начнет ворчать, что у меня нет еды. Ладно, еды – в моей берлоге холостячки вы не найдете ни кастрюли, ни сковородки, ни прочей атрибутики женщины-хозяюшки. Из посуды – только две кружки, набор красивых бокалов и несколько тарелок. Я не готовлю. Совсем.

Во-первых, в моем холодильнике всегда лежат свежие огурцы, которые я поглощаю в немеренном количестве. Помидоры, сельдерей и болгарский перец. А еще ягоды, бурата и руккола. Все это я ем в натуральном виде, не заморачиваясь с салатами. Как там говорит мой нутрициолог, лучший фрукт – это овощ? Согласна с ней полностью.

Есть еще одно правило моего питания. И звучит оно бескомпромиссно: хочешь жрать – попей водички. Воды в моем холодильнике тоже много. Как и минералки со вкусом лайма, граната или земляники в элегантных железных баночках. Плюс я постоянный клиент служб доставки готовой полезной еды. И меня это полностью устраивает.

Подруга привычно фыркает и на мою еду, и на мой образ жизни:

– Васнецова, в твоем холодильнике мышь отказалась бы вешаться и от голода бросилась бы на Пушка. Как ты выживаешь вообще? Ненавижу эту твою ПП-шную натуру. Бесишь!

Дарья – обладательница сочных форм, на которые, как мухи, слетаются мужики. Но ей подавай мои сухие ляжки и практически отсутствующую грудь! Хоть ягодицами меня природа не обделила. Точнее, спортзал и тренировки боксом. Отец привил мне любовь к боевым искусствам с детства, чтобы я всегда могла защитить себя. Он вообще помешан на моей безопасности. Я его за это не виню. Даже благодарна. Могу навалять любому, кто не понимает предупреждающего “отвали”.

Мы быстро собираемся. Я надеваю черный латексный комбинезон в стиле женщины-кошки. Да, выглядит слегка вульгарно. Но сегодня мне хочется вытворить что-то такое дерзкое, поймать десятки голодных мужских глаз, чтобы не чувствовать этот приторный вкус одиночества на кончике языка, когда мужик у тебя вроде есть, а вроде и нет.

Выпускаю из тугой косы на волю длинные каштановые волосы. Провожу черным карандашом уверенную линию по верхнему веку, рисуя кошачьи стрелки. Мои светло-серые глаза становятся ярче, выразительнее. Думаю над красной помадой. Не перебор ли будет? Сметаю сомнения в мусорное ведро. Я иду развлекаться. А свое мнение о моем внешнем облике любому, кто посмеет его высказать, засуну ему в… Ну, куда-нибудь засуну. Подмигиваю своему отражению и выхожу к Дарье.

– Отпад! Моя девочка! А помада-то, а родинка над губой! – Восхищение в глазах подруги добавляет мне уверенности в выбранном образе. – Слюноотсос из клиники не захватила? Мне нужен, немедленно! Васнецова, будь я мужиком, я бы тебя… похитила и вернула только к утру. Так, мне теперь не нравится мой наряд. Я теряюсь на твоем фоне. Это не честно. Пойду выберу что-нибудь из твоего шкафа.

Она не спрашивает разрешения. Такая она, моя Дашка. Я с детства не понимала девчонок, которые меняются своей одеждой, но для своей вечно хохочущей блондинки мне не жалко ничего. Она хоть и больше меня на пару размеров, но ей покоряется любое мое платье. Всегда. И выглядит она в нем крышесносно. Она ходячий секс. Профессиональный коллекционер самых статусных и щедрых мужчин. Но никто не задерживается в ее ухажерах надолго. А до постели и вовсе доходят единицы. У нее высокие стандарты по оценке мужчин. А еще она ненавидит, когда эти бруталы пытаются надеть на нее ошейник и ограничить ее свободу: как одеваться и краситься, с кем общаться и с какой громкостью смеяться.

– Вау, – давлюсь минералкой при виде Даши в моем новом платье с золотистыми пайетками, с которого даже не срезана этикетка. – Ты как русалка в нем. Расхитительница мужских сердец. Даш, вообще-то я планировала в нем встретить Новый год. С Глебом.

– А вот и не отдам! – она показывает мне язык и демонстративно срывает этикетку. – Тем более, что ты кидаешь меня не только на Новый год, но и на свой день рождения. Это компенсация морального вреда. Подруга еще называется.

– Даш, не начинай, – стискиваю ее в объятиях и оставляю на щеке красный отпечаток помады. Потом на второй. Растушевываю пальцами. – Лучшие румяна – это поцелуй подруги. Хочешь, подарю? На Новый год все равно еще ничего не придумала для тебя.

– Серьезно? Подаришь? Варька!!! – она активно навиливает бедрами, встав на носочки, отплясывая свою радость на моем полу. – Оно же для меня сшито!

– Еще раз назовешь меня Варькой, и я передумаю.

– Прости, ну прости. Я куплю его у тебя, договорились? Шепни Глебу Петровичу выписать мне премию, а то в косметологи скоро уйду, открою свой кабинет, буду ставить уколы красоты, составлю конкуренцию его женушке и буду тоже покупать себе дорогущие платья.

– Бывшей женушке – раз. Я на его финансы не влияю и никак не претендую – два. А платье дарю. Соглашайся, пока не передумала.

У моей подруги, в отличие от меня, есть обязательства и бюджет весьма ограничен. Она одна воспитывает дочь, подрабатывает мастером маникюра у жены Глеба. Стоматология и салон красоты находятся в одном здании, поэтому Даше удается маневрировать в своем плотном графике без выходных. Еще она пишет любовные романы, от которых можно так возбудиться, что хочется найти себе такого же горячего мужчину, как в ее книгах. И как она все успевает?

– Скряга он, твой Глеб. Пять месяцев пользуется твоей красотой и сует в тебя свой… – смотрю на нее грозно, она хохочет в ответ, но продолжает высказывать свои претензии: – Ни одного подарка тебе не подарил. Ни цветочка задрипанного. Зато браслет новый видела у его женушки? Наверняка, его рук дело.

– Бывшей женушки. Даш, он оплатил нам самолет до Иркутска и обратно, какую-то дорогую экотурбазу забронировал на Новый год в Бурятии почти на неделю. Еда полностью с него, проживание. Это тоже денег стоит. Я не обижусь, если он будет без подарка.

– Только ты, Васнецова, спишь с владельцем клиники за пожрать и ночлег. Ты низко пала. Мужик не просто обязан дарить подарки, слышишь? Он должен этого хотеть! Иначе зачем он нужен? И в глухомань эту дорогущую он везет тебя по одной причине, чтобы не светиться с тобой в Екатеринбурге.

– Васюта у мамы? – перевожу тему на ее дочь, потому что понимаю: есть доля правды в словах подруги. Но я хочу веселиться, а не зарываться в рефлексию отношений.

– Васюта? Да, у мамы ночует. Развратная писательница Даши Клаус будет отрываться! Ну, поехали уже! Обещай, что позволишь самым щедрым мужикам угостить нас? Может, нормального встретишь, – подругу надолго увести от цензуры по Глебу не удается.

– Обещаю! Подожди, – роюсь в ящиках комода и нахожу кошачью маску с ушками из лакированной кожи, которую покупала на прошлогодний маскарад в клинике. Тогда-то Глеб впервые стал проявлять ко мне настойчивые знаки внимания. Но я на них не реагировала, ведь в то время он еще был женат. – Ну как?

– Маска идеально подходит. Подчеркивает твои глаза, а яркие губы и твоя бесподобная родинка Синди Кроуфорд1 делают из тебя ту еще штучку. Тебя украдут из клуба, Варенька, зуб даю.

– Никогда не давай клятвы на зуб. Иначе можешь остаться без него. Проверено не на одном пациенте. А зубы сейчас стоят сама знаешь сколько. Есть у тебя лишние деньги? Или почка запасная?

– Я на мели. Купила же мебель в спальню. И почки лишней нет. Лишний только жир на животе и боках, – она заливается смехом, и я вместе с ней. – Ладно, даю зуб твоего суженого. Идет?

– Идет, – отбиваю пять ладошкой, и мы едем в ночной клуб.

Глава 2.

Дарья взвешивает мою сумочку, из которой я забыла выложить любимые духи. Я купила их сегодня. Большую картонную коробку забросила на заднее сиденье машины, а вот белый флакон с круглой железной крышкой и любимым парфюмом от Tiziana Terenzi2 отправился после нескольких пшиков на запястья прямиком в сумочку.

– У тебя что там? – мы стоим у зеркала в туалете клуба, пока я обновляю помаду на губах, замечая завистливые взгляды юных красоток, которым мой наряд кошки почему-то не нравится. Как и золотистое переливающееся платье самой сексапильной медсестры на свете. Завистливые женщины, которые не восхищаются другими женщинами, для меня странные существа.

– Девчачья радость. В обед получила посылку с духами. Подарок себе на Новый год сделала.

– Конечно, от мужика-то своего не дождешься.

Язву-Дашу пора приструнить, иначе она испортит мне все настроение.

– Не будь токсиком. Твоя пассивная агрессия действует мне на нервы. Еще одно слово про Глеба – и я еду домой. Но перед этим сниму с тебя платье. Будешь танцевать в своих розовых трусах в сердечко. – даже не глядя ей под юбку, я уверена в цвете ее нижнего белья. Она обожает все розовое и с сердечками.

– Ой, ну что ты, моя маленькая, злишься. Тебе не идет. Вон, злобные морщины стоят на старте и вот-вот прыгнут на твой лоб, так что не морщь его! Оттопырь попку и вперед! – Она хлопает меня по заднице. – Хочу шампанского! Но сначала танцевать!

Мы идем на танцпол, бросаем наши сумочки в ноги и забываем обо всем на свете, ныряя с головой в жаркую музыку и жажду тела излить выплескивающуюся, неукротимую энергию сексуальности.

Нам нет дела ни до кого, ни до одного мужика. Мы наслаждаемся свободой своих движений для себя. Мы не на охоте, мы в родной стихии, где женщина – величайшее искусство по праву рождения, которым можно только любоваться. И только она решает, кто сможет к ней прикоснуться.

Я вживаюсь в роль женщины-кошки так легко и естественно, словно рождена с кошачьми повадками. Пальцы рассекают воздух, шиплю и извиваюсь, подстраиваясь к моей королеве в золотом платье. Собираю рукой свои распущенные волосы и накручиваю их в жгут, который оттягиваю от шеи, чтобы хоть немного остыть.

Закрываю глаза, играюсь с хвостом, запрокидываю голову, присаживаюсь и томно поднимаюсь, создавая всем телом волны, слегка, ненавязчиво фокусируясь на трех точках: плечи, грудь, бедра. Мне жарко. Так жарко. Хочу пить. Но даже ради стакана воды я не готова останавливаться. Хочу танцевать. Вытравить из головы все ненужные мысли.

Вдруг что-то заставляет меня задрожать в этой немыслимой жаре. Я ловлю какое-то странное напряжение. Неведомая сила, которую ощущаю на себе цепкой хваткой, вытягивает меня из кошачьего транса. Сопротивляюсь ей, нехотя открывая глаза. И нахожу ее источник.

У поручня над танцполом стоит толпа людей, но я вижу только его. Высокого брюнета в черном. Он возвышается над всеми за счет своего роста и в целом габаритов. Таких еще называют “шкафами”. От него исходит пугающая энергетика. Ядреная, наглая, опасная. Не удивлюсь, если это какой-то криминальный авторитет. По таким, как он, снимают фильмы про бандитов. И я стараюсь держаться от подобных экземпляров подальше.

Чувствую, как громила с короткой стрижкой властно раздевает меня взглядом, нагло облапывая каждый сантиметр моего тела, спрятанный в черный латекс. Рядом с ним и другие мужчины, девушки. Кто-то из них тоже пялится на нас. Но только “шкаф” делает это не через любопытство, похоть и низкопробный флирт глазами. Нет. Он смотрит на меня со странной примесью страсти и злости, будто я его кусок мяса и на него посягают другие голодные звери. Уверена, что правильно считываю его зрительный посыл. Мне не нравится это. Как будто меня прижимают к стенке и отрезают пути для отступления.

Хватаю Дашку за руку и увожу подальше от этого колючего взгляда. Мы поднимаемся к бару в поисках свободного столика. Но их нет. Все занято.

– Я бы еще потанцевала, кошечка, так что теперь придется пить шампанское, раз ты меня выдернула наверх.

– Даш, я в дамскую комнату. Ты со мной?

– Нет, пойду принимать плату за просмотр. Делаем ставки, кто тут самый быстрый, – она даже не сомневается, что к ее ногам падут благодарные зрители, подмигивает мне и виляющей походкой движется к барной стойке.

Я же оглядываюсь по сторонам, все еще чувствуя на себе тот самый въедливый взгляд. Найти его обладателя у меня не получается, и я спешу в уборную. Облокачиваюсь там о раковину и бессильно роняю голову. Этот взгляд высосал из меня всю игривость, до сих пор неприятно давит мне на плечи. Меня передергивает от неприятного предчувствия, что сегодня все может пойти не по плану, а по одному месту.

А план был такой: растрясти попки и отвлечься от мыслей о Глебе и его бывшей жене. Заглядываю в телефон. Сообщений и пропущенных звонков нет. Не хочу думать о том, где он и, главное, с кем. Первой писать тоже не буду. У меня есть гордость. Я никогда ни за кем не бегаю. Лучше умру старой одинокой кошкой, которая гуляет сама по себе, чем стану пиявкой, которая намертво присасывается к мужику.

Под кошачьей маской лицо немного чешется. Приподнимаю ее на лоб и протираю раздраженную кожу влажной салфеткой. Но снять маску не решаюсь. Срабатывает инстинкт самосохранения. Я просто знаю, что лучше мне остаться таинственной незнакомкой, которую сложно будет найти.

Осторожно выхожу из туалета, боясь, что меня может подкараулить этот злобный и не внушающий доверия тип. В коридоре, в отличие от дамской комнаты, до жути темно. Глаза медленно привыкают к темноте. Никого. Выдыхаю. Хихикаю себе под нос. Ну с чего я взяла, что он настолько на меня запал, что будет преследовать? Прежде чем идти дальше, кручусь на каблуках и отточенным движением поворачиваю голову, эффектно взмахнув волосами.

– Мяу, – для храбрости вхожу в образ, рассекая пальцами воздух, и отправляюсь на поиски подруги.

Делаю пару шагов и резко останавливаюсь, услышав за спиной покашливание. Оборачиваюсь. Сердцебиение резко зашкаливает, отдает в ушах. Не могу рассмотреть, кто стоит в углу. Но этот кто-то не двигается, просто наблюдает за мной. Я не собираюсь играть в гляделки, во мне срабатывает древнейший инстинкт “бежать”. Сломя голову несусь подальше – я никому не дам меня обидеть. Да, я могу постоять за себя, но предпочитаю делать это на публике, а не в темном переулке.

Успокаиваюсь только когда теряюсь в толпе. Среди других людей чувствую себя в безопасности. Замечаю Дашу. Она машет мне рукой с центрального столика. Она не одна. С тремя парнями, которые тоже активно жестикулируют, приглашая меня присоединиться.

Подхожу. На столе три бутылки шампанского и бокалы. Ведерко со льдом и тарелка клубники. Узнаю Дашин размах – гулять так гулять, из мелкой посуды не пьем. Но у меня настроение социализироваться и общаться с кем-либо, кроме подруги, пропадает. Особенно, когда на него претендуют полупьяные детины с видом взрослых мужиков. Даша любит провоцировать молодых и горячих, я же наступаю раз за разом на одни и те же грабли и выбираю себе ухажеров постарше. С инфантильными и не особо окрепшими умами мне не интересно.

– Угостили даму, а теперь оставьте нас! – перекрикиваю музыку и для убедительности добавляю недвусмысленные жесты, означающие одно. Миссию они свою выполнили, с поставкой шампанского справились, теперь могут идти искать новых жертв.

Парни на мои призывы реагируют взрывом хохота, как будто я шутки шучу. Начинаю злиться. Ставлю руки на бока. Это знак, показывающий Даше, что я сейчас взорвусь.

– Так, мальчики, погуляйте. Я угомоню свою кошку, а там видно будет.

– Не, крошки, так дело не пойдет. Это наш столик. Мы купили вам шампанское. Вы нас кинуть решили? – самый пьяный парень не только решает включить крутого и дерзкого, но и пытается выползти из-под стола, что дается ему не просто.

Я уже сжимаю руку в кулак, готовая остудить его пыл. Но не успеваю, потому что меня отодвигает огромная фигура, закрывая от перепившего недоухажера. Меня обдает теплом от тела спасителя и запахом… моих любимых духов. Точно таких же, как я сегодня купила.

Пока соображаю, что к чему, мужчина берет моего несостоявшегося поклонника за шкирку и небрежно отбрасывает в сторону, будто это упавшая на стол муха, а не мешковатый парень. Он поворачивается ко мне полубоком, и я узнаю в нем того самого мужика размером с медведя, что пялился на меня во время танца. Над правым глазом вижу шрам, он продолжается и под глазом, тянется вдоль скулы к подбородку и скрывается за короткой бородой, а может и отросшей щетиной, не разбираюсь в этих атрибутах мужественности. Ему повезло, что не лишился глаза, проносится мысль в голове.

– Свободен, – здоровяк достает из брюк две крупные купюры и засовывает парню в карман рубашки, – за шампанское.

Пока буйный ухажер непонимающе смотрит на моего спасителя, его захмелевшие друзья выбираются из-за стола и начинают говорить на повышенных тонах. У меня нет сомнений, что делают они это зря. От “медведя” исходит такое железобетонное спокойствие, что только дурак не поймет: он здесь король положения и с ним лучше не связываться. И мужик это доказывает в следующую минуту.

Он ударяет их лбами друг об друга так, что слышно треск от столкновения. Потом подхватывает их за шеи, как провинившихся котят, и утаскивает подальше от нашего столика. Я стою, онемевшая от всего происходящего, и не знаю, что делать. Дождаться этого мужика и отблагодарить? В том, что он вернется, я не сомневаюсь. Или бежать, пока он не предъявил права на меня и не заставил отблагодарить? Уверена, от него так просто избавиться не получится.

Падаю на кожаный диван, подтягиваюсь к Дарье, которая развлекается от увиденного и, как ни в чем не бывало, наливает в два бокала шампанское, бросает в них клубнику и подает один из них мне.

– Я за рулем, – отодвигаю от себя выпивку.

– Ты же хотела машину оставить у клуба и забрать утром?

– Передумала. И вообще мне здесь не нравится. Поехали отсюда.

– Ну, нет! Я только веселиться начала. Хорошо, что этих душнил выгнали. Предлагаю дождаться нашего красавчика и продолжить банкет. За все уплачено, Варенька! Я хочу сегодня утонуть в море из шампанского, – она выпивает залпом свой напиток, хватает зубами клубнику и игриво прячет ее в рот, глядя куда-то вдаль.

Оборачиваюсь. Ну, конечно, она уже высмотрела новую жертву. Но во мне все быстрее растекается желание сбежать, пока не поздно.

– Даша, умоляю, пошли отсюда. В любой другой клуб, ну, пожалуйста. Обещаю танцевать до утра. Бери шампанское, и мы уходим. Разрешу открыть его в машине и пить из горла. И даже не буду орать, если прольешь. Пошли, а? – вижу, что ей не нравится мое предложение, но обещание другого клуба действует на нее успокаивающе.

Я торопливо встаю с дивана и жду, пока Даша соберет свою сумочку и две неоткрытые бутылки шампанского. И пока она суетится, сзади меня кто-то со всей силы сжимает меня за задницу. Я считаю про себя до трех, готовясь к продолжению, слышу возню и на ее звук выбрасываю руку с сумочкой, вложив в удар всю свою ярость. Сзади меня стоит медведь с окровавленным ртом, похоже я разбила ему губу. Нет, не медведь он, а козлина горная. Рядом дружок его, тот, которому Даша строила глазки. Они оба бросаются ко мне, а я к Даше, выталкивая ее с другой стороны дивана к выходу.