Алхимия письма. Как превращать слова в золото

После Пэйна в его жизни появился самый любимый мужчина: Джерард Хакстон.

Когда они встретились, Моуму было сорок лет, а Хакстону — двадцать. При первой встрече Хакстон сказал Моуму: «Я знаю, что ты писатель и любишь слушать истории, а я — человек, который любит разгуливать и заводить друзей. Ты платишь мне, а я рассказываю тебе истории, которые наслушался, бродя по всему миру».

Моэм без памяти влюбился в Хакстона; несмотря на то что у него уже была семья, он шесть месяцев в году путешествовал с Хакстоном. Его любовь к Хакстону выдержала испытание временем и длилась целых 30 лет.

Хакстон прекрасно понимал Мома и доставлял ему много радости. Когда Мому было 64 года, Хакстон устроил ему роман с индийским мальчиком на лодке; когда Мому было почти 70 лет, Хакстон познакомил его с молодым нью-йоркским поэтом. Они путешествовали по всему миру: Греция, Египет, Таити, Китай, Индонезия, Малайзия, Борнео, Самоа… Британский писатель Эвелин Уор очень завидовал жизни Мома, говоря, что тот прожил достойную жизнь, побывал везде, встретил всех и попробовал всё.

На протяжении всей своей жизни Мома сопровождали в основном три мужчины. Хакстон был тем, кто пробыл с ним дольше всех, оказал на него наибольшее влияние и был его самым любимым. Как и у обычных влюбленных, у них бывали противоречия и ссоры. Но Хакстон был настоящим проказником: молодым, очаровательным, крепким, полным мужественности, а главное — таким же сексуально активным, как и Мома, и досконально знающим, что нравится Мому.

В 1941 году вышла в свет книга Мома «Под луной Флоренции». Считается, что главный герой романа, Роли, — это именно Хакстон. Он был легкомысленным и распутным, беззаботно наслаждался жизнью, не испытывал недостатка в деньгах, был искренним, любил жизнь и приключения и предпочитал жить по-своему.

В 1944 году 52-летний Джерард Хакстон заболел тяжелой формой туберкулёза и скончался в Нью-Йорке. 70-летний Моэм был безутешен и рыдал, потеряв голос. Он был слишком стар, чтобы вынести столько горя.

3. Писатель Моэм

Еще в школьные годы в Кентербери Моэм увлекся литературой. Он стал заядлым самоучкой. Объём прочитанного был поразительным: классические произведения на самых разных языках не ускользали от его внимания. Английский, французский, немецкий, русский, итальянский — одному Богу известно, когда он успел выучить столько языков, что за два месяца смог прочитать три пьесы Шекспира, двухтомник «Писем к Римлянам», большую часть «Истории французской литературы», а также несколько английских и французских романов и две научные книги…

Он не только читал, но и любил заучивать целые отрывки наизусть или пересказывать прочитанные сюжеты своими словами. Возможно, именно с этого момента он, сознательно или бессознательно, подготовился к литературному путешествию и захотел оставить на этом пути свой след.

В октябре 1896 года студент медицинского факультета Моэм начал изучать акушерство и гинекологию, а также осваивать практику акушерского дела. За три недели он принял участие в 63 родах. Все эти переживания послужили материалом для его литературного творчества. Спустя несколько лет его первый роман «Лиза из Ламбеса» рассказывал именно о том, что видел и слышал стажер-врач, принимая роды у бедных женщин в трущобах.

Роман тогда стоил 3 шиллинга 6 пенсов, тираж первого издания составил 2000 экземпляров. Издатель и Моэм оговорили в контракте следующее: за первые 750 проданных экземпляров авторского гонорара не полагалось, а за следующие 1250 — полагалось 10 % от продажной цены. Через две недели «Лиза из Ламбеса» была полностью распродана. Моэм мгновенно стал восходящей звездой литературного небосклона. После этого он оставил медицину ради литературы и посвятил себя писательству, проработав в этой сфере 70 лет. «Я пишу, потому что не могу удержаться», — говорил он позже.

С точки зрения квалификации Моэм вполне мог бы стать отличным врачом. В октябре 1897 года он получил диплом больницы Святого Томаса, что позволяло ему практиковать в качестве члена Королевского колледжа хирургов. Одновременно он получил лицензию на практику от Королевского колледжа врачей-терапевтов. Однако, поскольку его призванием было писательство, он никогда не задумывался о том, чтобы посвятить себя врачебной профессии. Позже он очень сожалел о том, что тогда поспешно отказался от карьеры врача: «Я был полным дураком. Я мог бы писать по вечерам, и тогда мне не пришлось бы мучиться в финансовых затруднениях ».

Наивный Моэм полагал, что благодаря большому успеху романа «Лиза из Ламбеса» он получит высокие гонорары, но в итоге ему досталось всего лишь 20 фунтов стерлингов; он считал, что издательство его обмануло. Несмотря на это, он всё же решил продолжить писать.

Многолетняя практика врача позволила Моуму познать все грани общества, увидеть всю сложность человеческих отношений и научиться изображать и анализировать жизнь и общество с помощью пера, холодного и острого, как скальпель. Так появились «Тайна восхождения одного святого», «Приличный человек»…

22 февраля 1903 года пьеса «Приличный человек» была поставлена в Имперском театре и имела огромный успех. Однако этого было недостаточно для Маума: он считал, что зрителей слишком мало, а ему нужна была широкая публика.

Эта мечта сбылась в 1907 году. В том году пьеса Мома «Миссис Фредери» произвела фурор. Её ставили повсюду: от Королевского придворного театра до обычных театров, Стандартного театра и Нового театра. В театре Моши она прошла 422 представления подряд. Это было незабываемо. Благодаря этому успеху ему удалось продать три пьесы, которые ранее были отклонены издателями. Он с оптимизмом решил, что больше не будет писать книг, а посвятит остаток жизни драматургии.

Он начал часто появляться в высшем обществе, завязывая знакомства с крупнейшими литераторами и знаменитостями. Разумеется, не обошлось и без романтических приключений. Он искренне влюбился в женщину по имени Су, и эта любовь длилась целых восемь лет. Позже он даже взял её за прототип персонажа в романе «В поисках удовольствий».

Хотя он категорически заявлял, что собирается сосредоточиться на драматургии и больше не будет писать книг, на самом деле, параллельно с созданием пьес он не прекращал писать романы. Помимо коротких рассказов, он вложил огромное количество энергии и времени в написание романа «Оковы жизни».

«Оковы человеческой природы» — не автобиография, а автобиографический роман. В ней есть и факты, и вымысел; чувства действительно исходят из глубины души Мома, но сами события не обязательно имеют к нему личное отношение. Первое издание книги вышло в 1915 году, когда Мому было уже за сорок. Отзывы о книге были неоднозначными, и только в 1920-е годы, после огромного успеха романа «Луна и шесть пенсов», «Оковы жизни» были вновь открыты для читателей, а в 1934 году по ней был снят фильм.

Как известно, главный герой романа «Луна и шесть пенсов» прототипом которого послужил художник Гоув. Первоначально герой имел хорошую работу и семью, что позволяло ему наслаждаться стабильным счастьем. Но однажды он внезапно бросил жену, уехал в Париж и стал жить жизнью художника. После ряда перипетий он умер на малоизвестном островке. До самой смерти он так и не обр.

Весь роман построен вокруг этого «странного» человека, позволяя читателю проникнуться озарением: «Жизнь можно прожить и так». «Преследовать мечту — значит преследовать собственную гибель; на улице, усыпанной шестипенсами, он поднял голову и увидел лунный свет».

Тот самый остров, на котором был похоронен главный герой, — это Таити, где жил художник Гоген. Когда Моэм прибыл на остров, друг Гогена познакомил его с одной женщиной-вождь. Она рассказала Моэму, что в доме неподалеку хранятся картины Гогена.

Это был одноэтажный домик с двумя комнатами; хозяином был туземец с плоским носом и смуглой кожей, который с улыбкой пригласил гостя войти. Моэм с первого взгляда узнал работы Гогена.

Говорят, что в 1892 году Гогена, страдавшего сифилисом и умершего от этой болезни, привезли сюда, где о нём заботился местный фермер. В знак благодарности Гоген нарисовал картины на трёх дверях. Две из них были сильно повреждены, а третья сохранилась относительно хорошо. На двери была изображена соблазнительная таитянка с чёрными волосами, полуобнажённая, держащая в руке тяжёлый зелёный плод хлебного дерева.

Моэм сразу же предложил купить эту дверь. Хозяин не интересовался живописью и был готов продать её, если цена позволит ему купить новую дверь.

«Сколько?» — спросил Моэм.

— Сто франков.

«Хорошо, я дам вам двести», — ответил Моэм.

Роман «Луна и шесть пенсов», основанный на жизни Гогена, содержит подробное описание его жизни на Таити. Помимо этого, такие произведения, как «На острие ножа» и «Завеса», сразу же после выхода в свет получили высокие оценки критиков и пользовались большим успехом у читателей.

Моэм обладал острым наблюдательским умом и обширными познаниями, а его герои были полноценными и яркими. В книге «Мастера и шедевры» он писал: «То, какие книги может написать писатель, зависит от того, каким человеком он является». Творчество Моэма отличалось широким спектром тем и заставляло задуматься. Многие писатели черпали у него вдохновение. Он был мастером повествования и обладал исключительным мастерством владения языком. Его поздние произведения даже не требовали дополнительной проверки со стороны редактора: как только редактор получал рукопись, он сразу отправлялся в типографию, а после печати присылал Мауму корректуру, которую тот возвращал в течение десяти дней. Редакторы не изменяли ни одной запятой. Принцип Маума заключался в том, что он не хотел, чтобы кто-либо вносил изменения в рукопись, которую он уже отредактировал.

Моэм стал настоящей звездой благодаря своим пьесам и романам. В начале XX века он писал для журнала « », где гонорар за каждый рассказ достигал 2500 долларов. В конце 20-х годов, когда в США произошёл крах фондового рынка и экономический коллапс, в результате чего сотни людей остались без работы, пьесы Моэма по-прежнему шли с аншлагом в крупнейших театрах, а журнал «Metropolis» даже предложил ему за его рассказы баснословный гонорар — 1 доллар за слово.

В конце 30-х годов слава Мома достигла своего пика. За два минуты интервью для СМИ он мог заработать 500 долларов — такого не мог добиться ни один другой писатель того времени. В Лондоне он арендовал пятиэтажную виллу на срок в 800 лет, а позже приобрел 9 гектаров земли и виллу в курортном районе Ривьеры на Средиземном море, назвав её «Вилла Малеско». Всю вторую половину своей жизни он в основном проводил здесь, ведя гордый и расточительный образ жизни.

За этой жизнью, полной гордости и разгула, скрывалась душа, отличавшаяся самодисциплиной.

Даже в самые разгульные дни он по-прежнему строго придерживался своего плана работы. Каждый день он вставал очень рано. Перед завтраком он посвящал час чтению, куря трубку и пролистывая газеты. После завтрака, около половины девятого, он приступал к ежедневным утренним процедурам: принимал душ, брился, одевался, а чуть позже девяти возвращался в кабинет и начинал рабочий день, который длился до половины первого. Пора было отдохнуть.

Он спускался вниз, чтобы выпить с приглашёнными гостями по коктейлю — и только один — а затем обедал. После обеда гости продолжали свои обычные развлечения, а Моэм выводил на прогулку по тропинке своего любимого такса. Затем он уделял время ответам на письма поклонников. Вечером он не работал, а играл с друзьями в бридж до одиннадцати часов, после чего ложился спать. Регулярный образ жизни был необходим для того, чтобы обеспечить себе достаточно энергии для творчества.

Судя по всему, его ежедневный рабочий день длился всего три часа — это был принцип работы, которому следовал Дарвин. Он считал, что Дарвин, работая по три часа в день, стал известным учёным, и что для писателя трех часов работы в день вполне достаточно.

Эта уверенность во многом связана с тем, что в его голове всегда хватает идей для историй. Когда он пишет, он никогда не составляет план. Как только начинает писать, остановиться просто невозможно. Первый черновик он пишет очень быстро, на одном дыхании. Зато при редактировании он очень тщателен и не торопится. Иногда он даже переписывал один и тот же абзац несколько раз. Когда всё было готово, он с необычайным воодушевлением передавал рукопись редактору. Но как только книга выходила в свет, появлялась в книжных магазинах и попадала в руки читателей, он больше не интересовался ею и не обращал внимания на чужие отзывы.

Творчество Мома как романиста опиралось на его богатый жизненный опыт; он считал, что ему не хватает воображения и он может лишь изображать реальных людей и события. Его мастерство в изображении было чрезвычайно глубоким: созданные им персонажи и рассказанные истории казались даже более реальными и причудливыми, чем сама реальность. Поэтому у большинства персонажей его всемирно известных произведений есть прототипы. Роман «Луна и шесть пенсов» основан на жизни художника Гоуэя, «Флоренция при лунном свете» — на истории его возлюбленной Хакстон, а «Оковы жизни» — автобиографический роман. Считается, что в романе «В поисках удовольствий» прообраз главного героя — писатель Харди, хотя сам Моэм неоднократно это отрицал. Что касается персонажей других произведений, то их прототипы наверняка можно найти в биографии Моэма, просто мы об этом не знаем.

Моэм считал, что у него не было литературного таланта и что он никогда не учился у какого-либо учителя. То, что он стал писателем, было исключительно результатом его собственных усилий.

Читая великие литературные произведения, он восхищался мастерством великих писателей. Чтобы обогатить свой словарный запас, он брал с собой бумагу и ручку и отправлялся в Британский музей, где собирал названия драгоценностей, нефрита, редких и экзотических предметов — он записывал названия всех предметов, а затем составлял из них целые предложения на случай, если они когда-нибудь пригодятся. Путешествуя, он нигде не задерживался надолго, но обязательно сразу же записывал свои впечатления. Если вы читали романы Мома, а также его сборники прозы, такие как «Записки писателя», то заметили, что в своих романах он описывает в основном то, что действительно происходило в реальности. То, что Мом в конечном итоге стал одним из величайших мастеров мировой прозы, ничуть не удивительно.

Маум пережил в своей жизни слишком многое, но с чем бы ни сталкивался, в конечном итоге он всегда умел с этим справиться. Он был полон любопытства к миру и к самым разным людям. С другой стороны, он считал, что в этом нет ничего удивительного, ведь у каждого человека есть своя логика жизни, и его задача как писателя — воплотить эту, казалось бы, нелогичную логику в словах, чтобы читатели получили удовольствие от чтения. Он прожил долгую жизнь, но ещё дольше, чем он сам, проживут его произведения.

4. Маум как муж

Маум, на три четверти гомосексуалист, действительно был женат. Его жена Сирил была модным дизайнером интерьеров и, когда познакомилась с Маумом, была замужем. Маум изначально намеревался рассматривать отношения с ней как одну из бесчисленных любовных интриг, но не ожидал, что эта женщина отнесётся к ним с невероятной серьёзностью и решит завладеть им.

Сирил начала яростное наступление на Мома и даже торжественно объявила, что хочет родить от него ребенка. Это действительно удивило Мома, но он не стал насторожиться. Вскоре Сирил заявила, что у неё случился выкидыш, и Моэм наконец понял, что у него возникли проблемы, но так и не извлек из этого урока. Позже Сирил снова забеременела и действительно родила девочку, которую назвали Элизабет.

Чтобы заполучить Мома, она даже устроила спектакль с попыткой самоубийства. Она позвонила Мому и сказала, что приняла передозировку снотворного, и попросила его немедленно приехать. В конце концов, Мом, не имея выхода, в 1919 году был вынужден жениться на ней.

Поначалу казалось, что супруги неплохо уживаются. Их часто видели вместе на вечеринках, в художественных галереях и на спектаклях. Старший брат Мома и его жена были рады, что он наконец-то устроился в жизни. Но это было лишь представление для публики; на самом деле их отношения давно развалились, и о счастье не могло быть и речи.

Его жена Сирил не читала книг, умела говорить только о платьях и мебели, и у них не было общих интересов. Кроме того, их характеры были диаметрально противоположны. Моэм был застенчивым, молчаливым человеком, не любившим проявлять эмоции. Сирил же была вспыльчивой, с резкими перепадами настроения. Моэм часто говорил ей: «Хватит уже капризничать!»

В сексуальной жизни у них тоже не складывалось. Сирил часто проявляла сильную сексуальную жажду, доходящую до такой степени, что Моуму становилось невыносимо. Когда Сирил не получала удовлетворения, она обвиняла Моума, что, несомненно, ввергало его в глубокую сексуальную депрессию.

Сирил жаждала любви, но Моэм всегда оставался равнодушным. Сирил, не глядя на последствия, пыталась вызвать у Моэма какую-либо реакцию, но в ответ получала лишь ещё большее равнодушие. Когда она теряла самообладание, она устраивала громкие сцены, из-за чего Моэм даже боялся возвращаться домой. Без сомнения, этот брак стал для Моэма самым большим сожалением в его жизни.

Наконец, 11 мая 1929 года супруги развелись. Сирил использовала в своих интересах тот факт, что Моэм был гомосексуалистом, намереваясь получить крупную компенсацию. Моэм был готов заплатить денежную цену за свою свободу. Он переписал дом на имя своей дочери от Сирил, Лизы, а также выплатил в качестве компенсации автомобиль «Роллс-Ройс» и ежегодную ренту в размере 2400 фунтов стерлингов.

После развода Моэм познакомился с 18-летним Алланом, которого он нанял в качестве секретаря, чтобы тот помогал ему в рабочих делах и сопровождал его в поездках. Он приглашал всех своих близких друзей в виллу Малеско, купленную за огромные деньги, и вел роскошную, полную плотских удовольствий жизнь. Играл в теннис, гольф, пил, плавал, играл в бридж — жил в роскоши и разгуле.

Несчастливая семейная жизнь измотала Мома, и единственным утешением для него был процветающий творческий путь. В конце августа 1919 года его новая пьеса «Семья и красавица» получила широкое освещение в прессе и шла в театре несколько месяцев подряд. Впоследствии были поставлены пьесы «Письмо» и «Святой огонь», которые также имели огромный успех. Успех в карьере помог Моуму отправиться в давно запланированное путешествие по Дальнему Востоку, которое послужило источником вдохновения для создания ещё одного важного произведения — «На китайском ширме».

Во время путешествия по Дальнему Востоку Моэм, преодолев множество препятствий, побывал в Гонконге, Шанхае, Пекине и Шэньяне. В то время Китай переживал период потрясений, и в стране бесчинствовали феодальные военачальники. Однако он утверждал, что Китай может дать человеку всё, что он пожелает, поскольку его интерес был сосредоточен главным образом на иностранцах, проживающих в Китае: он хотел узнать, как живут в Китае эти люди, покинувшие свою родину.

Что касается китайцев, то, пожалуй, самое глубокое впечатление на него произвёл лишь один человек — Гу Хунмин.

Ку Гунмин был известным конфуцианцем, но уже много лет жил в уединении. В эпоху, когда большинство людей уже отрезали косы, он по-прежнему носил одну косу. Гу Хунмин учился в Оксфордском и Берлинском университетах, свободно говорил по-английски и с Момом увлечённо беседовал об истории, философии, а также об отношениях между Востоком и Западом. Гу Хунмин считал, что западные люди навязали Китаю злобные изобретения. Он отчитал стоявшего перед ним ошеломлённого Мома: «Разве вы не знаете, что мы — народ, обладающий природным талантом к механике? Когда желтокожие смогут изготовить столь же совершенное оружие и открыть огонь по вам, какое преимущество останется у вас, белых?» Эта пламенная речь была включена Момом в его пьесу «К востоку от Суэца», написанную в 1922 году.

Помимо того, что его отчитал Гу Хунмин, Моэм в целом проводил в Китае довольно беззаботную жизнь. Он путешествовал со своей возлюбленной Хакстон, ездил на паланкине, верхом на лошади, ночевал в захудалых сельских гостиницах, а порой даже спал прямо на земле; он также проплыл на лодке-шанбоне 1 500 миль вниз по реке Янцзы до Чэнду, откуда на закате, стоя на городской стене, любовался заснеженными вершинами Тибета.

Всё в Китае было для него новым и удивительным. Он видел зелёные рисовые поля в деревнях, изящные бамбуковые рощи у дорог, широкие равнины, узкие горные тропы, пагоды, храмы, фермерские дома с загнутыми карнизами, разбросанные деревни — и всё ему нравилось. Он быстро записывал всё это.

В отличие от сельской местности, китайские города имели совершенно иной облик. В то время Шанхай был крупным мегаполисом с ярко выраженной коммерческой атмосферой: на набережной Вайтана повсюду располагались крупные банки и торговые дома. Ночные клубы в центре города открывали перед людьми бурную ночную жизнь. Кроме того, Шанхай был очень открытым городом, где можно было удовлетворить любые сексуальные пристрастия; особенно популярными среди европейцев были знаменитые публичные дома для мужчин. Что же касается Пекина, окруженного высокими городскими стенами, то, по мнению Мома, это был один из самых уютных городов в мире, где можно было спокойно дожить остаток жизни. Императорский город, узкие переулки — везде царила живая атмосфера. Мужчины и женщины, старики и дети — все ходили по рынкам, развлекались с птичками. Всё это Мом также запечатлел в своих записях, которые стали одним из источников вдохновения для романа «Завеса».

5. Моэм-шпион

Среди многочисленных ролей Мома, пожалуй, самой необычной была роль шпиона.

В июне 1917 года Моэм, поглощённый драматургическим творчеством, получил телефонный звонок от своего друга Уильяма Вайсмана, который спросил, не заинтересован ли он в работе в военное время. Этот Уильям Вайсман работал в американском отделении британской разведслужбы, и его основной задачей было тайно убедить Россию продолжить участие в Первой мировой войне, чтобы она вместе с Великобританией, как член Антанты, противостояла странам Антанты. Для достижения этой цели ему нужно было отправить тайного посланника в Петроград для проведения работы по проникновению. И он подумал о Моме.

Моэм был приятно удивлён. Однако его интересовали совсем другие вещи: он был в восторге от того, что у него появилась возможность пожить на земле, где когда-то жили такие литературные величины, как Толстой, Чехов и Достоевский, а также завести знакомства с представителями высших кругов за рубежом.

Вайсман обратился к Моуму не по прихоти: он знал, что тот ранее занимался подобной деятельностью. Правда, в тот раз это было в Швейцарии. По мнению опытного Моума, шпионская работа вовсе не была такой опасной и захватывающей, как себе представляют люди, а, напротив, была безопасной и однообразной.

Отправляясь в Россию, Моэм в первую очередь сформировал группу шпионов, задача которых заключалась в том, чтобы выслушивать отчёты шпионов со всех сторон, составлять подробные доклады и отправлять их с помощью шифра. Этот опыт он описал в романе «Британский агент». Этот роман считается «первым шпионским романом, написанным человеком, который сам пережил эти события и принимал в них непосредственное участие».

Подробности разведывательной работы остаются неизвестными — в конце концов, речь идет о важных событиях, связанных с мировой войной, которые до сих пор хранятся в строго секретных документах. Однако Моэм действительно, воспользовавшись удобствами своего шпионского статуса, познакомился со многими влиятельными историческими личностями и даже провел доверительную беседу с министром обороны России Борисом Викторовичем Савенковым.

Политика не была единственной составляющей жизни Мома в России — здесь было слишком много всего, чему можно было научиться и чем можно было наслаждаться. Каждое утро он посещал урок русского языка, чтобы с жадностью погружаться в великие литературные произведения России — как прошлые, так и современные. В хорошую погоду он гулял по Невскому проспекту, а по вечерам посещал светские мероприятия в Петрограде. Вскоре в его жизнь вошло немало людей, и он обрёл здесь свой круг общения.

Эта работа под прикрытием, казалось, закончилась для Мома немного рано. В середине октября стало очевидно, что антивоенные большевики в России вот-вот придут к власти, и присутствие Мома утратило смысл. Тогда он немедленно отправил в Лондон секретное письмо, и туда прислали эсминец, чтобы забрать Мома домой. Позже, вспоминая эти события, он с некоторой долей сожаления говорил: «Как печально, я потерпел неудачу». «На мой взгляд, если бы меня отправили туда на шесть месяцев раньше, у меня по крайней мере была бы шанс на успех».