Будь моей тайной: Главная угроза

— О боже, Ханна! Ну-ка дай мне посмотреть, — Харина осторожно, стараясь не причинить еще большей боли, взяла её за запястья и потянула в сторону выхода. — Пошли скорее в раздевалку, надо срочно промыть всё это под водой и обработать, пока инфекцию не занесла. — Я в порядке, — сквозь зубы процедила Ханна, хотя ладони немилосердно горели и пульсировали от боли. Она обернулась у дверей и проводила полным ненависти взглядом широкую спину Абрама. — Придурок несчастный. Сам же подставил ногу, а потом еще и на меня свалил! В раздевалке, к огромному счастью, никого не было — остальные девчонки остались в зале досматривать забеги других пар. Харина быстро открыла кран с холодной водой и аккуратно подтолкнула Ханну к раковине. — Подставь руки под струю, легче станет. Ну ты даешь, конечно... Из-за какого-то паршивого норматива чуть паркет собой не вытерла! Ты видела, как он на тебя орал на полу? У него аж вены на шее вздулись. — Я видела только то, какой он законченный идиот, — Ханна болезнечно зашипела, когда ледяная вода коснулась открытых царапин. — Он специально это сделал. Хотел устроить шоу, чтобы я прибежала последней, чтобы все надо мной смеялись! Второй день в новой школе, Харина! Всего второй день, а меня уже буквально трясет от одного его присутствия в одном помещении. — Да ладно тебе, он сам летел так, будто на кону его жизнь стояла, — Харина сочувственно вздохнула и протянула подруге пачку чистых бумажных салфетк. — Абрам просто органически не умеет проигрывать, у него пунктик на этом. А тут какая-то новенькая девчонка из параллели дышит прямо в затылок и уступать не думает. Но честно? Вы сейчас в зале выглядели так, будто готовы были друг друга живьем в этот паркет закопать. Столько чистой ненависти я в этой школе еще ни разу не видела. — Потому что я действительно его ненавижу, — Ханна осторожно прижала салфетку к окровавленным ладоням, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах. — Пусть только попробует еще раз открыть свой рот в мою сторону. Я ему это припомню. В это же время в мужской раздевалке на другом конце коридора атмосфера была не менее напряженной и горячей. Абрам со злостью швырнул свои грязные кроссовки в угол, так что они с грохотом ударились о железный шкафчик, и тяжело опустился на деревянную скамейку. Он шумно, прерывисто дышал, пытаясь успокоиться. На его левом плече уже начинал наливаться свежий, багровый синяк от сильного удара о жесткий пол. К нему тут же подошли двое парней из 10-го «Г» — его лучший друг Николо и кузен Ханыль. Последний, пользуясь правами близкого родственника, всегда имел законное право говорить Абраму самую жесткую правду в лицо, совершенно не боясь получить в ответ. — Чувак, ну ты устроил цирк на ровном месте! — Николо со смешком несильно толкнул Абрама в плечо, садясь рядом на лавку и закидывая ногу на ногу. — Это же просто новенькая девчонка из «Б» класса. Зачем ты её вообще спровоцировал перед всеми? Подколоть решил, местный чемпион? — Она путается под ногами каждое божье утро, — злобно огрызнулся Абрам, не поднимая головы и уставившись в пол. — Думает, если только вчера переехала в наш район, то ей все можно? Строит из себя какую-то особенную, даже не смотрит ни на кого. Я просто хотел сбить с нее спесь и поставить на место. — Поставил, ага, отличная работа, — хмуро и резко вмешался его кузен Ханыль, сердито скрестив руки на груди. Как родственник, он не собирался сглаживать углы или поддакивать. — Ты чуть девчонку на глупый норматив не покалечил, Абрам. И сам разложился посреди зала на глазах у двух классов как мешок с картошкой. Михалыч вообще в ярости был, он вам обоим хотел докладные выписать. Ты видел её руки вообще, когда она вставала? Она же ладони в мясо ободрала о паркет, кровь шла. А ты на нее еще и орал сверху, будто она виновата. — Мне глубоко плевать на её руки и на её ладони, — резко отрезал Абрам, хотя внутри противно и колко екнуло неприятное воспоминание о том, как Ханна смотрела на него снизу вверх — с такой дикой, неподдельной и искренней яростью, что ему на секунду даже стало не по себе. — Она сама виновата, не уступила дорогу на финише. Прекрасно же видела, что я иду на обгон по краю. — Так в том-то и прикол, бро, что она на своей дорожке стояла и вообще не обязана была тебе ничего уступать! — ухмыльнулся Николо, с интересом наблюдая за реакцией друга. — Девчонка оказалась с реальным характером, не из пугливых. Не испугалась твоего авторитета, еще и ответила тебе при всех так, что ты знатно прифигел. Короче, ты влип, Абрам. Теперь вся параллель и весь поток до конца недели будут обсуждать, как наш главный спортсмен устроил войну на выживание с новенькой девчонкой. — Ханыль, скажи ты ему, чё он несет! — Абрам раздраженно зыркнул на кузена, подсознательно ища хоть какой-то родственной поддержки. — А что я должен сказать? — Ханыль лишь устало покачал головой, глядя на брата сверху вниз с явным осуждением. — Николо во всем прав. Ты повел себя как полный придурок, Абрам. Головой надо иногда думать, а не только своими мышцами на дорожке. Короче, если она не дура, то сама теперь будет держаться от тебя как можно дальше. Но на твоем месте я бы к ней вообще больше близко не подходил, от греха подальше. Абрам раздраженно выдохнул, резко поднялся со скамейки и со всей силы задернул молнию на своем спортивном рюкзаке, прерывая разговор. — Мне до нее нет абсолютно никакого дела. Тема закрыта, — ледяным тоном бросил он. Лучший друг и кузен молча переглянулись между собой. Они слишком хорошо знали упрямый характер Абрама и понимали, что эта колючая, полная взаимной ненависти история между двумя параллельными одноклассниками только начинает набирать свои обороты.

После того как Ханна кое-как привела себя в порядок в раздевалке, они с Хариной направились обратно к учебным корпусам. Ладони всё еще неприятно пекло, но ледяная вода сделала свое дело — кровь остановилась, оставив на коже лишь багровые, воспаленные полосы. Ханна то и дело сжимала и разжимала кулаки, привыкая к этой пульсирующей боли, которая теперь служила ей живым напоминанием о заносчивом соседе. Следующим уроком в расписании стояла совместная потоковая лекция по обществознанию. Это означало, что 10-й «Б» и 10-й «Г» снова должны были сидеть в одном кабинете — большой лекционной аудитории на третьем этаже, где ряды столов поднимались амфитеатром. Мысль о том, что ей придется провести еще сорок пять минут в одном пространстве с Абрамом, заставляла Ханну зубами скрипеть от досады. — Ты как, идти сможешь? — Харина обеспокоенно заглянула подруге в лицо, когда они поднимались по широкой школьной лестнице. — Если ладони сильно болят, давай я попрошу у исторички отпустить тебя в медпункт за бинтом? — Нет, всё нормально, — упрямо мотнула головой Ханна, поправляя лямку тяжелого рюкзака здоровым плечом. — Я не собираюсь давать ему повод думать, что он меня сломал или испугал. Перебьется. Они подошли к дверям аудитории как раз в тот момент, когда прозвучал первый, предупредительный звонок. Коридор стремительно пустел, старшеклассники лениво поодиночке и группами заходили внутрь, занимая свои привычные места. Ханна глубоко вздохнула, настраивая себя на ледяное безразличие, и шагнула через порог. Аудитория уже была наполовину заполнена. И, конечно же, по закону подлости, прямо у центрального прохода на третьем ряду сидела вся честная компания из 10-го «Г». Абрам уже успел переодеться в свою привычную черную толстовку. Он сидел, развалившись на стуле и вытянув свои длинные ноги далеко вперед, перегораживая половину прохода. Рядом с ним, как обычно, расположились Николо, который увлеченно листал что-то в телефоне, и кузен Ханыль, аккуратно раскладывавший на столе тетради. Когда Ханна вошла в класс, в воздухе словно снова сгустились грозовые тучи. Абрам медленно поднял голову. Его серые глаза, холодные и по-прежнему раздраженные после недавнего разговора в раздевалке, впились в новенькую. На его губах тут же появилась едва заметная, высокомерная ухмылка. Он демонстративно опустил взгляд на её руки, проверяя ущерб, а затем снова посмотрел ей прямо в глаза, словно безмолвно говоря: «Ну и что ты мне сделаешь?». Внутри Ханны всё перевернулось от этой неприкрытой наглости. Страх, неловкость, желание быть невидимкой — всё испарилось, уступив место чистой, концентрированной дерзости. Она не стала опускать глаза и не ускорила шаг. Напротив, Ханна пошла медленно, чеканя каждый шаг. Когда она поравнялась с их рядом, прямо напротив ухмыляющегося лица Абрама, Ханна на секунду притормозила. Она заставила себя мило, почти приторно улыбнуться парню, глядя ему прямо в упор. Абрам от такой неожиданной смены её настроения даже приподнял бровь, а его ухмылка на мгновение дрогнула. И в эту самую секунду Ханна медленно, с особым наслаждением, подняла правую руку и показала ему средний палец, выпрямив его прямо перед его носом. На содранной коже фаланги всё еще виднелась тонкая царапина, что делало этот жест еще более символичным и весомым. Николо, заметив это боковым зрением, подавился воздухом и резко закашлялся, едва не выронив телефон из рук. Абрам мгновенно изменился в лице: его ленивая вальяжность слетела в один миг, глаза округлились от шока, а челюсть слегка приоткрылась. Ни одна девчонка в этой школе никогда не позволяла себе вести себя с ним так нагло и открыто. Но самая шедевральная реакция была у Ханыля. Кузен Абрама, сидевший чуть левее, замер с ручкой в руке. Он перевел взгляд с застывшего лица брата на гордо поднятый палец Ханны, и его плечи начали мелко подрагивать. Ханыль судорожно сжал челюсти, изо всех сил пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но глаза его выдавали — они искрились от дикого восторга. Он еле сдерживал смех, буквально задыхаясь от комичности ситуации и от того, как круто новенькая усадила его самоуверенного кузена на место. Чтобы не заржать в голос на всю аудиторию, Ханыль поспешно прижал ладонь ко рту, делая вид, что внимательно изучает записи в тетради, хотя его спина ходила ходуном. — Ты... — только и смог выдавить из себя ошарашенный Абрам, подаваясь вперед и хватаясь за край стола, но Ханна ему не дала договорить. Она резко убрала руку, развернулась и, взмахнув хвостом волос, двинулась дальше вверх по ступеням амфитеатра, увлекая за собой безмолвно хихикающую Харину. Они поднялись на самый верхний ряд, подальше от преподавательского стола и от этой взрывоопасной троицы. — Боже мой, Ханна! — выдохнула Харина, как только они упали на свои стулья в самом углу. Подруга буквально светилась от адреналина и восторга, прикрывая рот ладошкой. — Ты видела его лицо?! Ты видела его физиономию?! Да его как будто громом поразило! А Ханыль? Я думала, его прямо там разорвет от смеха, он же покраснел весь! — Так ему и надо, — ледяным, но торжествующим тоном ответила Ханна, доставая из рюкзака учебник здоровой рукой. Внутри неё наконец-то улеглась та удушающая обида, которая мучила её после падения на физкультуре. — Пусть знает, что на каждое его действие будет противодействие. Я не собираюсь терпеть его выходки. Ханна мельком посмотрела вниз, на третий ряд. Абрам уже пришел в себя. Он сидел, развернувшись корпусом к своей парте, и что-то яростно и тихо выговаривал Ханылю, который всё еще продолжал беззвучно умываться слезами от смеха, качая головой. Николо же вовсю посмеивался над другом, тыча его локтем в бок. В этот момент в аудиторию вошла преподавательница обществознания, строгая женщина в очках, и громко хлопнула журналом по столу, призывая всех к тишине. Урок начался. Но Ханна знала, что этот учебный час — лишь временное перемирие перед следующей битвой. Напряжение между 10-м «Б» и 10-м «Г» вышло на совершенно новый, официальный уровень, и обратного пути уже не было.

Полтора часа потоковой лекции пролетели на удивление спокойно. Преподавательница обществознания монотонно надиктовывала материал о социальных структурах и конфликтах, что выглядело крайне иронично на фоне бушевавших в аудитории страстей. Ханна старательно конспектировала тезисы, стараясь не смотреть вниз, на третий ряд. Абрам больше не оборачивался, но по его напряженной, прямой как струна спине было понятно — парень до сих пор переваривал публичное унижение. Ханыль к концу урока окончательно успокоился, хотя время от Тетради то и дело бросал смешливые взгляды в сторону верхних рядов. Как только пронзительный звонок возвестил об окончании урока, аудитория взорвалась шумом. Старшеклассники начали спешно собирать вещи. — Пойдем быстрее, пока в коридоре не образовалась пробка, — Харина легонько подтолкнула Ханну, закидывая свой рюкзак на плечо. — Хочу успеть в буфет за нормальным кофе. Ханна кивнула, аккуратно сложила тетрадь здоровой рукой и последовала за подругой. Когда они спускались по ступеням амфитеатра, троица из 10-го «Г» уже покинула класс. Ханна мысленно выдохнула: продолжать перепалку прямо сейчас у нее не было никаких сил, ладони все еще противно ныли. Они вышли в коридор и направились к лестничному пролету. Из-за того, что на перемене здесь собрался почти весь параллельный поток, двигаться приходилось медленно. Вдруг Харина резко затормозила, из-за чего Ханна чуть не врезалась ей в спину. — Ханна, подожди секунду, — тихо шепнула Харина, кивая куда-то в сторону. — Кажется, это к тебе. Ханна проследила за ее взглядом, и в груди у нее мгновенно все замерло, а к щекам прилил едва заметный жар. От стены, отделившись от компании парней, к ним уверенным шагом шел Николо. Из всей компании Абрама Николо был единственным, кто не вызывал у Ханны раздражения. Более того, еще вчера, когда она впервые увидела его в школьном коридоре, ее сердце предательски пропустило удар. У него были потрясающие растрепанные темно-каштановые волосы, открытый взгляд и какая-то особенная, мягкая харизма, которая резко выделяла его на фоне высокомерного соседа. Мысль о том, что такой парень дружит с Абрамом, казалась Ханне вселенской несправедливостью. — Привет, девчонки, — Николо приветливо улыбнулся, останавливаясь в паре шагов от них. Его голос звучал мягко и совершенно неагрессивно. — Привет, — Харина понимающе улыбнулась и сделала полшага назад, давая им пространство для разговора. — Привет, Николо, — как можно спокойнее постаралась ответить Ханна, пряча ободранные ладони за спину, чтобы не выглядеть жалко. Сердце внутри застучало чуть быстрее. Парень переступил с ноги на ногу, на секунду запустил руку в свои волосы и неловко улыбнулся. Было видно, что этот разговор дается ему непросто, но он искренне хотел его начать. — Слушай, Ханна... Я на самом деле хотел поговорить насчет того, что произошло на физкультуре, — Николо перевел взгляд на ее спрятанные руки, и в его глазах промелькнуло искреннее сочувствие. — Извини за Абрама. Серьезно. Он сегодня повел себя как полный идиот. У него пунктик на лидерстве, особенно в спорте, но это его вообще не оправдывает. Он не должен был так орать и уж тем более толкаться на дорожке. Ханна удивленно моргнула. Она ожидала от друзей Абрама чего угодно — новых насмешек, защитной реакции, высокомерия, но точно не искренних извинений. Тот факт, что Николо пришел сам, без чьей-либо указки, заставил ее внутренне растаять. Вся злость на мир, копившаяся с самого утра, куда-то испарилась, уступив место приятному теплу. — Спасибо, — тихо ответила Ханна, чувствуя, как глупая улыбка сама собой пытается появиться на лице. Ей стоило больших усилий сохранить серьезный вид. — Рада, что хотя бы у кого-то в его окружении есть здравый смысл. — Ну, мы с Ханылем пытались вправить ему мозги в раздевалке, но ты же видела его — упрямый как баран, — Николо негромко рассмеялся, и от этого смеха у Ханны внутри побежали приятные мурашки. Парень сделал шаг чуть ближе и добавил, понизив голос: — Кстати, твой перформанс на обществознании... это было нечто. Ханыль до сих пор до конца не пришел в себя, у него историческая истерика. Ты первая, кто так красиво заткнул Абрама. Ханна не выдержала и тоже тихонько засмеялась, напрочь забыв о своей напускной холодности. — Он заслужил. Будет знать, как лезть к новеньким. — Это точно, — Николо тепло посмотрел на нее, и этот взгляд заставил Ханну окончательно позабыть о боли в руках. — Ладно, я пойду, а то Ханыль там один не удержит этого зверя, если он решит пойти на пересдачу обществознания. Сильно не злись на него, ладно? И... береги руки. Скоро увидимся. Николо подмигнул ей, развернулся и легкой походкой зашагал обратно к кабинетам. Ханна смотрела ему вслед, чувствуя, как глупая, счастливая улыбка теперь уже совершенно открыто сияет на ее лице. — Так-так-так, — протянула Харина, мгновенно оказываясь рядом и заговорщически толкая Ханну локтем в бок. — «Привет, Николо», «Спасибо, Николо»... Подруга, да ты вся светишься! Мне кажется, или кое-кто из 10-го «Б» по уши втрескался в лучшего друга своего главного кошмара? — Перестань, — вспыхнула Ханна, пытаясь сделать строгое лицо, но глаза ее выдавали. — Он просто проявил вежливость. — Ага, вежливость, конечно! Он пришел извиняться за чужие грехи и смотрел на тебя так, будто ты только что спасла планету, — Харина победно хмыкнула, хватая Ханну под руку. — Ну всё, дорогая моя, твоя школьная жизнь во второй день официально превратилась в бразильский сериал. Пошли за кофе, ты обязана рассказать мне всё, что о нем думаешь!

Глава 4

Запах свежей выпечки, растопленного шоколада и крепкого кофе окутал девочек, едва они переступили порог школьного буфета. На большой перемене здесь всегда царил форменный хаос: старшеклассники оккупировали длинную раздаточную стойку, шумно переговаривались, звенели ложками и звенели монетами у кассы. — Занимай вон тот столик у окна, пока его не утащили одиннадцатиклассники! — скомандовала Харина, указывая пальцем на свободный уголок в самом конце зала. — А я пока прорвусь к прилавку и возьму нам чего-нибудь сытного. Тебе как обычно, булочку с корицей и капучино? — Да, пожалуйста, — улыбнулась Ханна, чувствуя, как от одного упоминания сладкого желудок жалобно заурчал. На утреннюю мамину овсянку рассчитывать не приходилось — Ханна съела всего пару ложек. Проводив подругу взглядом, Ханна направилась к заветному столику. Она аккуратно опустила рюкзак на соседний стул и села, стараясь не задевать ладонями деревянные края стола. Кожа всё еще саднила, но после разговора с Николо боль ушла куда-то на второй план, сменившись приятным, будоражащим чувством в груди. Она невольно посмотрела на свои руки, вспомнив, как Николо сочувственно разглядывал её царапины. Минут через пять Харина триумфально вернулась, лавируя между голодными подростками с подносом в руках. На нем дымились два больших бумажных стакана с пышной молочной пенкой и лежали две огромные, еще теплые булочки, густо посыпанные корицей и сахарной пудрой. — Едва не лишилась жизни за эту выпечку, — заговорщически прошептала Харина, пододвигая к Ханне её порцию и усаживаясь напротив. Она сразу же взяла свой стакан, сделала хороший глоток и уставилась на подругу выжидающим, горящим от любопытства взглядом. — Так, ладно. Мы на месте, еда перед нами. Теперь выкладывай всё. С каких пор тебе нравится Николо? И почему я узнаю об этом только сейчас, на второй день твоей учебы? Ханна почувствовала, как её щеки мгновенно обдало жаром. Она поспешно обхватила пальцами теплый стакан с капучино, пряча лицо за облаком пара, и тихо вздохнула. — На самом деле, всё вышло глупо, — призналась Ханна, отламывая кусочек мягкого теста здоровыми пальцами. — Помнишь вчерашнее утро? Когда я только пришла, стояла у расписания и вообще не понимала, куда мне идти. Все мимо проходили, толкались, и тут появился он. Николо просто подошел, улыбнулся и нормально, без всякого пафоса объяснил, где находится кабинет директора. Харина понимающе закивала, жуя свою булочку: — Ну да, Николо у нас такой. Он вообще самый адекватный в их компашке. — Вот именно! — Ханна подалась чуть вперед, понизив голос до шепота, чтобы их никто не услышал. Глаза её в этот момент заблестели особенным, теплым светом. — Понимаешь, Харина, у него какая-то удивительная энергетика. Он когда смотрит на тебя, кажется, что ему действительно интересно, что ты говоришь. А его волосы? Эти вечно растрёпанные каштановые пряди... А сегодня, когда он подошел в коридоре... Боже, у меня внутри всё просто перевернулось. Я так испугалась, что он начнет защищать Абрама или смеяться вместе с ними. Но он пришел извиниться. И то, как он сказал «береги руки»... Это было так искренне. Харина заулыбалась, подперев подбородок ладонями и с умилением глядя на подругу. — Ой, Ханни, ты попала. Ты ведь влюбилась в него с первого взгляда, да? — Наверное... — Ханна смущенно опустила взгляд в свой стакан, размешивая трубочкой осевшую пенку. — Мне впервые так сильно кто-то нравится, понимаешь? До бабочек в животе. И от этого так жутко! Он ведь лучший друг Абрама. Они постоянно вместе. Абрам меня видеть не может, я его тоже на дух не переношу. Если этот заносчивый элит узнает, что мне нравится Николо, он же до конца одиннадцатого класса будет надо мной издеваться! Устроит мне здесь персональный ад. — Ну, во-первых, Абрам не посмеет, — твердо оборвала её Харина, отпивая кофе. — После твоего сегодняшнего среднего пальца он понял, что ты не из тех девчонок, которых можно безнаказанно травить. Во-вторых, Николо сам по себе. Если ты ему тоже понравишься — а мне показалось, что он смотрел на тебя ну очень заинтересованно — мнение кузена или лучшего друга его волновать не будет. Ханна улыбнулась словам подруги, откусывая булочку. Сладкий вкус корицы и поддержка Харины окончательно вернули ей хорошее настроение. В этот момент она была по-настоящему счастлива, что в новой школе у неё появилась такая понимающая и верная подруга. — Кстати... Есть еще кое-что, — Ханна наклонилась ближе к подруге через стол, заговорщически понизив голос до шепота. Глаза её в этот момент заблестели особенным, задорным светом. — Вчера вечером я наконец-то решилась. Зашла в приложение и подписалась на Ханыля и Николо, а они оба сразу же взаимно подписались на меня! Буквально через пару минут уведомления прилетели! Харина от неожиданности округлила глаза и чуть не поперхнулась своей булочкой с корицей. Она поспешно сделала глоток капучино, шумно поставила стакан на поднос и с восторгом уставилась на подругу.

— Что?! Серьезно? Оба сразу же одобрили и кинули взаимку в тот же вечер?

— Харина победно заулыбалась, и её лицо расплылось в хитрой ухмылке.

— Ой, ну всё, Ханни, держись. Будешь теперь пищать от восторга, когда он тебе лайки начнет ставить! Реально, ты в него по полной фигачишься, я же вижу! Но блин, меня это прямо радует очень, ты бы знала! На второй день в школе уже такой замут с парнями из параллели. Ханна густо покраснела, чувствуя, как щеки буквально обжигает от смущения. Она поспешно уткнулась носом в свой стакан, пряча счастливую улыбку за пышной молочной пенкой.

— Перестань, Харина, мне и так жутко, — пробормотала она, хотя внутри всё трепетало от радости.

— Ну ладно Николо, он мне безумно нравится, и эта взаимная подписка... я из-за неё полночи уснуть не могла. Но Ханыль-то зачем сразу взаимно подписался? Он же кузен Абрама!

— Ой, да Ханыль просто в восторге от того, что в нашей школе наконец-то появился кто-то, способный дать отпор его заносчивому кузену, — отмахнулась Харина, отламывая кусочек мягкого теста.

— Ты же видела его на обществознании? Он чуть под стол не сполз от смеха, когда ты Абраму палец показала. Так что Ханыль подписался чисто из уважения к твоей смелости. А вот Николо... Николо подписался, потому что ты ему явно небезразлична. Девочки замолчали на пару минут, увлеченно уничтожая невероятно вкусные, еще теплые булочки с корицей. Ханна лениво размешивала трубочкой остатки кофе, а Харина задумчиво смотрела в окно буфета, за которым медленно рассеивался утренний октябрьский туман. Потом они начали говорить о предстоящих уроках и о том, как им пережить остаток этого безумного дня.

— Слушай, а после большой перемены у нас что по расписанию? — спросила Ханна, вытирая пальцы салфеткой. Ладони всё еще немного саднили после падения на физкультуре, но боль уже почти не замечалась.

— Кажется, английский, — лениво отозвалась Харина, потягиваясь на стуле. — Слава богу, там наши классы не объединяют, так что мы будем чисто своим «Б» классом сидеть. Хоть отдохнешь от косых взглядов соседа. — И то верно, — вздохнула Ханна, чувствуя, как напряжение окончательно спадает. — Мне нужно хотя бы пару часов, чтобы прийти в себя. Морально я сегодня выжата как лимон. Сначала мама утром со своей овсянкой и вечными требованиями, потом этот забег наперегонки с Абрамом, падение... — Зато финал у этой истории просто шикарный, — подмигнула ей Харина. — Извинения от самого красивого парня параллели и две топовые подписки в соцсетях. По-моему, твой переезд начинает себя оправдывать. Ханна только рассмеялась в ответ, качая головой. Они как раз собирались обсудить новые фотографии на странице Николо, которые Ханна успела тщательно изучить вчера ночью, как вдруг у входа в буфет послышался громкий смех. Ханна машинально подняла голову и замерла. В дверях, шумно переговариваясь с парнями из «Г» класса, появился Абрам. Абрам зашел в буфет первым, по-прежнему хмурый и раздраженный. За ним, громко переговариваясь, шли Николо и Ханыль. Ханна замерла, изо всех сил стараясь казаться безразличной и сосредоточенно глядя в свой стакан с капучино. Она молилась про себя, чтобы они просто прошли мимо. Но в этот момент Николо, оглядывая зал, наткнулся взглядом на их столик у окна. Его лицо мгновенно изменилось. Весь его непринужденный вид куда-то испарился, уступив место искренней радости. Николо тут же тепло и открыто улыбнулся Ханне, слегка замедлив шаг. В его глазах загорелся тот самый мягкий, заинтересованный огонек, от которого у Ханны внутри снова сладко заныло, а сердце предательски пропустило удар. Ханыль, шедший следом, тоже заметил девчонок. Посмотрев на Ханну, он тоже понимающе ухмыльнулся и слегка кивнул ей. Правда, у Ханыля и Ханны не было абсолютно никакой взаимной симпатии или романтики — это была чистая дружеская солидарность. Ханыль улыбался скорее из-за того, что Ханна сегодня так круто усадила на место его кузена, и между ними установилось какое-то веселое приятельское взаимопонимание без лишних намеков. Ханыль ценил её смелость, но как парень он Ханну совершенно не интересовал. Абрам, заметив, что его друзья куда-то смотрят, тоже повернул голову в сторону окна. Увидев Ханну, он весь перекосился от злости. Его утренняя хмурость вспыхнула с новой силой. То, что Николо и Ханыль так открыто и дружелюбно приветствуют девчонку, с которой он только что воевал на физкультуре и которая опозорила его на обществознании, жутко его бесило. Абраму это явно не шло, он буквально закипал изнутри от этой ситуации. Его авторитет в компании трещал по швам, и находиться в одном помещении с Ханной, которая теперь весело переглядывалась с его лучшим другом и кузеном, ему было невыносимо. — Мы тут не сядем, — резко и грубо бросил Абрам, хватая Николо за плечо и разворачивая его в противоположную сторону, к дальним столам у раздачи. — Пошли туда, там свободнее. Николо только вздохнул, напоследок еще раз бросив на Ханну быстрый, извиняющийся взгляд, и послушно пошел за другом. Ханыль хмыкнул, толкнул Абрама локтем в бок, явно подкалывая его из-за такой бурной реакции, и троица скрылась в толпе старшеклассников. — Ты это видела?! — Харина едва не подпрыгнула на стуле, как только парни отошли. Она схватила Ханну за руку, её глаза горели диким восторгом. — Нет, ты видела, как Николо тебе улыбнулся? Он буквально расцвел, когда тебя заметил! А Абрам? Боже, его лицо надо было снимать на камеру! Ему это так не шло, он аж позеленел от злости, что его друзья с тобой любезничают! Ханна наконец-то смогла нормально выдохнуть и расплылась в счастливой улыбке, чувствуя, как щеки снова заливает румянец. — Видела... — тихо ответила она, провожая глазами удаляющуюся куртку Николо. — И Ханыль тоже улыбнулся. Хорошо, что с ним всё просто, чисто посмеяться. Но Николо... Боже, Харина, я думала, я прямо здесь в обморок упаду. Большая перемена стремительно подходила к концу. Шум в буфете постепенно утихал, так как старшеклассники лениво потянулись к выходу. Ханна зябко поправила рукава своего безразмерного свитера, стараясь лишний раз не тревожить горящие ладони, и закинула рюкзак на плечо. Они с Хариной вышли из душного, пахнущего выпечкой зала буфета и направились по длинному школьному коридору в сторону кабинета иностранного языка. Прямо над их головами оглушительно затрещал школьный звонок, возвещающий о начале четвертого урока. Девочки поспешили прибавить ход. — Опять этот английский, — уныло протянула Харина, когда они завернули за угол. — Терпеть не могу все эти времена и пассивные залоги. У меня от них мозги закипают. А у нашей англичанки еще и акцент такой, будто она немецкий преподает. Ты как с ним вообще, дружишь? Ханна мягко улыбнулась, открывая тяжелую дверь тридцать четвертого кабинета: — Ну, можно и так сказать. Я знала английский как родной. Это была чистая правда. До переезда Ханна несколько лет жила с родителями за границей, училась в международной школе и свободно разговаривала на языке Шекспира. Для нее эти уроки были возможностью легально отдохнуть и получить легкую отличную оценку в журнал без малейших усилий. Они вошли в класс и сели за третью парту у окна. Кабинет 10-го «Б» стремительно заполнялся одноклассниками. К счастью, этот предмет у их класса проходил отдельно от 10-го «Г», так что хмурая физиономия Абрама больше не маячила на горизонте, давая Ханне долгожданную передышку. Учительница, строгая женщина с высокой прической, вошла в класс и сразу же без предисловий заговорила на ломаном английском, открывая журнал: — Good afternoon, class. Today we are writing a difficult test on grammar structures. (Добрый день, класс. Сегодня мы пишем сложный тест по грамматическим структурам). По классу пронесся дружный, страдальческий стон. Харина обреченно уронила голову на сложенные руки, беззвучно шепча: «За что?». Ханна же лишь спокойно достала ручку, чувствуя себя максимально уверенно. Пока весь класс в панике судорожно листал учебники, пытаясь за минуту вызубрить правила, Ханна сидела с абсолютно невозмутимым видом. Мысли её, вопреки строгому голосу учительницы, то и дело улетали обратно в буфет — к той потрясающей, открытой улыбке Николо, от которой до сих пор сладко щемило в груди.