Отмороженный-5. Стратегия выживания

«Враг выстраивается в боевой ордер: впереди дроны-разведчики, за ними корабли РЭБ, за кораблями РЭБ – фрегаты, они прикрывают основные силы, вероятнее всего их задача – не дать кораблям коммуны покинуть сектор. Ушедшие корабли направляются в сторону астероидных полей с задачей перехвата всех кораблей, направляющихся в сектор».

– Вот как? Какова вероятность такого исхода?

– Восемьдесят три процента.

– Ясно, другие варианты рассматривать не будем. Я примерно так же понял их маневры. Клану нельзя допустить утечку информации. Тактический искин, слушай боевой приказ: составить план атаки на ушедшие корабли, задача – уничтожение четырех фрегатов и дать возможность одному фрегату отступить, рассчитать силы и средства для реализации плана атаки силами ОДК и кораблей стелс.

Шиварон уходил неохотно – все, что происходило на ОДК, его очень интересовало. Он никогда не видел настоящего боя, кроме как по монитору станции. Но там показывали короткие обрезки, а сейчас намечалось самое настоящее сражение. И он хотел в нем поучаствовать. Но то, как решительно Сюр выпроводил его из командной рубки управления кораблем, его озадачило. И тут же пришло сообщение на нейросеть от Руди.

«Шива, ты где?»

Уходя из рубки, он ответил:

«На ОДК, сейчас отправляюсь на завод знакомиться».

«Я тоже там буду».

«Не стоит, Руди, ты должна беречь себя», – ответил Шива. После минутной паузы получил вопрос:

«Ты говорил с Сюром?»

«Да…»

«И он запретил тебе со мной встречаться?»

«Он?» Шива растерялся и написал: «Что ты? Нет, я сам не хочу, чтобы между нами что-то случилось. У тебя есть жених, а у меня жена».

«Какая жена, Шива?»

«Маша. Руди, я взял себе полового партнера Машу и зарегистрировал с ней отношения».

«И кто же дал такое разрешение?» – спросила Руди.

«Горв, глава сектора».

«Ты сволочь, Шива, я тебе этого никогда не прощу! Можешь не искать меня, я тебя ненавижу! Будешь на заводе – проходи мимо».

«Ладно, как скажешь», – ответил Шива, входя в отсек с ботами. Он сел в бот и вслух произнес направление:

– Завод ремонта кораблей.

– Маршрут принят, – ответил приятный голос автопилота. Голос был похож на голос Маши, и у Шивы защемило сердце. Он так привык к ее присутствию, что не представлял себе, как тяжело ему будет перенести расставание. Он поискал глазами андроида и, хотя знал, что это автопилот, все равно испытал робкую надежду найти среди кресел свою Машу.

Руди не собиралась сдаваться, она была окрылена присутствием на борту ОДК Шиварона и стала ему писать сообщения: она хотела организовать встречу в открытом космосе, там, где нет шпионов товарища президента, и отомстить ему с Шивой за наглость ограничить ее свободу.

«Посмотрим, что ты скажешь, когда узнаешь, что мы встречались в космосе», – злорадно подумала она. Но после разговора с Шивароном у нее сильно испортилось настроение. Она не могла себе представить, что Шива откажется от нее. Она так ждала этой встречи…

И хотя у нее был и любимый мужчина Эльвин, и отец ее ребенка Гумар, но все равно ей этого было мало, она скучала по сильному выходцу из Вольных баронств и с нетерпением ждала с ним встречи.

– Ну нет, – решительно произнесла она, когда прошла первая вспышка гнева. – Ты от меня так легко не отделаешься, и пусть ты не хочешь меня, но я тебя хочу. – Руди решительно направилась в отсек, где стояли внутрисистемные малые корабли, села в кресло и задала маршрут:

– Завод по ремонту кораблей, внешняя обшивка.

Бот ответил, что маршрут принят, и вылетел из ангара корабля. Ей было ближе до завода, и она добралась до него через час. Корабль Шивы был еще далеко, и она стала ждать его прибытия. Наконец, после еще одного часа ожидания, на мониторе корабля появилась зеленая точка, она распознавалась как бот с ОДК.

– Шива, это Руди, я на борту малого корабля, это связной корабль, задержись рядом.

Ответ пришел с некоторым опозданием.

– Руди, это Шиварон, что ты хочешь?

– Я хочу с тобой поговорить, Шива.

– Руди, я знаю, чем заканчиваются такие разговоры, прости меня, но я не хочу быть кастрированным.

– Кто тебя может кастрировать, Шива? Мы просто поговорим… по работе, – «закинула удочку» Руди.

– Хорошо, встретимся в кабинете Мак Кензи.

– Нет, Шива, надо поговорить с глазу на глаз, – ответила сильно возмущенная отказом Шивы Руди.

– Руди, ты можешь рассказать мне по связи.

– Нет, Шива, вся связь прослушивается.

– Тогда я вообще не буду с тобой говорить, Руди. Ты задумала что-то противоправное. В сети прошла информация о противоправных действиях твоего нового жениха Эльвина Лимшица. Я не хочу участвовать в ваших делах. Отбой.

– Каких делах?.. Гад, скотина, сволочь… – Руди дала волю своему гневу. Затем, истратив часть сил, расплакалась. – Никто меня не понимает, а мне надо, – зарыдала она. – Автопилот, курс на посадочный ангар завода по ремонту кораблей.

– Сожалею, товарищ Руди Лимшиц, но вам отказано в допуске.

– Почему? – Слезы мгновенно высохли на глазах Руди.

– Потому что туда направляется товарищ Шиварон…

Глава 4

Пятьдесят световых лет от Солнечной системы.

Границы ПДР «Ирбис»

Необъятный космос. Место, где палитра мироздания сузилась до единственного цвета – бесконечного, поглощающего черного.

В этой пустоте нет жизни, нет звуков, нет привычных ориентиров. Но именно здесь, в этой абсолютной темноте, рождается самое сильное чувство – трепет. Осознание того, что у этого пространства нет ни начала, ни конца, заставляет дыхание замереть.

Мы – лишь крошечная искра в этом безбрежном океане небытия. И от этой мысли захватывает дух.

В этой тишине, лишенной эха, время теряет свой привычный ход. Оно перестает быть линейным, превращаясь в застывшую субстанцию, где секунды растягиваются в эпохи, а мгновения схлопываются до размеров атома. Здесь нет света, чтобы отбросить тень, и нет наблюдателя, чтобы придать этой пустоте смысл.

Человек привык искать опору в очертаниях предметов, в яркости красок и четкости линий, но здесь, в абсолютном вакууме, все эти привычки рассыпаются в прах. Остается лишь чистое сознание, столкнувшееся с первозданным хаосом, который парадоксальным образом кажется упорядоченным в своей незыблемости.

Это пространство – зеркало, в котором отражается не внешняя форма, а внутренняя суть того, кто осмелился заглянуть в бездну. И в этом столкновении с бесконечностью ты вдруг понимаешь: самое пугающее – это не отсутствие жизни, а осознание того, насколько малым является все, что мы называем «важным». В этом черном океане наши страхи, амбиции и тревоги растворяются, оставляя лишь звенящую ясность: мы здесь, мы есть, и этого достаточно, чтобы заполнить собой даже самую глубокую тьму.

Сюр стоял у иллюминатора в рубке управления ОДК, и разглядывая бесконечную темень за стеклом, он в своих размышлениях силился понять безграничное, что из себя представляло пространство снаружи корабля.

«Какие же мы маленькие во вселенной, тщимся быть чем-то большим и важным. Но в то же время это мы, люди, заполняем пустоту космоса станциями, кораблями и базами, мы заселяем его и…» Он не додумал, пришел доклад от дежурного офицера:

– Чиф, корабли-призраки прибыли. Ангар для размещений штурмовиков освобожден от груза.

– Принимайте, – ответил Сюр и отошел от открывающего взор в пугающий пустой мир большого окна. Бронестворки сошлись, прикрыли иллюминатор и отрезали его и экипаж от темной безбрежной пустоты.

План атаки был разработан и составлен боевым тактическим искином «Роза». В него были заложены матрицы сознаний, снятые с нейросетей командиров космических кораблей, офицеров-тактиков погибшей эскадры флота из Новой Церсеи. Это печальное событие произошло более восьмидесяти лет назад, и осколки этой трагедии плавали вокруг сектора, единственного в системе, куда не смогли добраться искатели и авантюристы разных поколений.

Сектор прикрывал проход в промышленно-добывающий район, ранее принадлежавший корпорации «Ирбис Прайм». Теперь числящийся бесхозным. Но вот часть его внешнего периметра сумел приватизировать Сюр на имя коммуны «Варяг». Документы были правильно оформлены, хранились в отделении банка инвестиций королевства Мантикоры в специальном закрытом ящике, и что там, никто кроме Сюра не знал. К ним были приложены объяснения директора завода по ремонту кораблей, который по закону являлся наследником и владельцем завода – самого крупного предприятия в этой части сектора. Кроме завода тут были командный центр управления обороной сектора, склады руды и материалов, пункты связи и логистический центр, который должен был планировать и осуществлять перевозки грузов и движения кораблей внутри сектора. С точки зрения командования флота новой Церсеи это было самое слабое, уязвимое место в обороне ПДР. Именно отсюда они пытались нанести сокрушительный удар и получили не менее сокрушительное поражение. Если бы не слишком суровые указы президента республики и казнь основных акционеров корпорации, возможно, этой трагедии не случилось бы. Но, как понял Сюр, президент был человеком, готовым показать всем капиталистам, которые рвались во власть, их место. И те, кто остался внутри периметра из страха за свою жизнь, отказались подчиниться и приняли бой.

Эскадра Церсеи погибла почти целиком вместе с адмиралом и его линейным крейсером, но и сами корпоранты оказались заперты, как в ловушке. Центральный район отгородился от периферии и предоставил им возможность медленно умирать от истощения запасов продовольствия. Выбраться из секторов никто не мог, потому что управление обороной было передано искину командного центра, и так, видимо, было по всем секторам. В секторе, который сумел захватить Сюр, было восемнадцать оборонительных платформ, прикрывающих огромное пространство.

«И почему они посчитали этот участок обороны самым уязвимым?» – подумал Сюр. Хотя он знал, что на других участках почти никто не бывал, там не было разбитых остовов кораблей, только первозданный мертвый космос, и туда никто не лез. Там были мощные искривления гравитации, не позволяющие осуществлять движение кораблей вдоль полосы обороны. Корпоранты не зря выбрали это место для ПДР. Место, где погибла, развалившись на части, потухшая звезда и своей гравитацией искривила пространство. Кусок звезды не позволял кораблям приблизиться к району, их просто притягивало к осколку звезды, и неизвестно сколько кораблей, пытавшихся там пробраться, нашли место упокоения на осколке.

Таких осколков было три с трех разных сторон, и только здесь имелся свободный проход в обжитой космос.

Сюр, глядя на монитор, где светились значки чужих кораблей, с недовольством подумал: «Слетелись как мухи на мед». Но этого стоило рано или поздно ожидать. За удачливым искателем должны были потянуться более серьезные игроки, и этот прорыв нельзя было утаить. Осталось отвадить их от этого места, иначе они могли бы доставить ему и другим искателям кучу неприятностей.

Пришел на нейросеть доклад бортового искина.

– Погрузка беспилотных летательных аппаратов класса «невидимка» закончена.

Сюр был облачен в боевой скафандр повышенной прочности с автономным жизнеобеспечением, который использовали для работы в опасных средах. Его модернизировали для преодоления повышенной силы тяжести с помощью гравиустройства – изобретения Эльвина Лимшица.

«Вот и занимался бы своими изобретениями», – подумал Сюр и закрыл бронестекло гермошлема.

На корабле остались только повар, Лимшиц и две стюардессы, все остальные живые члены коммуны были препровождены на стационарную платформу номер семнадцать, обжитую и выделенную для проживания специалистов, доставленных сюда для работы на заводе на обслуживающие пункты связи и логистического центра. Жизнь в секторе постепенно оживала. Все больше мест прибиралось к рукам и наполнялось специалистами, но до полноты и выполнения всех работ было еще ох как далеко.

Сюр сел на капитанский ложемент и отдал приказ боевому тактическому искину:

– Передаю управление согласно плану прорыва.

– Управление кораблем принял, – ответил искин.

План был разработан с идеальной точностью, и для его осуществления нужна была изрядная смелость, но небольшой опыт таких операций у Сюра был.

Он почувствовал легкое дрожание корпуса корабля. Отошедший к внутренним границам сектора ОДК стал набирать скорость для прыжка, это был опасный момент. Обычно ОДК вылетал за периметр и тогда набирал ускорение для гиперпрыжка, но сейчас этому препятствовали фрегаты клана Изгнанников.

Справа от него на месте помощника капитана сидел хмурый профессор Эльвин Лимшиц. При ознакомлении с приказом о прорыве он прямо спросил:

– Зачем, Сюр, я вам нужен на корабле?

У Сюра был припасен ответ, хотя им двигали совсем другие причины оставить Лимшица на корабле.

– Вы военмедик, Эльвин, вы мне нужны, и вы, если со мной что-то случится, будете управлять кораблем.

– Я? – с искренним недоумением переспросил профессор. – Я не пилот.

– Вы имеете несколько образований военного специалиста и единственный человек после меня с военным базами, не повару же предлагать эту работу.

– Да? А зачем вы оставили повара и стюардесс?

– Затем, чтобы отпраздновать нашу победу. Не хочу питаться искусственной пищей, профессор. И вы тоже, я думаю, уже оценили ее качество. А девочки помогут скрасить нам ожидание в космосе. Я бы взял Руди, но она беременна.

– Насчет победы не знаю, сомневаюсь, – ответил Лимшиц, – но ваше предложение хорошо поесть поддерживаю. – После чего он отвернулся и стал хранить молчание.

«Ничего, – глядя на неуступчивого старика, подумал Сюр, – стерпится, слюбится. Поучаствуешь в военных кампаниях и начнешь понимать, что мы не так беззащитны, как тебе кажется».

Корабль очень быстро увеличивал скорость, и сила тяжести стала давить на грудь Сюра. Тут же заработал гравикомпенсатор костюма, и стало легче.

– Спасибо, профессор, – проговорил Сюр, когда давление на тело снизилось.

– За что? – прозвучал ответ в наушниках шлема.

– За гравикомпенсатор костюма. Я выпишу вам премию в размере десяти тысяч кредитов.

– Что-то мало, – буркнул старик.

– А еще удалю выговор за попытку влезть в административные дела, он снижает коэффициент полезности. И вообще, профессор, будьте более снисходительны к моей молодости. Вспомните себя, когда вы были молодым.

– Я учился в университете, потом проходил стажировку в лаборатории корпорации «Ирбис». У меня не было времени на глупости. Я занимался делом, в отличие от вас.

Сила тяжести усилилась, корабль мелко, но ощутимо завибрировал.

– Какие глупости я творю, профессор? Вы скажите, может, я и соглашусь с вами.

– Вы? – Профессор презрительно фыркнул. – Вы индивидуалист.

– Вы тоже, – парировал Сюр.

– Я не индивидуалист, я продукт корпоративной этики, которой у вас нет.

– А вот это, профессор, правильные слова, нам тоже нужна своя корпоративная этика, и я вам поручу ее создать. Вы правы, может, наши расхождения во взглядах связаны с тем, что мы не имеем своей этики, и это обостряет конфликты в коллективе. Вы молодец, можете видеть суть.

– Вы странный руководитель, Сюр, авторитарный и непонятный. То загоняете меня в капсулу насильно, довлея над моей личностью, то хвалите меня.

– А вы что, всегда белый и пушистый, профессор? Не льстите себе.

– Я не в перьях и не покрыт мехом, Сюр. Я не понимаю ваших намеков.

– Я имею в виду, что вы часто неправы в том, что касается взаимоотношений между людьми, вот и с Руди вы не можете найти общий язык.

– А почему это я не могу?

– Потому что от вас она хочет убежать к Шиварону.

– Кто вам сказал? – Профессор попытался встать с ложемента, но сила тяжести ему это сделать не дала.

– Потому что она сама сказала, что хочет его сделать партнером. Вам это нужно? После Шивы никакая женщина не захочет иметь связь с другим мужчиной.

– Почему? – спросил профессор.

– Размер имеет значение, профессор.

– Я его убью, – совершенно спокойно ответил профессор. – Тайно, найду способ.

– Не надо, профессор, я поставил между ним и Руди преграду, через которую он не пройдет.

– Какую? – Профессор с трудом повернул голову в сторону Сюра и посмотрел сквозь стекло.

– Я обещал его кастрировать, если он полезет к Руди.

– И вы выполните свое обещание?

– Клянусь, профессор. Руди мне как сестра, а вы как дедушка.

– Спасибо, Сюр, – помолчав, ответил профессор и замолчал.

Сюр тоже больше не хотел общаться. Было тяжело дышать, и на нейросети повис предупредительный знак «Минутная готовность к прыжку». Минута тянулась бесконечно долго. Затем неожиданный рывок, тяжесть – и огромное облегчение. Мгновением позже надавило так, что из Сюра выдавило весь воздух, но снова включился гравикомпенсатор, и Сюр смог вздохнуть. В наушниках раздалась команда: «Огонь на поражение», тишина и снова ускорение, от которого потемнело в глазах. Костюм ввел транквилизаторы, и состояние Сюра улучшилось, потом наступило благостное облегчение.

– До выхода из гиперпрыжка тридцать минут, – сообщил бортовой искин.

Сюр с огромным облегчением вздохнул и открыл забрало шлема. По нейросети шли данные о состоянии корабля, но Сюр не вникал в них – все шло зеленым, если бы появилась красная запись, он тут же обратил бы внимание.

– Поздравляю, профессор, ваши усовершенствования выдержали испытание, они так же хороши, как и наш корабль. Я вот думаю, почему не строят такие корабли, как ОДК, для военных нужд?

– А зачем? – ответил профессор Лимшиц. Он тоже открыл забрало шлема и дышал полной грудью.

– Как это зачем? Наш переоборудованный ОДК показал свою живучесть и способность сражаться наравне с крейсерами. В этот проект надо добавить броню, двигатели поменять, усилить несущий корпус и важные конструкции, чтобы выдерживать такие скачки.

– Вот потому и не строили, что только такой сумасшедший податель идей, как вы, может летать на таком корабле, предназначенном для умерщвления членов экипажа. ОДК создан для неспешной и однообразной работы по добыче и обогащению руды, он почти полностью автономен, а военные корабли имеют большой штат из членов экипажа. Где его тут разместить? И только вы… и еще я с Гумаром отдаем такие важные для жизни на корабле функции андроидам и искинам. Военные корабли такой возможности не имеют, у них уставы, наставления и куча разных приказов, инструкций…

– Понимаю, профессор, поэтому мы лучшие и успешные, нам не надо учитывать законы страны, наставления и приказы, что ограничивают наши возможности. И знаете, это даже к лучшему, что другие не такие самостоятельные в своем выборе, согласитесь, что у нас больше возможностей.

– Ну, с этим трудно не согласиться, – буркнул профессор Лимшиц. – Но будь у вас государство, люди, техника и ресурсы, вы бы тоже не думали о каких-то ОДК. Пока у вас мало людей, но что будет, когда их будет с избытком? Вам надо дать работу, дать образование.

– Хорошо, что вы это понимаете, профессор, вы можете глядеть вдаль гораздо глубже многих умников, и я хочу взвалить на вас груз образовательного процесса коммуны, мы откроем университеты для людей, профессионально-технические училища…

– Вы это серьезно? – Профессор с иронией посмотрел на Сюра.

– Да, конечно, – запальчиво ответил Сюр.

– А где вы возьмете преподавательский состав, Сюр? И кто будет платить за обучение? Обучение в университете стоит дорого, очень дорого.

– На первых порах это будут андроиды, а потом заменим их на людей. А обучение для молодых и талантливых юношей и девушек будет бесплатным.

– Серьезно? Хотите, чтобы людям преподавали андроиды?

– Ну да, вполне серьезно, представьте, какой прорыв в науке. Это новое слово в образовательном процессе. Мы станем передовым государством в области науки.

– Вы неисправим, – буркнул профессор и презрительно скривился, его лицо в шлеме стало напоминать сморщенную корку печеного фрукта. – От вашей глупости меня иногда тошнит.

– Все может быть, профессор, – не обиделся Сюр, – но пока я не дал осечки.

– Чего вы не дали?

– Я пока не сотворил глупости, которая бы стала для нас фатальной или невыгодной.

– Вы сами одна большая и фатальная ошибка, товарищ президент. Зря вас разморозили, лежали бы во льду и дальше.

– Тогда бы вы, профессор, не смогли стать большим человеком в коммуне, не нашли бы свою любовь, продолжали бы заниматься всякой ерундой у Буру и изобретали бы способ отомстить человечеству. Поверьте, у вас бы ничего не вышло.

– Почему вы так уверены? – с раздражением спросил профессор.

– Потому что для таких дел нужна… нужен масштаб, профессор. А вы ученый, но не личность большого масштаба. Вы плохо организованная личность с узким кругозором, и это делает вас ограниченным человеком, вы дальше своего носа ничего не видите.

– Неправда, я вижу вас, рубку…

– Я в смысле аллегории, профессор, что вы близоруки.

– Я не ношу очки и не делал коррекцию зрения, я хорошо вижу, не перегибайте, Сюр.

– Я о том, что вы недальновидный человек, профессор, вы не видите многих возможностей, которые перед вами открываются.

– А вы, значит, видите?

– Не всё, профессор, но чуть больше вашего. Вот вы хотели продать мантикорцам сектор и получить миллиард, а того не понимаете, что никто бы нам миллиард не заплатил. Получив доступ в Сектор, нас просто бы по-тихому придушили. Как говорили у нас на Земле: «Умер Максим – да и хрен с ним». Никто не платил бы нам за Сектор. Сюда прилетели не дураки. И вы их недооцениваете. В секторе мало что есть для королевства. Вот бесплатно туда пробраться – это да, похвалят и дадут награду, а платить никто не собирался. Это значило бы купить кота в мешке. Ну кому нужен ремонтный завод с устаревшим оборудованием, астероиды, которых полно в космосе… Эту махину надо содержать, тратить средства, которых всегда не хватает. И тут нет изобретений и тайн корпорации. Они внутри, куда и нам допуска нет. Поэтому мантикорцы осмотрелись бы и тихо нас убрали бы из списка живых. Приписали бы себе открытие прохода и, получив награды и премии, успокоились бы. А мы нашли бы судьбу в утилизаторах, и ваша любимая вместе с ребенком тоже бы не избежала этой участи. Потом они бы зачистили коммуну на станции «Мистфайр». И о нас бы забыли. Вот так бы закончилась ваша затея с продажей того, что никому за миллиард не нужно.

Профессор замкнулся, и было видно, что он размышляет над словами Сюра. И когда Сюр подумал, что профессор не хочет с ним разговаривать и признать свое поражение, тот произнес:

– Можно было снизить планку, это торговля. Сто миллионов – это для королевства копейки.

– Сто миллионов не дали бы.

– Дали бы, – не согласился профессор. – Завладев сектором, они могли бы продать все, что есть, и заработать пять-шесть миллиардов. Но и пятидесяти миллионов нам хватило бы для безбедной жизни на какой-нибудь планете.

– Для кого хватило бы, профессор?

– Для меня, Руди, Гумара и вас, конечно.

– А как же остальные, кто поверил нам? – спросил Сюр.

– Не нам, Сюр, а вам. Я о них не думаю, они мне чужие.

Сюр покачал головой:

– Ваша позиция мне понятна, профессор Лимшиц. Вы не только узколобый ученый, но и подлец, каких свет не видел. Вернее, видел, но вы один из них. Я поделюсь вашими взглядами на жизнь с Руди, не думаю, что вы – достойная пара.

– Не вздумайте, Сюр, это просто логические размышления. И да, вы правы, мне нет дела до других людей, которых вы заманили в коммуну своими обещаниями. Они глупцы, вот пусть и расплачиваются за свою доверчивость.

– Они не будут расплачиваться, профессор, они будут жить и преуспевать, а вы будете жить с ними и сгорать от злобы и зависти к нашим успехам и открытиям. Вы, несомненно, умный и образованный человек, но вы непроходимый идиот, и только и делаете, что набиваете себе шишки, но и это вас ничему не учит. Я предполагаю, сначала вы боролись за место в корпорации и, думаю, сгубили не одного претендента на должность. Потом боролись с теми, кто с вами конкурировал в науке, потом с государством, и, озлобившись, решили бороться со всем человечеством, а когда это вам не удалось, вы переключились на нашу коммуну… У нас появились скрытые враги, и это не люди, это андроиды с закладками, дроны, механизмы – везде, где есть программное обеспечение. Это я только сейчас понял в разговоре с вами, профессор. Это вы везде напихали убийственные программные закладки для того, чтобы вредить коммуне. Сознайтесь, имейте мужество.

– Я? Нет, и в мыслях не было! – воскликнул профессор, и по его тону Сюр понял, что профессор говорит искренне. – Я занимался только наукой и не хотел вредить никому. Все, что я делаю, я делаю открыто. Я открыто противостою вашему авторитарному способу управления. Я открыто выражаю свое мнение. Я открыто… Впрочем, неважно, я уйду из коммуны, мне среди таких, как вы, не место.