Будь моей тайной: Главная угроза

— Как ты? — спросил Элис.

Я сразу поняла, что его слова были не о том, что только что сказала девушка. Вероятно, он заметил, как я нервничала, едва переступив порог класса.

Возможно, я немного волновалась. Кстати, меня проводил до кабинета Ханыль.

Ребята удивлённо моргнули.

— Ханыль тебя проводил? — спросила Харина.

Я кивнула, а Элиас усмехнулся

— Ты его у шкафчиков видела? — спросил Элиас.

Иду я, и тут случайно врезаюсь в Ханыля. Он помог мне поднять учебники и проводил до класса. Реально крутой парень! — сказала я.

Элиас задумался и почесал затылок. Харина, не мигая, повторила его жест, тоже почесав затылок.

— Что с вами происходит? — удивилась я, не скрывая своего недоумения.

— Первый день, и уже с Ханылем по коридору шаталась, ну ладно, пофиг, — пробормотал Элиас.

Харина схватила меня за руку и быстро вывела из кабинета. Элиас побежал за нами, стараясь не отставать. Мы мчались по коридору, и все вокруг смотрели на нас. Особенно выделялась Золотая свита, и среди них был Николо. Ханыль с улыбкой наблюдал за Ханной, радуясь, что она нашла новых друзей. Пока Харина и Элиас продолжали гулять, Ханна то и дело оглядывалась на свиту, особенно на Николу. Никола тоже смотрел на неё. Ханна смущалась и отворачивалась. Вдруг перед ними появились две, знаешь ли, красивые курицы: Карина и Силин.

Карина и Селин преградили дорогу Ханне, которая шла по коридору вместе с Элиасом и Хариной. Карина демонстративно, с силой толкнула новенькую плечом так, что та едва удержала равновесие. Элиас тут же грозно шагнул вперед, закрывая Ханну собой, а Харина крепко взяла подругу за руку, готовая дать отпор.— Вы две совсем берега попутали? — резко бросил Элиас, пресекая их выпад.Но Карину и Селин это не остановило. Они принялись открыто, ядовито презирать и стебать Ханну прямо на глазах у её защитников, нагло игнорируя парня и девушку.— Ой, посмотрите, наша новенькая обзавелась охраной, — брезгливо поморщилась Селин, поправляя очки. — Думаешь, эти двое спасут твою репутацию?— Харина, Элиас, вам самим не позорно таскаться с ней? — со зловещей улыбкой подхватила Карина, в упор глядя на Ханну. — Сколько бы твои родители ни платили за этот лицей, ты никогда не станешь нашей. Ты просто пустое место, Ханна. Ничтожество.Элиас и Харина пытались вмешаться, жестко ставя обнаглевших девчонок на место, но поток оскорблений, стеба и презрения со стороны Карины и Селин был настолько мощным, искусным и скоординированным, что защитить Ханну от этого морального прессинга у них просто не получалось. Карина била по самым больным местам, наслаждаясь своей безнаказанностью.Ханна слушала это, и внутри неё всё закипало. Когда Карина сделала секундную паузу, победоносно улыбаясь, Ханна совершила то, чего никто не ожидал. Она резко вырвалась вперед из-за спин своих друзей и наотмашь, со всей силы нанесла Карине звонкий, сокрушительный удар по лицу.Звук пощечины эхом разнесся по притихшему коридору. Лицо Карины отлетело в сторону, а Селин в ужасе вскрикнула. В следующую секунду Селин, придя в себя, яростно рванулась вперед и крепко схватила Ханну за руки, блокируя её.Лицо Карины перекосило от бешеной, неконтролируемой ярости. Тяжело дыша и держась за горящую щеку, она замахнулась, готовая с силой врезать Ханне в ответ и размазать её по стене. Харина и Элиас рванулись, чтобы перехватить её, но не успевали.Но в самый последний момент, когда Карина уже готова была нанести удар, между ними мгновенно вырос Ханыль. Он лениво засунул руки в карманы брюк, заблокировав Карине любой доступ к Ханне, а Селин от его ледяного взгляда тут же испуганно разжала пальцы и отступила назад.— Карина, Селин, вам заняться нечем? — равнодушно спросил Ханыль, переводя тяжелый, авторитетный взгляд на зачинщиц. — Устраивать кулачные бои в коридоре — это уровень трущоб, а не нашего лицея. Живо разошлись по классам, пока я не доложил директору.Карина сжала кулаки, понимая, что против парня из Золотой свиты не пойдет.— Пошли, Селин. Нам здесь больше нечего делать, — высокомерно бросила она, и они стремительно пошли прочь. Элиас и Харина с облегчением выдохнули, оставаясь рядом с Ханной.Когда коридор немного опустел, Ханыль медленно повернулся к Ханне. Его холодный взгляд скользнул по её лицу. Он скрестил руки на груди и негромко произнес:— Будь аккуратна и пытайся не лезть в дело. Лучше быть жертвой, чем хищником... ну, чем хищник будет нападать на хищника. Здесь это плохо заканчивается.Ханна удивленно вскинула брови. Она открыла было рот, чтобы ответить, но не успела.— Эй, Ханыль, что тут случилось? — раздался сзади бархатный, глубокий голос.К ним небрежной, уверенной походкой подошел Николо. У Ханны внутри всё мгновенно перевернулось. Потрясающе красивый, Николо притягивал к себе внимание абсолютно всех в этой школе. Стоило ему повернуться и посмотреть прямо на Ханну, как её щеки тут же обдало сильным румянцем. Она резко опустила глаза, лишь бы не выдать свое смущение. Ей и самой было непонятно — то ли Николо начинает ей искренне нравиться.— Карина и Селин опять за своё, — спокойно ответил Ханыль, повернувшись к другу.Николо внимательно выслушал его, а затем снова перевел свой теплый, изучающий взгляд на сильно смущенную Ханну, и на его губах заиграла легкая, заинтригованная улыбка. Элиас и Харина тут же подступили к Ханне, взволнованно осматривая её со всех сторон. Харина крепко обняла подругу за плечи, а Элиас всё ещё злобно поглядывал в ту сторону коридора, куда ушли Карина и Селин.— Ханна, ты как? Всё в порядке? — быстро спросила Харина, заглядывая ей в глаза. — Этот удар… Мы пытались их остановить, но они как с цепи сорвались.— Всё нормально, — тихо, но твёрдо ответила Ханна, пытаясь унять дрожь в пальцах после удара. — Правда. Я в порядке.Она сделала глубокий вдох, заставив себя полностью проигнорировать изучающий взгляд Николо, от которого сердце до сих пор предательски екало. Развернувшись, Ханна сделала шаг прямо к Ханылю. Тот стоял, всё так же небрежно скрестив руки на груди, и с лёгким прищуром наблюдал за ней.Ханна гордо вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза:

— Я не стану быть жертвой, Ханыль. И я буду давать отпор. Каждому, кто посмеет ко мне полезть. Понял?

Ханыль несколько секунд молча смотрел на её решительное лицо. В его глазах не было ни удивления, ни восхищения — лишь холодный, трезвый расчёт человека, который слишком хорошо знал правила этой школы. Он лишь медленно покачал головой, сделал шаг ближе и едва слышно, так, чтобы слышала только она, прошептал:

— Тогда будет хуже. И в первую очередь — тебе.

После тяжелого разговора с Ханылем время в лицее потянулось невыносимо медленно. Новость о том, что новенькая не просто дала отпор, а наотмашь влепила пощечину самой Карине, разнеслась по школе со скоростью лесного пожара. На оставшихся уроках Ханна кожей чувствовала на себе десятки пристальных, оценивающих и откровенно враждебных взглядов. Элиас и Харина весь день не отходили от неё ни на шаг, пытаясь огородить от шепотков за спиной, но атмосфера в элитных классах Алании буквально звенела от подспудного напряжения. Карина и Селин на занятиях больше не появлялись — поговаривали, что они уехали из школы сразу после инцидента, чтобы скрыть следы позора.Но вот, наконец, финальный звонок известил об окончании этого бесконечного первого дня. Солнце уже медленно клонилось к закату, окрашивая пальмы и белоснежные корпуса лицея в мягкие янтарные тона. Школьный двор заполнился шумящими учениками, спешащими к своим личным автомобилям и премиальным шаттлам.Харина и Элиас довели Ханну до массивных кованых ворот.— Ханна, точно не нужно тебя подвезти? Наш водитель может сделать крюк, — в который раз заботливо спросила Харина, поправляя дорогую кожаную сумку на плече.— Нет, спасибо вам огромное, ребят, — Ханна тепло улыбнулась друзьям, чувствуя искреннюю благодарность за их поддержку. — Мне действительно хочется пройтись пешком. Нужно немного проветрить голову и разложить всё по полочкам. Тут идти-то всего ничего по прямой, мимо набережной.— Ну ладно, — Элиас серьезно кивнул, пряча руки в карманы куртки. — Но если что — сразу звони. Карина такое не прощает, так что держи ухо востро. До завтра.Попрощавшись с ребятами, Ханна закинула рюкзак на одно плечо и зашагала вниз по тенистой кипарисовой аллее, ведущей к жилому кварталу. Морской бриз приятно холодил лицо, унося прочь остатки школьной духоты. Девушка наконец-то смогла расслабить плечи и выдохнуть. В голове до сих пор крутились лица парней из Золотой свиты: холодное, предупреждающее лицо Ханыля и... пронзительный, изучающий взгляд Николо. Стоило Ханне вспомнить, как Николо смотрел на неё, как к щекам снова подкатывала горячая волна. Глупости, — мысленно одёрнула она себя. — Он просто прохожий в этой игре. Нельзя раскисать. Дорога от школы до дома в этот серый, дождливый день казалась Ханне бесконечной. Всё вокруг было чужим: эти мрачные улицы, незнакомые лица, холодный ветер, швыряющий в лицо капли воды. Она шла, низко опустив голову и сильнее натянув капюшон куртки, мечтаю только об одном — поскорее скрыться за дверью своего нового жилья. Ханна отчаянно пыталась быть невидимкой. Она и не подозревала, что её спину уже прожигает чужой взгляд. Нескольких метров позади неё, размеренно и уверенно, шел Абрам. Он возвращашся домой в привычной маршрутам, который годами принадлежал только ему. Но сегодня впереди него шла она.

Ханна.

Это имя он впервые услышал сегодня утром в школе, и оно сразу вызвало у него глухое раздражение. А теперь эта девчонка шла по его улице. Сам факт того, что Ханна поделилась и нарушила его уединение его личного пространства, вызвала у Абрама ледяную, концентрированную злобу. Он зафиксировал взгляд на ее хрупкой фигуре, и его глаза опасно потемнели. Абрам привык полностью контролировать свой мир, а появление этой новенькой казалась ему личным вызывам. Из-под капюшона его куртки на Ханну изливалась ярость такой силы, словно она одним своим присутствием совершала преступление.Ханна не оборачивалась, но внезапно пространство вокруг неё словно сжалось. Воздух между ними застыл, став удушающим. Каждым натянутым нервом, кожей на затылке она почувствовала этот чужой, давящий, уничтожающий взгляд. Как будто сзади шёл хищник, который мысленно уже загнал её в угол.Её тело среагировало мгновенно и прервало всякую попытку казаться сильной. Против воли, крупная, неудержимая дрожь прошила её плечи. Ханна резко сбилась со шага, едва не поскользнувшись на мокром асфальте, и судорожно, до побелевших пальцев, вцепилась в лямки рюкзака. Страх сковал её изнутри, хотя она даже не понимала, кто именно идёт позади неё.Абрам, шедший сзади, резко остановился. Он замер посреди тротуара, не сводя с неё глаз. Его взгляд медленно, с пугающим, садистским вниманием опустился на её задрожавшие, промокшие плечи, а затем снова поднялся выше. На его лице не отразилось ни капли жалости. Только холодное удовлетворение.Она ещё даже не знает, кто он такой. Они ещё ни разу не заговорили. Но Абрам уже увидел её страх. Увидел, как легко его безмолвная злоба заставила Ханну содрогнуться. Мысленно повторив про себя её имя, как приговор, он опустил руки глубже в карманы куртки и снова двинулся вперед, намеренно сокращая дистанцию с дрожащей девчонкой. Расстояние между ними сокращалось слишком быстро. Ханна кожей чувствовала, как стремительно тают метры, отделяющие её от преследователя. Шаг, ещё один — и он оказался настолько близко, что его присутствие стало почти осязаемым. На секунду ей показалось, что она спиной ощутила плотную ткань его куртки, уловила чужое, опаляющее шею дыхание и едва заметное движение руки позади себя. Иллюзия это была или жестокая реальность, но сердце Ханны пропустило удар. Настоящий, липкий ужас сковал изнутри.Абрам и сам понял, что подкрался слишком близко. Черта, которую он сам себе обозначил, была нарушена. Он резко, едва заметно придержал шаг, давая ей ложную передышку.Эта заминка вернула Ханне способность двигаться. Паника толкнула её вперед — она резко ускорила ход, почти срываясь на бег, лишь бы разорвать эту удушающую близость.Абрам проводил её взглядом, и на его губах появилась едва заметная, тёмная усмешка. Ему чертовски нравилось то, что она испытывает страх. Нравилось видеть её уязвимой. Он внушал себе, что делает это ради защиты своего кузена Ханыля и своего друга Николо, что это просто игра на предупреждение. Но внутри уже закипало что-то другое, более опасное. Ему хотелось пугать её. Хотелось полностью контролировать её эмоции.Вдруг тишину двора разрезал резкий звук. Дверь одного из домов с грохотом приоткрылась, и на пороге показался силуэт какого-то жильца.Абрам среагировал мгновенно. С идеальным хладнокровием он достал из кармана телефон, зажёг экран и лениво заскользил пальцем по стеклу, всем своим видом показывая, что просто шёл мимо, погружённый в свои мысли, и до испуганной девушки ему нет никакого дела.И именно в этот момент Ханна не выдержала. Поддавшись импульсу, она резко обернулась.Она ожидала увидеть застывшего в броске хищника, но наткнулась на парня, который спокойно листал ленту в телефоне под светом фонаря. Ханна замерла, глядя на него с абсолютным недоумением и удивлением. Весь её страх на секунду разбился о его напускное равнодушие. Растерянная, не понимающая, соврали ли ей собственные чувства или этот человек ведёт какую-то тонкую игру, она тяжело сглотнула и, резко отвернувшись, быстро пошла дальше. Ханна захлопнула за собой тяжелую входную дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело, прерывисто дыша. Сердце всё еще совершало кульбиты где-то в районе горла, а перед глазами до сих пор стоял этот силуэт у фонаря — парень с телефоном, чье напускное равнодушие пугало едва ли не сильнее, чем его недавняя удушающая близость. В прихожей пахло теплом, из кухни доносился отчетливый аромат запеченной курицы и пряных трав, но этот привычный домашний уют сейчас казался Ханне чужим, почти искусственным. Она попыталась унять дрожь в пальцах, разуваясь и вешая куртку на крючок. Каждое движение давалось с трудом, словно её тело внезапно налилось свинцом. — Ханна? Это ты? — из кухни показалась мама. Она вытирала руки кухонным полотенцем, на лице блуждала мягкая, слегка заискивающая улыбка, которая всегда раздражала Ханну после их затяжных споров. — Почему так поздно? Я уже начала волноваться. Садись ужинать, всё как раз горячее. Ханна даже не посмотрела на неё. Она прошла мимо, намеренно избегая взгляда матери, и бросила рюкзак на пуфик у зеркала. — Я не голодна, — глухо бросила она, направляясь по коридору к своей комнате. — Ну как это не голодна? Ты же весь день на ногах, в новой обстановке, — мама пошла следом, её голос послушно транслировал настойчивую, удушающую заботу. Ей отчаянно хотелось сгладить углы после того, как она фактически заставила дочь перевестись. — Расскажи хотя бы, как всё прошло. Что было в школе? Как тебе класс? Ребята нормальные? Ханна остановилась у двери своей комнаты. Внутри неё закипала глухая, темная злость. Мама спрашивала так, будто не она сама разрушила её привычную жизнь, бросив в это новое, чуждое и, как выяснилось полчаса назад, опасное место. Ханна медленно повернулась, в её глазах застыл холод. — Нормально, — выплюнула она, вложив в это простое слово максимум раздражения и яда. Тон был настолько резким, что мама непроизвольно сделала шаг назад. — Ханна, я же просто пытаюсь… — Я сказала: всё нормально, мам, — перебила она, даже не пытаясь скрыть, что не хочет её слушать. — Оставь меня в покое. Я устала и хочу побыть одна. Пожалуйста. Не дожидаясь ответа и не глядя на изменившееся, обиженное лицо матери, Ханна зашла в комнату и плотно закрыла дверь, повернув защелку. Щелчок замка прозвучал как выстрел, отсекающий её от всего остального мира. Она выключила верхний свет, оставив гореть только тусклую настольную лампу, и прямо в одежде упала на кровать, уставившись в потолок. В темноте комнаты страх, преследовавший её на улице, начал понемногу отступать, сменяясь опустошением. Новая школа, новые правила, чертов Абрамов, который играет с ней, как кошка с мышкой… Голова раскалывалась. Нужно было как-то отвлечься, заземлиться, вернуть себе хотя бы иллюзию контроля над собственной жизнью. Ханна достала из кармана смартфон. Экран больно резанул по глазам ярким светом. Немного поколебавшись, она зашла в маркет приложений и скачала популярную соцсеть. До этого момента она сознательно избегала публичности, но теперь, оказавшись запертой в чужом и враждебном пространстве, ей необходим был этот цифровой мост. Регистрация заняла всего пару минут. Она не стала ставить на аватарку свою реальную фотографию — вместо этого загрузила нейтральную, слегка размытую картинку с эстетичным городским пейзажем, а в графе «имя» указала лаконичный никнейм. Пустой аккаунт. Ноль подписок, ноль подписчиков. Абсолютный цифровой призрак. Ханна отбросила телефон на подушку и прикрыла глаза, слушая, как за окном шумит ветер, качая ветви старого тополя. Время потянулось медленно, превращаясь в тягучую, липкую субстанцию. На кухне стихли шаги матери, дом погрузился в ночную тишину. Прошел примерно час. Ханна уже погружалась в тревожную полудрему, когда телефон на подушке коротко и требовательно завибрировал. Звук уведомления заставил её вздрогнуть. Она потянулась за аппаратом, разблокировала экран и нахмурилась. На панели уведомлений светился значок нового сообщения от пользователя с ником Харина. Ханна удивленно приподнялась на локте. Откуда? Аккаунт ведь был создан совсем недавно, она никому не давала ссылку. С замиранием сердца она открыла чат. Харина: «Привет! Слушай, я не знаю, как это работает, но твоя страница высветилась мне в рекомендациях "возможных знакомых". По аватару не узнала, но интуиция подсказала, что это ты, Ханна! Как ты? Добралась нормально? А то ты так резко убежала после уроков, я даже не успела толком с тобой попрощаться. Надеюсь, этот первый день тебя не слишком доконал)) Жду завтра в школе, не пропадай!» Ханна облегченно выдохнула. Харина. Эта девочка из класса оказалась на удивление проницательной и дружелюбной. Напряжение в плечах немного спало. Она быстро набрала короткий ответ, стараясь звучать вежливо, но не слишком эмоционально: «Привет. Да, это я, всё в порядке, просто устала. До завтра». Отправив сообщение, Ханна не спешила закрывать приложение. Пальцы сами потянулись к строке поиска. Внутренний импульс, который она не могла логически объяснить, заставил её вбить первое имя — Ханыль. Система сразу выдала несколько вариантов, но Ханна без труда узнала нужный профиль. На аватарке Ханыля стояло качественное, явно профессиональное фото: он смотрел чуть в сторону, на губах играла легкая, уверенная полуулыбка, а за спиной виднелся стильный интерьер какого-то заведения. Его профиль дышал эстетикой, уверенностью и той самой притягательностью, которую Ханна заметила в нем еще в школе. Количество подписчиков исчислялось тысячами. Ханна замерла, разглядывая его страницу. Внутри боролись гордость и любопытство. В конце концов, зажмурившись, она нажала кнопку «Подписаться». Профиль оказался закрытым, и надпись сменилась на унылое «Запрос отправлен». Затем она вернулась в поиск и ввела второе имя — Николо. Его аккаунт нашелся мгновенно, так как Ханыль был у него в друзьях. Профиль Николо был совершенно другим. Меньше пафоса, больше живых, хаотичных кадров: какие-то гитары, смазанные фотографии ночного города, граффити на стенах и пара снимков с друзьями, среди которых мелькала и макушка Ханыля. Николо на фото выглядел расслабленным, дерзким и чертовски живым. Его страница тоже была приватной. Ханна вздохнула и отправила второй запрос. «И зачем я это делаю?» — подумала она, чувствуя себя глупо. Кто она для них? Новая девчонка, которая держится особняком и шарахается от собственной тени. Навряд ли они вообще обратят внимание на пустой аккаунт без фотографии. Ханна заблокировала телефон, отложила его на тумбочку и, переодевшись в пижаму, забралась под одеяло. Она была уверена, что запросы провисят без ответа несколько дней, а возможно, их и вовсе проигнорируют. Экран телефона вспыхнул снова через пятнадцать минут. А потом еще раз. Ханна потянулась за гаджетом, не веря своим глазам. На экране горели два системных уведомления, пришедших почти одновременно: «Пользователь Ханыль принял ваш запрос на подписку и подписался на вас в ответ». «Пользователь Николо принял ваш запрос на подписку и подписался на вас в ответ». Они одобрили её. Не сразу, выдержав короткую паузу, словно проверяя или советуясь друг с другом, но подписались взаимно. Ханна смотрела на эти строчки, и странное, двойственное чувство заворочалось в груди. С одной стороны — необъяснимое облегчение и легкий укол азарта. С другой — отчетливое понимание того, что теперь она связана с ними не только стенами школы. Она сделала шаг в их мир, еще не зная, что этот мир уже вовсю затягивает её в опасный, непредсказуемый водоворот.

Глава 3

Громкий, надрывный звон будильника безжалостно ворвался в комнату, разбивая остатки приятного сна. Ханна резко вздрогнула и открыла глаза, уставившись в потолок чужой спальни. На часах было ровно семь утра. После недавнего переезда она катастрофически не высыпалась, но дисциплина взяла верх — Ханна никогда не опаздывала, поэтому сразу поднялась с кровати. Быстро натянув любимый свитер и джинсы, она спустилась на кухню. Мама в строгом деловом костюме уже стояла у стола, торопливо собирая документы в сумку. Заметив дочь, она строго произнесла: — Ханна, поторопись и не опоздай в школу. У меня сегодня важная встреча, времени на твой поиск не будет. Ханна ничего не ответила, лишь молча кивнула и села за стол. Аппетита не было, но она заставила себя съесть пару ложек овсянки, чтобы не выслушивать новые нотации. Как только за матерью захлопнулась входная дверь, Ханна выдохнула, схватила рюкзак и вышла на улицу. Время в запасе еще было. На улице было прохладно. Ханна шла по тротуару, кутаясь в куртку, как вдруг ворота соседнего дома отворились. Оттуда вышел Абрам. Они еще даже не знакомились, но между ними с первого взгляда возникло такое сильное недопонимание, что видеть друг друга у них не было ни малейшего желания. Заметив Ханну, Абрам замер на секунду, кинул в её сторону недовольный, хмурый взгляд и, демонстративно отвернувшись, зашагал к школе. Ханна пошла следом, удерживая дистанцию. Между параллельными одноклассниками (она училась в 10-м «Б», а он — в 10-м «Г») повисло осязаемое, колючее раздражение. Мысль о том, что им придется идти в зоне видимости друг друга два квартала, жутко бесила. Едва показались стеклянные двери школы, Ханна прибавила ход, взлетела по ступеням и вошла в гудящий вестибюль. Около больших напольных часов она сразу заметила знакомую макушку и буквально побежала к ней. — Харина! Привет! — запыхавшись, крикнула Ханна. Харина обернулась и тепло улыбнулась подруге, которая вчера спасла Ханну от одиночества в первый учебный день. — О, привет! Ну и вид у тебя, — хмыкнула Харина, оглядывая её. — Опять твой сосед настроение испортил? — Да уж, шел впереди и сверлил меня недовольным взглядом, — Ханна поморщилась, а затем огляделась по сторонам, высматривая еще одного человека. — Слушай, а где Элиас? Он же обычно всегда с тобой с утра. Харина грустно вздохнула и развела руками: — Заболел он. Представляешь, вчера вечером звонил, голос сиплый, температура под тридцать восемь. Так что сегодня мы без него. — Жаль, с ним было бы веселее, — вздохнула Ханна. — Ладно, идем в класс? — Идем. Кстати, у нас третьим уроком физра, и нас объединили с 10-м «Г». Так что твой «любимый» сосед будет там. Настоящее испытание ждало Ханну в середине дня. В раздевалке перед физкультурой стоял невообразимый шум — девчонки из «Б» и «Г» классов громко переговаривались и красили губы перед зеркалом. Ханна кое-как отвоевала кусочек скамейки, чтобы переодеть кроссовки. Воздух в спортзале казался наэлектризованным. Когда пронзительный свисток учителя собрал оба класса, Михалыч, плотный мужчина с секундомером, зычно объявил: — Так, десятые классы! Сегодня у нас сдача нормативов. Бег на короткую дистанцию, парный зачет. Мальчики бегут с мальчиками, девочки с девочками. Но так как у нас смешанный урок, устроим соревнование классов. 10-й «Б» против 10-го «Г»! Ханна облегченно выдохнула, радуясь, что ей не придется пересекаться с Абрамом. Она встала в пару с какой-то девочкой из своего класса, готовая отбежать и забыть этот урок. Но Абрам, стоявший неподалеку в окружении парней из «Г», внезапно громко хмыкнул. Его серые глаза сузились, и он смерил Ханну откровенно презрительным, высокомерным взглядом. — Михалыч, а можно пробежать с новенькой из «Б»? — с издевкой в голосе крикнул Абрам, скрестив руки на груди. — А то девчонки из её класса еле ползают. Хочу посмотреть, умеет ли она вообще шевелить ногами, или способна только по утрам под ногами мешаться. По залу пролетел гул, парни из «Г» обидно заржали. Внутри Ханны мгновенно вспыхнула чистая, яростная ненависть. Этот наглый индюк решил публично унизить её перед всей школой в её же второй день? Обида и злость обожгли горло. — Что, боишься проиграть девчонке, Абрам? — сделав шаг вперед, ледяным тоном ответила Ханна. Напряжение между ними стало почти физическим. — Я? Тебе? Не смеши, — его ухмылка стала еще более раздражающей. — А ну тихо! — рякнул Михалыч. — Ладно, раз вы такие дерзкие, вставайте на дорожку. Посмотрим, чья школа бега лучше. На старт! Ханна и Абрам подошли к белой черте. Они стояли на соседних дорожках, и Ханна буквально кожей чувствовала исходящие от него волны презрения. Она сжала кулаки до белизны в костяшках, глядя только вперед. Ей было плевать на норматив — она хотела стереть эту самоуверенную улыбку с его лица. — Внимание! — Михалыч поднял руку с пистолетом-стартером. Пронзительный хлопок. Ханна сорвалась с места как пуля. Злость придала ей сил, кроссовки яростно вгрызались в резиновое покрытие зала. Абрам не ожидал такой прыти и долю секунды отстал, но тут же рванул следом, тяжело и мощно дыша совсем рядом. Они неслись плечом к плечу, и это была не просто сдача норматива — это была битва, подпитываемая обоюдной ненавистью. До финиша оставалось всего несколько метров. Ханна бежала на пределе возможностей, легкие горели, но она упорно держалась вровень. Абрам резко прибавил, пытаясь обойти её, и в этот момент они слишком сильно сблизились. Парень задел её плечом, пытаясь вырваться вперед, но Ханна из чистого упрямства не уступила дорогу. Они зацепились ногами на полной скорости. Ханна не удержалась и с глухим стуком полетела на лакированный паркет за финишной чертой, ободрав ладони. Абрам, потеряв равновесие, рухнул следом, с размаху накрыв её своим телом. На секунду в зале повисла тишина. Ханна тяжело, прерывисто дышала, а над ней, опираясь руками по обе стороны от ее головы, тяжело дышал Абрам. Его серые глаза горели от ярости, лицо было совсем близко, а челюсть плотно сжата. — Ты ненормальная?! — прорычал он прямо ей в лицо, и в его голосе звенела настоящая злость. — Могла шею себе свернуть и меня угробить! — Слезь с меня, придурок! — выплюнула Ханна, с силой упираясь ладонями в его грудь и пытаясь столкнуть его. Глаза её лихорадочно блестели от подступивших слез злости. — Терпеть тебя не могу! Абрам резко поднялся сам, даже не думая помогать ей. Он зло сплюнул на пол, бросил на нее последний уничтожающий взгляд и зашагал к своей команде. Ханна рывком поднялась на ноги, игнорируя жжение в разбитых ладонях, и быстрыми шагами направилась к подбежавшей Харине. Их нежелание видеть друг друга только что превратилось в открытую, яростную войну.