Подари мне веру

– Согласилась.

Хозяйка на минуту задумалась, затем молча встала, достала из серванта старенький кувшин с вином и две тяжёлые рюмки.

– Ну, давай, отпразднуем.

Они чокнулись. Вино было терпким, чуть пряным.

– За твоё счастье, Леночка. Чтобы любили вы друг друга по-настоящему, и никакая беда не разрушила вашу любовь. А если будут трудности, чтобы вместе всё преодолели.

– Я так люблю Лёшу! Я точно знаю, что он мой.

– Хорошо, что любишь, – вздохнула хозяйка. – Только помни, что в браке одной любви мало. Главное, чтобы и он любил тебя. Не меньше.

Лена вдруг побледнела.

– А вы… вы считаете, что я ему не пара?

– Почему ты так говоришь?

– Юля так сказала. Что он слишком красив для меня. Что он меня бросит. А вы тоже сомневаетесь, да?

– Юля… эх! Глупа твоя подружка. Краса не в щёчках да ресничках, а в сердце. Пара не пара, это жизнь покажет. Только вот торопитесь вы. За три недели замуж, рискованно это, девонька. Мужчинам, знаешь ли, времени больше нужно, чтоб в чувствах разобраться.

Лена отвернулась, слёзы вновь подкатывали к горлу.

– Он любит меня. Я чувствую это! Он серьёзно говорит обо всём. Я верю ему!

– Верить – это важно, – тихо произнесла Валентина Васильевна, поглаживая Лену по руке. – Только я тебе не враг. Просто боюсь за тебя. Знаю, что девочка ты хорошая, настоящая. А как бы потом не оказалось, что он сам ещё не знает, что ищет?! Но если всё у вас по-настоящему, то это самое главное!

Лена молча встала, извинилась и ушла в комнату. Она не сердилась. Просто снова почувствовала тревогу, что краем глаза видела в зеркале счастья.

– Нет, всё будет хорошо! Он любит меня. Иначе зачем бы делал предложение?

В ту ночь она долго лежала, сжимая кольцо в руке. Сердце билось в груди, как маленький барабанчик. Поэтому ночь не принесла утешения Лене, лишь подчеркнула глубину переживаний, словно сама природа замерла в ожидании слов, откровений. Но сквозь сомнения, страхи и чужие слова в ней росло главное – вера. Вера в любовь. И в их общее будущее.

Глава 12: «Шёпот ветра и нити судьбы»

Вечер в доме стоял тихий, почти сонный. За окном дрожали на ветру жёлтые листья, прилипая к стеклу, словно напоминание: всё меняется, и время, и люди. Алексей, вернувшись домой, на мгновение задержался в прихожей. Он стоял, словно перед чертой между прежним и будущим. Что-то тревожное и в то же время радостное щемило в груди.

Он огляделся, прислушался. В гостиной слышались голоса родителей. Сделав глубокий вдох, он распахнул дверь и быстрым шагом направился к ним.

– Мама, папа… – он даже не стал ждать паузы, – я хочу жениться!

Мама резко оторвала взгляд от вязания, а отец от газеты.

– Жениться? – с удивлением переспросила Вера Анатольевна нахмурившись. – На ком, Лёша?

– Моя невеста красивая, хрупкая девушка и зовут её Лена, – с озорной улыбкой подошёл к столу Алексей.

Отец не сказал ни слова, лишь слегка приподнял брови и внимательно посмотрел на сына.

– А где вы познакомились? Кто она вообще? – мать попыталась сохранить спокойствие, но голос выдал волнение. – Мы о ней ничего не знаем, а ты жениться?!

Алексей сел за стол, сложив руки перед собой.

– Мам, ну ты как всегда сразу в допрос! – улыбнулся он, а потом посерьёзнел. – Ладно, расскажу. Познакомились мы три недели назад, я зашёл на танцы в клуб и увидел её. Стояла в сторонке, одна, такая несмелая… Я подошёл, пригласил на танец. А потом мы долго гуляли. Разговаривали обо всём. Мне с ней легко, спокойно. Она настоящая! Сегодня я сделал ей предложение. Завтра идём в ЗАГС.

– Три недели?! – Мама покачала головой, будто отгоняя тревожные мысли. – Сынок, это же очень мало! Как можно за такой короткий срок понять, что это твой человек, что это – навсегда? Мне кажется, нужно подождать и всё хорошенько взвесить?!

– Мама, – Алексей потянулся, сдерживая зевок, – если всё взвешивать и ждать идеального момента, можно вообще ничего не дождаться. Я не ребёнок, и вижу, что Лена любит меня. Она по-настоящему счастлива рядом со мной. И я чувствую: она будет верной, заботливой женой. Ей можно доверять.

Отец всё так же молча наблюдал за сыном. В его взгляде была не строгость, скорее, непроизнесённый вопрос.

– Ты сказал, что она любит, – сдержанно проговорила мама. – А ты? Ты любишь её, Лёша? Вот так по-настоящему, чтобы сердце замирало при одной мысли?

– Конечно, люблю, – Алексей встал и прошёлся по комнате. – Просто я не поэт и не умею говорить красиво. Но я с ней настоящий. Мне хорошо. Тихо. Я чувствую: она моя.

– Любовь – это не только «тихо» и «хорошо», – осторожно заметила мать. – Это не просто привычка или уют. Это когда ты готов отдать всё, чтобы сделать другого счастливым. Ты к этому готов?

Он обернулся и сдержанно кивнул, скрывая раздражение.

– Завтра после ЗАГСа привезу её домой. Познакомитесь. Вам она точно понравится.

– Это смотрины, что ли? – попыталась улыбнуться мама. – Ну, посмотрим.

Алексей подошёл к лестнице и, задержавшись, посмотрел на взволнованных родителей.

– Успокойтесь. Всё будет хорошо. Правда.

Он ушёл, а в комнате повисла тишина. Вера Анатольевна вздохнула и смотрела на мужа и с волнением, и с удивлением.

– Вот и пришёл этот день… Но почему-то у меня на сердце неспокойно, Ванечка? Что-то я волнуюсь, что-то не нравится мне его настрой. Как-то без чувств, холодновато говорит он о любви. Боюсь, что ему просто хорошо, спокойно с этой девушкой. Не понимает ещё Лёша, что такое настоящая любовь! Не чувствует, что любить, значит, делать счастливым другого человека, и от этого по-настоящему ощутить собственное счастье. Боюсь, он путает любовь с покоем?! Вот, похоже, эта девочка понимает, а он нет?! Рано, ох рано ему жениться!

– Ну, мать, тут не нам с тобой решать, – мягко ответил Иван Павлович. – Они взрослые. Да и не дело кому-то вмешиваться в их отношения. Пусть сами разбираются в своих чувствах. Нам остаётся лишь верить, что выбрал он правильно. Хотя… всё это как-то неожиданно. Три недели, и жениться? Я вот что думаю о таком быстром решении?! Может, там причина, какая есть?

– Ты о чём? Ты думаешь, там какая-то причина?.. – мама прищурилась с тревогой. –Хочешь сказать, что она беременна? Вань, ты что?! Они же всего три недели знакомы, уж не в постели же познакомились?! – и, перекрестившись, добавила: – Не дай Господи!

– Да ну, что ты?! Я просто знаю Лёшку, он не собирался жениться в ближайшее время. Недавно же говорил, что хочет свободы, что ещё не нагулялся.

– Помню, – вздохнула Вера. – Тогда что? Либо он влюбился, как мальчишка, либо… что-то скрывает.

– Может, просто понял, что встретил ту самую?! – пожал плечами отец. – А может, действительно ещё сам не понял, что такое любовь? И вот сейчас бежит вперёд, надеясь, что чувства догонят.

Вера Анатольевна на мгновение замолчала.

– Надеюсь, это не просто удобство. Не хочу, чтобы он выбрал «удобную» любовь, а потом страдал. Ведь эта Лена, по его словам, нежная, любящая. И, кажется, влюблена в него?

– Завтра всё узнаем, – твёрдо сказал Иван Павлович. – Она же придёт. Посмотрим ей в глаза. Тогда и поймём, с кем имеем дело.

– Я очень хочу, чтобы она была хорошей, – прошептала Вера Анатольевна. – Не из-за себя. А ради него. Чтобы рядом с ней он стал лучше, сильнее, добрее. Чтобы, глядя на неё, он хотел жить по-настоящему.

– Успокойся, – ласково сказал муж, взяв её за руку. – Ты мама. Тебе положено волноваться. А жизнь всё расставит по местам.

Они ещё долго сидели, вспоминая свою свадьбу, как сами, будучи юными, тоже не думали о переживаниях своих родителей. Говорили о сыне, о будущем, о том, каким станет их дом, когда в нём появится ещё одна хозяйка. И, несмотря на тревоги, в их голосах звучала тёплая надежда.

Глава 13: «Корни любви»

Когда отец Алексея – Иван, привёл молодую жену, родители ещё жили в старом, маленьком домике на краю Снежинска. Невестку приняли с добротой, потому что были давно с ней знакомы. Но вот то, что их сын женился именно на ней, стало большой, хотя и приятной неожиданностью.

Вера Сидорова училась с Иваном в одном классе. На всех школьных собраниях её ставили в пример: спокойная, ответственная, добрая. Но то, что именно она станет невестой их сына, родители даже представить не могли?!

После выпускного вечера Ваня и Вера гуляли только одно лето. Потом юношу призвали в армию. Родители провожали его с тяжёлым сердцем. Он был единственным сыном, надёжным, трудолюбивым. Два года они ждали писем, потом самого Ивана. Он служил в Туве, где всё казалось чужим и незнакомым.

Прошло два долгих, почти бесконечных года. Каждый день начинался с мыслей о сыне и заканчивался тихими молитвами о его здоровье. И вот однажды пришла телеграмма: «Возвращаюсь домой. Не один. С женой». Всего шесть слов, и целый ураган чувств!

Ночь перед приездом Ивана, родители не спали. Мама беспокойно ходила из угла в угол, перебирая в уме возможные варианты.

– Господи, а вдруг она тувинка? – шептала она, обращаясь к мужу. – Вдруг не говорит по-русски? Как мы будем общаться? А если ей не понравится наш быт, наши обычаи? Как с ней ужиться?

Отец, хоть и молчал, но явно тоже переживал. Его крепкие, натруженные руки дрожали, когда он застёгивался.

Утром они поехали на вокзал. Подошёл поезд. Из окна выглянула девушка, и мама, глядя на неё, удивилась.

– Странно, что здесь делает Вера Сидорова, одноклассница Вани?

В это время из тамбура спрыгнул Иван, румяный, загорелый, сияющий. Подбежал к родителям, обнял их.

– Сынок, где же твоя жена? – взволнованно спросила мама, оглядываясь по сторонам.

– Так вот же она! – улыбнулся Иван и вывел вперёд Веру.

– Ваня, ну ты нас и напугал! Я уж думала, ты тувинку привезёшь?! – всплеснула руками мама, облегчённо заулыбавшись.

– Мама, это Вера. Моя жена.

– Как же так? – в недоумении качая головой, но при этом улыбаясь, спросила та. – Когда вы успели?

– Мама, не смущай мне жену, – видя стеснение Веры, сказал Иван. – Мы дружили ещё со школы, потом я ушёл в армию, Верочка меня ждала. Месяц назад, перед дембелем, приехала в часть, и мы расписались. У нас многие так делают. Так что прошу любить и жаловать!

Свекровь с радостью обняла Веру. В этот момент в её сердце поселилось тёплое чувство, сын сделал правильный выбор. Позже познакомились с родителями невестки: Анной и Анатолием. Интеллигентные, скромные, добрые. Видно было, откуда у Веры такая светлая душа. По дороге домой мать поглядывала на невестку и с каждой минутой всё больше умилялась её сдержанности, скромной улыбке и ласковым глазам.

Молодые поселились у родителей Ивана. Жили дружно, старались помогать. Детей сначала не было, но Вера никогда не жаловалась. Она тихо молилась и верила, что всё будет. За пять лет вместе они прошли многое: похоронили отца Ивана, затем и мать. Остались вдвоём в родительском доме.

Дом был старый, покосившийся. После похорон снесли его и начали строить новый: большой, добротный. Несколько лет ютились в летней кухне. Зимой топили печку, грелись под одеялом, когда избушка выстывала. Вера никогда не жаловалась. Она встречала мужа с горячим ужином и любовью.

– Ничего, Ванечка, дом у нас будет, ты только не уставай слишком сильно. Я с тобой, значит, всё получится, – шептала она мужу.

Иван молча кивал. Он вообще был человек немногословный. Работал с утра до ночи. После строительства дома построил гараж, который превратил в мастерскую и реставрировал старую мебель. Алексей, тогда ещё мальчишка, не понимал, зачем это нужно. Но когда однажды в доме появился дубовый шкаф, украшенный резьбой, сын впервые взглянул на отца по-другому.

– Пап, ты правда сам это сделал?..

Отец только усмехнулся и кивнул. С того дня уважение к его труду у Алексея стало глубоким и настоящим.

А Вера… она была душой дома. Живая, активная, светлая. Она, казалось, делала всё: готовила, убирала, шила, помогала сыну с уроками, бегала в школу, занималась садом. Всё с теплом, с любовью, с тем особым женским терпением, которое делает дом настоящим очагом.

– Мой Ванечка… – говорила она с нежностью, и в этих словах было больше любви, чем в стихах.

Иногда Алексей удивлялся, как его энергичная мама уживается с таким молчаливым отцом. Но когда слышал, как она говорит ему:

– Спасибо тебе, Ванюша, за всё. Я счастлива с тобой, – то всё понимал.

Алексей рос в любви и заботе. Учился хорошо, участвовал в олимпиадах, ходил в кружки, спортзал. Мама не заставляла его работать по дому, она хотела, чтобы сын развивался.

– Успеет ещё, – говорила она, – мужчина должен быть сильным умом и сердцем, а не только руками.

Он окончил институт с красным дипломом. Устроился в солидную строительную фирму. Родители гордились им. Особенно Вера.

– Мой мальчик вырос… – говорила она. – Но для меня ты всё равно маленький Лёшенька, который приходил домой с букетом ромашек для мамочки.

С годами Вера всё чаще задумывалась о внуках. Но не говорила об этом вслух. Она умела ждать. Её душа, как тёплый очаг, могла ждать сколько угодно.

– Всё будет, – знала она. – Главное, чтобы любили друг друга. А остальное приложится.

Глава 14: «Три имени»

Вера всегда старалась жить правильно. Заниматься любимым делом, заботиться о близких, избегать ошибок. Но прошлое – это невидимая нить, которая тянется сквозь годы, и однажды напомнит о себе самым неожиданным образом.

Вера Анатольевна выросла в интеллигентной семье, была старшим ребёнком. Сколько себя помнила, столько чувствовала, будто её душа несёт на себе незримый груз: память, неумолимую, тяжёлую, как осенний дождь, как тихая тоска по тому, кто ушёл навсегда. Её детство начиналось с боли; не собственной, но той, что пронизывала дом после смерти сестры. Людочка была её погодкой и, возможно, если бы осталась жива, их судьбы сплелись бы иначе. Но Люда умерла маленькой, от клещевого энцефалита, подхваченного в беззаботной лесной прогулке, когда вся семья собирала цветы для букета учительнице.

Тот день, первое сентября, был залит солнцем. Они всей семьёй, как на праздник, вышли в лес. Собрали пёстрый букет, а через месяц Людочка исчезла из их жизни навсегда. Мама перестала есть, спать по-человечески; могла заснуть сидя, прямо в одежде, там, где бессилие просто ломало. Дом застыл в молчании, как будто всё живое ушло. Вере приходилось делать и домашние дела, и уроки, чтобы лишний раз не беспокоить безутешно плачущую мать, а ведь она была первоклассницей!

Эта трагедия будто сразу сделала её взрослой. Она научилась не плакать. Училась, помогала по дому, стирала свои носочки и гладила платье. Годы прошли, а боль осталась внутри. Живая, как в тот самый день.

Спустя пять лет в доме вновь заплакал младенец. Долгожданный подарок судьбы! Папа назвал новорождённую Надеждой. Надя стала долгожданной искрой в потемневшем доме. С Верой их разделяли целых двенадцать лет, но сестрёнку она приняла как подарок. А ещё через год судьба повторила второй подарок: родилась девочка, которую после Веры и Надежды, родители решили назвать Любовью. Тогда в их семье появились сразу три сестры: Вера, Надежда и Любовь. Это было не просто красиво, это было символично. Три силы, что держали их дом.

Девочек любили не только родители, но и соседи, и друзья. Особенно ценили в школе, потому что они были отличницами. На линейках их фамилия звучала в списке лучших учениц: сначала Веры, а позже, Нади и Любы.

Вера не гналась за золотыми медалями, но училась ровно, с интересом. После школы, несмотря на уговоры учителей поступать в институт, выбрала кулинарное училище, хотела делать торты, дарить радость людям через сладкое. И ни разу не пожалела. Пальцы её были ловкими, движения точными. Она могла из простого теста вылепить розу, а кремом нарисовать пейзаж.

Замуж Вера вышла за Ивана, мужчину скромного и надёжного. И с семьёй остались в Снежинске. Всё свободное время посвящала сыну и дому. Часто с семьёй ездила к родителям в деревню Радостная, где баба Катя пекла пироги и звала внучек по ягоды. Мужчины рыбачили, а она помогала по хозяйству.

Сёстры разъехались. Надя поступила в медицинский институт в Москве, а Любаша уехала с мужем-военным в гарнизон. Вера стала ближе всех к родителям. Она переписывалась с сёстрами, звонила, присылала фотографии сына, печенье в коробках, вязаные носки, и встречалась, когда те приезжали в отпуск.

У неё была особенная привязанность к Наде. Несмотря на разницу в возрасте, они были как подруги. Надя была весёлой, живой, полной мечтаний. После окончания школы решила воплотить мечту детства и стать врачом. И стала! Может быть, оттого, что долго была занята учёбой, не вышла замуж и жила одна? Но именно её родители ждали, надеясь, что, хотя бы Надя будет жить с ними в деревне. Позже так и получилось.

Любаша… Всегда немного в стороне; сдержанная, молчаливая. Даже в детстве играла одна. Она редко писала, но письма были тёплыми, полными молчаливой любви. Когда вышла замуж, как будто растворилась. Редко звонила, но в каждом слове чувствовалась благодарность родным. Так сложилась жизнь, что, уехав в первый в своей жизни, гарнизон, она уже никогда не вернулась домой к родителям.

Вера была стержнем. Берегла огонёк; не пышный, не громкий, но ровный, тёплый и тихий. Она умела ждать и понимать без слов. Утешить взглядом, поддержать прикосновением, приготовить пирог без повода, просто потому, что кому-то сегодня тяжело.

– Жизнь идёт, – говорила она, став взрослее. – Но всё, что было с нами, не уходит. Оно в нас. В том, как мы улыбаемся детям, как ставим чашки на стол, как держим руки друг друга.

С годами в ней стало больше мягкости. С сыном она была нежна, с мужем терпелива. Она умела прощать. И, главное, умела помнить не болью, а любовью.

Сёстры знали, что если у них что-то случится, если душа разболится, то ехать нужно к Вере. Там всегда будет тишина, горячий чай и руки, которые умеют утешить.

Глава 15: «Наследие сердца»

Мама трёх сестёр: Веры, Надежды и Любови, урождённая Анна Феликсовна Беккер, происходила из крымских немцев. Её история сложная, полная боли и удивительной силы духа.

Из Крыма их переселили в конце февраля тридцать пятого года. Анне тогда было всего несколько недель. Баба Катя, её мама, часто вспоминала, как в ту страшную зиму девочка выживала только благодаря теплу их тел.

– Родилась в рубашке, – говорила Катя, – иначе бы не довезли. Плакала всё время, и мы с мужем согревали её своими телами, чтобы не замёрзла.

Катя на всю жизнь запомнила ту бесконечную дорогу в никуда, в которой смешались страх, холод, голод и безысходность. Её глаза, даже в старости, несли в себе ту затаённую боль.

Их переселяли спешно. Надвигалась война, и с прифронтовых территорий убирали всех «неблагонадёжных», в особенности немцев. Разрешили взять лишь самое необходимое: одежду, немного еды. Люди не знали, куда их везут, не знали, как будут жить?! Так они оказались в Южно-Казахстанской области, где их поселили в длинном бараке. Со временем каждый, чем мог, отгородил себе угол, и получился длинный барачный многоквартирник.

В 1937 году у Кати родился сын – Саша. Несмотря на трудности, мальчик рос крепким, жизнерадостным. Но их счастье было недолгим. Весной 1941 года отец Анны, муж Кати – Феликс погиб, попав под трактор. Анне было пять лет, Саше – три. Молодая вдова осталась одна с двумя малышами. Эти годы семья старалась не вспоминать. Катя плакала, едва только заходила речь о том времени.

После смерти мужа Кате разрешили переехать в Снежинск к двоюродному брату. Он узнал сестру, с которой играл на берегу моря ребёнком, вовремя до военной поездки в Крым. Поэтому принял сестру с детьми и старался облегчить их горькую участь. Именно тогда Катя и дети почувствовали, что такое настоящая семья.

Началась война. Страх преследовал каждый день. Брат, опасаясь соседства с «немцами», предложил Кате выйти замуж за деревенского пастуха Семёна и сменить фамилию. Кому нужен такой подарок во время войны?

Жених был странным, в деревне его называли баломошкой – полоумным, и выходить за него замуж Катя совсем не хотела, но не видела другого выхода. Страх за детей толкнул её на этот шаг. Так, Екатерина Беккер и дети стали Овечкиными.

Но прожили супруги недолго. Расписавшись, уехали в деревню Радостная, к его старой матери. Свекровь была против этого брака и постоянно задирала сноху. Одно радовало, что она хорошо относилась к детям, казалось, что даже любила их, особенно Сашеньку.

Однажды мать назвала Семёна полоумным. Катя была ошарашена и не понимала, как такое может быть?!

– Вы же мать! Разве можно так называть собственного сына? – возмутилась она.

Семён отвёл жену в сторону и без обычной улыбки, серьёзно посмотрел в глаза.

– Не надо, Катюша, – спокойно сказал он. – Тебе жить с ней, когда я уйду, а она злопамятная, житья не даст. Ты уж смирись, потерпи ради ребятишек. Ты добрая, настоящая. Жаль, времени у нас мало. Хотелось бы узнать тебя лучше.

Катя внимательно посмотрела на Семёна, поняв, что он не больной, он совершенно нормальный человек.

– Куда ты уйдёшь? – озабоченно спросила она.

– На фронт! Хочу бить фашиста.

– Но тебя не возьмут?!

– Не возьмут, убегу, но не останусь в стороне, когда Родина утопает в крови.

– Семён!

Анна больше не могла ничего сказать, чувствуя, насколько глубока и не обласкана его душа.

Семён оказался не таким, каким его считали. Молчаливый, добрый, с печалью в глазах. Он ни разу не обидел Катю, не потребовал от неё ничего. Говорил мало, но смотрел так, что хотелось слушать его молчание.

Ушёл, не попрощавшись, сел в поезд и исчез. Мать вскоре умерла, не выдержала душевной боли. Катя осталась одна. Через какое-то время пришло известие, что Овечкин Семён Иванович без вести пропал.

Катя работала дояркой, растила детей. Анна училась прилежно, а Саша рос шалопаем. Окончил семилетку, пошёл в трактористы и связал с этим всю свою жизнь. Аня после школы уехала в Снежинск, стала чертёжницей на заводе. Там познакомилась с будущим мужем и вышла замуж за Анатолия Сидорова: доброго, заботливого, надёжного. Их семья была дружной и крепкой. Они вырастили трёх дочерей: Веру, Надежду, Любовь.

Вера, старшая, росла тихой и вдумчивой. Когда родились Надя и Люба, она уже была почти взрослой. Помогала сёстрам, оберегала их. Анна называла её своим тихим помощником. У Веры было много тепла и понимания. Она не жаловалась, никогда не повышала голос, но если нужно было, могла постоять за себя и за других.

Время неумолимо бежит вперёд. Девочки выросли и разлетелись из родительского гнезда. У каждой: своя жизнь, своя судьба. Подчас трудная, горькая, но это их судьба, их дорога, по которой, несмотря ни на что, нужно идти. Анна переживала, что на долю дочерей выпадали парой нелёгкие испытания, жалела их и всегда пыталась помочь.

– Как бы трудно ни было, нужно не падать духом, а идти дальше! – объясняла Анна прописные истины. – Ни один человек не в силах изменить ход событий и выбрать лучшее в жизни для себя. Что суждено, то обязательно произойдёт и через всё, что преподносит судьба, нужно пройти! Нужно жить так, чтобы не причинять вреда людям и не идти на поводу у слабостей. Нужно помнить, что люди, с которыми суждено встретиться, обязательно повстречаются на пути. Они придут к нам точно так же, как мы проходим по чьим-то судьбам. Перед человеком в жизни стоит много задач. Главное – не делать ничего против совести и идти с открытым сердцем, – учила она. – И помнить: кто бы нас ни ждал, всё случится вовремя.

И, может быть, именно в этих словах и заключалось всё её наследие…

Глава 16: «Когда сердце проснулось»

…Проснувшись, Лена не спешила вставать. Свернувшись калачиком под тёплым одеялом, с замиранием сердца вновь и вновь мысленно возвращалась во вчерашний вечер. Перед глазами стоял ласковый взгляд Алексея, его тёплые руки, нежный голос. Всё внутри пело и трепетало. В эти минуты она забывала обо всех обидах, печалях и тревогах.

С лёгкой улыбкой на губах Лена поднялась, быстро собралась, позавтракала и, взяв сумку, вышла из дома. На улице было свежо. Небо чистое, как её мысли, ветер тёплый, как её чувства. Всю дорогу до школы будто не шла, а летела. Казалось, что даже деревья, дома и прохожие улыбаются ей в ответ. Оглядываясь по сторонам, Лена не в силах была сдержать чувства, счастье переполняло, хотелось кричать на весь белый свет о своей любви, о своём Алексее, таком родном, единственном, настоящем.

Она мечтала о будущем. О доме, полном смеха и света. О детях, которые будут бегать по комнате. О вечерах, когда они с Алексеем будут пить чай и делиться мыслями, держа друг друга за руки. В голове вертелись нежные слова, которые она когда-нибудь обязательно скажет ему: «Ты мой. Ты моя судьба».