Академия мертвых героев

Мои глаза практически закатываются на каждом слове Зевса.

– Вчера двое из вас продемонстрировали то, чего ждет от вас каждый из нас – кровожадность, жадность до убийств. Ведь истинное зло не дремлет. Настанет день, когда Кронос и отродье Тартара вырвутся на свободу, и тогда мы дадим вам шанс отблагодарить за ту кровь, что течет по вашим венам.

Я и не просила.

– Во время вчерашнего ритуала все новобранцы поделились со жрецами кровью, – говорит бог, обращаясь к трибунам. Те радостно кричат и срываются с сидений. Олимп в тот час становится шумным, и возникший грохот отдается в груди, вибрирует в костях и пульсирует в висках. – Теперь, когда все предрешено, я готов огласить судьбу и факультет каждого нового арета. Давайте поприветствуем их командиров!

Все отряды начинают аплодировать и улыбаться, словно им подарили благословение на возвращение из Нижнего мира.

– Илиас. Сын Деметры и Иасиона – командир элитных телохранителей и постоянных стражей Академии.

Теперь я знаю, кто этот мужчина с лысой головой и кто спас меня от необдуманных действий. Бог выходит вперед: лицо его сосредоточенное, взгляд ни на ком не задерживается – он лишь подает Зевсу знак согласия и возвращается на место.

Я тру мокрые ладони о штаны, подумывая, хочу ли я в элитные войска.

– Леандр. Сын Посейдона и Амимоны – командир разведки, ближнего и дальнего боя.

Зевс улыбается ему, тот отвечает резким кивком. Его мощные руки сложены на груди, а шрам на шее виден даже отсюда. Часть меня хочет поинтересоваться, откуда он, а другая считает, что история может быть настолько пугающей, что лучше бы мне не знать.

Еще один глубокий вздох. Я стараюсь прогнать мандраж, но это все равно что победить циклопа голыми руками.

– Адриан. Сын Немезиды и Танатоса – командир обороны и прямого столкновения. Подготовка основных защитников.

По спине течет пот. Я бы списала на солнце, но это не оно заставляет задыхаться от нехватки свежего воздуха. Командир выходит вперед с сжатыми кулаками. Он смотрит на всех исподлобья с полной уверенностью слепить из нас тех воинов, кто защитит весь Олимп.

Я поглядываю на остальных аретов, замечая в их глазах огонь. Бьюсь об заклад, они мечтают попасть на третий факультет и записать свое имя в списке героев.

Академия мертвых героев.

– Теперь, когда вы знаете, кто будет вас обучать, – давайте приступим! – Зевс говорит это так громко, что остальные – на трибунах и в отрядах – затихают. Самый старый жрец с белыми глазами несет серебристую чашу, ставит ее на стол, а затем его ладонь замирает над ней. Как и в прошлый раз, поднимается дым, а искры кружат не только по ободку, но и парят в воздухе. Глаза старика закатываются, когда он произносит первое имя.

– Клеон Маркетос. Факультет командира Илиаса.

Все ареты взрываются бурными аплодисментами, но громкое «да» перебивает все другие поздравления. Обернувшись, я вижу счастливое лицо нашего рыжего знакомого. Парень расталкивает толпу, чтобы протиснуться, и мы с Алексией улыбаемся ему в ответ.

– Теперь мне официально разрешено убивать, – успевает сказать он нам, прежде чем выйти из строя. Мы обе закатываем глаза.

Парень проходит через всю импровизированную площадку и останавливается рядом с новым командиром. Они жмут друг другу руки, и мы вновь все ликуем. Илиасу достался один из самых кровожадных воинов.

Не успеваем отойти от первого решения, как жрец называет следующего арету. На этот раз это была девушка из другого отряда, и попала она к Леандру в разведку. Выглядела она ошарашенной, как будто надеялась быть невыбранной вообще. Неуверенными шагами она встала рядом с командиром, а тот оценивающе смотрел на нее, размышляя, способна ли та поднять что-то тяжелее мяча.

– Повезло ей. Я бы тоже хотела в разведку, – шепчет Алексия. Кудрявые волосы спадают на лицо, и ей приходится раз за разом убирать их. – А ты?

Я пожимаю плечами. Имена аретов звучат одно за другим, и аплодисменты начинают порядком надоедать.

– Разведка – слишком скучно. Тело быстро затекает, если останавливаться на одном месте.

Соседка смеется.

– Это как раз по мне. Прибегаю к насилию только в редких случаях: наблюдать за кем-то издалека – как раз по мне. А еще плюс в том, что…

Не успевает она договорить, как реальность рушится в одночасье.

– Аврора Аррот. Факультет командира Адриана.

Алексия перестает смеяться, а моя душа покидает тело.

Убейте меня прямо сейчас.

Глава 9

Тогда мне казалось, что это ошибка. Распределение выглядело как чья-то злая шутка, случайный каприз богов. Но потом небо раскололось пополам – и я поняла: мы все оказались именно там, где должны были оказаться.

Стоявшие рядом, боги и богини, начинают хлопать и приобнимать за плечи в знак поздравления. Темно-карие глаза Бога Войны находят мои и сердце делает кувырок.

Через секунду меня уже буквально выталкивают из строя, поэтому приходится заставлять тело двигаться. Шаг, второй, третий. Не поднимая головы, я иду к командиру, и от страха начинает подташнивать.

Я знаю, что звуки позади достаточно громкие, чтобы оглушить, но вместо этого слышу лишь стук собственного сердца. Я как будто в мыльном пузыре.

– Аррот, добро пожаловать, – приветствует он. Ничего кроме обещаний меня истязать, я не слышу. Я хочу ответить хоть что-нибудь, но язык прирос к нёбу. Я останавливаюсь позади командира в полной уверенности, что это конец. Адриан Вейрон – сын богини возмездия и бога смерти превратит мои последующие года в медленное, ежедневное мучение.

Следующие полчаса картина не менялась: все сорок девять аретов были распределены по факультетам, а трибуны гудели. Алексия, как и хотела, попала в разведку, и ее улыбка была действительно настоящей. Она с гордо поднятой головой прошлась вдоль всех факультетов и встала рядом с новым командиром.

– Все будет хорошо, – твердил ее взгляд.

Но мне каждый раз становилось не по себе, стоило Богу войны развернуться в мою сторону. Не знаю, зачем он оборачивался. Может быть, хотел проверить, не сбежала ли я? И почему-то мне кажется, что выследить меня и вернуть доставило бы ему неизгладимое удовольствие.

В конце отбора Зевс сказал заключительную речь, пообещав, что этот отрезок жизни мы не забудем никогда. Затем и Аид вместе с Персефоной вышли в центр Олимпа, чтобы раздать подарки. Нашему отряду достались кулоны на цепочке. Богиня пообещала, что свет озарит путь домой, если тьма решит нас сбить.

Когда пришло время, Адриан Вейрон отдал первый приказ и мы все последовали за ним. Я осталась не только под командованием того, кто желал моей смерти, но и среди тех, кого видела несколько раз в жизни.

У каждого факультета, у каждого курса была своя площадка для сборов. Мы спустились на Нижний Олимп и остановились в окружении высоченных острых гор. Из-за снега на вершинах и ветра, мое лицо быстро замерзло, а руки стали красными. Одежда, которую нам дали была не приспособлена к таким холодам, поэтому я надеялась на гиматий, как минимум.

Адриан поднялся на помост. На фоне гор он не казался мелким и незначительным. Он был таким же несокрушимым.

– У меня нет для вас поздравлений, ареты, – начал он низким, бескомпромиссным голосом, не склоняя головы. – Как вы уже поняли, это будет нашим местом сборов. После занятий, согласно вашему расписанию, мы встречаемся тут.

– И что мы будем делать? – спрашивает какой-то парень позади меня и мы все оборачиваемся, чтобы на него поглазеть.

Командир даже не повернулся к парню. Не удостоив его вниманием, он ответил, глядя прямо перед собой:

– Все, что я пожелаю. Вы будете учиться тактике, о которой вам не расскажут в классах. Вы будете перенимать мой опыт. Вы будете бороться за право не сдохнуть в первом же бою. В целом, вы будете делать все то, что поможет пройти отбор и выжить.

Опять это прекрасное слово – выжить.

– Со временем у некоторых из вас начнут пробуждаться силы, – продолжил он. – Это произойдет внезапно. И это не подарок, это оружие. Если вы не сможете его контролировать, оно убьет и вас, и тех, кто рядом. Убьете товарища – я лично позабочусь о том, чтобы вы не дожили до следующего утра. Договорились? – голос из спокойного стал зловещим. Наш командир жаждал крови также сильно, как и остальные Боги.

Ареты перешептываются друг с другом. Нам не говорили, что у кого-то из нас могут проснуться божественные силы.

– И отвечая на ваш невысказанный вопрос, – у смертных богов стали проявляться способности совсем недавно. И это явление не предвещает ничего хорошего.

Я сглотнула, когда его темно-карие глаза пристально изучали мое лицо. Его брови сходятся на переносице, а затем, отведя взгляд, он снова продолжает.

– То, что на Олимпе пробуждается сила – означает лишь одно. Что-то темное надвигается на нас, и нам потребуется дополнительная помощь.

Становится еще холоднее. Обхватив себя руками, я покачиваюсь на пятках взад-вперед. Почему именно на мой век выпали надвигающиеся проблемы? Мама, зачем ты переспала с Гефестом? Мне хочется допросить ее, выяснить, и если понадобится – трясти ее, пока она не ответит. Но она где-то там, в Нижнем мире. Покончив собой, она попала в мрачные окраины Эреба, так что у меня никаких шансов на встречу.

– Теперь, когда вы поняли, насколько будет опасным ваш каждый прожитый день, можете возвращаться в Академию.

Он спрыгнул с помоста, и все развернулись, чтобы наконец сбежать в теплое помещение. Путь обратно составит добрых сорок минут, а тьма над нами сгущалась. Солнце практически село между пиками, оставляя на небе лишь этот кровавый, проклятый алый оттенок – предвестник лютых холодов.

– Аррот, стоять на месте!

Я резко выдохнула – только это и могло произойти. Спрятав руки в рукава, я вновь поворачиваюсь лицом к помосту. Меня сильно знобит, и я думаю лишь о том, чтобы не начать стучать зубами.

Вейрон поправил свою кожаную куртку, которая, казалось, вот-вот разорвется от груды мышц. Небрежно коснулся ножа на поясе, и его лицо снова стало таким, как в те моменты, когда он раздумывал, кого убить.

Он приближается ко мне слишком близко, загораживая все вокруг. Адриан закусил нижнюю губу, словно сдерживая ругательства, которые вот-вот сорвутся.

– Говори что хотел. Если не заметил, погода портится.

Выражение его лица обещало закопать меня между этих гор.

– Сделаем вид, что ты этого не произносила, – говорит он, выдыхая пар, который поднялся облаком над нашими головами. – Ты не достойна быть на моем факультете. И точно не достойна, чтобы я помогал тебе выжить.

– Если это…

Он хватает меня за подбородок и подносит палец к моим губам, призывая к тишине, но я цепенею от ужаса.

– Забудь эту привычку – перебивать меня, Аррот, – голос опустился до опасного шепота. – Ты понятия не имеешь, какие титанические усилия я прикладываю, чтобы не раздавить тебя о камень прямо сейчас.

– Тогда просто оставь меня в покое.

Он горько усмехается, убирая руку и проводя ладонью по уставшему лицу.

– Самое отвратительное, что я не могу этого сделать. Я теперь отвечаю за твою подготовку и успеваемость. Боги любят издеваться, – его усмешка перерастает в короткий, резкий смех, заставляя меня бороться с приступами паники. – Договоримся так: я буду твоим командиром, но не жди особого отношения. Я буду давать тебе самые сложные задания. Я буду делать из тебя мишень, чтобы все понимали, чье место ты занимаешь.

– На другое я и не надеялась, – отвечаю я, впиваясь ногтями в кожу. Он не видит этого из-за одежды, но я точно знаю, что оставила на теле отметины.

Он наклонился, приблизив губы к моему уху и все мое тело деревенеет.

– Я буду засыпать с мыслью о твоем убийстве. Хочу, чтобы ты это знала.

От его шепота ощущения были такими же, как если бы Цербер решил на меня дыхнуть, – я вся покрылась мурашками.

Адриан снова смотрит мне в глаза, стараясь запечатлеть страх, исказивший мое лицо, и давая запомнить свое, как напоминание, что я обречена. Его цель не просто довести меня до предела. Его цель – превратить мою жизнь в гребаный Тартар, прежде чем это сделает кто-то другой.

Глава 10

Надо было согласиться. Тогда, возможно, все сложилось бы иначе – без этих смертей и без крови на моих руках.

Лицо было мокрым от дождя. Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и сползла на мраморный пол. Алексии не было в комнате; вместо нее компанию мне составил ужасно пахнущий цветок на подоконнике.

Пальцами я дотронулась шее, синяки на которой уже зажили, словно это не Бог Войны решил покончить с моим существованием. Лишь глупый мозг помнил все до мельчайших подробностей, стоило закрыть глаза. Я гордилась собой по двум причинам: не сорвалась с проклятой горы и успешно прошла отбор в Академию. И отдельная похвала за то, что не умоляла Вейрона пощадить меня.

Взгляд скользнул по картинам и декору, который я не заметила утром, а затем к окну. Дождь продолжал лить, барабаня по каменному карнизу. Меня передернуло от этого нарастающего звука, а молния, разразившая небо, только усилила нервозность.

Впереди меня ждали одна тысяча девяносто пять дней, в течение которых я буду сражаться в тайной войне с командиром, а также доказывать богам, что я лучшее, что с ними случалось. Это будет забавно, – подумала я с горькой усмешкой. – Расскажу эту историю своим будущим детям.

Не знаю, сколько я так просидела на полу, но очнулась я уже в своей кровати. Перевернувшись на бок, мой взгляд сконцентрировался на том, как Алексия тихо посапывает, раскинувшись на одеялах. Девушка выглядела такой спокойной и безмятежной, что я стала размышлять: какую цену я бы заплатила, чтобы стать такой же?

Практически ничего не зная про соседку, я почему-то решила, что ее жизнь была менее скверной, чем моя. Это прослеживалось в ее глазах, которые обычно сверкали любопытством, если только не были заняты сканированием помещения. На завтраке она пробовала все подряд, а лицо ни разу не скривилось. Как будто это не пресная еда, а что-то, что принесла Афродита с верхнего Олимпа.

Я бы хотела стать Алексией. Хотя бы затем, чтобы никогда не состоять в факультете под командованием одного мстительного бога.

Эта ночь оказалась самой тяжелой за последнее время. Каждый раз, закрывая глаза, я видела лицо Каэна. Голубые глаза больше не соперничали с летним небом, а идеально уложенные волосы перепачканы землей и кровью. Именно таким я его запомнила.

И сейчас когда он был в моем сне, он только и делал, что смотрел, сжимая в руке кинжал. Лезвие сияло в тусклом свете, и холод металла будто касался моей кожи. Тревога в сердце нарастала, когда парень предложил взять клинок мне. Бог протягивал его, и земля под нами сотрясалась, словно кто-то огромным молотом бил изнутри, надеясь пробить дыру. Я мотала головой, озираясь по сторонам. Олимп разрушался, колонны вдалеке падали одна за другой, и я слышала крики богов.

Каэн настойчивее предлагал забрать кинжал. Лицо его искажалось, а затем и вовсе стало мертвенно-бледным. Рот медленно открылся, разрывая кожу в уголках губ, и что-то черное, похожее на облако, выползло из него, неся смрад разложения.

Я упала на колени и кричала.

– Аврора, очнись! Аврора! – Холодная ладонь коснулась моего лба, и я мгновенно проснулась.

Алексия нависла надо мной; в ее темно-зеленых глазах была тревога, но не это меня беспокоило. Пол под нами действительно трясся, мебель двигалась, а картины вот-вот готовы были слететь со стены.

– Это продолжается уже несколько минут, но в коридорах тихо, и никто не выходит, – прошептала соседка.

Спрыгнув с кровати, я неуверенно пробралась к двери. Я до сих пор не отошла ото сна и туго соображала, а тошнота скручивала желудок с каждым новым толчком.

В коридорах было пусто. Алексия встала позади, и ее страх ощущался на моей коже.

– Во дворце может быть небезопасно. Если эти стены рухнут, то больше нас никто не спасет, – сказала я ей. – Собирай вещи немедленно и спускаемся вниз.

Мы обе схватили все самое ценное. У меня это были только нож и рисунок, который я спрятала в карман сумки. Даже не удосужившись закрыть дверь на ключ, мы выбежали из комнаты и понеслись по лестницам. Я поймала себя на мысли, что все это странно и нас бы не оставили в беде, но задача выбраться отсюда была сейчас первой в списке.

Двери холла были распахнуты настежь, а луна бросала на мраморный пол длинные, черные тени. Не оборачиваясь, я выбежала на улицу, и картинка перед глазами начала мерцать. Я услышала знакомый гул, и сердце на короткое мгновение замерло.

Алексия позади меня исчезла, как и здание.

Земля тряслась под фундаментом Академии, и я чувствовала, как энергия, слишком мощная для простого толчка, распространяется от центра горного массива. Это не природное явление. Это темная сила.

Передо мной в нескольких метрах стоял бывший напарник. Его лицо было обезображено, и ноги развернуты под углом в девяносто градусов, но он продолжал стоять с открытым ртом и протягивать кинжал.

– Каэн, – прошептала я, захлебываясь паникой. Я держалась за живот и тяжело дышала. – Пожалуйста, прекрати.

– Возьми этот кинжал.

Его губы не двигались. Хриплый звук выходил из черной дыры, которая была у него вместо рта.

Я мотала головой, не в силах что-либо ответить. Я хотела, чтобы этот ужас прекратился, но все говорило об обратном: ветер нарастал, а на небе появились несколько воронок. Они были мрачно-серые, и молнии добавляли багровое свечение, которое расползалось в разные стороны, словно паутина.

– Ты не можешь отказаться от этого подарка. Я принес его тебе из Нижнего мира, обманул Аида и отравил Персефону, чтобы сюда добраться. Ты должна.

– Что ты сделал? – впервые я забыла об ужасе и пришла в замешательство. Ветер свистел и путал волосы, так что я почти не видела бога перед собой. – Это не ты. Каэн, которого я знаю, так бы не поступил.

Каэн, которого я знала, никогда не стал бы источником такого грязного ужаса. Он был чистым воином. Но этот призрак, этот обман… он был отражением моей вины. Это был тот Каэн, который пришел бы за мной.

– Чем больше ты сопротивляешься, тем больше будешь страдать. Возьми его, Аврора, иначе я запихну его тебе в глотку.

Страх полз по моему позвоночнику, и мозг отчетливо кричал: нужно бежать. Я еще раз хлопнула по карману, чтобы убедиться, что мой нож на месте.

– Ну, придется поверить, – выдыхаю я.

Кинуть ему вызов оказывается самой тупой идеей за всю мою жизнь. Спойлер: даже если ты выполз из пучин Нижнего мира со скрюченными ногами, это не означает, что ты потерял способность бегать.

Это жутко.

Я срываюсь с места, спустя несколько секунд, когда субстанция напротив неумолимо сокращает расстояние между нами. Хруст раздается позади, и я догадываюсь, что это кости Каэна трутся друг об друга.

Дворец, в котором можно было спрятаться – исчез. До ближайшего укрытия – главного корпуса Академии – придется бежать без остановки.

Ветер рвет навстречу и ноги проваливаются в рыхлую землю.

Перепрыгнув глубокую яму, я оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть, как это сделает Каэн. Горло режет, словно я наглоталась стекол.

Дорогой Зевс, если я выберусь отсюда, обещаю чаще бегать по утрам.

Бывший напарник останавливается почти перед самой пропастью, не наклоняя головы, он смотрит вниз. Его взгляд пустой, тело слегка покачивается на ветру взад-вперед. Парень расслабляется, а затем, как лист сваливается вниз.

Когда в землю врезаются длинные пальцы Каэна, я готова признаться, что знаю, что такое сердечный приступ. Бог пытается вылезти из ямы, как какое-то животное. Ноги уносят меня дальше и дальше от того места, откуда выбирался парень. Икры гудят от физической нагрузки, будто я никогда не занималась спортом.

– Забери у меня нож, – голос напарника хриплый и доносится откуда-то издалека. Часть меня этому радуется, а другая в ужасе, что этот неугомонный мститель продолжает преследовать.

Нихрена это, блять, не сон.

Практически давясь легкими, я перепрыгиваю несколько высоких ступеней, ведущих к главному входу в Академию. Добравшись до массивной двери, с силой на нее надавливаю и та с тяжелым грохотом отворяется. Я проскальзываю внутрь в еще большую тьму.

Глава 11

Если бы я только могла обернуть время вспять, я бы решилась на этот разговор. Его подарок был нашим шансом, единственным путем к спасению. Но теперь между пальцами остывает пепел, а сердце в клочья рвет зияющая пустота.

Я слышу гортанный смех вперемешку с шипением и рычанием. Голоса принадлежали мужчинам, и один из них, явно самый раздраженный, был ближе остальных. Я открываю один глаз за другим. Солнце, которого тут быть не должно, нещадно слепило. Мои попытки проснуться явно веселили всех вокруг: смех только нарастал, а мое чувство стыда усиливалось.

Наконец, когда веки отлипают друг от друга, я вижу вселенское зло. Оно с темными помыслами, руки скрещены на груди. Вокруг него столпились остальные боги, желающие застать меня в неловком свете в первых рядах.

– Привет, красавица, – говорит мужчина слева. У него изумрудные глаза и кожа темно-коричневого цвета. Белая рубашка плотно прилегает к телу, а ниже…

– Боги, – ругаюсь себе под нос, чуть не завидев то, от чего мои глаза могут ослепнуть.

Забудь это, забудь.

Под их громкий смех и пристальный взгляд Вейрона я поднимаюсь с пола. Меня немного пошатывает, но ноги еще держат. Для подстраховки хватаюсь за стол и еще раз осматриваю помещение.

Я в комнате… в комнате командиров? Вот, дерьмо.

– И чья ты подружка? – спрашивает другой. Я кривлюсь от омерзения. Ни с одним из них я бы никогда не смогла быть: слишком тупые и примитивные. – Знаешь, мы, боги, любим делиться. Можешь заходить сюда в любое время.

Они хихикают, а плечи трясутся.

– Всем заткнуться, – громко велит Вейрон, и моя голова словно взрывается изнутри.

Почему настолько плохо, что хочется помереть?

Не успеваю я ответить этим животным, что их комната будет последней, в которую я загляну, как Адриан грубо хватает меня за локоть. Он открывает дверь и выталкивает в коридор, заполненный другими аретами. Вейрон наступает мне на ноги, и это больно. Он совсем не заботится о том, что превращает мои ступни в месиво.

Я все еще сонная и туго соображаю. Поэтому, когда командир впечатывает меня в стену, я до сих пор не понимаю, что он от меня хочет. Он похож на разъяренного Титана и его глаза опять обещают смерть. Будет ли альтернатива?

– Аррот, я тебе спрашиваю!

– Что?

Он трет лоб, а потом снова отходит на расстояние вытянутой руки. Мне кажется его сейчас разорвет от злости. Интересно, если он взорвется, он регенерирует?

– Еще раз: что ты здесь делала?

– Где? – спрашиваю я, хлопая глазами.

Он хмурится, а через секунду подходит ближе, совсем вплотную. Я хочу отойти, но за мной и так уже гребанная стена.

– А, ну, дыхни!

Он думает я пила?

Я отталкиваю его двумя руками, но это все равно что двигать колонны. Никакого эффекта. Он смотрит на место, где только что были мои руки и у меня потеют ладони.

– Я не пила. Просто… хожу во сне. Иногда. – Я не знала об этом до сегодняшнего утра, но не говорю ему это этом. – Ничего страшного не произошло. Отпусти меня и все. Можешь замок повесить, если боишься, что в следующий раз я явлюсь к тебе на порог.

Адриан несколько секунд изучает мое лицо, пытаясь понять вру я или нет. Но с какой стати мне врать? Неужели он думает, что я добровольно буду искать с ним встречи?

– Это не моя комната. У меня отдельный этаж, – он вновь отходит на безопасное расстояние и мне, наконец-то, есть чем дышать. – В первый раз радуюсь, что живу высоко и ты до меня не доберешься.

Я хочу восхититься его попытке пошутить, но внезапно обнаруживаю, что мое горло оказывается самым сухим местом на Олимпе.

– Мне надо идти. Хочу сказать, что больше мы не увидимся, но вряд ли ты уволишься.

Он выгибает бровь.

– Я знаю другой способ избавить нас от общества друг друга.

Я фальшиво улыбаюсь ему в лицо и он отзеркаливает улыбку. Меня это тоже пугает, но я не говорю ему об этом.

– У тебя полчаса. Если опоздаешь – побежишь до Олимпа пешком.

Секунду я думаю, что этот психопат шутит. Вейрон головой кивает в сторону двери, а потом сам разворачивается и уходит, пересекая длинный коридор большими шагами. Ножи на его ремне дергаются от каждого движения.

На улице становится легче. Солнце действительно решило сжалиться над нами и показалось из-за туч. Можно так будет всегда? Если плата за это – лунатизм, то я как-нибудь переживу несколько ночей в неделю.

Все еще дико думать о том, что меня преследует дух бывшего напарника. Стоит ли мне показаться врачу или сразу в храм узнавать, кто из огромного числа богов помогает с головой?