Призрак крепости Теней

– Нет! – тут же ответил Тернер. – Я только что сказал: это слишком опасно. Мы приближаемся к суше, и только богам известно, что может подстерегать нас под волнами. Видишь пляжи, значит? А под водой тоже видишь? Эти острова окружены скалами, которые только и ждут, как бы вспороть нам брюхо. Ты не знаешь, о чем говоришь, парень. Я не могу позволить, чтобы мой корабль пострадал еще сильнее. Если я это сделаю, мне конец. Слышишь? Конец!

Йоник прикусил язык и решил не спорить. Тернер знал, что делает, хотя куда больше заботился о спасении своего корабля, нежели команды. Многие из матросов были новичками: их набрали в Зеленой бухте, а там в рыбаках и моряках недостатка нет. Но корабль… Если он получит серьезные повреждения, то ремонт, скорее всего, обойдется в целое состояние, а Тернер явно не богатей. «Иначе зачем он так сильно хотел заполучить меня на борт? – подумал Йоник. – У него каждая монета на счету…»

Погода продолжала портиться. Когда грот-марсель был спущен, корабль начал все сильнее поддаваться стихии. Морякам на главной палубе оставалось лишь покрепче привязать себя к чему-нибудь, ухватиться за что можно и попытаться выстоять. Сквозь завывание ветра до Йоника донесся испуганный вопль Хмурого Пита, и он заметил, что капитан Тернер пытается испепелить бедолагу взглядом. Новые волны окатывали моряков, снова и снова заливая палубу, прежде чем утечь через бреши в фальшборте. Часть воды также стекала под палубу, и корабль жадно поглощал ее, пьяно покачиваясь на волнах. Йоник чувствовал, что судно становится все тяжелее.

Он снова подошел к Тернеру и схватился за штурвал, чтобы не упасть.

– Если корабль сильно наполнится водой, мы все утонем, – сказал Йоник, прищурившись. – Капитан, мы должны попытаться пристать к берегу. – Он указал на левый борт. – Неподалеку есть еще один остров. И мне плевать, скалы там или нет. Я не собираюсь умирать на этом корабле из-за того, что вам нужны деньги.

Тернер сердито посмотрел на него. Напряжение начинало сказываться.

– Да что ты знаешь о моих деньгах? Или о том, сколько воды корабль может набрать, пока не утонет? Сейчас нам это только на руку. Ты бы знал об этом, если бы провел в море чуть больше пяти дней. Вес, который добавляет вода, поможет нам сохранить устойчивость. Мы слишком легкие, и сейчас это опасно, а у нас из всего балласта только кучка лошадей, но в такую погоду и дюжины не хватит…

Лошади. Тень. Йоник протянул руку и, схватив капитана за промокший воротник, притянул к себе.

– Моя лошадь не балласт, – угрожающе прорычал он, снова становясь тем Йоником, которого учили убивать. – Если она там утонет, я отрежу вам голову.

Тернер вздрогнул. До этого Йоник показал себя вполне спокойным пассажиром, но такого шторма было достаточно, чтобы расшатать даже его крепкие нервы.

– Хорошо, парень, я… Я тебя услышал. Я просто говорю, что легкий корабль в такую погоду очень уязвим, а лошади помогают, вот и все. Я меньше всего хочу, чтобы они пострадали, поверь мне. Они очень ценные. – Он смущенно улыбнулся. – Особенно твоя Тень.

Йоник кивнул и немного отступил.

– Пойду проверю, как она. А вы вытащите нас отсюда. Я слишком много пережил, чтобы умирать на этой гниющей лодке.

Йоник повернулся и быстро зашагал в трюм. Он спустился в грузовой отсек, где держали лошадей, и увидел, что воды уже по колено. Сточный люк не помогал.

Йоник выругался и обвел взглядом темное помещение – единственный фонарь, висевший на стене в дальнем конце, освещал комнату довольно скудно, другие из-за качки слетели в холодную воду и погасли. Он быстро направился к Тени, которая невозмутимо стояла в своем стойле. Остальные лошади бились в панике и громко ржали при каждом новом всплеске морской воды, стекавшей по ступенькам.

– Все будет хорошо, – сказал Йоник, обращаясь к Тени. Он провел рукой по лошадиным бокам. – С нами все будет в порядке. Скажи им. Успокой, если сможешь.

Тень понимающе тряхнула гривой и пару раз тихонько фыркнула. Это не возымело особого эффекта. Йоник подошел к самым напуганным животным и попытался успокоить их, тихо разговаривая и поглаживая нижнюю часть морды и жилистые шеи. Он умел обращаться с лошадьми: к ним и другим животным он питал особую нежность, которая едва ли распространялась на людей. Люди слишком сложны. Они жестоки, бесчестны, жадны, ненасытны, им всегда нужно больше…

По кораблю прокатилась вибрация, и Йоник почувствовал, как затрещала древесина. Он посмотрел вперед. Корабль ударился обо что-то носом. Скала? Они приближаются к суше? Йоник бросил на Тень ободряющий взгляд и побежал обратно на палубу. Рев шторма вновь оглушил его, когда он повернулся к капитану, все еще стоявшему у штурвала.

– Что случилось? – закричал он. – Мы во что-то врезались?

Йоник огляделся, но земли поблизости не увидел. Единственные острова оставались на том же расстоянии, что и раньше. Тернер выглядел озадаченным.

– Не знаю! Здесь нет скал, глубина слишком большая! – крикнул он с квартердека. – Может, какие-то обломки…

Еще удар. На этот раз по правому борту, как раз рядом с тем местом, где стоял Йоник. Он услышал глухой треск раскалывающейся древесины. Все судно задрожало, будто от удара чего-то движущегося. Йоник снова посмотрел на Тернера и увидел в глазах капитана нарастающую тревогу. Тот выглянул за борт, и в следующую секунду дикий, безумный вопль сотряс корабль от носа до кормы.

– Кракен! – взревел капитан. – КРАКЕН!

Моряки в панике вскинули головы.

– Даарл послала за нами чудовище! Мы слишком долго боролись с бурей, и ей это надоело! К оружию! Готовься к бою!

На корабле начался хаос. Люди выпутывались из снастей, бросались к оружейным отсекам, хватали копья, палки и мечи. Йоник помчался на квартердек к капитану, Ржавый – за ним. Не успели все трое собраться, как корабль содрогнулся от очередного удара, на этот раз слева.

Все взгляды устремились в ту сторону. Несколько матросов бросились к левому борту. Наверху, в вороньем гнезде, Хмурый Пит набрался храбрости и теперь громко кричал и указывал пальцем, пытаясь определить, откуда в следующий раз может появиться чудовище. Матросы уже бросали гарпуны в пену, доставали новые и возвращались к борту, чтобы еще раз прицелиться.

Ржавый тем временем добрался до штурвала и орал в ухо капитану:

– Плывите к берегу, капитан! Нам нужно идти к берегу! Мы не выстоим против такой твари! Мы не китобои! Мы не можем защититься, как они!

Похоже, теперь у Тернера не осталось выбора. Он оценил обстановку и быстро повернул штурвал, отдав Брэкстону приказ управлять парусами. Тот на дрожащих ногах поспешил прочь, и вдруг раздался еще один удар, сбивший его с ног. Старпом тяжело упал, скатился на главную палубу, но тут же вскочил на ноги и продолжил путь. Наверху, на мачте, Хмурый Пит махал руками и что-то кричал, но его слова тонули в общем шуме.

Йоник проследил за движением его пальца и увидел толстое, скользкое, похожее на змею щупальце, извивающееся по борту корабля. Темно-серое сверху и более светлое снизу, оно вытянулось и перевалило через борт, мерцая в свете штормовых фонарей. Сотни присосок пробовали на вкус поверхность корабля, чуяли людей, пока щупальце змеилось по палубе.

Наконец моряки тоже увидели его и, завопив от испуга, начали швырять копья. Несколько орудий глубоко вонзились в мускулистую конечность – щупальце забилось, на мгновение отступило, а затем яростно набросилось на атаковавших. Один из матросов отлетел назад и ударился спиной о грот-мачту. Он обмяк: его позвоночник был раздроблен. Щупальце тут же обвилось вокруг второго моряка. Тот успел выхватить нож и начал яростно наносить удары, но щупальце стиснуло беднягу еще сильнее. Хрустнули кости, Йоник увидел, что глаза моряка вылезли из глазниц, а затем скользкое щупальце быстро опустилось обратно под воду, увлекая моряка за собой.

Такие поединки продолжались повсюду. Из пучины поднялось еще несколько щупалец: некоторые тихо проскальзывали на палубу, огибая препятствия, и утаскивали кричащих моряков навстречу смерти, другие почти вертикально поднимались из бурлящей воды, а потом сбивали людей с ног.

Матросы орали ругались, размахивали мечами, метали копья. Наверху истошно вопил Хмурый Пит. В гущу битвы угодил и Ржавый. Несколько человек карабкались по снастям, чтобы спастись от хаоса, и тем самым выставили себя трусами. Йоник смотрел на это, ошеломленный безумием зрелища.

– Эй! Какого хрена ты стоишь? – Резкий голос Тернера отрезвил Йоника. Он обернулся и увидел, что седой капитан пристально смотрит на него. – Ты ведь Сталерожденный! Помогай, парень! Ради всего святого, помогай!

Йоник стряхнул с себя морок и повернулся к палубе. Он распахнул плащ и потянулся было за кинжалом, но против такого врага он не годился. Зато у Йоника под рукой было и другое оружие.

Он вытащил Клинок Ночи, темный, как беззвездное небо, и улыбнулся. «Пробовал когда-нибудь кракена? Нет? Тогда приятного аппетита».

Йоник промчался по квартердеку и с нечеловеческой скоростью нырнул в самое пекло. По правому борту судна, в средней части, пара мускулистых щупалец искала добычу, подкрадываясь сзади к двум крепким морякам, которые в это время яростно отбивались от чудовищных присосок. Йоник поднял меч, и через мгновение две отрубленные конечности уже корчились на палубе. Из них хлынула густая черная кровь, а обрубки попадали обратно в воду.

Улыбка Йоника стала еще шире, а Клинок Ночи, казалось, даже дрогнул от восторга. Йоник заметил еще одно щупальце толщиной с человеческое тело. Эта дрянь повернулась, чтобы взглянуть на Йоника, склизкий кончик изогнулся, словно сжавшись в кулак, который полетел прямо на палубу. Йоник уклонился, замахнулся и порадовался новому фонтану теплой черной крови. Отрубленное щупальце шлепнулось у его ног, а оставшийся обрубок отпрянул, забился и исчез в темных водах.

Йоник повернулся и посмотрел за борт. Огромная тень мелькнула под водой. Йонику показалось, что он видит громадный выпученный глаз, глядящий на него из глубины. Он не испытывал ни ужаса, ни паники, только чувство… родства со зверем. «Потому что это я, – подумал Йоник. – Я такой же монстр».

Его отвлек чей-то крик. Несколько щупалец орудовали на палубе, подбрасывая людей в воздух, сминая их и затягивая в черную бездну. Корабль накренился вправо, когда пара мясистых щупалец опустилась на правый борт. Йоник снова взглянул на воду.

Исполинская тень поднималась, приближаясь к поверхности, прорываясь сквозь волны. Наконец из воды появилась ужасающая морда: синеватая, вздутая, с гигантской открытой пастью. Полдюжины рядов острых зубов уходили в черную бездну нутра. Несколько щупалец поменьше начали хватать людей с палубы и забрасывать их в эту зияющую дыру. По бокам головы чудовища располагались огромные красные глаза с черными колодцами зрачков. Они смотрели не отрываясь. И улыбались.

На другой стороне палубы еще несколько моряков совсем обезумели от страха, когда монстр ухватился за снасти и стал карабкаться вверх. Многие матросы были уже мертвы. Лишь несколько смельчаков продолжали сражаться, бешено размахивая мечами и бросая копья. Йоник заметил, как Ржавый нырнул под раскачивающееся щупальце и выскочил у фальшборта с гарпуном в руке. Он прицелился и метнул копье. Острие мягко вонзилось в гигантскую голову существа. В кракена полетели еще несколько копий, но они не причинили ему никакого ощутимого вреда. Если чудовище не испугала потеря полудюжины конечностей, то пара уколов – тем более.

Йоник пригнулся, почувствовав сильный порыв ветра, взмахнул мечом и рассек еще одно щупальце надвое. В огромном глазу кракена зажглась боль. Йоник прищурился и оскалил зубы: он понял, что должен сделать. Эта тварь уничтожит их всех – и моряков, и коней, и корабль – и утащит во тьму, туда, где Даарл, богиня глубин, устроила свои владения.

«Я не могу этого допустить. Я не погибну на этой проклятой посудине».

Йоник вспомнил свою мантру, слова, которым его научили. Действовать, а не думать. Делать, а не задавать вопросы. Он ступил на фальшборт, в то время как мир вокруг него погрузился в хаос, а корабль застонал под тяжестью чудовища. «Я держу в руке частичку сердца Вандара. Я повинуюсь его воле».

Он прыгнул за борт, держа Клинок Ночи высоко над головой, и растворился в темноте. Существо не заметило его приближения, и Йоник, пролетев через переплетение бьющихся щупалец, направил клинок вниз и глубоко вонзил его в распахнутый глаз.

Кракен издал страшный рев, а Йоник быстро вытащил меч, вслед за которым в воздух брызнула кровь и слизь. Существо бешено забилось, и Йоник, оттолкнувшись, мощным прыжком перескочил на другой бок твари.

Он снова прицелился, держа Клинок Ночи острием вниз, и попал в край другого выпученного глаза. Чудовище не оказало никакого сопротивления, когда Йоник вонзил в него сталь по самую рукоять – так глубоко, что почувствовал, как кулак проваливается в рану. Он выдернул клинок – глазное яблоко кракена развалилось надвое, хлынула кровь, а из гигантской пасти вырвался тот же гулкий звук.

Щупальца на палубе извивались как черви. Вода вспенилась, когда монстр начал хлестать сам себя, пытаясь поразить невидимого врага. Йоник заметил приближение одного из щупалец, метнулся влево, и оно с размаху ударило кракена по ослепленному глазу. Существо издало странный жалобный вой, и другая его конечность пронеслась мимо ног Йоника. Он подпрыгнул и снова начал наносить удары, целясь в макушку чудовища. Воздух наполнился еще более жалобным ревом. Еще несколько конечностей забились в воздухе, пытаясь сбросить Йоника, но он продолжал резать, снова и снова, пока мясистое туловище у него под ногами не стало скользким от черной крови, превратившись в вязкую кашицу.

Кракен внезапно переместился, оттолкнулся от корабля, и судно закачалось на воде, освобожденное от его хватки. Йоник поднял глаза. Оставшаяся команда была там, на краю: уцелевшие моряки стали подбадривать его криками и бросать копья, когда огромная гора скользкой плоти отлепилась от корпуса. Одно из таких копий пролетело рядом с Йоником и вонзилось в мясистую плоть кракена возле его ног. Существо снова забилось в агонии, а Йоник посмотрел сквозь колышущуюся сеть конечностей, ища выход. Он присел и, увидев просвет, оттолкнулся от чудища.

Мощным рывком он бросился к судну, которое бешено раскачивалось на волнах. Ослепленный кракен стремительно погружался на глубину, чтобы залечить раны, но когда Йоник уже взмыл вверх, его настигло последнее хлесткое щупальце.

Оно сильно ударило Йоника в бок, отчего он пролетел через весь корабль и тяжело врезался в кубрик. Клинок Ночи вылетел из его рук и глухо стукнулся о палубу. Человек и меч вновь обрели форму. Матросы ахнули, когда Йоник вновь стал видимым. Его тело обмякло, он попытался вдохнуть, но не смог. Заморгал, силясь не потерять сознание.

Но темнота сомкнулась вокруг него.

Глава 2. Шаска

Земли к югу от могучей Болотной крепости, расположенной в западной части Расалана, пропитал запах смерти и пепла.

Только за один этот день они проехали несколько разрушенных деревень. Все выжившие рассказывали одно и то же: пришли солдаты, разграбили дома, забрали припасы, лошадей и домашний скот, а потом выжгли поля.

«Здесь будет то же самое», – подумала Шаска, когда они подъехали к очередной деревне, окруженной огромными голыми дубами и высокими соснами. Земля была устлана иголками и мокрыми коричневыми листьями, скользкими от недавних дождей. Снег еще не добрался до юга, но осень неотвратимо переходила в зиму.

Шаска посмотрела на разрушенную деревню и почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имевший никакого отношения к погоде. Повсюду лежали мертвые люди, утыканные стрелами, на телах зияли глубокие раны.

За пределами деревни, источая гнилостный запах, еще дымилась огромная груда трупов. Оставшиеся в живых уже собирали еще один погребальный костер, трудясь под мрачным послеполуденным небом. Выживших осталось совсем немного: только старики, дети и женщины.

– Кто здесь главный? – спросила Мэриан, обводя взглядом безучастных жителей деревни. Восседающая на Буре, в развевающемся сером плаще, она выглядела слишком благородно на фоне такого пейзажа.

Люди смотрели на нее пустыми глазами. Рорк еще несколько раз повторил вопрос, и лишь тогда вперед вышел невысокий крепкий мужчина в одеянии священника. Его темно-синяя мантия была перепачкана грязью и кровью, а сам он выглядел так, словно не спал неделю.

– Отец Пеннифор, миледи. Я стал главным после того, как… – Он тяжело выдохнул и замолчал.

Мэриан спешилась прямо в грязь.

– Мои соболезнования, отец. – Женщина сочувственно положила руку в замшевой перчатке на плечо священника, возвышаясь над ним как башня. – Когда они пришли?

– Вчера, поздно вечером, – устало прохрипел Пеннифор. – Нас охраняла горстка солдат, но они продержались недолго. Тех людей было около сотни, и они не оставили нам шанса. Ни единого. Мы сжигаем трупы, чтобы предотвратить болезни, но нас очень мало, а это тяжело. – Он с надеждой посмотрел на Рорка и остальных. – Не могли бы вы помочь, раз уж вы здесь? Облегчить наше бремя?

Мэриан медленно кивнула.

– Конечно, отец. – Она повернулась к Рорку, который по-прежнему сидел в седле. Квилтер, Брэддин и Ларк остановились рядом с ним. – Помогите им. Соберите тела, только осторожно. Окажите любую помощь. Брэддин, ты умеешь работать топором, помоги соорудить погребальный костер.

Четверо мужчин без возражений спешились, привязали лошадей и поспешили на помощь. Лютня Ларка подпрыгивала у него за спиной. «Сейчас он опять заведет свою траурную мелодию», – подумала Шаска. Молодой наемник знал песни на все случаи жизни, и в последнее время Ларку не доводилось играть ничего веселого.

– Всех мужчин убили? – спросила Мэриан пожилого священника. – За сопротивление?

Отец Пеннифор фыркнул.

– Они подняли руки и сложили оружие. Если это называется сопротивлением… Их убили просто так, миледи. Безо всякой причины. Я могу понять, когда на войне убивают вооруженных людей, но если человек уже сдался… Эти тукоранцы – настоящие звери. Мы слышим об этом отовсюду. В каждой деревне одно и то же.

– Мы видели много таких мест, – согласилась Мэриан. – Здесь остались какие-нибудь деревни, на которые еще не нападали?

Пеннифор на мгновение задумался.

– Возможно, на востоке, – протянул он. – Ближе к Низинам. Люди бежали в ту сторону, так что, полагаю, это их следующая цель.

– А кто напал на вас здесь? Зеленые пояса? Люди Кастора?

Мужчина слабо пожал плечами.

– Не могу сказать точно, миледи, но на некоторых из них были зеленые пояса, если вы об этом. Кое-кого мы одолели. Можете сами взглянуть. – Он указал на пару трупов, оставленных гнить рядом с конюшнями. – На них были бурые тукоранские плащи, а на знаменах – отпечаток медвежьей лапы. Насколько я понимаю, это герб Касторов.

– Так и есть, – сказала Шаска, слезая со своего маленького резвого скакуна, и тут же увязла в грязи. Как и Мэриан, Шаска плотно закуталась в шерсть и мех, чтобы защититься от холода. Руки грели перчатки, а шею закрывал тонкий шарф. Девушка шагнула вперед, привлекая внимание старика. – Нам сказали, что они выстраивают женщин в очередь и выискивают тех, в ком течет кровь Варина. Здесь такое было?

Пеннифор помрачнел еще сильнее.

– Да, – ответил он. – Наших женщин собрали, и их командир пошел вдоль строя с кинжалом. Меня тогда заперли вон в той часовне, но мне сказали, что этот кинжал был из божественной стали. Говорите, они ищут Сталерожденных?

– Нашли кого-нибудь? – спросила Мэриан.

Священник посмотрел на нее снизу вверх и изумленно перепросил:

– Здесь? Нет. – Затем изумление уступило место гневу. – Хотел бы я, чтобы с нами был подготовленный Сталерожденный. Клянусь богами, хотел бы. Возможно, это заставило бы их дважды подумать. Их командир и сам Сталерожденный, но он даже не принимал участия в бойне. Полагаю, счел это ниже своего достоинства.

– Отряд в сто мечей почти наверняка поведет Сталерожденный, – назидательно заметила Мэриан. – Пусть даже он будет самый низкородный и чуть опытнее оруженосца – в его жилах течет кровь Варина. Лучшие из них, как правило, становятся Изумрудными стражами.

– Как и наши Солнечные плащи, хотя в последнее время о них ничего не слышно. Полагаю, их всех созвали в Болотную крепость готовиться к зиме.

– Да. Там расквартирован большой гарнизон под командованием лорда Парамора. Если тукоранцы намереваются идти дальше на север, им придется взять крепость. Но еще много отрядов отправили наперерез войскам принца Райлиана, чтобы замедлить наступление на прибрежные города. К сожалению, у нас не так много людей, чтобы защитить каждое поселение. Вам просто не повезло оказаться у них на пути. Лорду Кастору поручено полностью очистить эти земли, и он разрешил своим солдатам грабить и мародерствовать. У людей принца Райлиана такого разрешения нет.

Пеннифор презрительно хмыкнул и махнул рукой.

– Мне с трудом в это верится. Война – это война, правила и запреты на ней не действуют, миледи, а грабеж – часть сделки. Награда за то, что солдаты ушли так далеко от дома и рискуют жизнями. И они не откажутся от этой награды. Поверьте мне, я знаю. Не так давно эти земли раздирала война, я видел ее своими глазами. Если люди поступают так с соотечественниками, то на что мы можем надеяться, сражаясь с чужеземцами?

– Вы про войну лордов Низин? – спросила Мэриан.

– Да, хотя ее сложно назвать войной. Просто лорды сражались друг с другом за земли и титулы, а пострадали больше всех мы. – Пеннифор покачал головой. – Я хотел бы надеяться, что вы – люди большего благородства. Кроме надежды у меня ничего нет.

Мэриан бросила взгляд на тела, которые везли к костру.

– Не буду спорить, отец, – сказала она. – Я слишком хорошо знаю, как война развращает людей. Именно по этой причине мы здесь, хотя я не буду утруждать вас рассказом о наших планах. Утешьтесь осознанием того, что все позади. Можете сосредоточиться на восстановлении деревни. У вас достаточно запасов продовольствия на зиму?

– Нас теперь вполовину меньше, чем было, так что да, еды хватит на всех. Старики и женщины едят не так много, как мужчины. – Священник посмотрел на дымящуюся груду трупов, и его плечи поникли. – Эти Зеленые пояса серьезно здесь похозяйничали, но добраться до наших тайников им не удалось. Если они не вернутся, мы справимся.

– Они не вернутся. – В устах Мэриан это звучало как обещание, хотя подкрепить свои слова ей было нечем. Насколько они знали, на юге много тукоранских отрядов, которые то и дело уходят из главного лагеря в поисках наживы, и если сегодня забрали пирог, завтра могут явиться за крошками. – В любом случае храните все в тайнике, – добавила Мэриан. – И остерегайтесь бандитов. Во время войны их всегда много.

– Дезертиры, – проворчал старик. – Пройдет совсем немного времени, и численность армии уменьшится в два раза. Настали времена беззакония, это правда, но у нас ничего нет, кроме нескольких мешков зерна и пары бочонков вяленого мяса. Если повезет, нас оставят в покое.

«Еще у вас есть женщины», – подумала Шаска, но промолчала.

Холодный западный ветер гнал дым на восток. Шаска плотнее запахнула плащ. Дни становились короче. Это несколько замедлило их путешествие, с тех пор как они выехали на юг из замка Северные врата, расположенного на берегу реки Развилки. Путники пробыли там три дня, наслаждаясь гостеприимством похожего на могучего медведя лорда Бакленда, а затем отправились к Болотной крепости.

Она стояла на вересковых пустошах и была хорошо защищена рвами и высокими стенами, такими толстыми, что проходы в них скорее напоминали туннели. В центре возвышалась огромная башня, оснащенная баллистами, катапультами и другими орудиями. Шаска слышала, что наконечники болтов и стрел защитники крепости делали из божественной стали.

– Так они могут пробить любые доспехи, – пояснила Мэриан. – Люди думают, что одетый в броню Сталерожденный рыцарь полностью неуязвим, но это неправда.

Слова наставницы придали Шаске уверенности, хотя она не сомневалась, что тукоранцы нападут на Болотную крепость вооруженными до зубов – это лишь вопрос времени. Потом дело дойдет до Северных врат, а затем и до Талана. Сколько людей погибнет к тому времени? Счет уже идет на тысячи, и это только начало. А что будет через месяц? Через два?

Шаска вздохнула, оглядывая развалины деревни. Нетронутыми остались только часовня, дом священника и большая каменная мельница у реки. Ее огромное колесо упрямо вращалось в воде, страдальчески поскрипывая. Бо́льшая часть конюшен сгорела дотла, от склада древесины тоже ничего не осталось. Дым от уничтоженной огнем таверны все еще поднимался в свинцовое небо, а половина одноэтажных лачуг и хижин, служивших кому-то домом, были разграблены.

Шаска оставила Мэриан и старого священника беседовать наедине и направилась к телам двух Зеленых поясов, на которых тот указал. Уже знакомый холодок пробежал по спине, но ей не потребовалось подходить близко, чтобы понять, что Дэла среди них нет. Оба старые и коренастые. Едва ли Дэл за это время мог стать на голову ниже. Шаска перевернула одно из тел ногой и увидела, что в груди у мертвеца застряла сломанная стрела, пробившая кольчугу и кожаный доспех с гербом Кастора. У другого из шеи тоже торчало тонкое ясеневое древко.