Шторм серебряных клятв

– Asriʿ, wa illa falan nalḥaq!

Чувствую, как начинаю дрожать, а внутри нарастает монотонный, погребальный бой. На секунду хватка на моей шее слабеет, и я сползаю вниз по стене. Двое мужчин озираются по сторонам, и только тогда понимаю, что звук был не внутри меня. Стены содрогнулись – за ними рождалось нечто тяжелое, опасное и живое. Пол подо мной стал колебаться, и подумала, что если уж не умерла, то видения решили навестить меня напоследок. Почему-то эта мысль заставила улыбнуться.

– Lāzim nilḥaʾ niʾtilha! – в ужасе кричит лысый убийца. Понятия не имею, что это значит, но тот, что ближе ко мне, готов сорваться с места и бежать. – Yalla, uqtulhā!

Амбал дрожащими руками достает из кобуры пистолет и целится мне в лицо.

– Пожалуйста… – молю я дрожащим голосом. Понимает он меня или нет, это единственное, что срывается с губ. Смотрю ему в черные глаза и понимаю – он выстрелит. Приняв поражение, еще раз вздыхаю и сожалею, что так много не успела сделать. И так много сделала не так, что оказалась под дулом пистолета, вся переломанная, в богом забытом месте.

Палец убийцы замирает на курке, а изо рта врывается тихое бульканье. Хочется верить, что у него случился инсульт, но следующая картина еще ужаснее. Его грудь пробивает чья-то рука: она сжимает окровавленное сердце, а потом оно падает к моим ногам с глухим мягким звуком.

Глаза мужчины закатываются, и я вздрагиваю, держась за свое горло. Рука, пробившая дыру, проделывает путь обратно, и тело бородатого сваливается на пол. Кровь, которая хлещет из его груди, становится последним штрихом и тошнота берет надо мной верх. Вся еда, что была в моем желудке со вчера, оказывается на полу рядом с убийцей. Кажется, что даже мои внутренности готовы вывалиться следом, но этого, слава богу, не происходит. А еще я до сих пор жива, и это радует. Я медленно поднимаю голову, чтобы наконец увидеть, кто меня спас, и встречаюсь с янтарного цвета глазами.

Глава 9

Могут ли глаза быть настолько притягательными? Цвет глубокий, теплый, с золотистым оттенком – я сравнила бы его с медовым. Лишь у немногих людей такой цвет. А в этом темном помещении, где практически нет света, его глаза выглядели неестественно ярко.

Он не дышал. Несколько секунд пристально изучал мое лицо, а потом присел на один уровень со мной. Я тоже разучилась дышать, и не из-за того, что меня душили. Проблема была в мужчине передо мной. Мы просто пялились друг на друга, не мигая. Эту сцену можно было бы назвать романтичной, если бы не свежий труп, кровь, вырванное сердце и моя рвота между нами.

– Мы закончили, – раздается женский голос, и я инстинктивно оборачиваюсь на звук.

Девушка сжимает кинжалы, фиолетовые камни на которых тускло поблескивают. С лезвий капает кровь – ее сегодня было чересчур много. У незнакомки длинные черные волосы и слишком бледное лицо для этих мест. И так же, как и у ее напарника, глаза яркие, голубые, как летнее небо. Она стоит у двери и смотрит… на еще один труп. Кинжал торчит прямо из горла второго убийцы, его глаза устремлены в потолок. Брюнетка вынимает клинок и вытирает его о куртку, явно довольная собой. Есть подозрение, что она наслаждается.Может, это ее работа?

– Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Я отвлекаюсь на голос моего спасителя. Хочу ответить, что у меня болит примерно все и по тому, как выгляжу, можно догадаться, насколько паршиво себя чувствую. Но его тон настолько заботливый, что просто не могу ответить грубо. Я смотрю ему в глаза, но на этот раз они уже не янтарного цвета, а серые, как грозовое небо, и на какой-то момент я начинаю сомневаться в собственном рассудке.

Он снова осматривает меня, проводя взглядом рентген, а потом придвигается ближе, протягивая руку к моему лицу. Я застываю, когда пальцы очерчивают мой подбородок, скулу, а потом тянутся к шее. Его прикосновения легкие и теплые… даже, черт возьми, приятные. Но когда он доходит до задней части головы, я морщусь от боли и стону.

– Тебе нужен врач, – бормочет мужчина, убирая руку, и когда видит на ней кровь, то его челюсти сжимаются, а на лице дергается жилка.

Удар двери о стену заставляет меня подпрыгнуть на месте. Джеймс стоит на пороге, тяжело дыша. Волосы в разные стороны, глаза бегают от меня к мужчине, потом к девушке и так по кругу. Выражение его лица немного расслабляется, а плечи опускаются, когда он понимает, что мне ничего не угрожает, а наши враги лежат на полу. Он переступает через первый труп, косясь сначала на него, потом на брюнетку. Они смотрят друг на друга лишь секунду, а потом он бежит ко мне и сгребает в охапку.

– Селин, мне так жаль. Я так испугался за тебя. Когда все стихло, я подумал тебя убили, – он гладит меня по голове, и меня тут же пронзает острая молниеносная боль. Но я молчу, проглатываю очередной стон и благодарю вселенную, что мы оба живы. Еще несколько минут назад все было как в хоррор-фильме. – Господи, что здесь произошло?

Джеймс немного отодвигается, а затем начинает разглядывать месиво, которое лежит рядом с нами. Мне кажется, что его тоже сейчас стошнит, но он концентрируется на другом. На том, кто вырвал сердце. Они оба смотрят друг на друга, буравя взглядом, и я чувствую, как друг сжимается, точно реагируя на скрытую угрозу.

– Этот мужчина, – говорю я хриплым голосом, – и она, – киваю головой в сторону девушки, – спасли мне жизнь. Пусть и очень… кровожадным способом.

Момент, когда из груди вырвали сердце, мне не забыть никогда. Хотя, возможно, если в руках нет пистолета или другого оружия, то это тоже выход. Я еще раз смотрю на темноволосого мужчину, замечая, что его правая рука по локоть в крови, и думаю: насколько же надо быть сильным, чтобы пробить грудную клетку?

– Спасибо, что спасли нас, – кивает Джеймс. Он благодарит искренне и до сих пор выглядит ошарашенным. Девушка встает за спину мужчины и также, как и мы, наблюдает за мертвым амбалом.

– Надо вывести вас отсюда.

Нет.

– Согласен. Здесь небезопасно и полиция может прибыть в любую минуту.

Я смотрю на Джеймса. Он понимает в ту же секунду, о чем я думаю, потому что мотает головой и резко говорит:

– Ты спятила.

Но я не унимаюсь.

– Шадид мертв. Единственный человек, который мог мне помочь, сейчас лежит в луже крови. Когда копы нагрянут, они тут все оцепят, и я не смогу ничего узнать, а я уверена – доктор много чего не договаривал.

Резко подрываюсь с места, забывая, что совсем недавно меня швыряли о стены и душили. Все вокруг плывет, ноги подкашиваются, и я почти падаю на бок. Джеймс, как обычно, хватает меня в полете и не дает упасть.

– Спасибо.

– Плохая идея подниматься самой.

Оборачиваясь на месте, я напрягаюсь в чужих объятиях. Его руки до сих пор поддерживают меня за плечи, и медленно выдыхаю, ощущая, как шея словно в огне.

– Справлюсь, – мой голос такой хриплый, что я не узнаю его.

Джеймс стоит позади и выглядит смущенным. То ли от того, что меня ловит незнакомец, то ли от того, что обладательница голубых глаза осматривают его с ног до головы. Если от моего спасителя ощущалась сила и спокойствие, то эта девушка сражала убийственной уверенностью и хладнокровием. В ней было что-то диковатое, и это невероятно пугало.

До седьмого этажа поднимаемся молча, мы с Джеймсом плетемся последними. Тут даже спорить не стали: эти двое явно подготовлены к любой опасности и у них есть оружие. Но, если уж совсем говорить честно, то нашего мнения не спрашивали.

В кабинет они заходят как к себе домой: трех секунд хватает, чтобы осмотреться, а потом склоняются над охранником – проверяют пульс и мотают головой. Поднимают администратора с пола и проделывают то же самое. Они двигаются на автомате: знают, что делают, и не совершают лишних движений. Они бесшумны. И настолько сработаны, что совершенно не мешают друг другу. Как мы с Джеймсом. И я думаю: они или напарники, или любовники.

Не дожидаясь, пока они осмотрят все углы, я быстрыми шагами иду в кабинет, где должен лежать Шадид. Я не знаю, сколько отведено времени на поиски, прежде чем мы покинем это место навсегда. Но не успеваю я дойти, как врезаюсь в кого-то и отлетаю назад.

Хепри.

Ее лицо суровое, волосы уже не в тугом зализанном пучке, а растрепанные и в запекшейся крови. Мы стоим в трех метрах друг от друга, оценивая, кто больше пострадал. Она выглядит, как побитая собака: футболка порвана под мышкой, брюки грязные в районе колен, а на скуле синяк.

На мгновение хочется ее утешить – настолько ужасно она выглядит, но эта светловолосая бестия вдруг кидается в мою сторону с вытянутыми руками, намереваясь задушить. В последний момент меня оттаскивают назад, не давая тощим пальцам впиться в горло. От неожиданности я так перепугалась, что сердце стучало как ненормальное. Джеймс встает между нами и теперь служит щитом от взбешенной Хепри.

– Ты! Это ты виновата, что его убили! – осуждения звучат как удар молотом под дых. – Это все твои видения. Я говорила ему, что из-за тебя нас ждут одни неприятности.

Слова прилипли к небу и не хотят слетать с языка. Ее глаза полны ненависти, лицо буквально перекосило от желания меня уничтожить. Если бы я знала, никогда бы не подвергла никого такой опасности. Чувство тяжести в груди начинает нарастать с каждым новым выкриком и обвинением, а каждая мысль как удавка на шее.

Женская рука сжимает мое больное плечо, а мужчина смотрит с сожалением.

– Я не сумасшедшая, – шепчу я, глядя ему в глаза. И в этом столько боли. Я несу этот груз всю жизнь, доказывая, что такая же, как и все, просто мне нужна помощь. Мне совершенно не нравится, что чудовища преследуют меня днем и ночью – я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я просто просила о помощи.

– Я сама тебя убью! – не унимается Хепри, пытаясь найти, как обойти Джеймса и добраться до меня. А потом друг делает то, чего я от него никак не жду. Он бьет ее наотмашь по щеке – шлепок разносится по коридору, и все замирают. Истерика ассистентки смолкает. Она смотрит на него круглыми глазами, прикладывая ладонь к пылающей плоти.

Я охаю от неожиданности и смотрю на Джеймса. Ему не жаль. Тишина продолжает царить между нами, а в воздухе стоит такое напряжение, что сводит мышцы. Блондинка смотрит на меня с пренебрежением и медленно отнимает руку от щеки.

– Надеюсь, ты застрянешь навсегда в тех видениях, которые видишь, – шипит она. Девушка позади издает глухой рык, который выводит меня из оцепенения, а мужчина делает в сторону ассистентки несколько быстрых шагов. Она не сводит с него глаз и пятится, пока не упирается в стену. Незнакомец смотрит на нее сверху вниз, желваки на его челюсти ходят ходуном. Он наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо. Выражение лица женщины меняется от гнева и презрения до ужаса и опустошенности. Она бледнеет, а глаза расширяются с каждой секундой, пока он говорит.

Наконец мужчина отстраняется и приказывает ей убраться. Хепри, пошатываясь, проходит мимо, еще раз задерживая на мне взгляд. Брюнетка заводит меня за спину, а ее рука тянется к рукоятке ножа.

– Не испытывай терпение, которого у меня нет, Ивра.

Хепри прищуривается, а потом снова смотрит на мужчину. Ее рот открывается и закрывается в беззвучной попытке подобрать слова, за которые ее не убьют. И перед тем, как уйти, почти скрывшись за углом, она злорадно шепчет:

– Вам ее не спасти.

Джеймс дергается вперед, но женщина не считает этот жест угрожающим и ухмыляется, наконец покинув коридор.

– Мы ей сразу не понравились, – пожимаю я плечами.

Глава 10

Времени рассказывать всю историю знакомства у нас не было. Обойдя всех, я захожу в кабинет, до которого дойти оказалось целым квестом, и прежде чем копаться в каждом шкафу, подхожу к столу, за которым лежит Шадид. Нос улавливает первые запахи, и я закрываю рот рукой. Остальные тоже заходят в кабинет, и Джеймс присоединяется к поискам.

Голова кружится, и мне приходится делать перерывы между поисками. А еще здравый смысл подсказывает, что врач мне потребуется немедленно, иначе похоронят меня в Египте.

Я подвигаю стул к себе и сажусь, борясь с болью во всем теле.

– Вы, – обращаюсь я к тем, кто для меня не меньшая загадка, чем Шадид. – Почему вы до сих пор здесь? У вас здесь офис?

Оба синхронно оборачиваются ко мне.

– Нет, мы пришли, потому что услышали крики. Зашли с черного входа, а тут ты – под дулом пистолета, а твой друг бестолку выбивает дверь ногами. – Девушка закатывает глаза, и я снова смотрю на ее кинжалы. Она точно могла за себя постоять и, возможно, спасти еще кучу народа. На самом деле, меня до сих пор напрягает тот факт, что рядом с нами находятся профессиональные убийцы.

– Меня зовут Кассандра, – продолжает она, – а этот серьезный мужчина – Каэлис.

Он переводит взгляд на меня, и я снова чувствую, как горит шея.

– Меня зовут Джеймс, и вообще-то я пытался ее спасти, а не просто «выбивал дверь ногами», как ты выразилась. Извини, но у меня нет кинжалов, и я не специализируюсь на убийстве людей, – он упирается ладонями о стол и сверлит взглядом нашу новую знакомую. Брюнетка смотрит на него скучающим взглядом, а потом переводит его на меня.

– Селин, верно? – Я киваю и почти хочу сказать «приятно познакомиться», но язык не слушается. – Шадид пообещал, что сможет помочь тебе?

Я смотрю, как она перебирает книгу за книгой и вытряхивает из них бумажки.

– Меня мучают видения, и я бы не обращала на них внимания, если бы они не прогрессировали. Постоянное наблюдение и бесконечные врачи не принесли плодов, поэтому я пошла на крайние меры, – вздыхаю я и беру со стола блокнот с каракулями и рисунками. Я ни черта не понимаю по-арабски, поэтому начинаю злиться. – Шадид должен был погрузить меня в гипноз сегодня в пустыне и показать прошлую жизнь или что-то такое. Но вместо этого его труп лежит у моих ног, а я шарюсь, как вор, в его заметках.

Меня прорывает на смех – неуместный, натужный, почти истерический, смотря на бездыханное тело доктора. Благодаря сегодняшнему утру у меня еще больше вопросов, чем прежде.

– Прошлая жизнь? – переспрашивает Каэлис.

– Да, он и его друг догадались, что то, что я вижу не просто набор картинок. Знаю, звучит как полный абсурд, но после всех попыток понять, что со мной происходит, я готова уверовать во что угодно.

– И что ты видела?

Он берет в руки первую попавшуюся книгу и идет в мою сторону. Джеймс, не мигая, следит за каждым его движением, хотя мог бы продолжать копаться в стеллажах.

– Чудовищ, каких-то людей со своей жизнью, засохшие пустыни и каменные глыбы с арками, – начинаю я, – в последний раз я оказалась на каком-то богом забытом пляже с черными скалами и песком. В ухо истошно кричали имя «Мораэль», но я никого не знаю с этим именем.

Воспоминания настолько живые, что я телом чувствую холод и то, как земля уходит из-под ног. Мужчина присаживается на краешек стола и выглядит так, будто проглотил ножи. На секунду я мешкаюсь и думаю, а не много ли рассказываю первым встречным? Осознаю, что это вообще-то первые люди, которым открылась, помимо врачей и Джеймса.

Каэлис убирает прядь с усталого лица, и я замечаю на его безымянном пальце обручальное кольцо. Оно не из привычного золотого сплава, а серебряное, с выгравированным янтарным словом по центру и тонкими узорами.

– Так почему вы все еще здесь? – Часть меня не хочет, чтобы они уходили, но ощущение, что здесь что-то не так не дает расслабиться.

Он улыбается краешком губ и наклонят голову ближе ко мне.

– Подумай, возможно, мы будем вам полезны.

В кабинете становится жарко, солнце бьет в окна и воздуха здесь настолько не хватает, что сердце гулко стучит. Мы занимаемся раскопками уже больше двадцати минут, а служб до сих пор нет. Неужели настолько всем плевать?

Я отбрасываю в сторону дневники, которые прочла, и смотрю в окно на старые здания, пока мое внимание не привлекает маленький чемоданчик на подоконнике. Каэлис прослеживает за моим взглядом, опередив, идет за ним и кладет его на стол передо мной. Чемоданчик с инициалами доктора. Сама вещь уже очень старая, с потрескавшимися углами, а некоторые части выцвели до песочного оттенка.

Я хочу подозвать Джеймса, который спорит с Кассандрой, просматривая книги. Но их беседа настолько оживленная, что мне не хочется их тревожить. Из-за этого мне сложнее сконцентрироваться: вдруг ему грозит опасность? Еще одна причина, почему я не могу вникнуть в суть записок – Каэлис. Он склонился надо мной и читал вместе. Мое сердце барабанило, как перед смертью, стук его же сердца был столь тихим, что первая мысль – у него его нет. Даже дыхание было бесшумным и ровным.

– Ты на этой странице уже три минуты, – шепчет он над ухом.

Мой палец застывает на незнакомом слове, и я изображаю кашель, пытаясь скрыть смятение. Чувствую такой стыд, будто меня поймали с поличным за непристойными действиями.

– Уверен, следующая страница может быть гораздо интереснее.

– Угу, – мямлю я, с горящими щеками. Приказываю себе шевелиться и переворачиваю ее, но дрожащий палец сдает меня с потрохами.

Первое слово, которое попадается на глаза я уже слышала.

– Анав’а́ль, – на выдохе говорю я.

– Ты уже видела это место?

– Место? – я разворачиваюсь в его сторону и запрокидываю голову. – Шадид сказал мне это перед смертью, но не успел объяснить, что это значит, – я хмурюсь, – погоди, ты знаешь, где это?

Я пытаюсь поймать его взгляд, но он не смотрит на меня. Несколько секунд Каэлис думает, прежде чем ответить, а когда отвечает его голос переходит на ломающийся шепот.

– Ты сказала… Сказала, что видела черный пляж, скалы. Это и есть Анав’а́ль.

Мой голос стихает, когда я задаю следующий вопрос:

– То видение может быть подсказкой? Мне нужно спасти девушку с именем Мораэль?

Наконец я слышу, как бьется его сердце. Оно грохочет. А по его лицу пробежала острая боль, точно я задела его рану. Я жду ответа, но вместо этого снова остаюсь ни с чем.

– Кассандра, мы уходим, – командует он.

Каэлис выхватывает из моих рук дневник и бросает его обратно в чемоданчик. Потом поднимает меня со стула и берет за руку.

– Что происходит? – Джеймс, как всегда, задает правильные вопросы.

– Нет времени на долгие разговоры. Мы сейчас же едем в отель и вызываем врача.

Его тон грозный и безапелляционный. Я шумно сглатываю и пытаюсь вырвать руку из его хватки, но у меня не выходит. Это и злит, и сбивает с толку одновременно. Джеймс косится на наши сплетенные пальцы, но Кассандра не дает ему возможности оценить реальность и тоже хватает за руку. Только не так, как Каэлис, а за бицепс, силой таща за собой.

Никто ничего не говорит. Я едва поспеваю, пока мы спускаемся по ступенькам до первого этажа. К груди прижимаю самое ценное, что теперь у меня есть, – найденный чемоданчик Шадида. Теперь там вся моя жизнь.

Жаркий и сухой воздух врезается в тело, и раны начинают саднить. Тихо стону, когда мышцы болят еще сильнее. Около выхода с парковки нас ждет черный Mercedes-Benz с тонированными окнами и без номеров. Меня это смущает, но расспрашивать не стала – хочется скорее убраться подальше из этого района. И вообще из Египта.

Нас с Джеймсом усаживают назад и велят пристегнуться. Мы бы и без этого обеспечили себе безопасность, зная, какие умалишенные ездят с нами по одним дорогам.

– Адрес вашего отеля, – Каэлис передает мне навигатор, а сам заводит машину и перекидывает ремень безопасности.

Несколько секунд я мешкаюсь и взвешиваю, безопасно ли им доверять.

– Да брось, мы только что спасли вам жизнь.

– Может, вы так пытаетесь сбить нас с толку, чтобы прикончить потом, – Джеймс останавливает мои пальцы, замершие над клавиатурой, и смотрит на Каэлиса через зеркало заднего вида.

Тот закатывает глаза и выезжает на проезжую часть.

– Если бы я хотел тебя убить, Кассандра воткнула бы нож в твое горло в тот самый момент, как ты вошел в здание. Твоя смерть не входит в мои планы.

– Пока, – заканчивает она, и мне совсем не нравится, куда заходит наш разговор.

Джеймс смотрит на меня, и его выражение лица говорит, что он готов выпрыгнуть из машины прямо сейчас. Я поджимаю губы, мой взгляд мечется от друга к новому знакомому. Единственное, чего я хочу – это оказаться в безопасности, проверить голову на наличие сотрясения и улететь первым рейсом. Доверять нам сейчас некому, но эти люди хотя бы увозят подальше от ада.

– Я напишу адрес.

Плечи водителя расслабляются, и я ввожу в поисковой строке наш отель. Друг обиженно отвернулся к окну, восприняв мои слова как предательство.

– Джеймс, – шепчу я, передавая телефон Кассандре в руки и подвигаюсь к парню ближе. – У нас нет выбора, и ты об этом знаешь.

Глава 11

По пути до отеля девушка дала еще влажных салфеток, полотенце и антисептики. Кровь Шадида до сих пор была на руках, в волосах и под ногтями. И если ссадины и кровь меня не сильно волновали, то следы пальцев на шее – да. Поэтому Кассандра дала шелковый шарф фиолетового оттенка, чтобы я могла обмотаться им и не спугнуть всех работников отеля.

План был простым и сложным одновременно: закрыться в номере и ждать, пока Каэлис и его спутница не разузнают о тех грабителях и не зачистят помещение. Я уже махнула рукой, когда они стали обсуждать план, куда деть тела. Думаю о том, что будет, когда полиция начнет разбираться и узнает, что я была клиенткой, и в это утро у нас был запланирован сеанс. Вот тогда-то ко мне и постучат в номер.

Администратор на стойке опять мило улыбнулась и помахала рукой. Все мои вещи мы перетащили в номер Джеймса. Врач постучал почти сразу, как только мы разобрались с переездом. Но перед тем как подойти ко мне, Каэлис прижал его к стене, обыскивая карманы, а также содержимое сумки.

Я была готова провалиться под землю. Но очередная доза стыда не заставляет себя долго ждать.

– Снимайте одежду. Мне необходимо вас осмотреть, – говорит доктор. Я пялюсь на троих людей в комнате, в ожидании, что они уйдут. Но они не уходят, вместо этого отворачиваются к стене, а Каэлис ведет диалог весь прием.

Пожалуйста, убейте меня.

– Скорей всего, у вас сотрясение мозга, но, чтобы удостовериться, необходимо сделать снимок, – Омар проверяет зрачки, а потом переходит к рефлексам.

– У нее была ссадина на голове. Проверьте, насколько это серьезно. – Очередной приказ и врач тяжело вздыхает. Я улыбаюсь ему, чтобы разрядить обстановку, но его суровость не уходит.

– У вас очень беспокойный муж.

– Он мне не муж, – возражаю я.

«На самом деле, я знаю его всего несколько часов, – хочется ответить мне». Я кошусь в сторону Каэлиса, надеясь пробить дыру в его голове. Если он не замолчит, то врач начнет копать дальше.

– Вам нужно появиться в больнице в ближайшее время, – наконец Омар заканчивает осмотр, а я одеваюсь. Каэлис оказывается рядом с нами в ту же секунду. – Я назначил мази от ушибов и оставляю обезболивающее, а также направление. Если станет хуже, позвоните мне.

– Это ваш рабочий номер? – новый знакомый вертит в руках визитку. – Мне нужен личный.

¡Dios mío.

Я пихаю его локтем в бок, хотя хочется наступить на ногу.

– Рабочего номера более чем достаточно, – говорю я, выхватывая визитку. Прячу ее в карман и широко улыбаюсь. Каэлис буравит меня взглядом, оценивая мой ответ как глупость. Но мне плевать. Доктору пора уходить с пустой головой.

Когда он уходит, мы еще раз обговариваем план, а Кассандра обрабатывает мне рану на затылке. Это неприятно и больно, но обезболивающее начинает действовать. Джеймс отказывается от вмешательств брюнетки. Хотя она все равно помогает ему, потому что он не может самостоятельно дотянуться до спины.

– Из номера никуда не выходить.

Я киваю на очередную команду, как жалкий песик, у которого нет права голоса.

– Спасибо за то, что помогаете, – я наблюдаю за тем, как он что-то пишет в телефоне, а потом убирает его в карман. – Пока я готова закрыть глаза на то, что это подозрительно.

Он улыбается. И от того, как улыбка появляется на его губах у меня пропадает воздух в легких.

Это все сотрясение.

– Тебе нужно отдыхать, – его голос рокочущий. Мужчина подходит так близко, что я пячусь, ударяясь пятками о кровать. Мы снова играем в гляделки и по какой-то причине я стараюсь запомнить его лицо. Прямой нос, волевой подбородок, нижняя губа… она чуть полнее верхней и глаза цвета тумана. – Постарайся не попасть в беду, пока меня не будет.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Ты не знаешь, с кем связался. Беда со мной не просто ходит – мы в отношениях.

Когда дверь за ними захлопнулась, мы остаемся втроем: я, Джеймс и моя паника. Друг заказывает еды в номер и убирает вещи, освободив мне пространство. Мы почти не разговариваем, и эта тишина кажется комфортной.

Без слов он расставляет передо мной посуду и наливает чай. Я достаю салфетки и расстилаю их, чтобы не испачкаться. Он отдает мне свою булку, потому что знает, как я люблю выпечку, а себе забирает мясо, которое я никак не могу заставить себя съесть.