Подари мне веру

Так и сделали. Через месяц Лена объехала магазины и нашла именно тот гарнитур, который представляла в мечтах.

– Лёша, я нашла! – с радостью сообщила она. – Всё как мы хотели. Поедем вместе, посмотришь.

– Милая, тебя устраивает? Тогда бери. Всё, что ты выберешь, мне по душе, – ласково ответил он, стараясь скрыть свою равнодушную практичность.

– А вдруг тебе не понравится? – с волнением переспросила она.

– Мне уже нравится. Бери деньги, закажи доставку и сборку. Я полностью тебе доверяю, моя дорогая.

Лена с радостью занялась обустройством комнаты. Она оказалась заботливой женой, хозяйственной и аккуратной. Всё вокруг стало уютным и тёплым. Алексею казалось будто ничего не изменилось, просто рядом стала жить Лена. Но теперь на его тумбочке всегда лежали выглаженные носки, в шкафу аккуратно висели рубашки.

– Зачем ты гладишь носки? – с удивлением спросил Алексей, заметив аккуратную стопочку.

– Моя мама так делала, – с улыбкой ответила Лена.

– Ну, хочется ей гладить носки, пусть гладит, – пожал плечами он, но в душе отметил, что приятно и удобно.

Тихо, спокойно потекла их жизнь. Утром вместе уезжали на работу, а возвращаясь днём, Лена и с большим удовольствием помогала свекрови в домашних делах. Всё было хорошо и с родителями, и во взаимоотношениях молодых, особенно первые месяцы.

Первое время отношения были особенно нежными. Всё казалось новым: и совместные завтраки, и вечерние разговоры на кухне за чаем, и прогулки по саду. Но постепенно Алексей стал всё чаще проводить вечера один, то закрывшись в гостевой с книгой или газетой, то у телевизора. Иногда казалось, что он вовсе не замечает жены рядом.

Лена не обижалась. Она понимала: семейная жизнь – это не сплошной медовый месяц. У каждого, должно быть, своё личное пространство. Лена смотрела на Ивана Алексеевича и, видя, какой он замкнутый и закрытый человек, понимала, что и у Алексея может быть в характере что-то такое же. При этом отец остаётся заботливым, любящим мужем и хорошим отцом.

– Наверное, у Алексея в характере тоже есть что-то от отца, – думала она, накрывая на стол. – Главное, что он добрый и ласковый. Это всё, что мне нужно.

Однажды вечером, когда Алексей, как обычно, ушёл в гостевую, Лена взяла чашку чая, присела на подоконник и долго смотрела в сад. Лунный свет мягко освещал уже замёрзшие клумбы, и по всему дому разливалась тишина.

– Как же мне хорошо здесь… – мысленно прошептала она. – Уютно, спокойно. Будто я дома с самого детства. Наверное, так и начинается счастливая жизнь, незаметно, шаг за шагом. И каждый день, как глоток воздуха после долгой дороги.

С улицы донёсся лай соседской собаки, где-то щёлкнул выключатель. Вера Анатольевна прошла мимо, заметив Лену.

– Ты чего, доченька, не спишь?

– Просто наслаждаюсь моментом, – с улыбкой ответила та. – Спасибо вам за всё. За этот дом, за заботу.

– Мы ведь одна семья, – ласково проговорила свекровь. – А значит, всё общее. И радости, и заботы.

– И действительно, именно с таких простых вещей начинается настоящее семейное счастье, – подумала Лена.

Вечер опустился на землю мягким, бархатным покровом, унося с собой дневные заботы и тревоги. Небо окрасилось в нежные оттенки розового и фиолетового, словно прощаясь с уходящим днём.

Глава 21: «В тени сомнений»

Здесь, в этом доме, где царили уют и покой, по выходным собирались друзья. Юля и Сергей частенько навещали молодожёнов. Каждая встреча девушек проходила так, словно они не виделись целую вечность. Объятия, звонкий смех, и неумолимый поток слов о жизни, чувствах, ежедневных мелочах, которые складываются в большую книгу под названием «семья». Они были вместе с юности, всё делили поровну. Казалось, что не было ни одной темы, которую бы они не обсуждали.

С тех пор как Юля и Сергей покинули свадьбу Скворцовых, они стали неразлучны. Уже через три месяца сыграли свою собственную свадьбу, на которой уже Лена и Алексей стали свидетелями. Однако Юля отказалась от венчания.

– После того, что я услышала от батюшки, поняла, что венец – это на всю жизнь. А вдруг не сложится? – откровенно делилась она с Леной. – Меня это не устраивает. Вдруг нам с Серёжей не поживётся, что тогда? Жить рядом и мучиться с нелюбимым человеком? Я не готова к такой жертве. Нет, не буду рисковать, оставлю шанс на свободу. И вообще, мне не нравится, что я должна во всём слушаться мужа. Не хочу так жить! Потому что на всё имею своё мнение и слепо подчиняться мужу не собираюсь. Леночка, я не хочу, как ты, «в омут с головой», не понимаю такую любовь и, если честно, то не очень тебе завидую. Прости!

Лена слушала подругу молча. Ей было сложно понять и принять такую точку зрения. Она-то верила, что любовь – это не путы, а свобода. Лена не понимала подругу и не могла согласиться с её отношением к любви, к семье, потому что если любишь, если по-настоящему любишь, то это огромное, великое счастье связать себя этими нерушимыми узами с любимым человеком! Понимая это, Лена в очередной раз убеждалась в том, какие они всё-таки с Юлей разные. Она не осуждала подругу, зная, что та будет искать счастье, пока не найдёт, но при этом останется душевным и ранимым человеком.

Когда гости приезжали, Вера Анатольевна встречала их с распростёртыми объятиями и накрывала стол так, как будто это был праздничный обед. Ароматы домашней выпечки смешивались с запахом запечённого картофеля с укропом. Спиртное было не в почёте, максимум немного шампанского на праздники. Гости это знали и ценили по-домашнему тёплую атмосферу.

После обеда мужчины обычно играли в шахматы или спорили о политике у телевизора. Девушки уединялись, летом на лавочке в саду, осенью на веранде, на мягком диванчике под тёплым пледом. Там, среди плюща и запахов сада, они говорили по душам.

В последние выходные Юля заметила поникший взгляд подруги и тихую задумчивость.

– Лена, что случилось? Вы с Лёшей начали ссориться? – осторожно спросила она, отпивая чай с мятой.

Лена пожала плечами, будто хотела отмахнуться, она, впервые почувствовала, что не хочется откровенно делиться о своих переживаниях.

– Нет, Юль, не ссоримся, – всё-таки заговорила она. – Просто мне трудно подстроиться под ритм Лёши. Он вечно куда-то спешит, ему нужно движение. А мне… мне хочется тишины. Уюта. Дома.

– Так это же прекрасно! Муж тебя развлекает, а ты жалуешься? – с искренним удивлением откликнулась Юля.

– Он приглашает в компании, на корпоративы, а мне неловко, я теряюсь среди чужих людей. Я люблю кино, прогулки, но этого Лёше уже мало. Ему это надоело, а последнее время он, вообще, начал предлагать сходить в кино с Верой Анатольевной.

– Вот это поворот! – Юля прыснула со смеху. – Не, подруга, пора тебе встряхнуться. Муж у тебя живой, активный, не теряй его. Я-то тебя знаю. Чтобы вытянуть куда-то, нужно весь день уговаривать. Лёша так не будет. Надо быть гибче.

– А как быть гибкой, в моём положении? Пятый месяц! Лёша шутит, что я похожа на тётку с базара. Я знаю, он не со зла, но мне больно…

– Ленка, не раскисай! – Юля приобняла подругу. – Всё наладится. Ты родишь, он всё забудет. Станет любоваться тобой и малышом.

– Очень надеюсь, – кивнула Лена, отводя взгляд.

– А у нас всё наоборот, – Юля сменила тему. – Серёжка вообще из дома не выходит. Целыми днями за компом. Иногда, мне кажется, он забывает, что у него есть жена?! Я уже пригрозила, что разобью технику, если внимания не прибавит.

– Отчего так в жизни бывает?! – улыбнувшись, проговорила Лена. – Почему бы не поделить поровну, чтобы всем всё нравилось, и был бы идеальный вариант?! Лёше не нравится, что я простая, домашняя, а Сергей, целый день бы проводил дома, а тебя в нём не удержишь никакими цепями.

– Ну, я-то не собираюсь молчать. Я его перевоспитаю!

– Перевоспитаешь? – удивилась Лена. – Это же взрослый человек.

– Тем более! Если не хочет меняться добровольно, буду делать по-своему. А если не получится, значит, не судьба.

– Серьёзно?

– Вполне! Вот ты растворилась в Лёше, и где твоя уверенность? А я, как бы тяжело ни было, всегда останусь собой. Женщина должна любить себя. Тогда она будет интересна и всегда востребована.

– Господи, Юлька, опять «востребована»?! Ты о себе, как о неодушевлённом предмете говоришь. Любить нужно! С ней и в сердце, и в семью придут счастье и покой. Только любя, можно быль счастливой.

– Добавь ещё: раствориться в любимом и потерять себя? Нет, ни за что! Ты вот любишь без памяти своего Алексея и что, много в твоё сердце пришло от этой любви?! Счастье ладно, не мне судить, но вот уверенности за вашу семью я в тебе совсем не вижу. Нет! В женщине должно оставаться что-то своё: свои интересы, свои мысли и, в конце концов, своя жизнь.

– А я вот думаю, что любовь делает нас лучше, – задумчиво ответила Лена. – Когда любишь по-настоящему, всё вокруг меняется. Даже небо становится голубее. Просто это трудно объяснить словами, это нужно чувствовать.

– А я чувствую по-другому, – улыбнулась Юля. – Жизнь одна. И никто не имеет права требовать, чтобы я жила только ради него. Муж – это не смысл жизни, а партнёр. Я сделаю по-своему. Вот увидишь, подруга, как бы Серёжка ни противился, но будет, по-моему, а если не получится, то решу этот вопрос кардинально.

– Как?

– Есть кое-какие мысли, но я ещё не определилась окончательно!

Они замолчали. Сад погружался в вечернее молчание, фонарь отбрасывал мягкие тени на веранду, где две подруги, такие разные, но родные, сидели плечом к плечу. И в этом тихом присутствии было больше доверия и тепла, чем в сотне слов.

Глава 22: «Когда говорят сердца»

В доме пахло сдобой и липовым мёдом. Вера Анатольевна накануне испекла пироги, и сладкий аромат тёплой выпечки всё ещё витал в воздухе. Из окна кухни, слегка запотевшего от пара, виднелся сад, в котором скоро всё опять заблагоухает. День клонился к закату, и тихий уют наполнял каждый уголок дома. Казалось, всё дышит спокойствием, только в сердце у Лены была грусть.

Она не обижалась на мужа, только досадовала, что стала так выглядеть. В зеркало старалась смотреть мельком: округлившийся живот, отёчность, пятна на лице. Сравнивала себя с прежней и вздыхала. Никуда не ходила, всё время проводила дома. Зато Алексей начал задерживаться, приходить поздно, а иногда и по выходным уезжал, объясняя это загруженностью на работе.

В строительной фирме он занимал хорошую должность. Зарплата высокая, коллектив интересный, много молодёжи. Часто устраивали корпоративы, на которые он ходил один. Это его не тяготило, ведь в отделе работало немало привлекательных девушек, и всегда находилась та, с кем можно было весело провести время. Так, всего через полгода после свадьбы, он начал встречаться с сотрудницей из отдела доставки.

Алексей понимал, что его частые задержки могут вызвать подозрения, поэтому, возвращаясь домой, старался не приходить с пустыми руками: конфеты, фрукты, приятные безделушки. Лена принимала подарки с улыбкой, не задавала лишних вопросов, не показывала, что что-то чувствует. Но внутри копилась не обида, а тревожное, тягучее ощущение одиночества и надвигающейся беды.

Наблюдая за сыном и замечая, как грустнеет сноха, Вера Анатольевна не могла молчать. В один из вечеров, когда Алексей вновь задержался, она села напротив него за столом.

– Лёша, что у вас происходит? – спросила мягко, но с тревогой в голосе. – Ты стал всё чаще пропадать по вечерам, в выходные исчезаешь. Где ты бываешь?

– Много работы, мама, – ответил он, стараясь говорить спокойно. – Семья требует затрат. Я стараюсь, работаю больше. Это нормально. И вообще, Лена не жалуется.

– Не жалуется, потому что терпеливая! – с нажимом сказала Вера Анатольевна. – Но я вижу, что она ходит, потупив глаза, не болтает, не смеётся, как раньше. Всё с такой грустью делает, будто тащит на себе камень. Улыбается, а в глазах тоска. Сердце щемит смотреть на неё!

– Мам, не драматизируй, – отмахнулся Алексей. – Женщины во время беременности часто такие: ранимые, плаксивые. Это нормально.

– Это не про Лену. Она не нытик. Её нужно беречь, а ты… – женщина осеклась, сглотнула ком в горле. – Лёша, сынок, береги её. Она сейчас особенно нуждается в тебе. Ты её опора.

– Хорошо, пойду посмотрю, где она, – сказал Алексей, чтобы закончить разговор.

– Вот и молодец, – облегчённо вздохнула Вера Анатольевна, но взгляд остался тревожным.

За это время она успела по-настоящему сдружиться со снохой. Лена была тиха, но внимательна, и с первых дней стала называть её «мама», что растрогало до слёз. С тех пор между ними установилось доверие. Вместе ухаживали за садом, готовили, стирали, вечером заваривали чай и подолгу беседовали.

Они говорили о многом: о жизни, родных, юности, привычках. Особенно охотно рассказывала Вера Анатольевна, вспоминая предков, судьбы сестёр. Но только одну тему Лена обходила, это отношения с мужем. Всё надеялась, что это временно, что он образумится.

Лена округлялась, живот рос. Алексей всё чаще отшучивался, насмешливо поглядывая на жену.

– Не понимаю, почему Лена от этого счастливая?! Почему женщины радуются, когда так выглядят? Живот огромный, такое впечатление, что проглотила мячик. Нос стал большим, на лице какие-то пятна. Фу, как выглядит, просто жуть!

В один из вечеров после ужина, сидя за столом напротив мужа и, не спеша, откусывая печенье, Лена смотрела в одну точку. Алексей уже поужинал и пил чай. Читая газету, искоса поглядывал на жену, на округлившийся большой живот.

– Не надо столько печенья есть. Уже в платье не входишь, – усмехнулся, но взглянул мягко.

Лена улыбнулась в ответ. Видя, как ласково, с нежностью Алексей смотрит на неё, подумала, что все переживания и дурные мысли от безделья. У них всё хорошо и нет повода для волнения. Она цеплялась за эти взгляды, хоть за какую-то теплоту. Внутри теплилась надежда, что всё пройдёт.

Беременность проходила легко. Она уже не работала в школе, сидела дома. С Верой Анатольевной ходила по магазинам, выбирали пелёнки, бодики, распашонки. Крупные покупки отложили на потом. Всё равно без Алексея не справиться. Но он не проявлял интереса.

Когда Лена раскладывала на кровати покупки, он бросал взгляд, кивал, разглядывал безо всякого интереса, улыбался только для того, чтобы не обидеть Лену.

– Красиво… мило… – и снова отворачивался.

Он будто жил в параллельной реальности. Не видел блеска в глазах Лены, когда она гладила детские вещички, и волновалась, в страхе думая о приближающихся родах. Он как будто не ждал ребёнка?!

Зато бабушка и дедушка жили этим ожиданием. Вера Анатольевна светилась, подбадривала сноху, перебирала с ней ткань на пелёнки, советовала, как подготовить комнату. Лена всё больше тянулась к свекрови, искала у неё тепло, которого не хватало от мужа. И это тепло она получала.

Дом замирал к вечеру, погружаясь в полумрак и тишину. Только стрелки часов размеренно отсчитывали минуты. Лена сидела в кресле с кружкой чая, положив руку на живот. Где-то внизу поскрипывал паркет, Алексей ходил взад-вперёд по кухне. Она слушала эти звуки и думала, что всё ещё впереди, надо только немного потерпеть!

Глава 23: «Тепло за троих»

За окном медленно сгущались сумерки, небо затягивалось лёгкими облаками, словно пряча вечерний свет. В доме было уютно. Пахло свежеиспечённым хлебом и яблоками, в духовке томилось рагу, на кухонном столе стояли чашки с горячим чаем. Свет от люстры мягко рассыпался по столовой, отражаясь от тёплых деревянных стен.

Через десять месяцев после свадьбы Лена родила. Её увезли в больницу, когда Алексей был в очередном загуле. Он не знал, что схватки начались вечером, и Вера Анатольевна, не теряя времени, вызвала скорую.

Возвращаясь домой поздно вечером, Алексей ещё издалека заметил, что в доме горит свет во всех окнах. На душе что-то сжалось. Обычно к этому часу в доме уже было темно, все ложились спать рано. С тревогой он вбежал в столовую. Мать и отец сидели на диване, держась за руки, и молча смотрели на него.

– Что случилось? Где Лена? – растерянно оглядываясь и не видя жены, спросил Алексей, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

– Увезли, рожает! – с волнением и почти слезами на глазах ответила мама.

– Из-за этого такая паника? – с видимым облегчением усмехнулся он. – Всё же по плану. Ждали ребёнка, подошло время, рожает. Что вы так переполошились? Готовились же! Успокойтесь, давайте ужинать.

– Сынок, позвони в больницу, узнай, может, уже родила? – мама встала с дивана, нервно поправляя фартук.

– Давно звонили?

– Минут пятнадцать назад.

– Зачем так часто беспокоить людей? – отмахнулся Алексей и сел за стол, раскрыв газету. – Позвоню позже.

– Ваня, а ты? – спросила Вера Анатольевна, ставя перед сыном тарелку с отбивной.

Отец лишь покачал головой и остался сидеть, поглядывая на телефон, будто силой мысли хотел ускорить звонок. Алексей спокойно ужинал, будто всё происходящее его не касалось. Мать же сидела рядом, рассеянно водя пальцем по кромке чашки с чаем.

В доме повисла напряжённая тишина. Было слышно только тиканье часов и мерное бульканье воды в бойлере.

Вдруг раздался звонок. Все вздрогнули. Алексей быстро подошёл к телефону.

– Алёша, у нас родилась дочка, 3100, 48 сантиметров. Такая красавица! – сбивчиво, торопливо проговорила запыхавшаяся Лена. – Я так счастлива! У нас есть ребёнок… мы настоящая семья! Всё, больше не могу говорить. Целую!

Он не успел даже ответить. Несколько секунд смотрел на трубку, потом повернулся к родителям.

– Родилась девочка. Три сто, сорок восемь сантиметров. Лена сказала, что счастлива.

– Внучка! – просияла мама. – У нас внучка, Ванечка!