Обреченные

Но Майкл лишь угрюмо покачал головой - ни слова, ни улыбки, только тяжёлый взгляд, будто он прислушивался не к разговору, а к чему-то за стенами квартиры: к отдалённым шагам на лестнице, к скрипу старого дома, к тишине, которая стала слишком густой.

Эйрис смотрела на двух парней, и было такое ощущение, что где-то она их уже видела, но вот где - никак не могла ухватить. Образ мелькал где-то на краю памяти: не лицо целиком, а деталь - жест, поворот головы, тень улыбки. Как будто они были из сна, который она забыла сразу после пробуждения, но который всё ещё отзывался в груди странным, знакомым теплом.

- Бри, а кто это? - наконец-то спросила девушка, и голос её чуть дрогнул - не от страха, а от этого мучительного ощущения дежавю, когда мир вдруг подкидывает тебе чужие лица, словно пытается что-то напомнить.

- А… это… - Бри расплылась в улыбке, и в ней было столько облегчения, что казалось, будто она наконец-то сбросила тяжёлый груз, который тащила всю дорогу. - Моя семья.

Белобрысый тут же раскраснелся, будто его поймали за чем-то неловким, а темноволосый отвёл глаза, уставившись куда-то в угол, где облупилась краска и темнели старые тени.

- Тот, что ведёт себя как придурок, но на деле таким не является, - это Стефан, - белобрысый помахал рукой, будто приветствовал не подругу, а целый мир. - А тот, который слова лишнего не скажет, - Майкл. Они родные братья, хотя с виду и не скажешь.

- Приятно познакомиться, - произнёс Майкл, не поднимая глаз, и в этой сдержанности чувствовалась не холодность, а привычка беречь силы - словно каждое слово стоило ему усилий, и он тратил их только на самое важное.

- Бри… а как вы досюда дошли? - твёрдо произнесла Эйрис вопрос, который мучил её с той самой секунды, как она увидела знакомые очертания фигуры в дверном проёме. Ей нужно было услышать это вслух - нужно было понять, что кто-то рискнул ради неё, что она не просто случайная точка на карте, которую можно было обойти.

- О-о-о, она все уши прожужжала нам о том, что её подруга в беде и надо её спасать, что она ни за что не уедет с квартиры, - сказал Стефан, снова пытаясь разрядить напряжение привычной болтовнёй. - Как в воду глядела!

Он опять получил под рёбра от брата, но на этот раз даже не поморщился - только хмыкнул, будто это был их собственный, годами отработанный язык: локтем - значит, «хватит болтать», взгляд - значит, «держись ближе», молчание - значит, «я рядом».

Бриджит замялась, повернулась к Эйрис, и в её глазах мелькнуло что-то уязвимое - то, что она обычно прятала за решимостью и шутками.

- Я знала, что ты ни за что не отпустишь это место… из-за… - она запнулась, подбирая слова, будто боялась, что любое из них может ранить. - В общем, просто знала, что надо тебя спасать. Звонила тебе, ты не брала, и я решила предупредить, что иду, но тоже не получила никакого ответа. Распаниковалась я, конечно, знатно, но думаю, оно того стоило. Ведь мы добрались до тебя.

Эйрис сжала пальцы в кулаки, будто пыталась удержать в них это странное, колючее чувство - смесь облегчения и тревоги. В груди что-то дрожало, как натянутая струна: теперь она не одна, но вместе с этим навалилась тяжесть чужой ответственности.

- Спасибо… - прошептала она, и слово прозвучало непривычно тихо, почти потерявшись в гулкой тишине квартиры. Взгляд скользнул по лицам: раскрасневшийся Стефан, который тут же спрятал улыбку, будто стыдился её; Майкл, снова уставившийся в пол, словно там, между потёртых половиц, прятались все нужные слова; и Бри - её глаза светились, как у человека, который только что вытянул из огня самое дорогое.

Эйрис вдруг остро почувствовала, как мало в этой квартире воздуха, будто стены стали теснее от присутствия чужих людей, от их историй, от того, что теперь всё изменилось.

- А Лори? - снова спросила она, голос чуть окреп, в нём прорезалась настойчивость.

Майкл чуть приподнял голову, и на миг в его взгляде мелькнуло что-то такое, от чего у Эйрис мурашки побежали по спине - не страх, а какое-то холодное знание, будто он видел куда дальше, чем позволяли стены седьмого этажа.

- С ней всё хорошо, - произнёс он ровно, без лишних интонаций, но в этой ровности чувствовалась сталь.

Стефан фыркнул, почесал затылок и тут же попытался сгладить неловкость:

- Ну вот, видишь? У нас тут целая разведгруппа. Майкл вообще как ходячая рация - всё знает, а молчит. Зато когда надо - выдаст.

Майкл метнул на брата короткий, тяжёлый взгляд, и Стефан тут же поднял руки:

- Ладно, ладно, молчу. Просто… мы тут не просто так. Не ради чая.

Бриджит шагнула ближе, положила ладонь на плечо Эйрис - тёплую, твёрдую, настоящую.

- Мы не оставим тебя здесь, - сказала она тихо, но так, что в этих словах звенела клятва. - Но и сидеть на месте нельзя. Этот район зачищают… не знаю, кто и зачем, но патрули ходят. Мы слышали выстрелы, пока шли до сюда на соседних улицах. Если хотим выбраться - надо уходить.

Эйрис медленно кивнула, хотя внутри всё кричало от желания просто запереть дверь, забиться в угол и притвориться, что снаружи ничего нет. Но она знала: если сейчас не сделает шаг, этот угол станет её клеткой.

- Хорошо, - голос прозвучал хрипло, будто она разучилась говорить. — Тогда расскажите мне всё. С самого начала. Кто эти патрули? Откуда вы знаете про Лори? И… откуда я вас знаю?

Майкл наконец поднял глаза - прямо на неё. В них не было ни тепла, ни улыбки, только спокойная, выверенная сосредоточенность человека, привыкшего к худшему.

- Ты нас не знаешь, - сказал он. - Но мы знаем тебя. Бри столько рассказывала… что казалось, будто мы росли в одном дворе.

Стефан хмыкнул, но тут же посерьёзнел:

- И да, мы не герои из книжки. Но мы вытащим тебя отсюда. Обещаю.

Эйрис глубоко вдохнула, чувствуя, как в груди понемногу утихает дрожь. Она посмотрела на троих людей, которые ворвались в её одиночество, как шторм - шумные, неловкие, настоящие. И впервые за неделю ей показалось, что впереди может быть не только тьма.

- Тогда давайте решать, куда идти, - сказала она, выпрямляясь. - У меня тут карта города,отец хранил всякий хлам у себя, старая, но… может, пригодится.

Бриджит улыбнулась, и в этой улыбке было столько света, что на мгновение даже тени в углах комнаты будто отступили.

- Вот это моя девочка, - прошептала она. - Мы справимся.

Эйрис смотрела, как они суетятся, перебрасываются колкостями, и в груди разливалось странное, почти забытое тепло - будто кто-то тихо подбросил поленьев в давно остывший очаг. Даже в этом хаосе, когда мир рушился за окнами, эти трое умели держаться друг за друга, умели шутить, чтобы не сойти с ума. И теперь она была частью этого «мы».

- Переночуем тут, а утром выдвигаемся, - твёрдо произнёс Майкл, уставившись на Бриджит так, будто одного его взгляда хватит, чтобы переубедить её, если она вдруг захочет спорить.

- Верно, - подтвердила Бри, кивая, и повернулась к подруге:- Тогда можно пока помыться? Ты не против?

- Нет. Полотенца в ванной комнате, можете идти. Если надо переодеться - могу взять отцовскую одежду для парней, а тебе, Бри, могу свою одолжить.

- И ходить как старый дед?! - возмутился Стефан, театрально округляя глаза.Бриджит окинула его таким взглядом, что даже воздух вокруг будто похолодел.

- Да что? Если даже и наступил конец света, я хочу быть красавчиком! - не унимался он. - А не мужчиной в лохмотьях деда!

Майкл обернулся на брата и медленно провёл рукой по лицу, будто пытался стереть с него выражение бесконечной усталости от Стефана.

- Идиот, - тихо, почти беззлобно произнёс он.

- Моему отцу всего лишь пятьдесят, и, как- видишь, он ещё не дедушка! - возмутилась Эйрис, невольно защищая отцовскую честь.

- Ладно, ладно, сдаюсь, - поднял руки Стефан. - Неси… Но, Бри, обещай, что даже в таких вещах будешь считать меня красавчиком, - улыбнулся он ей, снова строя из себя этакого неунывающего героя.

- Не обещаю! - фыркнула она.

- Злая женщина… - фыркнул Стефан, но в глазах у него плясали весёлые искорки.

- Вы можете остаться и спать в комнате родителей, а мы с Бри будем спать у меня.

- Нельзя разделяться, - снова твёрдо сказал Майкл, и в его голосе прозвучала та самая спокойная уверенность, которая заставляла всех невольно прислушиваться.

- Всё нормально, - Бриджит подошла к нему и положила руку ему на плечо, чуть сжала, будто передавая ему своё спокойствие. - Тут безопасно, можешь выдохнуть.

Он лишь кивнул - коротко, сдержанно, - но Эйрис заметила, как из его плеч ушла часть напряжения.

- Я первый! - Стефан, обогнув брата, подлетел к двери ванной, будто боялся, что его кто-то опередит. - Хочу благоухать ромашками!

- И зачем мать его в детстве так часто роняла, - спокойно произнёс Майкл.

Бриджит захихикала, прикрывая рот ладонью, а Эйрис лишь наблюдала за этой картиной, и в душе у неё складывалось такое тёплое, щемящее ощущение. Было видно, что они и правда семья - пусть и не по крови, зато по душе. Когда все приняли душ, Майкл ещё несколько раз проверил дверь. Он подпёр её шкафом, поставил своеобразный замок, оперев швабру между дверью и стеной: если кто-то попытается войти, она с грохотом упадёт и разбудит всех. Только после этого он наконец позволил себе присесть на пол у входа, прислонившись спиной к стене, и положить рядом дубинку Стефана.

Бриджит и Эйрис легли в одной кровати. Комната казалась маленькой, но сейчас эта теснота была не в тягость, а наоборот - она дарила чувство защищённости, будто стены стали толще, а мир снаружи - чуть менее страшным.

- Бри… - тихо позвала Эйрис в полумраке.

- Да?

- Спасибо тебе.

- Да сколько раз то повторять, не за что, - буркнула Бриджит, но Эйрис почувствовала, как подруга чуть крепче обняла её за плечи.

- Мне было так страшно.

Бри помолчала, подбирая слова: не хотела лгать, но и не желала добивать подругу пустой надеждой.

- И будет ещё страшно, - честно сказала она. - Не хочу тебя обманывать, что всё будет хорошо. Мы в дерьме, Эйрис, в полном дерьме. Но зато теперь вместе. И до конца будем идти вместе.

Эйрис лишь улыбнулась в темноту, ничего не ответив. В этих словах не было утешения, но была правда - и именно она сейчас была дороже любых красивых фраз. Вскоре её забрали сны.

А потом мир резко сменился. Вместо тесной комнаты и тяжёлого воздуха постапокалипсиса - летний день. Солнце пекло ласково, по настоящему: не обжигающе, а так, будто хотело согреть каждую клеточку. Эйрис стояла в лёгком платье; туфли на ногах немного жали, но она не обращала на это внимания. Всё вокруг было слишком ярким, слишком живым - и оттого казалось почти нереальным.

В руках она нервно сжимала сумку, оглядываясь по сторонам, высматривая его в толпе у кинотеатра. Но его нигде не было. Сердце сжималось от лёгкого волнения: вдруг он не придёт? Вдруг что-то случилось?

- Привет! - резко кто-то схватил её за плечи сзади, отчего Эйрис подпрыгнула на месте, чуть не выронив сумку. Обернувшись, она увидела Майкла.

- Дурак! - она попыталась шутливо ударить его кулаком в бок, но парень ловко отскочил, ухмыляясь.

- Да чего ты. Пойдём, наш фильм начинается через десять минут, - он взял её за руку и потянул за собой, шагая уверенно, будто знал, что впереди их ждёт что-то хорошее.

Эйрис оставалось лишь идти за ним, улыбаясь и любуясь его беззаботной улыбкой. В тот момент казалось, что весь мир состоит из этого солнечного дня, из этой спешки к началу сеанса, из ощущения, что рядом есть кто-то, кто не даст тебе потеряться в толпе.

Она проснулась от собственного вздоха, резко распахнув глаза, и несколько секунд лежала, пытаясь понять, где она: в той солнечной реальности или здесь, в полутёмной комнате, где за стеной тихо дышит Майкл, а рядом, прижавшись к ней, спит Бриджит.

Сон был таким ярким, таким настоящим, что на мгновение Эйрис показалось, будто запах лета всё ещё держится на её коже. Но потом реальность мягко, но настойчиво напомнила о себе: скрипнула половица, где-то вдалеке раздался короткий, резкий звук, похожий на удар, и тишина снова стала тяжёлой, насторожённой.Она осторожно, чтобы не разбудить Бри, приподнялась на локте и посмотрела в сторону двери. Майкл всё так же сидел у входа, только теперь он не опирался на стену, а напряжённо вглядывался в темноту коридора, будто прислушивался к чему-то, чего остальные не слышали.

Их взгляды встретились. Он чуть заметно кивнул, как бы говоря: «Я здесь. Я слежу». И этого кивка оказалось достаточно, чтобы Эйрис снова легла, подтянула к себе одеяло и закрыла глаза.«Я не одна», - подумала она, и эта мысль, простая и тихая, вдруг оказалась самой сильной защитой от страха.

Проснувшись утром и открыв глаза, Эйрис не застала Бриджит рядом. Она подскочила на кровати, глянула в сторону двери - и Майкла тоже не оказалось на месте. В голове промелькнула паническая мысль: «Это был сон? Я правда схожу с ума? Страшно… Больно…»

Опустив ноги на пол, она побрела на кухню, не поднимая глаз, будто боялась, что, если посмотрит по сторонам, окажется, что всё вокруг - лишь жестокая иллюзия. Но, подняв взгляд от пола, она увидела троицу: Бриджит, Стефана и Майкла. Они о чём-то серьёзно перешёптывались у окна, время от времени кивая друг другу.

В этот момент на глаза навернулись слёзы - но уже не от ужаса, а от облегчения, такого сильного, что оно почти обжигало.

- Я не сумасшедшая, - прошептала она, и голос прозвучал хрипло, будто после долгого крика.

- О, доброе утро! - заметила её Бриджит. Но, увидев, что подруга плачет, быстро подскочила к ней, схватила её лицо в ладони и заглянула в глаза, будто проверяя, всё ли с ней в порядке.

- Эй, ты чего? Сон про Мартина приснился?

- Нет, - всхлипывая, ответила Эйрис. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли.

- Бри… Прости меня, Бри… Я отталкивала всех последнее время, но… но я не понимала, как одиночество будет давить на меня. Бриджит, прости… Прости… Мне страшно. Страшно остаться одной в этом кошмаре.

У Бриджит самой на глаза навернулись слёзы. Она вдруг осознала, сколько ночей провела, думая, что Эйрис её просто не хочет видеть, что она всех ненавидит, отгородилась стеной. А на самом деле Эйрис просто пыталась не сломаться под тяжестью этого мира.

Бриджит крепко обняла подругу, прижимая её голову к своему плечу, и стала гладить по волосам, как в детстве, когда Эйрис пугалась грозы.

- Всё хорошо, мы с тобой. Ты не одна! Не одна! - шептала она, и в этих словах не было пустых обещаний, только твёрдая, упрямая правда. - Слышишь? Мы здесь. И никуда не уйдём.

Стефан, который до этого сидел на столешнице, спрыгнул на пол, растерянно переводя взгляд с одной на другую.

- Эм… я, наверное, пойду, проверю… ээ… коридор? - пробормотал он, явно не зная, куда себя деть, когда всё стало слишком серьёзным.

Майкл, скрестив руки на груди и опершись о подоконник, смотрел на улицу, будто там, за стеклом, прятался ответ на все вопросы. Он не подал виду, не бросился утешать, не стал говорить громких слов. Но в том, как он замер, чуть наклонив голову, как крепче сжал локти, чувствовалось: ему жаль Эйрис, и он сделает всё, чтобы она больше не чувствовала себя брошенной.

Спустя некоторое время Эйрис успокоилась. Она уже сидела за столом вместе со всеми, держа в ладонях кружку с чуть тёплым чаем - словно тепло керамики могло немного отогреть и её изнутри.

Они обсуждали план: куда идти, где искать безопасное место, как не попасть в ловушку посреди опустевших улиц. Спорили, перебивали друг друга, снова возвращались к одному и тому же.

- Школа, - вдруг тихо, но твёрдо произнёс Майкл, и все замолчали, прислушиваясь к нему. - Старая школа. Там высокие стены, забор, несколько выходов. Если забаррикадировать главный вход, можно держать оборону. Да и внутри много помещений - можно разбить лагерь так, чтобы не быть на виду.

- Там же всё разграблено наверняка, - возразил Стефан, но без особого напора, скорее по привычке спорить.

- Возможно. Но это лучше, чем бродить по улицам. К тому же там есть спортзал - просторное место, где можно спать, не боясь, что кто-то подкрадётся из темноты, - спокойно ответил Майкл.Бриджит кивнула, обдумывая слова.

- И там недалеко водонапорная колонка. Если она ещё работает, сможем набрать воды.

Эйрис слушала их, впитывая каждое слово. Впервые за долгое время она не чувствовала, что должна принимать решение в одиночку.

- Значит, школа, - тихо повторила она, будто пробуя слово на вкус. И в нём не было ничего утешительного, но была ясность. А ясность сейчас была дороже любых обещаний.

Все кивнули. План был неидеальным, но он был. И этого оказалось достаточно, чтобы снова почувствовать почву под ногами.

Бриджит зашла в комнату Эйрис, где та аккуратно складывала в уже собранный рюкзак немного одежды - пару маек и джинсы.

- Эйр…

- Да?

- Слушай, не хочу нагнетать, но ты не хочешь забрать то, что он дарил тебе? Не факт, что ты сюда ещё раз вернёшься.

Эйрис тут же опустила голову, вдумываясь в слова. За последние дни произошло столько всего, что она уже не знала, как может повернуться жизнь дальше, в какую сторону. И она приняла решение, которое далось ей с трудом.

- Ты права, Бри. Я хочу оставить память о нём. Не хочу больше убегать. Не сейчас. Никогда.

Она подошла к столу, отодвинула ящик и достала оттуда небольшую коробочку, которую старалась не открывать после той трагедии. Туда она сложила его подарки - то, что напоминало ей о нём, о его доброте, заботе и любви, о том, как он говорил: «Ты милашка. Ты у меня такая красивая. Тебе так идёт».

Бриджит тихо вышла из комнаты, оставив Эйрис наедине с этим моментом.Эйрис открыла коробку. В ней лежали аккуратно сложенные очки с неидеально круглой оправой. Зрение у Эйрис было хорошее - просто как-то раз она без умолку твердила Мартину, что хочет очки, и он подарил их ей. Просто имиджевые, без диоптрий. Но каждый раз, когда он видел её в них, он умилялся и улыбался так, будто это был самый лучший подарок в мире.

Рядом лежало кольцо для септума - парное к тому, что когда-то носил Мартин. Он подарил его на их первую годовщину, и из-за этого мама Эйрис очень долго ворчала.

Очки она надела сразу. Они сели привычно, будто и не лежали столько времени в темноте ящика. А вот с кольцом пришлось повозиться: прокол зарос, и надевать его оказалось больнее, чем она изначально думала. Лёгкая, резкая боль на секунду заставила её зажмуриться, но Эйрис не отступила. Она смотрела на своё отражение в маленьком зеркале на внутренней стороне крышки коробки - и видела в нём не только себя, но и его: его улыбку, его взгляд, его тихое «я рядом». И этого было достаточно, чтобы выдержать даже эту маленькую боль.

Закончив со всеми делами, она вышла в коридор к ребятам, которые уже были собраны. Майкл стоял у входной двери, проверяя, надёжно ли защёлкнут замок рюкзака, Стефан нервно постукивал пальцами по бедру, будто ему не терпелось наконец-то выйти, а Бриджит смотрела на Эйрис и едва заметно кивала - мол, всё правильно, ты всё делаешь правильно.

- О, а молоко давать умеешь? - выпалил вдруг Стефан и тут же получил от Майкла немой подзатыльник - тот даже не повернул головы, просто машинально, как делают старшие братья, когда младший опять ляпнул не то.

- Да ладно, ладно… Классно выглядит, тебе идёт, - тут же поправился Стефан, смущённо потирая затылок.

- Спасибо, - тихо ответила Эйрис, чуть коснувшись оправы очков, словно проверяя, на месте ли они.

Бриджит улыбнулась мягкой, тёплой улыбкой - такой, которая говорит: «Я рада, что ты с нами».

- Выходим, -твёрдо сказал Майкл, открыл дверь и первым шагнул в коридор, прислушиваясь к тишине лестничной клетки.

Эйрис на секунду задержалась на пороге, оглядела комнату, в которой провела столько лет, - не чтобы попрощаться, а чтобы запомнить: не как место, где ей было страшно, а как дом, где когда-то было тепло. Потом она решительно закрыла дверь и пошла следом за друзьями. Теперь она была не одна. И этого хватало, чтобы сделать первый шаг навстречу неизвестности.

Коридор встретил их приглушённым светом из лестничных окон и запахом сырости, который будто въелся в стены ещё до конца света. Майкл шёл первым, каждый его шаг был выверенным, без лишней суеты. Стефан шёл следом,держа в руках свою дубинку, уже не ерничал - только время от времени бросал быстрые взгляды по сторонам, будто пытался угадать, откуда придёт опасность. Бриджит держалась рядом с Эйрис, не касаясь её, но так, чтобы в любой момент можно было схватить за руку.

На площадке между этажами Майкл вдруг замер, подняв руку - знак остановиться. Все замерли. Где-то внизу, в глубине подъезда, раздался скрежет - будто кто-то или что-то волочило по бетону тяжёлое, металлическое. Звук был чужим, неправильным, от него по спине бежали мурашки.Майкл медленно повернулся к остальным, прижав палец к губам, и одними глазами показал: «Тихо». Потом кивнул в сторону пожарного выхода - узкой лестницы, которой почти никто не пользовался. Это был риск. Но идти по главному пролёту сейчас значило идти прямо на звук.

Эйрис сжала кулаки, чувствуя, как в груди колотится сердце. Очки слегка сползли, она машинально поправила их - и вдруг ощутила, как этот маленький, почти нелепый жест придаёт ей уверенности. Это были не просто очки. Это была ниточка к чему-то светлому, к тому, ради чего стоило держаться.Они бесшумно свернули к пожарной лестнице. Скрипнула старая дверь, и все невольно вздрогнули. Майкл первым шагнул внутрь, растворяясь в полумраке, следом - Стефан, потом Бриджит, а за ней - Эйрис. Она обернулась на миг, бросив последний взгляд на коридор, где только что стояли. И в этом взгляде не было страха перед тем, что они оставляют позади. Только твёрдое понимание: главное - то, кто идёт рядом.

Майкл шёл впереди, чутко вслушиваясь в каждый шорох, будто сам дом шептал ему о надвигающейся опасности. Его плечи были напряжены, пальцы чуть подрагивали, - он не хотел пугать остальных, но не мог позволить себе ни секунды расслабления.

Стефан замыкал цепочку, нервно сжимая в руках свою дубину и оглядываясь через плечо, будто ждал, что из темноты вынырнет что-то прямо у него за спиной. Каждый раз, когда под ногой скрипела ступенька, он вздрагивал, а потом пытался скрыть это за нарочито небрежным видом - будто ему всё нипочём.

Эйрис шла прямо за спиной у Майкла, почти наступая ему на пятки. Ей казалось, что пока между ней и угрозой есть его широкая спина, она в относительной безопасности. Сердце у неё стучало где-то в горле, перекрывая дыхание. Она помнила ту встречу в лифте, помнила эти нечеловеческие глаза, этот утробный рык, и каждый скрип ступеней отзывался в груди колючим эхом страха. Ей казалось, что вот-вот из полумрака выскочит то же существо, и на этот раз убежать не получится.Они решили спускаться по лестнице: лифты в апокалипсисе - это ловушки, и никто даже не стал это обсуждать. Спустившись уже до третьего этажа, они увидели только пустоту. Тихо. Слишком тихо. И эта тишина напрягала даже больше, чем крики - она была густой, тяжёлой, будто сама подъездная тишина затаила дыхание в ожидании беды.

- Как выйдем из здания - держитесь рядом, меньше шумите и следите, чтоб никто не отстал, - тихо говорил Майкл, не оборачиваясь, будто отдавал приказ самому себе, чтобы не забыть.

Начав спускаться на второй этаж, Майкл вдруг резко выбросил руку назад, жестом приказывая всем замереть. Его пальцы застыли в воздухе, как лезвие, отсекающее любые лишние движения.

- Что там? - шёпотом спросила Бриджит, вцепившись пальцами в рукав Эйрис так, что ногти впились в ткань.

- Похоже, заражённый, - ответил Майкл, всматриваясь в глубь коридора.

Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, как в натянутой струне, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.

- Ёб твою мать, - выругался Стефан, крепче сжимая дубину, и костяшки его пальцев побелели. Он облизнул пересохшие губы, будто пытался вернуть себе голос, который вдруг пропал от страха.

- Тихо. Может, удастся проскочить, - продолжал Майкл, но в его глазах уже не было надежды на тихий обход. Он знал: если заражённый их почуял, проскочить не выйдет.

- Похоже, я натыкалась на него несколько дней назад, - тихо сказала Эйрис, и голос её дрогнул.

Никто ничего не ответил. Слова сейчас были лишними. В этой тишине даже шёпот мог стать приговором.Майкл шагнул вперёд, проверяя, можно ли обойти угрозу, но в этот момент из темноты раздался рёв - низкий, звериный, от которого кровь стыла в жилах. Звук ударил по ушам, как раскат грома в замкнутом пространстве. Почти сразу послышались тяжёлые, торопливые шаги, и заражённый рванулся к ним, ломая тишину своим яростным движением. Его силуэт мелькнул в проёме - искажённый, угловатый, будто собранный из острых теней.

- Чёрт! Наверх! Быстро! - закричал Майкл, резко разворачиваясь и подталкивая девочек вперёд. Его движения были резкими, но точными - никакой паники, только чистая, выверенная реакция. - Стефан!