Нулевая точка. Том 2

«Уровень -4. Аномалия. С-класс. Не приближаться. Оружие неэффективно. Единственное слабое место — основание черепа, где костные пластины не срастаются. Шанс на попадание — 3%. Выживших — 0».

Алекс закрыл тетрадь, положил на место. Провёл пальцем по обложке — кожаной, потёртой, с выцветшими буквами, которые когда-то составляли имя владельца. Хан был умным. Хан был осторожным. Хан боялся. И этот страх передался Алексу через страницы тетради, через схему уровней, через список осколков.

«Три процента, — подумал он. — Почти ноль».

Глухарь сидел у выхода, прижав ладонь к полу. Его глаза были закрыты, лицо — напряжено, как струна. Он слушал вибрации — те, что шли снизу, с уровня -4, где после рейда затихли крысы, но не исчезли. Они ждали. Где-то там, в темноте, в гнезде из труб и кабелей, спал Вожак. Или не спал — просто ждал. Его сердцебиение было медленным, ритмичным, как у спящего зверя. Но иногда — раз в несколько минут — ритм сбивался, становился чаще, как будто он видел сон. Или чувствовал приближение опасности.

Алекс подошёл к нему, опустился на корточки. Глухарь открыл глаза — неестественно светлые, почти белые — и посмотрел на Алекса. В его взгляде не было страха. Было предупреждение.

Он показал жест: сначала раскрытую ладонь, прижатую к полу, потом указательный палец вверх, потом сжатие в кулак.

«Земля гудит. Он проснулся».

— Вожак? — спросил Алекс.

Глухарь кивнул. Показал другой жест: три пальца, сложенные вместе, потом резкое движение в сторону.

«Он движется. Не к нам. Вглубь. К Хранилищу».

— К осколкам.

Глухарь кивнул снова. Его пальцы задрожали — не от страха, от напряжения. Он чувствовал, как вибрации становятся сильнее, как Вожак приближается к Хранилищу, как его сердцебиение учащается.

Алекс выпрямился, прошёлся по комнате. Ноги гудели — от усталости, от напряжения, от долгого сидения на одном месте. Он чувствовал, как осколок в груди пульсирует в такт сердцу — сильнее, чем раньше. Интеграция росла. Осколок просыпался. Иногда ему казалось, что осколок говорит с ним — не словами, а ощущениями. Тепло, когда он рядом с другими осколками. Холод, когда он думает о побеге. Голод, когда он чувствует слабого врага.

«Если Вожак доберётся до Хранилища, — подумал он. — Если он поглотит осколки… мы получим монстра, которого не сможем остановить. Не сейчас. Не с нашими силами. Он станет сильнее матки. Сильнее Пса. Сильнее Хана».

Он посмотрел на интерфейс. На уровень 9. На ОЗ 180. На ОВ 100. На шкалу выносливости, которая показывала критическую усталость.

«Я должен идти. Один. Если возьму отряд — они умрут. Вожака нельзя взять числом. Только точностью. Только уязвимым местом. Только шансом три процента».

2

Шрам спал в столовой, на сдвинутых стульях, положив тесак на колени. Его лицо было бледным — после рейда он потерял много крови, но отказался ложиться в медотсек. «Я нужен здесь, — сказал он тогда. — Если крысы вернутся, я должен быть первым, кто встретит их». Лайла обработала его раны, зашила глубокие порезы, вколола обезболивающее. Шрам терпел молча, только скрипел зубами, когда игла входила в кожу, и иногда сжимал тесак так сильно, что костяшки пальцев белели.

Ему снился сон. Алекс видел, как его единственный глаз двигается под веком — быстро, хаотично, как у человека, который видит кошмар. Шрам бормотал что-то — неразборчиво, отрывисто. Может быть, имя брата. Может быть, имя Купола. Может быть, просто ругательства.

Алекс разбудил его тихим касанием плеча.

— Вставай, — сказал он. — Нужно поговорить.

Шрам открыл глаз — единственный, живой, с красными прожилками от недосыпа. Посмотрел на Алекса, на его лицо, на «Рассекатель» на поясе, на чёрные круги под глазами. Он видел, что Алекс не спал. Видел, что он на пределе. Видел, что он что-то задумал.

— Ты собираешься туда, — сказал он. Это был не вопрос — утверждение.

— Да.

— Я иду с тобой.

— Нет. Ты нужен здесь. Если я не вернусь, ты — лидер. Ты должен защитить клан. Ты должен найти выход. Ты должен…

— Не говори глупостей, — перебил Шрам, садясь. Его лицо исказилось от боли — свежие швы на боку натянулись, по бинтам потекла кровь. Он зашипел, прижал руку к боку, но не лёг обратно. — Ты вернёшься. Ты всегда возвращаешься.

— На этот раз может не получиться.

— Получится, — Шрам посмотрел на него долгим взглядом. В его глазу — коричневом, усталом, с красными прожилками — была не уверенность, но и не сомнение. Что-то среднее. Вера. Или её подобие. — Ты убил матку. Ты убил Пса. Ты убил Хана. Вожак — следующий. А следующих не бывает. После С-класса идёт пустота. Или следующий уровень. Но ты справишься. Ты всегда справлялся.

— С-класс, — сказал Алекс. — ОЗ 350. Броня, которую не пробить обычным оружием. Регенерация десять очков в минуту. Ультразвуковая атака, которая парализует на три секунды. Я видел таких только в отчётах Хана. Он посылал отряды. Отряды не вернулись. Три отряда. Восемнадцать человек. Ни одного выжившего.

— Ты не отряд, — ответил Шрам. — Ты — Алекс. Охотник. Гладиатор. Лидер «Нулевых». Если кто и может убить монстра С-класса в одиночку — это ты.

— Ты слишком в меня веришь.

— Кто-то должен.

Шрам протянул руку. Алекс пожал. Рука Шрама была горячей, твёрдой, с мозолями на каждом сантиметре ладони. Пальцы сжались с такой силой, что Алекс почувствовал, как хрустнули костяшки.

— Вернись живым, — сказал Шрам.

— Постараюсь, — ответил Алекс.

Он повернулся и пошёл к выходу. Шрам смотрел ему вслед, и его единственный глаз — коричневый, усталый — блестел в темноте.

3

Валет ждал у входа в технический уровень — в тени, как всегда, почти невидимый, почти растворённый в темноте. «Когти Ворона» на его пальцах пульсировали тускло — артефакт был сыт после вчерашней вылазки, но ненадолго. Часов через двенадцать ему снова потребуется кровь. Валет надеялся, что в бункере найдутся добровольцы. Или враги.

Он стоял неподвижно, как статуя, и только пальцы с металлическими накладками постукивали по рукоятям ножей — нервный тик, или способ держать руки в тонусе. Его лицо было скрыто тенью, но Алекс знал — Валет смотрит на него. Оценивает. Просчитывает.

— Ты идёшь один, — сказал Валет. Опять не вопрос.

— Да.

— Глупо.

— Возможно. Но если я возьму вас, мы все умрём. Узкие проходы. Вожак крупный — он не пролезет в вентиляцию. Но мы — пролезем. И он будет ждать нас там, где сможет развернуться. В машинном зале. Или в Хранилище.

— Ты знаешь, где его слабое место?

— Знаю, — ответил Алекс. — Основание черепа. Между костными пластинами. Там, где броня не срослась. Архивариус нашёл это в записях Хана. Три процента шанса попасть.

— Три процента — это почти ноль.

— Почти, — согласился Алекс. — Но не ноль.

Валет посмотрел на него долгим взглядом. Его глаза — узкие, тёмные — сканировали лицо Алекса, ища страх, сомнение, неуверенность. Не нашли.

— Я пойду с тобой до развилки, — сказал Валет. — До вентиляционного колодца. Дальше — сам. Если тебя не будет через час, я приведу подкрепление.

— Не нужно, — ответил Алекс. — Если меня не будет через час, значит, я мёртв. Подкрепление не поможет. Только добавит трупов.

— Трупы — это тоже ресурс, — сказал Валет без намёка на шутку. — Из них можно сделать приманку. Или еду для крыс, чтобы отвлечь их.

— Ты циник.

— Я реалист.

Валет хотел возразить, но не стал. Только кивнул — коротко, сухо.

— Тогда идём.

Они спустились на уровень -2.

Лестница была винтовой, металлической, с проступями из рифлёной стали, которые звенели под ногами, разнося эхо по шахте. Алекс считал ступени — двадцать, сорок, шестьдесят. Вспоминал, как впервые спускался сюда, с Архивариусом, когда они шли к машинному залу. Тогда было страшно. Сейчас — нет. Сейчас была только пустота. Пустота, которая заполнила его после убийства Хана. Пустота, которая не уходила, даже когда он спал. Пустота, которая говорила ему: «Ты уже не человек. Ты — оружие. Оружие не боится. Оружие не сомневается. Оружие просто делает то, для чего создано».

Он вспомнил, как Купол говорил: «Страх — это не враг. Страх — это инструмент. Если ты не боишься, значит, тебе нечего терять. А если нечего терять — ты уже мёртв».

Сейчас Алекс не боялся. Значит, ему было нечего терять? Или он просто забыл, как это делается?

Воздух становился холоднее с каждым метром. Влажность — выше. Запах — кислый, мускусный, животный. Запах крыс. Запах Вожака. Алекс чувствовал его даже сквозь рукав куртки, которым зажал нос — он проникал повсюду, как дым, как туман, как сама смерть.

Валет остановился у вентиляционного колодца — широкой трубы, уходящей вниз, в темноту. Из трубы тянуло теплом и аммиаком — Вожак был близко. Тепло было почти живым — оно пульсировало, как сердцебиение, как дыхание, как пульс огромного зверя.

— Дальше я не пойду, — сказал Валет. — Мои плечи шире твоих. Я застряну. И тогда ты будешь спасать меня, а не убивать Вожака.

— Знаю, — ответил Алекс, проверяя снаряжение. Нож — на поясе. «Рассекатель» — в ножнах. Зажигалка — в кармане. Фонарик — на лбу. Аптечка — в рюкзаке. Фляга с водой — на поясе.

— Возьми это, — Валет протянул ему один из своих метательных ножей — короткий, с узким лезвием и утяжелённой рукоятью. Лезвие было заточено до бритвенной остроты — Алекс провёл пальцем, и на подушечке выступила кровь. — На случай, если «Рассекатель» застрянет. Клинок тоньше. Пролезет между пластин.

Алекс взял нож, взвесил в руке. Лёгкий. Острый. Хороший баланс. Рукоять была обмотана тряпкой — старой, пропитанной маслом, но ещё крепкой.

— Спасибо.

— Не благодари, — ответил Валет. — Вернись живым. Мы не хотим терять лидера. Ты — единственный, кто держит этот клан от распада.

— Клан — это не я, — сказал Алекс. — Клан — это все мы.

— Возможно, — Валет отступил в тень, почти исчез, слился с бетонной стеной. — Но без тебя мы — стая без вожака. Крысы без матки. Мясо.

Алекс не ответил. Он шагнул в вентиляционный колодец и начал спускаться.

---

Часть вторая. В сердце улья

4

Вентиляционная шахта была узкой — не больше полуметра в ширину и сорока сантиметров в высоту. Приходилось ползти на животе, отталкиваясь локтями и пальцами ног. Стены были металлическими, покрытыми слоем жира и копоти — следы тысяч крыс, которые ползали здесь годами, оставляя после себя экскременты, мочу, трупы. Жир был липким, скользким, пахнущим прогорклым салом и смертью. Алекс скользил в нём, как червь, оставляя за собой тёмный след.

Фонарик на лбу выхватывал из темноты куски пространства — ржавые трубы, обрывки кабелей, лужицы чёрной воды. Вода была тёплой — Вожак грел её своим телом. Алекс чувствовал, как температура растёт с каждым метром. Сначала было прохладно — градусов десять. Потом — тепло, как в летний день. Потом — жарко, как в бане. Потом — невыносимо, как в сауне.

Пот выступил на лбу, заливал глаза, солил губы. Алекс вытирал лицо рукавом, но пот не уходил — он тёк непрерывно, как вода из крана. Одежда промокла насквозь, прилипла к телу, стала тяжёлой и липкой. Дышать было трудно — воздух был спёртым, насыщенным парами аммиака и сероводорода. Каждый вдох обжигал лёгкие, вызывал кашель, заставлял глаза слезиться.

Где-то впереди — в глубине шахты — пульсировал ультразвук. Низкий, вибрирующий, похожий на гул трансформатора, но с горловыми обертонами, которые делали его почти музыкальным. Ультразвук был неслышен для человеческого уха, но Алекс чувствовал его вибрации — они отдавались в зубах, в костях, в позвоночнике. Каждая клетка его тела дрожала в такт. Голова кружилась, перед глазами плыли пятна, в ушах звенело.

«Он знает, что я здесь, — подумал Алекс. — Он чувствует меня. Через осколок. Через вибрации. Через запах. Он ждёт».

Он остановился, перевёл дыхание. Прижался спиной к стене шахты — металл был горячим, почти обжигающим. Интерфейс показывал:

\`\`\`

ОВ: 25/100 → 20/100

Чувство опасности: активно

Дистанция до цели: \~50 метров

Температура окружающей среды: 38°C

\`\`\`

Пятьдесят метров. Через стену, через бетон, через металл. Вожак ждал. Не спал — ждал. Его сердцебиение было ровным, спокойным — как у хищника, который уверен в своей силе. Он не боялся. Он не знал страха.

Алекс пополз дальше.

5

Шахта расширилась через двадцать метров.

Потолок поднялся — теперь можно было встать на четвереньки. Стены раздвинулись — ширина стала почти метр. Пол — металлический, с противоскользящим покрытием, покрытым слоем пыли и мелких костей. Кости были крысиными — маленькие, тонкие, хрупкие. Они хрустели под коленями Алекса, как сухие ветки, как лёд под ногами весной.

Где-то впереди, за поворотом, работали вентиляторы. Их лопасти вращались медленно, с противным скрежетом, как будто механизм заклинивало, и каждую секунду они могли остановиться навсегда. Скрежет был высоким, пронзительным — он резал слух, заставлял кровь стучать в висках. Вентиляторы были нужны для воздуха. Если они остановятся, в шахте станет нечем дышать.

Алекс подполз к повороту, выглянул.

Вентиляционный узел был разрушен. Решётка сорвана, болты вырваны, лопасти сломаны — одна торчала под углом, вторая лежала на полу, третья застряла в стене. За узлом — большая комната, похожая на гнездо. Пол завален трупами крыс — сотни, тысячи маленьких тел, которые гнили, разлагались, воняли. Запах ударил в нос — сладковато-тошнотворный, с привкусом аммиака и сероводорода. Алекс зажал нос рукавом куртки, но это почти не помогло. Запах проникал сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь поры.

И — в центре комнаты, на возвышении из костей и мусора, спал Вожак.

Он был огромным — метра три в длину, с мускулистым телом, покрытым костяными наростами, которые торчали в разные стороны, как иглы дикобраза. Костяные пластины были толстыми, грубыми, с острыми краями — броня, которую не пробить обычным оружием. Некоторые пластины были сломаны — видимо, в старых боях. На одной из них Алекс заметил глубокую царапину — может быть, от тесака Шрама, может быть, от когтей другого монстра.

Голова — массивная, с широкой пастью, полной игольчатых зубов, расположенных в несколько рядов. Даже при закрытой пасти зубы торчали наружу — жёлтые, длинные, с зазубринами. Глаза — красные, с вертикальными зрачками, которые сужались и расширялись даже во сне. Алекс видел, как зрачки двигаются — медленно, плавно, как будто Вожак следил за чем-то в своём сне. Из пасти капала слюна — белая, густая, с кислым запахом. Слюна шипела, падая на кости, разъедая их, оставляя чёрные дыры.

Брюхо Вожака пульсировало — внутри шевелились детёныши, сотни маленьких тел, которые росли, питаясь энергией матери. Брюхо было огромным — почти метр в диаметре, с тонкой, почти прозрачной кожей, сквозь которую виднелись тёмные силуэты. Иногда детёныши пищали — тонко, жалобно, как новорождённые котята. Алекс слышал этот писк даже через шум вентиляторов, даже через собственное сердцебиение.

Интерфейс выдал:

\`\`\`

Вожак. Класс: С. Уровень: 11. ОЗ: 350/350

Особенности:

— Костяная броня (класс С) — физический урон снижен на 70%

— Регенерация (+10 ОЗ/мин вне боя)

— Ультразвуковая атака (парализует на 3 сек, радиус 10 м)

— Детёныши в брюхе (при повреждении брюха — выброс 20+ крыс уровней 2-4)

— Терморегуляция (поддерживает температуру в радиусе 5 м на уровне 35-40°C)

Слабое место: основание черепа (между пластинами) — доступно только вплотную, шанс попадания 3%

\`\`\`

Триста пятьдесят здоровья. Семьдесят процентов снижения урона. Регенерация десять очков в минуту. Ультразвук, который парализует на три секунды — за это время Вожак может убить его дважды. И — детёныши в брюхе. Если ранить живот — вырвется стая. Двадцать крыс уровней 2-4. В тесном помещении. Без возможности отступить.

«Смертельная ловушка, — подумал Алекс. — Он создан, чтобы убивать. И он знает, что я здесь. Он ждёт».

Алекс отполз от поворота, прислонился спиной к стене. Закрыл глаза. Думал.

«Как убить то, что нельзя ранить? Как победить то, что сильнее в десять раз?»

Он вспомнил слова Архивариуса: «У него есть слабое место. Основание черепа. Три процента шанса. Никто не выжил».

«Никто не выжил, — повторил про себя Алекс. — Но я не никто. Я — Алекс. Охотник. Гладиатор. Лидер «Нулевых». Если кто и может убить монстра С-класса в одиночку — это я».

Он открыл глаза. Взял метательный нож Валета — короткий, с узким лезвием. Лезвие было острым — он провёл пальцем, и на подушечке выступила кровь. Хороший нож. Достаточно тонкий, чтобы пройти между пластинами. Достаточно лёгкий, чтобы метнуть. Достаточно смертоносный, чтобы убить.

«Один шанс, — подумал он. — Один удар. Если промахнусь — умру».

Он пополз вперёд.

---

Часть третья. Смертельная игра

6

Вожак проснулся, когда Алекс был в десяти метрах.

Не от звука — от запаха. Запаха человека, который осмелился войти в его логово. Запаха страха, который он чувствовал за километры. Запаха осколка — того, что пульсировал в груди Алекса, привлекая его, как магнит. Вожак поднял голову — медленно, плавно, как змея, готовящаяся к броску. Его глаза — красные, с вертикальными зрачками — открылись, и Алекс увидел в них не злобу, не голод, а холодный, выверенный расчёт.

Глаза Вожака смотрели на Алекса — оценивающе, просчитывающе. Как смотрит хищник на добычу, которую ещё не решил убить. Или как смотрит игрок на противника, которого ещё не оценил. Алекс чувствовал этот взгляд — он давил, как физическая тяжесть, как груз на плечах, как тиски на голове.

Вожак поднялся на лапы — медленно, тяжело, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Брюхо волочилось по полу, оставляя мокрый след. Костяные пластины на спине топорщились, делая его похожим на доисторического ящера. Из пасти вырвался низкий, вибрирующий рык, похожий на гул генератора. Рык ударил в стены, отразился эхом, ударил снова.

Алекс почувствовал, как вибрируют кости в черепе, как кровь приливает к вискам, как из носа начинает капать тёплая жидкость.

\`\`\`

Акустическая атака (пассивная)

ОЗ: -5 (175/180)

\`\`\`

— Тише, — прошептал Алекс, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Тише, тварь. Я пришёл не бояться. Я пришёл убить.

Он шагнул вперёд.

Вожак сделал шаг к Алексу. Ещё один. Расстояние сократилось до семи метров. Пол дрожал под его лапами — мелкая, быстрая дрожь, как при землетрясении. Воздух стал плотнее, тяжелее — Вожак нагревал его своим телом, насыщал феромонами, парализовал волю.

Алекс сжал нож. Пальцы вспотели — он вытер их о куртку, перехватил снова. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как кровь стучит в висках, как адреналин заливает мышцы, делая их стальными.

«Ближе, — подумал он. — Ещё ближе. Я должен видеть его шею. Я должен видеть пластины. Я должен видеть щель между ними».

Пять метров.

Вожак прыгнул.

Алекс нырнул под удар — костяные иглы прошли в сантиметре от его лица, процарапав стену, высекая искры. Он откатился в сторону, вскочил, метнул нож.

Нож вошёл Вожаку в плечо — в костяную пластину. Лезвие не пробило броню — только царапнуло, оставив тонкую белую полосу на чёрной поверхности. Вожак даже не вздрогнул. Только повернул голову и посмотрел на Алекса с тем же холодным расчётом.

\`\`\`

Урон: 2 (броня поглотила 98% урона)

Вожак: -2 ОЗ (348/350)

\`\`\`

— Чёрт, — выдохнул Алекс, отступая.

Вожак развернулся, ударил хвостом. Хвост был толстым, мускулистым, с костяным наконечником, похожим на булаву. Удар пришёлся в бок — Алекс отлетел к стене, ударился о металл, сполз вниз. Боль прострелила от ребра до позвоночника — что-то хрустнуло внутри, может быть, ребро, может быть, позвонок.

\`\`\`

ОЗ: -15 (160/180)

\`\`\`

Он попытался встать — нога не слушалась. Вожак уже был рядом. Пасть раскрылась — зубы щёлкнули в сантиметре от его лица, слюна капала на куртку, разъедая ткань, оставляя дымящиеся дыры. Алекс чувствовал запах гнили и кислоты — такой сильный, что глаза слезились, горло першило.

«Сейчас, — подумал Алекс. — Сейчас или никогда».

Он активировал «Рывок».

Время замедлилось. Мир стал вязким, как патока. Алекс видел каждое движение Вожака — как напряглись мышцы на шее, как открылась пасть, как капнула слюна, как расширились зрачки. Он видел, как сердцебиение Вожака замедлилось — одно, два, три удара в секунду. Он видел, как кровь течёт по венам — медленно, густо, как смола.

\`\`\`

Рывок: -15 ОВ (ОВ 5/100)

\`\`\`

Он переместился на три метра вправо, заходя Вожаку за спину. Вожак повернул голову — медленно, слишком медленно. Алекс прыгнул ему на спину, вцепился в костяные пластины, подтянулся к шее.

Пластины были горячими — почти обжигающими. Они вибрировали под пальцами, как живая плоть, как мышцы, как сердце. Алекс чувствовал, как пульс Вожака отдаётся в его руках, как кровь течёт под броней, как мозг посылает сигналы к мышцам.

Основание черепа.

Две пластины не срослись — между ними была щель шириной с палец. Кожа там была тонкой, почти прозрачной — видно было, как пульсирует артерия, как течёт кровь, как бьётся мозг. Алекс видел, как нейроны вспыхивают — миллионы электрических импульсов, которые управляют телом монстра.

«Один удар», — подумал он.

Алекс выхватил охотничий нож — широкий, с зазубринами на обухе. И ударил.

Нож вошёл в щель — пробил кожу, мышцы, вошёл в мозг. Вожак взревел — не завизжал, а именно взревел, низко, басовито, как разъярённый бык. Его тело дёрнулось, Алекс едва удержался. Кровь брызнула из раны — чёрная, густая, пахнущая железом и серой. Она залила руки, лицо, одежду. Тёплая, липкая, почти живая.

\`\`\`

Критическое попадание! Урон: 80

Вожак: -80 ОЗ (268/350)

\`\`\`

Но Вожак не умирал. Он бился, крутился, пытался сбросить Алекса. Костяные иглы на спине впивались в бока, разрывали куртку, кожу, мышцы. Алекс чувствовал боль — острую, жгучую, но не отпускал. Он вцепился в пластины мёртвой хваткой, сжимая их так, что побелели костяшки пальцев.

\`\`\`

ОЗ: -8 (152/180)

ОЗ: -6 (146/180)

\`\`\`

— Сдохни! — закричал Алекс, вонзая нож снова. Глубже. В ту же щель. Между пластин.

Он провернул лезвие — раз, другой. Мозг Вожака превращался в кровавое месиво. Нейроны гасли один за другим, как звёзды на рассвете. Сердцебиение замедлялось — три удара в секунду, два, один.

Нож вошёл в мозг — и Вожак замер.

Его тело ещё подрагивало — агония, последние импульсы умирающего мозга. Глаза — красные, с вертикальными зрачками — погасли, превратившись в мутную белую пелену. Пасть закрылась. Лапы подогнулись. Костяные иглы на спине опали, как увядшие цветы.

Вожак рухнул на бок, подняв тучу пыли и костной трухи.

\`\`\`

Критическое попадание! Урон: 75

Вожак повержен

Опыт: +250

Уровень: 9 → 10!

Ранг повышен: Охотник → Гладиатор!

Очков характеристик: +3

\`\`\`

Алекс сполз с туши Вожака, упал на колени в лужу чёрной крови. Руки дрожали — крупная, неконтролируемая дрожь, которая сотрясала всё тело. Он смотрел на свои ладони — они были красными, мокрыми, липкими. Кровь текла из царапин на лице, из ран на боках, из сбитых костяшек. Кровь капала с ножа, с куртки, с ботинок.

Интерфейс мигнул — новое сообщение развернулось в правом верхнем углу, пульсируя золотистым светом.

\`\`\`

Интеграция Нулевого объекта: 28% → 32%

Предупреждение: поглощена Нулевая энергия Вожака. Интеграция ускорена.

Осколок внутри вас просыпается. С каждым убийством вы становитесь ближе к Нулевой Точке.

Побочные эффекты могут включать: галлюцинации, потерю памяти, изменение личности, физические мутации.

\`\`\`

И следом — ещё одно сообщение:

\`\`\`

НОВЫЙ НАВЫК: КОГОТЬ НУЛЯ (ур.1)