Призрак крепости Теней

– Что? – Артибус захлебнулся и сплюнул вино обратно в кубок. – Это… это безумие, Амрон. Вы с трудом поднимаетесь по лестнице, не говоря уже о горах. Зачем, ради всех богов, вам туда лезть? – Старый лекарь так сильно нахмурился, что глаза почти скрылись под нависающими бровями. – В вас говорит ваше горе. И вы это знаете.

Амрон почти улыбнулся. Он ожидал такой реакции от старика и отчасти даже надеялся на нее.

– Ты собираешься искать там избавления? – спросила Амара более спокойным тоном. – Надеешься, что Вандар дарует тебе благословение?

Услышав это из уст другого человека, Амрон понял, насколько его идея глупа. Он опустил глаза.

– Я знаю, как это звучит…

– Это звучит нелепо, – фыркнул Артибус. – Никто не поднимался на эту гору сотни лет, и на то есть довольно веская причина. Вы умрете там, Амрон. Как и все, кого вы убедите пойти с вами. А даже если у вас получится туда добраться – что тогда? Или вы правда верите в чудеса? Это сказки, что старухи рассказывают детям, суеверия простого народа.

– Не совсем, – неожиданно возразила Амара. – Я читала о выдающихся людях, которые отважились побывать там и получили благословения. Например, о сэре Освальде Манфри.

Известная легенда. Хотя некоторые в нее не верили – и Артибус входил в их число. Освальд Манфри был Сталерожденным – впрочем, не самым способным. Он всю жизнь мечтал стать рыцарем Варина, но ему не хватало мастерства, чтобы вступить в их ряды. Однажды он отправился к Гробнице Вандара, спустился в недра горы и вернулся оттуда человеком, полным устрашающей силы. Впоследствии он отточил навыки, стал Первым клинком и возглавил рыцарей Варина во время войны. Сэр Освальд сражался с Карлогом по прозвищу Убийца Рыцарей и Багазаром Жестоким – двумя самыми страшными драконами того времени. Первый клинок победил их обоих в одном бою.

Эта история всегда нравилась Амрону, и он надеялся услышать ее из первых уст, когда наконец окажется рядом с сэром Освальдом за пресловутым столом Варина.

Артибус же явно обозначил свою позицию, скептически скривившись.

– Освальд Манфри просто поздно овладел навыками, – сказал он, потянувшись за кувшином, чтобы наполнить свой маленький кубок. – Некоторые говорят, что его путешествия к гробнице Вандара либо вовсе не было, либо он просто пережил там некое прозрение и понял, чего мог бы достичь, если бы по-настоящему посвятил себя тренировкам. Но это не то же самое, что исцелить больную конечность. Лично я никогда не верил, что дух Вандара дарует чудеса любому, кто случайно окажется рядом.

– Бросьте, Артибус, никто не оказывается там случайно, – парировала Амара. – Говорят, найти дорогу в недрах этой горы почти невозможно. Они полны бесчисленных останков заблудившихся. Чтобы добраться до этого святого места, требуется необычайное мужество и самопожертвование. Вандар благословляет только достойных, а достойных… – Она взглянула на Амрона. – …не так много.

Амрон слегка нахмурился. От Амары он ожидал скорее отповеди.

– Что ж, простите, если я считаю все это слишком туманным, – продолжил Артибус. – Понятие достоинства субъективно, а я, как ученый, больше склоняюсь к фактам. Но даже если бы легенда оказалась правдивой и Амрон мог чудесным образом исцелиться по воле павшего бога, ему все равно пришлось бы сначала туда добраться. И я хотел бы знать, как вы себе это представляете, Амара. Уже несколько столетий маршрут никто не охраняет, и там хозяйничают дикари. – Артибус шумно выдохнул, глотнул вина, чтобы набраться сил, а затем продолжил: – Не говоря уже о том, что никто не знает, как ориентироваться в этих пещерах и туннелях. Я не допущу, чтобы Амрон пополнил ряды, как вы говорите, «бесчисленных останков». Это был бы совершенно неподобающий конец для такого человека, как он.

– Я полностью согласна, Артибус. Думаете, я хочу, чтобы Амрон отправился в такое глупое путешествие? – Она рассмеялась. – Конечно, нет. Вы же знаете, как я люблю споры. Это просто оживленная дискуссия, не более того.

Артибус глянул на нее с сомнением.

– Что ж… Хотел бы надеяться, что это так. Я боялся, что в следующий раз вы процитируете Гэлина Лукара, чтобы подкрепить свою точку зрения.

– Так вы знаете? На самом деле я об этом как-то не подумала, хотя, раз уж вы сами упомянули, король Гэлин тоже там бывал.

Амрон поймал себя на том, что, вопреки здравому смыслу, улыбается, наблюдая за Артибусом и Амарой. Гэлин Лукар был прямым предком Джанилы, а значит, и дальним родственником Амары. Он долгое время носил титул Первого клинка Вандара, а затем покинул королевство, собрал армию в Восточном Вандаре и двинулся на Тукор, чтобы завоевать его от имени своего дома. Ходили слухи, что к этому его подтолкнуло тайное путешествие к гробнице Вандара. Одни говорили, что он отправился туда набраться сил, чтобы одержать победу над армией тукоранцев и успешно захватить великий город Илитор. Другие считали, что он хотел заручиться благословением Вандара и искупить вину за отказ от служения королевству. В любом случае, как и в истории с сэром Освальдом, его затея принесла свои плоды.

– Это всего лишь слухи, – поправил Артибус, не желая сдаваться. – К тому же добраться до горы во времена Гэлина Лукара, когда там еще добывали божественную сталь, было гораздо проще.

– Верно, – кивнула Амара, непринужденно улыбаясь. – Хотя я читала пару историй о других людях, которые отважились пройти этот путь и объявили, что бог их благословил. Интересно, каково это – оказаться в присутствии такого могущественного существа? Я понимаю, почему людей это привлекает, несмотря на опасность. Многие рискуют жизнью и за меньшее, Артибус.

– Выжившие из ума или лишившиеся всего – возможно. Вот почему эти истории так популярны среди простых людей. Они цепляются за надежду везде, где могут ее найти. Но подобным суевериям нет места ни в этом замке, ни в мыслях его хозяина. – Артибус обратился к Амрону с последней мольбой: – Пожалуйста, откажитесь от этой затеи. Я знаю, что вам тяжело, но самоубийство не выход. И давайте внесем полную ясность: это именно что самоубийство.

Старый лекарь замолчал, и Амара в кои-то веки не стала заполнять паузу. Они оба смотрели на Амрона. В целом все прошло так, как он и ожидал. Несмотря на то, что Амара верила в сказки, они оба, казалось, были согласны с тем, что идея Амрона слишком рискованна.

– Благодарю вас за советы, – сказал он после недолгого раздумья. – Мне нужно было услышать эти слова.

Амрон встал, взял костыль – уже не столь необходимый, но облегчающий боль при ходьбе – и неторопливо вышел из зала. Побрел по замку, по его гулким коридорам, в которых больше не звучали веселые голоса. Придворных и слуг осталось совсем немного. Некоторые ушли на войну, других изгнали призраки, поселившиеся в этих стенах, а кто-то присягнул на верность другому дому, будто чувствуя, что Дэйкарам скоро придет конец.

«Так вот что это? Медленная гибель моего дома? И я должен возглавить его падение?» Мысли Амрона путались, пока он шел по цитадели. Многие годы он был фактическим правителем Вандара, непревзойденным воином и, кроме того, уважаемым политиком. Теперь же он не воин и не политик, и даже в его наследных землях уже слышится возмущенный ропот вассалов.

«Может, я все равно туда отправлюсь, – подумал он. – По крайней мере, на какое-то время». Родовое поместье Дэйкаров, крепость Черной мерзлоты, располагалось на северо-западе королевства. Амрон иногда ездил туда и посещал дома лордов, которые жили на его землях и управляли городами и поместьями в регионе. Однако в последнее время Амрон пренебрегал этими обязанностями. Если он хочет остановить крах и не подпустить врагов к своему порогу, нужно появиться дома. Люди должны знать, что Дэйкары все так же сильны.

Амрон вышел к галерее, откуда открывался вид на внутренний двор. Внизу тренировались Лиллия и Йовин – юноша показывал упражнения, которым его научил Элион. Амрон тепло улыбнулся. Наука обращения с божественной сталью давалась его дочери поразительно легко. Почему он прежде не позволял ей тренироваться? К примеру, леди Мелани умеет обращаться с оружием. Если она может, почему не сможет Лиллия?

– Как думаешь, она попытается пойти за тобой? – раздался голос откуда-то сбоку. Амрон вздрогнул и, обернувшись, увидел Амару. Ее взгляд был прикован к Лиллии, которая носилась по песку, поднимая за собой клубы пыли. – Ты поэтому боишься ей сказать?

– Она может попытаться, – тихо признал Амрон. – Но я бы никогда этого не допустил. Я хочу защитить ее, Амара, но в моем нынешнем состоянии это невозможно. – Он с сожалением наморщил лоб. – Она всегда смотрела на меня как на героя, как на воплощение самого Варина. Знаю, звучит глупо, но я… я скучаю по этому. А теперь… Она видит меня таким же, каким видят все: калекой, нуждающимся в снисхождении. А я не умею им быть.

Прежде чем Амрон успел опомниться, Амара заключила его в крепкие объятия. А потом прошептала:

– Она любит тебя, Амрон. Больше, чем когда-либо. Я знаю это, клянусь.

Он слабо, натянуто улыбнулся и отстранился.

– Я подумываю отправиться в Черную мерзлоту. Наших людей нужно успокоить. И я хотел спросить… – Амрон сглотнул. – Хотел спросить, не захотите ли вы с Лиллией присоединиться?

Губы Амары растянулись в улыбке.

– Именно этого я и хочу. Уверена, что Лиллия скажет то же самое. Хотя… – Амара посмотрела во двор. – Нам стоит взять с собой юного Йовина. Это достаточно долгое путешествие. Ей нужен кто-то, с кем она могла бы выпустить пар. Йовин прекрасно подойдет. Составит ей компанию.

– И какую же компанию он будет ей составлять? – спросил Амрон, прищурившись. – Полагаю, ты видела, как он на нее смотрит.

– Ему четырнадцать, Амрон, а Лиллия – редкая красавица. Ты ждал чего-то другого?

– Я знаю, чего ждать. В конце концов, мне самому когда-то было четырнадцать. И это меня беспокоит.

– Не беспокойся. Он обожает Элиона и до смерти боится тебя. – Амара усмехнулась. – Неужели тебе когда-то было четырнадцать? У меня сложилось впечатление, что тебя изваяли из камня и оживили сразу взрослым мужем. Когда ты планируешь отправляться в путь?

– Ну, здесь у меня дел нет. – Амрон постарался скрыть горечь, хотя внутри она жгла как угли. – Думаю, лорд Тайнар управится с городом. Сможет обойтись без меня несколько недель.

– Будем честны: он сможет обойтись без тебя совсем. Как только мы уедем, Тайнар возденет руки к небу и возрадуется. И я, по правде говоря, тоже. – Амара ностальгически вздохнула. – Я уже несколько лет не бывала в Черной мерзлоте. Будет приятно снова увидеть Северные низины. Я скучаю по этим склонам, особенно зимой, когда они покрытым снегом.

– Что ж, тогда, полагаю, все решено. Можем отправляться в путь хоть завтра, если ты успеешь уладить все свои дела.

Он имел в виду ее заботу о бедных, хотя в отсутствие Амары эту работу можно легко переложить на других. Она кивнула в знак согласия, и на губах Амрона появилась редкая для него веселая улыбка.

– Хорошо, тогда я отправлю послание лорду Тайнару, – сказал он, усмехнувшись, – чтобы он мог закатить пир.

Амара игриво улыбнулась, подхватила его под руку и повела обратно в замок, оставив молодежь тренироваться.

Глава 4. Элион

Элион Дэйкар сидел на краю каменного подоконника в крепости Восточного дозора и наслаждался прохладным зимним ветерком.

В трех каминах ярко пылал огонь, а излишне многочисленные свечи жадно пожирали воздух в каждом углу комнаты. Так распорядился король Эллис Рэйнар. Этот человек не просто не любил холод, а испытывал к нему отвращение, граничащее с безумием.

«Скоро мы от него избавимся», – подумал Элион, глядя на короля, который, закутавшись в роскошные лазурные одежды, уселся во главе стола черного дерева. Утром Эллис Рэйнар должен будет расстаться со своим войском и отправиться на северо-запад, в Илитор, для переговоров с королем Джанилой. Туда же поедет сэр Натаниэль Олоран, новый командир Серых плащей, и еще несколько человек.

Элион усмехнулся. Вряд ли Джанила станет потакать причудам Эллиса, а в Илиторе зимой бывает очень холодно. По крайней мере, так говорят.

Открыв заседание, король принялся с интересом слушать последние отчеты. Элион зевнул. То же самое сделали и несколько других присутствующих. Тем не менее Веррин, с недавних пор носящий титул Первого клинка, продолжил излагать новости, которые принесли вороны.

– Осада Морского гребня окончена, принц Райлиан взял город. Мы наступаем дальше по побережью. Расаланцы укрываются в городах и крепостях, чтобы воспользоваться преимуществами обороны. – Веррин перебрал несколько свитков, разложенных перед ним. – Вчера мы потеряли еще несколько сотен человек, включая отряд Изумрудных стражей. Большинство из них пали во время боев за Морской гребень, хотя, по-видимому, участились и случаи отравлений.

Кто-то горько застонал. Все знали, что расаланцы любят фокусы с зельями и ядами. Не самый приятный способ умереть, особенно для воина.

– Неужели их слуги не пробуют еду? – поинтересовался дядя Риккард, лениво откидываясь на спинку стула и потягиваясь после долгого дня в пути.

Веррин продолжал просматривать свитки.

– Во время пира в честь взятия Морского гребня враг добился наибольшего успеха, – сказал он. – Здесь говорится, что из-за нескольких зараженных бочонков эля погибло сто человек. Прощальный подарок от расаланцев перед бегством…

– Присоединяюсь к вопросу сэра Риккарда, – злобно прервал его Далтон Тайнар. – Почему слуги не пробуют еду и вина?

Веррин бросил на сэра Далтона настороженный взгляд. Между ними давно возникло напряжение, и за время пути оно только возросло. Недовольный тем, что Веррин занял пост Первого клинка, сэр Далтон постоянно задавал ему провокационные вопросы, пытаясь подорвать его авторитет. Даже сэр Бронтус Олоран, обладающий мягким нравом, иногда поступал так же: как и Далтон Тайнар, он участвовал в состязаниях за место Первого клинка, которое в конце концов досталось Веррину без боя.

– Вам придется задать этот вопрос принцу Райлиану, когда мы прибудем в Расалан, – сказал Веррин после короткой паузы. – Прочтите донесения сами, если хотите, но ответа в них нет. – Он жестом приказал подвинуть свитки сэру Далтону, но тот никак не отреагировал. Веррин продолжил: – Полагаю, что после успешного штурма люди набросились на эль и поплатились за это жизнью.

– Что ж, – прогнусавил король, – надеюсь, ваши люди не окажутся такими глупцами, лорд Канабар.

– Не окажутся, – прогрохотал глубокий бас Уоллиса Канабара, бритоголового вояки с густой рыжей бородой. Старик был отцом сэра Борруса, и их сходство бросалось в глаза. – Воины Восточного Вандара лучшие во всем королевстве. Они более выносливы, чем северяне с Плачущих вершин, и гораздо крепче, чем жители Железных болот. Болота у них, может, и железные, а вот люди… – Лорд Канабар рассмеялся собственной шутке и бросил взгляд на сэра Далтона, который был родом из упомянутых мест. – Взять хотя бы вас, сэр. Вы такой несчастный, мрачный и тощий, как гарпун. – Он похлопал себя по животу, и Элион улыбнулся. Боррус явно перенял эту привычку у своего общительного отца. – Я всегда говорю: если человека как следует накормить, он будет сражаться упорнее. И позвольте вам напомнить, что мы защищаем две границы: северную и южную. А на южной дела еще хуже. Сотни лет мы охраняли Порог Смерти и сдерживали орды агаратцев. Будьте покойны, ваше величество, мои люди не попадутся на всякие уловки. Они будут сражаться хорошо и честно. Жаль, что вы не увидите это своими глазами.

Эллис издал неловкий смешок. В отличие от отца и деда, он даже не умел обращаться с клинком.

– Уверен, что вы пришлете мне подробный отчет, пока я буду вести переговоры с королем Джанилой в Илиторе. Так что с осадой Болотной крепости? – спросил Эллис, принимая позу, которую считал королевской, и забарабанил пальцами по столу. – Собирается ли принц Райлиан идти на штурм? Или они ждут нашего прибытия, чтобы мы тоже поучаствовали в резне?

– Полагаю, таков текущий план, – ответил Веррин. Рядом с ним, прислоненный к столу, сверкал меч Варинара, с которым новый Первый клинок постепенно учился управляться. – Если мы вступим в союз с тукоранцами, то должны будем заплатить свою долю кровью. Взять Болотную крепость штурмом непросто, а Северные врата и подавно. Мы сможем переправиться туда, только если реки замерзнут, а этого не случалось уже сто лет. – Он покачал головой. – Принц Райлиан не пойдет на Болотную крепость, пока мы не присоединимся к нему. В этом я уверен.

– Согласен, – вкрадчивым голосом произнес Киллиан Олоран. Его кресло стояло ближе всех к очагу, но на лбу рыцаря не проступило ни капли пота. – Тукоранцам нет смысла терять людей в осаде, когда мы так близко. Полагаю, ко времени нашего прибытия лорд Кастор очистит земли к югу от Болотной крепости. Есть какие-нибудь новости на этот счет?

– Они сровняли с землей несколько городов и множество маленьких поселений, – сказал Веррин, просматривая записи. – Потеряли всего пару десятков людей убитыми. Похоже, города защищены плохо.

– Тогда почему на них нападают? – спросил Элион неожиданно для самого себя. Взгляды присутствующих обратились к окну, где он сидел. – Если эти поселения не представляют угрозы, так ли необходимо сжигать дома и убивать мужчин?

Веррин вздохнул.

– Как бы ни было неприятно, Элион, эти города и поселения должны быть очищены от угроз, чтобы облегчить наше продвижение на север. Лорд Кастор заверил меня, что убивают лишь тех, кто решил дать отпор.

– Если человек в гневе хватается за меч, это превращает его в угрозу, – добавил сэр Далтон. – Независимо от того, обучен он или нет, владеет ли оружием, не стоит ожидать, что с ним будут любезничать, если он размахивает мечом или копьем. Это война, сэр Элион. Когда переживете одну или две, несправедливость уже не будет вас так заботить.

– Одну-две войны? – удивился Веррин. – Помню, вы были подростком, когда мы сражались в Войне континентов. Будьте добры, расскажите, в какой еще войне вы участвовали?

– Это была фигура речи, милорд. Я довольно часто сражался, защищая земли моего отца за Железными болотами от разбойников, так что…

– Разбойников? Что ж, простите. Я понятия не имел, что вы сражались с такими грозными противниками.

Выражение лица сэра Далтона оставалось абсолютно невозмутимым.

– По крайней мере, за последние два десятилетия я все-таки обнажал меч. В отличие от вас, Веррин.

– Если сражения с разбойниками теперь мерило воинского опыта, то мне его не занимать. В конце концов, я каждый вечер режу мясо за ужином. – Веррин не смог сдержать улыбку. – Разбойники не представляют угрозы для таких людей, как мы. Если уж на то пошло, я бы сказал, что кусок мяса куда более опасен. Всегда есть риск подавиться.

Затем он продолжил рассказывать о последних донесениях, время от времени отвечая на уточняющие вопросы короля. Эллис полагал, что выставляет себя проницательным и мудрым, хотя на самом деле просто тратил впустую время окружающих.

Мысли Элиона блуждали далеко. Он поерзал на подоконнике и стал осматривать пейзаж снаружи. Военный лагерь располагался прямо перед крепостью. Двадцать тысяч мечей. Такого огромного войска Элион никогда не видел.

Отец рассказывал, что в его времена численность вандарийской армии составляла почти двести тысяч человек, а вместе с союзниками из Тукора и Расалана набралось более трехсот тысяч. Цифры просто не укладывались у Элиона в голове.

«Какие это были сражения!» – подумал он, глядя на темную равнину и пытаясь представить подобное зрелище. В битве при Пылающей скале, например, помимо людей и лошадей, участвовали драконы, а еще солнечные волки и звездные коты, на которых ездили Светорожденные из Лумары.

В конце концов эта бойня оказалась напрасной. Как и война. Она не принесла ничего, кроме смертей. Одни лорды и короли возвысились, другие пали, несколько клочков земли были завоеваны и потеряны. По большей части все вернулись к тому, с чего начинали.

И вот они снова здесь, на пороге очередного «передела мира».

Внимание Элиона привлек шум отодвигаемых стульев: члены тайного совета вставали с мест. Сэр Далтон стремительно вышел из комнаты. За ним последовали Киллиан и лорд Канабар, заливающийся раскатистым смехом. «Наверное, опять вспоминают Борруса», – предположил Элион. У Киллиана предостаточно историй о Рыцаре-бочонке.

Веррин остался за столом вместе с сэром Натаниэлем. Похоже, они хотели обсудить еще что-то, прежде чем расстаться на следующий день. Еще в зале задержался Риккард. Он взял свой плащ и направился прямиком к Элиону.

– Тебе настолько надоели эти ежедневные собрания?

– Так бросается в глаза? – устало спросил Элион.

– Для большей наглядности ты мог бы просто выброситься из окна. Не волнуйся, все тебя понимают. Слово «война» звучит захватывающе, но состоит она в основном из болтовни стариков. Разговоры, ожидание, а потом раз – и битва! – Дядя обхватил Элиона за плечи и потащил к двери. – А после битвы мы пьем. Пьем, смеемся, поем и пляшем. И находим женщин, которые согревают наши постели.

На этот счет Риккард тоже просто болтал: дома, в Иливаре, его ждали жена и дети, и он никогда не нарушил бы брачный обет. Знаменитые похождения дяди остались в прошлом.

Слуга подал Элиону его плащ, и Риккард спросил:

– Кстати, как у тебя дела с прекрасной леди Мелани? Вы все еще вместе? Должен предупредить: я видел, как вокруг нее крутились Лансел и Барнибус. – Он пристально посмотрел на Элиона, пока они шли по каменному коридору, спасаясь от изнуряющей жары. – Но не похоже, что тебя это беспокоит.

Элион вспомнил губы Мелани, изгибы ее груди и бедер. Вспомнил о том времени, что они провели в постели, – и то, как часами беседовали потом.

– Она возвращается в Илитор, дядя, – наконец сказал Элион. – Еще в Варинаре мы решили, что продолжать наши отношения в дороге бессмысленно. Даже не отношения… всего лишь легкий флирт. Мы оба знали это с самого начала.

– Да уж. А теперь ты еще и наследник дома Дэйкаров.

Холод пробежал по жилам Элиона.

«Я этого не хотел. Никогда не хотел».

– Наверняка отец намерен подыскать тебе более подходящую пару. Полагаю, ты не стал бы рассматривать принцессу Амилию?

Раньше Элион ради такого руку отдал бы на отсечение, но теперь воспоминания о принцессе не вызывали в нем ничего, кроме грусти.

– Она была обещана Алерону. Он любил ее, а она – его. Я бы не смог занять его место, да и отец не стал бы просить меня об этом.

Они продолжали идти, едва обратив внимание на оживленный шум пира – последнего большого застолья перед прибытием в Расалан.

– Я не хотел тебя обидеть, Элион, – сказал Риккард после минутного молчания. – Возможно, с моей стороны было бестактно поднимать эту тему так рано.

– Все в порядке, дядя. Я не обиделся.

Элион отвернулся, пытаясь показать дяде, что не хочет больше об этом говорить, но Риккард не сводил с него глаз.

– Ты с каждым днем становишься все больше похож на своего отца, – заметил он после недолгой паузы. – Когда умерла моя сестра, он не выдержал горя и сбежал. Я не раз пытался поговорить с ним об этом, но он так и не открылся мне. Полагаю, разговорить его удалось только Литиану. – Дядя смягчил голос. – Не будь как он, Элион. Я безмерно люблю и уважаю твоего отца, но эта его черта… – Риккард покачал головой. – Не нужно держать все в себе. Если хочешь поговорить, я всегда готов тебя выслушать. Это все, что я хотел сказать.

Элион остановился и заглянул в блестящие карие глаза Риккарда. Внешнее сходство дяди и матери всегда поражало его. Да и по духу они тоже были похожи: заботливые до самопожертвования, щедрые, благородные и непогрешимо добрые.

– Дядя, со мной правда все хорошо, – ответил Элион. – Может показаться, что я пытаюсь замять разговор, как это делал отец, но это не так. Алерон сейчас сидит за столом Варина, и когда-нибудь я его увижу. Но… надеюсь, это произойдет не очень скоро.

Элион ухмыльнулся, что теперь давалось ему с трудом.

– Конечно, нескоро, племянник. Тебе предстоит прожить долгую и славную жизнь, прежде чем ты расскажешь о ней брату. – Риккард улыбнулся и пошел дальше. Шум в большом зале усиливался. – К слову, разговоры – не единственный способ выпустить пар или снять груз с плеч. Есть и другие костыли, на которые мы можем опереться.

Толкнув толстые дубовые двери, они вошли в зал и оглядели собравшихся на пиру. Точнее, на пирушке: ели тут мало, зато пили весьма обильно. Риккард обшарил толпу взглядом и, заметив кого-то, удовлетворенно кивнул.

– Возможно, это твой последний шанс побыть с ней, Элион. Не советую его упускать.

Элион проследил за взглядом Риккарда, устремленным через зал, и увидел Мелани, которая стояла рядом с несколькими дамами. Женщины оживленно общались между собой и пресекали любые попытки мужчин прервать это общение. Те кружили рядом, как стервятники возле добычи.