Ловец слов. Книга 1. Дальний Юг или Царство "Недочеловеков"

– Я не увидел тебя сегодня на тренировке, – снова заговорил Хегрик. – Где ты был?

– У меня была тренировка в воздухе, – ответил Реган.

– Ты слишком полагаешься на своего дракона! – бросил ян. – Чего ты стоишь без него? Ты должен больше тренироваться, как воин, а не как акробат бродячего цирка!

– Глупо не пользоваться даром, которая преподносит сама жизнь, – ответил Реган спокойно, – Я никогда не пренебрегал уроками боя, насчёт этого будьте спокойны, ян.

– Когда ты сможешь победить меня, сосунок, только тогда я и буду спокоен! – сказал Хегрик. – Ты никто, пустое место в этом мире! Ты себя ещё не создал! Запомни мои слова!

– Я дожил до зрелости, считаю это неплохим началом, – улыбнулся Реган, он наклонился вправо, его чёрные глаза уставились на яна.

– Относительная удача! – гаркнул Хегрик.

– Для нашей семьи самая настоящая удача, – ответил Реган.

– Не надо мне здесь грязных намёков! – Хегрик старался сдерживаться. – Твои братья и сестры не были убиты! Они отдавали свои жизни во спасение яна, подобно тому, как ты заслонишь меня собой на поле битвы! – Хегрик снова ухватился за свой медальон.

– Для какого разговора вы меня пригласили, ян? – спросил Реган.

– Однажды власть перейдёт к тебе, мой мальчик — ответил Хегрик Рогарт. – Ты должен быть достоин её! Ты должен быть достоин меня! Царадон должен выстоять вопреки всему и всем! На каждый акт агрессии ты должен ответить в десятикратном размере! Нет у тебя настоящих союзников, кругом лицемеры и враги! Найдёшь себе друга — большая удача, двух — тебя просто дурят! Не давай клятв, которые могут погубить тебя, твой народ, твоё царство! Рискуй и не смей сдаваться!

– Не говорите так, будто собираетесь умереть сегодня, ян, – сказал Реган спокойно. - У вас будет ещё много добрых дней, чтобы убедиться, что Царадон не дрогнет, а ваши сыны достойны вас!

– Я плох, я очень плох, Реган! Я каждый день плачу страшную цену за нарушенную клятву! – выкрикивал слова Хегрик, его глаза были широко раскрыты, он замолчал, чтобы отдышаться перед новой тирадой. – И мой народ разделил со мною этот рок! Щит, – ян постучал кулаком по металлу, – защищает, но проклятье убивает всё равно! Боль не даёт забыть! И я причиняю боль!

После небольшой паузы он продолжил уже спокойнее:

– Конечно, если ты – верноподданный Царадона – это дар, а не проклятье разделить боль своего повелителя. И всё же, сколько боли способен выдержать человек? Способен ли я сохранить рассудок? Надолго ли меня хватит? Я боюсь, сын мой. Впервые мне по-настоящему страшно!

– Как повелитель Царадона вы должны справиться, – сказал Реган, он придвинулся ближе к Хегрику. – Вы слишком сильны, ян, чтобы стать рабом безумия.

– Я искал лекарство, Реган! – снова заговорил ян. Он плотно сжал губы, сделал вдох и выдох. – Любой дурак, имей он столько же власти и богатства, пустился бы на поиски заветного избавления! Сорок лет, Реган! Сорок чёртовых лет я искал противоядие! – Хегрик потрясал руки над собою, – Племена ангвисов, гоблинов, гномов, фей9[9]! Я уничтожил всех и каждого, кто стоял у меня на пути! Я не жалел ни накопленных богатств, ни личного времени, ни собственных сил! Я искал яйцо мифической твари подобно глупой курице!

Реган не отвечал. Только голова болела всё сильнее от запахов трав. Тело становилось тяжёлым, хотелось скорее закрыть глаза и уснуть. Только засыпать здесь всё же не следовало. Реган пытался побороть зевок, но не вышло. Веки слипались, Реган с тоской посмотрел в окно. Здесь определённо не хватало воздуха.

– И хоть твой ручной дракон доказывает правдивость слов дальних странников, лекарство от проклятья находится вне моей досягаемости! – заключил Хегрик Рогарт, самый могущественный человек Царадона.

– Я всегда восхищался вами, великий ян, – проговорил Реган, он поднялся, хотел открыть створки окна, но те были буквально прибиты к раме. Не открыть. Реган развернулся и посмотрел на отца. – Сколько живут люди, нарушившие свои клятвы? Месяц? Год? Сорок с лишним лет прошло с тех пор! Вы несёте тяжкое бремя, – Реган опустился на колени у изголовья кровати, накрыл своей рукой крепкую руку Хегрика. – Если вы не готовы больше бороться, я могу помочь вам забыть о боли навсегда.

– Ты правда это сделаешь для меня? – спросил Хегрик, слёзы навернулись на его глазах.

– Вы не станете безумцем, никто не увидит вашей слабости, – серьёзно ответил Реган.

– Помоги мне снять эту ношу! – велел отец, он закашлялся.

Сначала была белая сорочка. Хегрика качало в постели. Запах вина смешался с запахом душистых, одурманивающих трав. Словно в каком-то трансе молодой человек послушно уничтожал защиту между повелителем и его проклятьем. Слой за слоем.

«Да, время уже настало», – подумал Хегрик. Реган снял сорочку с яна, посмотрел на нагрудный щит. Передняя часть была полностью монолитной, она плотно прилегала к телу. Центр щита темнел, будто медальон прожёг его. Сверху и сбоку монолитная часть крепилась к спине с помощью металлических пластин. Металлическая защита опоясывала верхнюю часть туловище яна.

– Эти пластины, – указал Хегрик.

– Понял, – Реган принялся отстёгивать одну за другой.

Находясь в бреду, Хегрику уже виделось своё избавление, своё лучшее лекарство. Как он раньше сам к этому не пришёл? Столько лет! Столько боли! Скорей же! Скорее!

Двери в спальню незаметно отворились, на пороге появился Захарий. У него округлились глаза. Он поспешил пройти к постели.

– Ян, что происходит? – обеспокоенно спросил ян-гур.

– Мы искали лекарство больше сорока лет, – ответил Хегрик. – А мой мальчик нашёл его за один вечер! Я устал, Захарий! Я очень устал!

– Ар-ян10[10], остановитесь! – потребовал Захарий.

– Не смей приказывать моему сыну! – перебил Хегрик. – Он – повелитель Царадона после меня! Выйди вон!

– Ян! – Захарий перевёл взгляд на Хегрика. – Во дворец прибыли старцы! Они говорят, что смогут исцелить вас!

– К чёрту, Захарий! Что за чушь ты несёшь? – Хегрик был вне себя. – Продолжай, сынок! Меня уже ждут!

– Великий ян, лекарство есть! Вы поправитесь! Только подумайте! – повторял Захарий. – Лекарство существует! Проклятье будет снято, и вы станете свободны!

– Погоди! – остановил Хегрик Регана. – Ты не шутишь, Захарий?

– Я серьёзен, как никогда, великий ян, – ответил ян-гур, его голос дрогнул на последнем слове.

– Хорошо, Захарий! – Хегрик упал на подушки, пот проступил на его лице. – тогда делай всё, что потребуется! – ян перевёл свой взгляд на сына. – Слышал, Реган?! Лекарство существует! Оно существует! Оно будет моим, – мужчина потерял сознание.

Захарий поспешил застегнуть щит. Реган не старался помочь. Молодой человек был одурманен запахами не меньше Хегрика. Реган толкнул дверь и покинул покои.

Глава 2 "Как говорит старая книга"

«Эта книга видела, как всё началось. Эта книга откроет нам лекарство. Другого пути исцелить яна у вас не будет!»

Газес

О ночном приключении яна знал ограниченный круг лиц. Захарий уладил все вопросы быстро и мирно: семьям погибших воинов назначил пожизненное содержание за выполнение долга их мужей, с прислуги и рабов взял клятву молчать о случившемся до конца их дней. Покои яна были убраны и закрыты до полного их восстановления. Все, кто заметил неладное ночью, получили успокоивший их ответ: «Нерасторопная рабыня обронила канделябр со свечами. Хорошо, что ян предпочёл в то время отдыхать в других покоях. Древнейший уберёг яна от беды и не дал смерти увести великого правителя в свои тёмные чертоги».

Молочный брат яна, ян-гур Захарий родился в семье придворного кузнеца. Хранитель яна не был сведущ в магии, не так много понимал в истории и точных науках, но преданность его Хегрику не знала границ.

Это Захарий, искусный кузнец, сотворил щит для своего яна. Это он, Захарий, сорок долгих лет находился рядом и поддерживал Хегрика самыми разными способами: снадобьями, примочками, отварами, переливанием крови собственных детей, массовыми жертвоприношениями и убийствами народов на территории Царадона и за его пределами.

Великий ян высоко ценил его службу, возвысил Захария до ян-гура, сделав его своими глазами и своим голосом, чьими руками он претворял в жизнь самые страшные свои планы: от тихого исчезновения отдельных лиц и целых народов до громких грязных провокаций, которые приводили к кровопролитным войнам на территории Тефии1[11].

И этот уважаемый в Царадоне муж, не ведавший сострадания к другим, не съедаемый угрызениями совести, доживший до склонных лет и обрётший богатства, которые ни с кем не мог разделить, сидел в полумраке зала своей личной библиотеки и пролистывал архивные записи сорокалетней давности.

Повод для этого нашёлся самый приятный, но Захарий, чей мозг привык к порядку и логике во всём, не доверял той радости, которая рвалась из груди. Он едва мог поверить в чудо, что после стольких лет поисков лекарства, оно, наконец, будет найдено. Требовалось подтвердить слова пришлого старика, оттого ян-гур продолжал углубляться в старые записи, пока не нашёл нужное имя: «Нортон Герд из Угреса». Только тогда Захарий с облегчением выдохнул и откинулся на спинку кресла. Он схватился за голову обеими руками, не скрывая более широкой улыбки и слёз радости. Закрыл глаза, вспоминая подробности встречи с пришлыми колдунами.

Старцы стояли у ворот во дворец яна с самого утра, просили аудиенции достопочтенного ян-гура. После получения выговора от яна насчет снадобий и трав, Захарий дал им эту встречу. Не для того, чтобы выслушать колдунов, но, чтобы высвободить свой гнев на головы этих дерзких пришлых, что посмели так просто просить встречи с ян-гуром.

Захарий принял их в большом круглом белом зале Северной башни. В центре зала возвышался неровной формы стол из белого цельного мрамора с тремя кривыми ножками. На столе придворные маги в чёрных плащах бесцеремонно вычищали сумки старцев: разложили множество разных по форме и размеру стеклянных сосудов и трубочек, выложили одну деревянную чашу, большую книгу с пустыми страницами внутри, а также вытащили самую обыкновенную флягу с водой. Главный придворный маг подтвердил, что вещицы не представляют опасности, как и особой ценности.

– Достопочтенный ян-гур! Моё имя Нортон Герд из Угреса, – заговорил высокий старец. – Я и мои друзья здесь, потому что великий ян болен, и только мы сможем помочь ему!

Захарий, до этого разглядывавший на каменном столе вещи сумасбродных стариков, перевёл взгляд на Нортона. Ничего нельзя было прочитать в глазах ян-гура: ни искры надежды, ни ярости, ни презрения. Захарий оценивающе осмотрел пришлых, припоминая горький опыт общения с этой весёлой, ничего не теряющей категории людей.

Можно ли верить пришлым? Старцы не врут. Они могут о чём-то умолчать, что-то преувеличить, где-то приукрасить, а где и вовсе сказать нечто такое, что однозначно понять никак нельзя. Потом проклятые старики разводят руками: ты понял совсем не то, что мы имели в виду.

Их было трое, а значит, уже слишком много. Худощавый Нортон выглядел самым вменяемым из старцев: он умел молчать и ждать, прежде чем раскрывать рот. Отвечал только на те вопросы, которые задавались, не увиливал и не переходил на другие темы.

Второй старик, Эритор, словно тянулся к земле: горбатый, да ещё и карлик. Природа наградила его высоким писклявым голосом. Старец любил поболтать и вовсе не страдал комплексами. Он говорил всегда: и когда спрашивали, и когда не спрашивали. Казалось, он не мог договориться сам с собой.

Третий старик был слеп, как крот. Какой-то весь нескладный, большеголовый, он неплохо ориентировался на месте, легко отгадывал факты жизни чужих ему людей. Часто говорил то, что есть на самом деле, отчего его прозвали провидцем. Будущего, как он сам утверждал, старик не видел, но вот что у человека на сердце или в желудке отвечал очень даже с охотой. Другие старцы называли его Газесом.

На стариках болтались несуразные плащи с длинными капюшонами, из-под них торчали серые балахоны.

– Тридцать семь лет назад я служил вам и был отправлен искателем старых песен, продолжал Нортон медленно, но внятно.

– Много было искателей старых песен, – заговорил Захарий. – Много было сказано громких слов, много потом голов клевали вороны с этих высоких стен… Твоё имя мне ни о чём не говорит, – отвернулся Захарий и посмотрел в окно на тренировочную площадку, где бился Хегрик с очередным смельчаком. Ян-гур сложил руки за спиной и, не оборачиваясь, обратился к Нортону. – Принёс мне тексты старых песен?

– Мы здесь, достопочтенный ян-гур, – ответил старец, – потому что в наших силах привести в мир лекарство от проклятья Ловца слов.

Захарий почувствовал, как тяжело вдруг ему стало дышать, как приходится контролировать каждый свой вдох и выдох, чтобы не выдать себя.

Газес, нескладный старик с большой головой, поднял руку и указал на книгу, что покоилась на чёрном шёлке. Обложка из тёмной кожи, края украшались вставками из оливкового металла, а внутри – совершенно пустые страницы. Ян-гур убедился в этом лично, когда подошёл и осмотрел её, закрыл и снова открыл.

– Годы ушли на то, чтобы отыскать и собрать во едино кусочки старого знания, – бормотал Нортон. – Последний фрагмент этой книги находится в сокровищницах дворца яна.

– Что это за книга? – спросил Захарий и поднял взгляд на худощавого.

– Эта книга видела, как всё началось, – вмешался Газес, большеголовый старик. – Эта книга откроет нам лекарство от Ловца слов! Другого пути исцелить яна у вас не будет! –колдун сжимал и разжимал кулаки, прижимал руки к груди и бил костяшками пальцев себе по подбородку. – Поторопитесь, времени остаётся немного! Жертва уже выбрана, и скоро прольётся кровь… Нужно спешить! – всё говорил старик, невидящими глазами обращаясь куда-то вдаль…

– Почему я должен поверить вам?! – задал очередной вопрос ян-гур, поглаживая свою аккуратную бороду.

– Ян-то шпятил! Помутилашь коробощка! – весело завопил Эритор, покручивая пальцем у виска. – Не шегодня – так щавтра шам над шобою шуд уштроит! – пританцовывал на месте старик-карлик.

– Уведите их, – приказал Захарий стражникам, суровый взгляд карих глаз не предвещал никакой надежды для колдунов. – За ложные сведения пусть на рассвете их головы будут висеть на пиках в назидании остальным…

– Не вы мне приговор щащитаете, не от вашей руки мне и помирать! – не унимался Эритор, совсем не смущаясь своего писклявого голоса и шепелявящего говора.

– Ян-гур, я родом из Царадона, моя клятва верности не нарушена, а моё слово искателя исполнено! – объявил Нортон, не скрывая своей золотой цепочки, на которой висел бронзовый медальон с красными рубинами – металл и камень, символизирующие клятву Царадону. – Проверьте архивные записи, вы найдёте моё имя!

Захарий позволил увести пришлых колдунов и запереть их в темнице. Завершив дела, ян-гур отправился на пир, который ян устроил для участников сегодняшней боевой тренировки. Повеселевший от съеденного и выпитого, Хегрик вовсе не нуждался в обществе своего хранителя – окружённый подданными, он грубо шутил и давал советы всем ему внимающим. Ян-гур, предоставленный самому себе, вышел из зала на открытый балкон, где предался размышлениям. Завтра головы пришлых старцев развесят на стенах перед городской площадью, но это вовсе не успокаивало Захария.

Взвесив в голове слова Нортона, ян-гур покинул пирующих, чтобы уединиться в своих архивах. Теперь, когда имя было найдено в записях, он более не хотел сомневаться в словах старцев.

Захарий дал новое поручение: доставить пришлых колдунов во дворец. Стража провела их тайком, оставила в большом круглом белом зале Северной башни. Там Захарий уже ожидал их. Подобно теням, у стен притаились двадцать четыре придворных мага в чёрных плащах. В центре зала стоял всё тот же стол, по одну сторону находились старцы, по другую – ян-гур. На столе были разложены вещи пришлых колдунов.

– Вы заявили, что сможете помочь великому яну, – перешёл к делу Захарий, он скрестил руки на груди и обратил взгляд на Нортона.

– Гащеш щнает, Гащеш видел! – заверещал карлик, приковав к себе внимание ян-гура. – Наши шлова верны, как и то, что ян шейчаш в опашношти! – завопил Эритор, стремительно обойдя стол и хватая полу кафтана хранителя. – Дощтопочтенный ян-гур! Пощпешите к яну, а то потом пощно будет! Когда вернётещь к нам, шомнений у ващ не оштанещя! – многообещающе кричал карлик.

Слова дошли быстро, Захарий с широко открытыми глазами отпинул от себя Эритора, бросил взгляд на одну из теней, что стояла у стены, назначив того за старшего, и покинул белый зал Северной башни. Ян-гур не нашёл яна на пиру – Хегрик изъявил желание отдохнуть в своих новых покоях. Захарий прошёл вглубь полутёмной галереи, отсчитал двери и остановился у нужной... Беду удалось предотвратить, от этого ян-гур проникся большим доверием к старцам. Решил поверить им и позволить сделать всё, о чём те попросят.

– Моему другу потребуется прочитать священные слова, – заговорил Нортон по возвращению Захария. – Но книга не сможет с нами говорить, пока нецелая. Страниц не хватает… Под дворцом яна лежит недостающая часть, только вы сможете дверь отворить и впустить нас…

– И ян получит лекарство? – спросил Захарий.

– Да, – ответил Нортон. – Лекарство проявится в этом мире. Оно будет способно избавить яна от проклятья ловца слов!

Захарий уступил старцам. Нортон и Эритор остались в башне, Газес вместе с ян-гуром и главным придворным магом спустились в подземелье дворца, прошли лабиринт коридоров и оказались в широком каменном зале. В стене напротив очерчивались границы дверей – входа в сокровищницу. По обе стороны от дверей находились круглые механизмы. Творение ангвисов, хитрого подземного народа, продолжало хранить сокровища прошлого и казалось неприступным. Захарий смотрел, как придворный маг вытащил ключ и, подойдя к центру зала, сел, смахнул пыль и засунул ключ в замочную скважину в полу.

Механизмы по бокам, напоминавшие огромные катушки с дюжину шестерёнок, закрутились, цепи натянулись, двери со скрипом отворились. Газес смело ступил в самый мрак сокровищницы, Захарий пошёл следом. Механизм не только открыл двери в сокровищницу, как по волшебству стали зажигаться факелы на стенах. В подземных залах посветлело.

Захарий следовал за Газесом и сохранял маску равнодушную и холодную. Он старался не удивляться: из всех старцев на поиски книги отправился слепец. Большеголовый старик расчищал себе дорогу: сметал с пути старые рукописи, перелезал и обходил сундуки и мешки с какими-то артефактами. Придворный маг только и успевал, что подбирать ценности и не позволять им никаким образом повредиться от неосторожного толчка или удара старца.

Подобно дикому зверю, учуявшему запах своей добычи, большеголовый старик, покачиваясь из стороны в сторону будто пьяный, всё ж уверено двигался по направлению к одной ему понятной цели. Газес видел, хотя и был слеп, но видел то, что было не здесь, а где-то в другом мире, в другом времени и пространстве. Там стоял день, солнечный и тёплый. Колдун не чувствовал запаха пыли и затхлости, что царили в подземелье: в его нос ударяла свежесть хвойного леса. Пока старец неминуемо приближался к последней частице древнего сокровища, его душа бродила по лесу, и она не могла успокоить внутренний голод зверя, что брёл по этому хвойному царству – она могла только наблюдать, не смея ничего менять.

– Жертва уже выбрана, – бубнил Газес себе под нос. – Нужно спешить. Скоро всё начнётся!

Старец воспользовался лестницей, чтобы подняться на верхние полки, а его душа видела дерево, на которое залезла она, светловолосая девушка, потому что оттуда можно было послать весточку тем, кто придёт и спасёт её саму и её друзей. Видения оставили слепца, Газес протянул руку в самый угол полки, где лежал предмет, завёрнутый в чёрный шёлк. О том, что это был шёлк, да ещё и чёрный, стало ясно только после того, как Газес смахнул пыль. Старик забрал предмет, и, пошатываясь, спустился. Захарий стоял рядом, придерживал лестницу.

– Нужно торопиться, – повторял Газес, крепко держа в руках последний фрагмент книги.

Захарий перевёл взгляд на придворного мага. Он желал получить ответ. Придворный маг вырвал вещицу из рук старца, развернул чёрный шёлк и уставился на пустые листы старой бумаги.

– Никакой магией здесь не пахнет, – проговорил, немного задумавшись, колдун. – Очень старый предмет, который, увы, не представляет для нас, магов, ценности… Возможно, его хранили здесь, как память о каком-то событии… Я поищу в записях, но ранее я не имел дело с подобными предметами…

– Верни её, – устало произнёс Захарий, он едва удостоил взглядом придворного мага.

Когда ян-гур, главный придворный маг и слепец вернулись в зал Северной башни, Эритор и Нортон закончили сбор странного творения из стекла. Оно состояло из склянок, сосудов и трубочек. Деревянная чаша покоилась на столе под самой низкой к столешнице трубочке. Высокий худощавый старик достал из кармана сумки свёрток и положил на каменную поверхность стола. Скоро можно было начинать обряд.

*

Ар-ян2[12] Реган очнулся на краю фонтана, скрытом в отцветшей зелени сада. Тихо журчала тёмная вода, в ней отражалось мелкой рябью беззвёздное небо. Реган не сразу понял, как он очутился здесь. Одурманенный букетами трав из покоев отца, ар-ян вышел в сад, чтобы освежить голову, но убаюканный ночной тишиной, скоро заснул.

Когда Реган пришёл в себя, болезненное осознание ударило в голову: сегодня всё могло закончиться для Хегрика и начаться для него… Уникальный шанс был дан и упущен, и всё из-за Захария и его бредни о том, что лекарство от ловца слов непременно существует! Реган смотрел на тёмную воду, а потом погрузил в неё руки и освежил лицо. Выдохнул, примирившись с другой мыслью: Реган ар-ян Рогарт – верноподданный великого яна, а воля яна – закон. Распрямив спину и расправив плечи, мужчина решил лично посмотреть на пришлых колдунов.

Реган прямиком отправился в дальнюю башню дворца яна – Северную, самую высокую в дворцовом комплексе. Здесь проводились обряды магического действа по прихоти правящей семьи. Здесь отдавали свои жизни сёстры и братья Регана. Придворные маги жили здесь, словно черви в земле, лишь изредка выползая за пределы башни по надобности самого яна.

«Где, как ни здесь, Захарий решит провести очередной ритуал для яна?!» – подумал Реган.

Ар-ян поднялся по винтовой лестнице и вошёл в тёмный коридор. Тихо ступая по каменной брусчатке пола, Реган продвигался вперёд, уверенный в том, что, что бы не происходило вокруг, для него всё сложится только самым лучшим образом.

– О, вы правы, – пропищал низкорослый старик, он оказался совсем близко от ар-яна. – Для ващ вщё шложится только щамым лушим обращом! – старик взглянул на Регана смело, задорно. – Орин выбрал ващ, юный повелитель! Такое ращ в тышящу лет шлущаещя! Как вы думаете, пощему?! Потому лишь, штобы для ващ шложилощь вщё только шамым лушим обращом! – карлик пританцовывал на месте и наигранно хлопал в ладоши.

Реган оказался не готовым к этой встрече, он с презрением смотрел на эту безобразную образину, которая, должно быть, и сообщила Захарию о чудо-лекарстве. Магию ар-ян не любил по известным причинам, а колдунов терпел только в силу большой необходимости.

– Дракон этот орин, да, – продолжал резать слух своим голосом Эритор. – Не шомневайтесь, это дейштвительно орин... Щёрный орин, – улыбнулся карлик, обнажив жёлтые маленькие кривые зубы. – Ужащ, а не дракон! Не хотел бы я окащаться у него на пути!

Реган поднял старика за ворот неказистой одежды и придавил к стене:

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? И где остальные? – спросил ар-ян.

– Эритором щови меня, я тебе – большой друг, ар-ян Реган! Что я щдещь делаю?! – удивился карлик. – Ващ увидеть ощень хотелощь! Ян-то шмотри и тю-тю, вот мы и шпешили, как могли! – колдун не прятал дерзкого весёлого взгляда, короткими крючковатыми пальцами вцепился в руки ар-яна. – Нельщя раньше положенного, ар-ян Реган! Вщему щвоё время! Теперь отпущтите меня, нащ уже ждут! – карлик показал в сторону белого зала.

– Лекарство от ловца слов знаешь? – ударил Реган карлика о стену.

– Щнаю, – засмеялся карлик, – и даже щнаю, кто отправитшя его ишкать!

Реган хотел ударить пришлого колдуна снова, но руки в миг опустели. Ар-ян повернулся на свист. Карлик уже стоял на другом конце галереи. Он подмигнул ар-яну и исчез в белом зале.

– Червь! – зло произнёс Реган и последовал за колдуном, но не вышел на свет, а остался стоять в темноте коридора.

Захарий был там. Карлик ловко забрался на столешницу и осторожно залил воду из фляги в самую верхнюю стеклянную ёмкость. Вода зазвенела в воздухе, стала медленно стекать по трубочкам, просачиваться из одного сосуда в другой.

Помещённая в этот причудливый аппарат, вода запела свою песню. Зал наполнился звоном колокольчиков. Впервые за день, такой длинный и тяжёлый на события, Захарий переменился в лице: суровая строгость уступила место любопытству и предчувствию чего-то радостного, что вот-вот должно было случиться. Стало вдруг так легко на душе, что захотелось рассмеяться. Ян-гур даже позволил себе улыбнуться краешками губ. Он не сразу заметил, как Газес раскрыл книгу и вложил в неё недостающий фрагмент. Нортон и Эритор замерли в ожидании.