Алхимия письма. Как превращать слова в золото

Кит Стрейквуд

Алхимия письма. Как превращать слова в золото

Глава 1. Маркес: Жить, чтобы рассказывать

1. Путешествие с целью продажи дома

В 1950 году, за месяц до того, как Маркесу исполнилось 23 года, мама позвала его, чтобы вместе продать единственный дом в семье. Этот дом был старинным родовым поместьем дедушки и бабушки Маркеса; Маркес родился в нём, но с восьми лет больше туда не бывал.

Продажа дома — дело серьёзное, а продажа единственного дома в семье — дело ещё более серьёзное. Возможно, это означало, что семья оказалась в затруднительном положении и дошла до того, что продать дом стало просто необходимо.

В то время Маркесу, которому скоро должно было исполниться 23 года, только что бросил юридический факультет, и каждый день он занимался литературной деятельностью, не имеющей никакого отношения к зарабатыванию на жизнь. Например, читал и заучивал книги, писал статьи для газеты «Пioneer», получая за них гонорар, который был лучше, чем ничего, или продолжал вместе с друзьями издавать журнал, находящийся на грани краха. Он был полностью поглощён накоплением навыков написания романов, несмотря на то, что был без гроша в кармане.

Он был воодушевлён похвалой друзей и вниманием критиков, которые вызвала публикация шести его рассказов в приложении к газете, и не обращал внимания на свою бороду, похожую на сорняки, и волосы, напоминающие курятник. Джинсы и клетчатая рубашка — вот его повседневный наряд. Кто бы ни увидел его в таком виде, тот, как и та девушка, которую он знал, за спиной шептал бы: «Бедный Габито — ему уже не спастись».

Сейчас он вместе с мамой едет продавать дом.

Поездка в старый дом займет два дня. Мама сказала, что денег не хватит, а Маркес ответил: «Свою долю я оплачу сам». Он сказал это лишь из-за гордости.

Проблему с дорожными расходами решить не удалось. Он хотел взять аванс из зарплаты, но менеджер газеты сказал ему: «Ты уже по уши в долгах, лучше подумай, когда вернешь те 50 с лишним песо, которые уже должен».

Он развернулся и направился в кафе рядом с книжным магазином, мимо которого часто проходил, и у входа остановил владельца магазина, протянув руку с просьбой одолжить 10 песо. Это была не слишком удачная попытка: у владельца на все тело оказалось всего 6 песо.

Слава богу, 32 песо — эту сумму им с мамой удалось набрать. Если не удастся продать дом, как планировалось, этой суммы не хватит, чтобы вернуться в Баланкию, где они жили раньше.

Путь до его родного города Аракатака был довольно долгим: им предстояло пересечь водный канал на моторной лодке, проехать через болота и пересесть на поезд.

То, что он увидел на катере, произвело глубокое впечатление на этого молодого человека, которому скоро исполнится 23 года. Кровососущие комары, как и девушки, занимающиеся проституцией на катере, энергично летали туда-сюда. В соседней каюте до полуночи бушевала разгульная вечеринка. Корпус катера сильно трясся, и заснуть было невозможно.

Маркес, сидя на лодке, жадно поглощал книгу «Свет августа» Фолкнера — своего самого надёжного духовного наставника в тот момент. Исчерпав все силы, он сел рядом с мамой и закурил. А дальше его ждали адские минуты.

«Твой отец очень огорчён», — сказала мама.

Об этом он знал. Отец всегда надеялся, что Маркес поможет ему осуществить мечту о высшем образовании и привезет диплом, чтобы повесить его на стену. Но Маркес бросил учебу на полпути, отказавшись от образования. (Примечание: здесь были некоторые объективные факторы, о которых подробно рассказывается далее.)

«Он в своё время тоже бросил учёбу, чтобы играть на скрипке», — вероятно, из-за чувства собственного достоинства Маркес начал придираться к отцу.

«Это не то же самое», — так начался спор, который вскоре ушел в сторону.

Моторная лодка качалась на волнах, следуя заданному маршруту через болота. Мать и сын сели в поезд, и мать вновь заговорила об этом. Сын ответил категорично: «Скажи ему, что всю жизнь я хочу быть только писателем и обязательно им стану». Эта идея мать не заинтересовала. Чем бы он ни занимался, сначала нужно получить диплом. На этом разговор закончился, а события только начались.

Из-за продажи дома ему предстояло проехать через Макондо — банановую плантацию, которая пронизывает весь роман «Сто лет одиночества», — чтобы вернуться в место своего рождения, прибрежный городок Аракатака в колумбийском департаменте Магдалена. Он был благодарен за то, что много лет прожил вдали от родного края, но при этом не идеализировал и не романтизировал ностальгию по нему. Родина, открывшаяся перед ним, осталась прежней. Перед городком по-прежнему текла бурная река, а на дне лежали гладкие белые гальки. Эти картины вдохновили его много лет спустя на написание той всемирно известной фразы, с которой начинается «Сто лет одиночества»:

Много лет спустя, стоя перед расстрельной командой, полковник Аурелиано Буэндиа вспомнит тот далёкий день, когда отец привёл его посмотреть на лёд. В те времена Макондо был деревушкой из двадцати домов, построенных из глины и тростника и выстроенных вдоль берега реки; вода в реке была прозрачной до дна, а галька на дне — белая и гладкая, словно доисторические гигантские яйца. В начале нового мира у многих вещей ещё не было названий, и, упоминая о них, приходилось показывать на них пальцем.

«В этой жизни я хочу только быть писателем, и я обязательно им стану».

Прошло немало времени с тех пор, как это предсказание сорвалось с языка, до того момента, когда оно стало реальностью. Все эти дни, по сути, были новым освещением прошлой жизни. А поездка на родину, чтобы продать дом, стала поводом для этого освещения.

Выйдя из поезда, он и мама увидели Алакатаку, какой она станет через десяток с лишним лет.

«Боже мой!»

В городке царила мертвая тишина, ни души. Не успели они сделать и нескольких шагов, как раскалённая пыль засыпала им в сандалии. Маркес посмотрел на себя и на маму и вспомнил, как в детстве в Алакатаке видел сестру и мать одного вора. Вора застрелили однажды в три часа ночи у входа в один из домов, когда он собирался совершить кражу. Это был первый мёртвец, которого Маркес видел в жизни. Через неделю маленький Маркес, выглянув из окна, увидел, как мать вора, ведя за собой девочку лет двенадцати с букетом цветов в руках, шла по дороге к кладбищу.

Спустя более десяти лет, снова идя по раскалённым дорогам родного города, Маркес, глядя на себя и свою мать, вспомнил эту сцену: «Тогда я впервые осознал, что, несмотря на несчастье, обрушившееся на эту мать и дочь, их достоинство осталось нетронутым». Позже он написал об этом рассказ «Вторник в час послеобеденного сна». Это был короткий рассказ, недостаточный, чтобы охватить все потрясения, которые вызвало в нём это возвращение на родину. Его амбиция заключалась в том, чтобы «найти идеальное литературное воплощение для всех переживаний детства».

И он нашёл это пристанище. Без всяких сомнений — это именно «Сто лет одиночества».

При упоминании «Столетнего одиночества» многие рефлекторно думают о «магическом реализме». Но Маркес не раз пояснял, что то, что описано в книге, — отнюдь не магия, а реальность. Детство Маркеса прошло в несчастной многодетной семье. Его сестра Маргот, действительно, как и написано в книге, до восьми лет целыми днями ела землю. Его бабушка по материнской линии увлекалась гаданием; тот день, когда дедушка по материнской линии взял его за руку и отвел в офис представителя банановой компании, чтобы посмотреть на куски льда, — это и есть тот самый день, о котором говорится в начале «Столетнего одиночества». И таких примеров можно привести без конца.

Маркес с некоторым пренебрежением относился к разнообразным интерпретациям «Столетнего одиночества» со стороны критиков. Ведь в таком романе, как «Столетнее одиночество», содержатся аллюзии на многих близких родственников и друзей Маркеса, и эти аллюзии могут обнаружить только они сами. Все анализы критиков — не более чем беспочвенные домыслы, а все комментарии — пустые разглагольствования. То, что он написал, — не что иное, как основная реальность Колумбии или, если угодно, всей Латинской Америки.

Маркесу, которому скоро исполнится 23 года, и его матери изначально планировали пойти прямо в старый дом, чтобы поскорее уладить дела с продажей. Когда до него оставался всего один квартал, мать внезапно изменила направление движения. Она сказала, что перед тем, как посмотреть дом, нужно с кем-нибудь поговорить. И действительно, это место, бесплодное, как спина иссохшего старика, вызывало страх.

Они нашли в городке пожилого врача. Врач, словно открыв шлюзы, вылил на мать и сына целый поток трагедий, произошедших на этой земле за последние десятки лет, со всеми подробностями. Источником всех бед, конечно же, была резня банановых рабочих, совершенная военными и до мельчайших подробностей описанная в романе «Сто лет одиночества». Доктор рассказывал так живо, словно воссоздавал сцены собственными глазами. А сколько же людей погибло в этой резне — три или три тысячи? Это остаётся окутанным туманом тайной. Время шло, банановая компания исчезла навсегда: «Американцы никогда не вернутся», — этими словами доктор поставил многозначительную точку в этой трагической истории. Её тяжесть напоминает заключительную фразу романа «Сто лет одиночества»:

«Всё, что записано на пергаменте, от вечности до вечности больше не повторится, ибо роду, обречённому на столетнее одиночество, не дано появиться на земле во второй раз» (Маркес, «Сто лет одиночества»).

Трагедия, в которой были убиты рабочие Колумбийской банановой компании, произошла 6 декабря 1928 года, и место события точно совпало с родным городом Маркеса — Аракатака. Дассо Сардиваль в «Биографии Гарсиа Маркеса» пишет: «Эта трагедия стала самым значительным историческим преступлением, оказавшим огромное влияние на жизнь и творчество Гарсиа Маркеса».

Врач рассказывал так живо и выразительно, что это послужило живым материалом для будущего романа Маркеса «Сто лет одиночества». Неожиданным результатом стало то, что врач также внес весомый вклад в то, чтобы Маркес стал писателем. Мама изначально хотела, чтобы врач как следует остудил писательские мечты Маркеса, которому скоро должно было исполниться 23 года, но, к её полному удивлению, эта «холодная вода» обрушилась на неё саму.

«Посмотрите, зять, — сказала она, — он хочет стать писателем».

Глаза доктора заблестели.

«Замечательно, старшая сестра!» — воскликнул он. «Небеса не безжалостны».

Оставшееся время неуместно полностью ушло на разговор доктора и Маркеса. Они обсуждали литературные произведения, о которых мама не имела ни малейшего представления.

Часы пробили два раза: «Нам пора».

Мать с сыном подошли к старому дому, который ждал своей продажи.

Два миндальных дерева у входа — которые на протяжении многих лет были символом дома — уже давно были выкорчеваны с корнями, и одинокий дом остался беззащитным перед ветром и солнцем. Под палящим солнцем осталась лишь фасадная часть шириной тридцать метров: одна половина — кирпичная стена с черепичной крышей, напоминающая игрушечный домик, а другая — необтесанные деревянные доски. (Маркес, «Жить, чтобы рассказывать»)

Дверь была закрыта. Мама постучала несколько раз, и дверь приоткрылась. Из-под приоткрытой двери выглянула бледная женщина в траурной одежде — словно из другого мира. Войдя в дом, мы увидели в гостиной старика, сидящего в инвалидном кресле. Они были давними арендаторами и теми, кто собирался купить этот дом.

Переговоры о продаже дома шли очень негладко. Арендаторы сказали, что если бы не они, этот дом уже сотни раз рухнул бы. Они также вытащили на свет немало старых историй, чтобы доказать, что дом когда-то был заложен в качестве обеспечения кредита. Посчитав всё, мама поняла, что от продажи дома не только не получит денег, но, возможно, ещё и останется в долгу. В порыве гнева мама решила не продавать дом.

«Пусть мы и родились здесь, но умрём здесь же!»

Позже Маркес вспоминал: «В каждом уголке этого дома кто-то умирал, и с каждым из них связаны незабываемые воспоминания. Каждый день после шести часов вечера по дому нельзя было свободно ходить. Это был поистине ужасающий и волшебный мир. Часто слышались непонятные шепоты».

Оглядывая старинный дом со всех сторон, Маркес вспоминал одну сцену за другой. Среди них история о дуэли его деда, рассказанная ему бабушкой, была признана Маркесом первым событием в реальной жизни, которое вдохновило его на творчество. Во главе с дедом мужчины этой семьи были мастерами устраивать скандалы и еще больше — раздувать мелочи до огромных масштабов.

Много лет спустя другой колумбийский писатель, Плинио Аплейо Мендоса, беседуя с Маркесом о романе «Сто лет одиночества», задал ему следующий вопрос:

«В вашей книге мужчины всегда представлены как фанатики и безумцы (они увлечены изобретениями, алхимией, войнами и развратом), а женщины — как разумные и трезвые. Это ваше видение отношений между полами?»

Маркес ответил: «Я считаю, что женщины способны удержать весь мир от разрушения, а мужчины только и знают, что разрушать историю. В конце концов, люди поймут, какой из этих подходов менее мудр».

В 1967 году вышла в свет книга «Сто лет одиночества». Вторая половина жизни Маркеса, как и сказал Борхес, прошла под «ярким светом славы». Его имя часто появлялось в газетах, а его фигура мелькала в свете фотовспышек. Он общался с главами государств и посещал различные торжества. Его произведения переиздавались тысячами и десятками тысяч тиражей.

Истоки всего этого уходят корнями в начало марта 1952 года, когда он вместе с матерью отправился в Аракатаку, чтобы продать старинный дом. Как началась и как закончилась сделка по продаже дома, уже не имеет значения. Важно то, что, как говорит Маркес, «эта короткая и простая двухдневная поездка имела для меня огромное значение, о котором я не смогу рассказать до конца, даже если проживу сто лет и буду посвящать всю свою жизнь литературе». Он считал это самым важным решением в своей писательской карьере и во всей своей жизни.

В тот день по дороге он без устали расспрашивал мать о своих дедушке и бабушке:

«Какова была их судьба?»

«Когда они приехали в Аракатаку?»

«Кого 44 года назад полковник Маркес был вынужден убить на дуэли?»

«Какие таинственные события произошли в деревне Макондо, окружённой множеством макондовых деревьев, до того дуэля?»

Ответы на эти вопросы он постепенно вплетал в свои литературные произведения: помимо «Столетнего одиночества» — «Любовь во время холеры», помимо «Любви во время холеры» — «Злое время», «Осень старейшины», «Генерал в лабиринте», «Любовь и другие демоны»… Кто может сказать, что это не было решающим возвращением на родину?

2. Как член «волшебной семьи»

Чтобы понять Маркеса, недостаточно знать только о тех нескольких днях в начале марта 1952 года, когда он вернулся в родной город. Его история длинна, и рассказывать её нужно с самого начала.

Этот всемирно известный лауреат Нобелевской премии по литературе поначалу сам не до конца понимал, когда именно он родился. Во всех доступных публикациях — в 1960-70-е годы, когда он начал приобретать известность, и даже в тот момент, когда он держал в руках сертификат о присуждении Нобелевской премии по литературе, — Гарсия Маркес указывался как родившийся 6 марта 1928 года. Сам он так и не смог выяснить, когда именно он появился на свет. Смерть родителей, беспорядки в стране, а также многолетнее переезды из одного города в другой — Каракас, Мехико, Гавана, Нью-Йорк, Барселона — привели к тому, что многие документы давно превратились в прах, и их уже невозможно было проверить.

Спустя несколько десятилетий был обнаружен достоверный документ — свидетельство о крещении Гарсии Маркеса, в котором указано точное время его рождения: 8:30 6 марта 1927 года. С тех пор история жизни Маркеса обрела точную отправную точку, с которой можно было начать её рассказ.

6 марта 1927 года в 8:30 в приморском городке Аракатака на побережье реки Магдалена в Колумбии у одной из рожениц родился мальчик, которого назвали Габриэль Хосе Гарсия Маркес. Сначала он жил не с родителями, а со своими бабушкой и дедушкой.

Дедушка и бабушка переехали в Аракатаку за семнадцать лет до рождения Маркеса, взяв с собой 21-летнего сына и двух дочерей — 19-летнюю и 5-летнюю. Пятилетняя девочка и была матерью Маркеса. Этот переезд был вынужденной мерой. Дедушка, полковник Маркес, убил человека на дуэли в своём родном городе Баланкас и, мучимый угрызениями совести, был вынужден переехать со всей семьёй в незнакомое место.

Жизнь здесь придала детству Маркеса совершенно иные краски благодаря дедушке и бабушке.

Дедушка был военным, полковником, и его отличительной чертой был сдержанный юмор. Он так же разговаривал даже с Маркесом, которому было всего три-четыре года, что производило неизгладимое впечатление. В моих воспоминаниях дедушка брал трех-четырёхлетнего Маркеса посмотреть на море:

«Вот это и есть море», — сказал он мне. Я был разочарован и спросил его, что находится за морем.

Он без колебаний ответил: «У моря нет той стороны». (Маркес, «Жить, чтобы рассказывать»)

В поезде Маркес спросил нас, почему мы едем в третьем классе, и ответил: «Потому что четвертого класса нет».

Жизнь в большой семье, где преобладали женщины, требовала такого образца мужественности, каким был дедушка, чтобы стать примером для Маркеса в детстве. «Живя среди этой группы женщин, увлечённых продвижением своих взглядов, моё чувство безопасности полностью исходило от дедушки. Только с ним я не испытывал страха, только с ним я мог стоять твёрдо на земле и опираться на реальность».

В отличие от строгого деда, бабушка была человеком, склонным к панике. Даже самые обыденные вещи в её устах становились необычными. Она часто с волнением вспоминала прошлое, придавая ему волшебный оттенок. Такой стиль повествования оказал непосредственное влияние на литературное творчество Маркеса. Он признавал, что манера повествования в «Столетнем одиночестве» заимствована у бабушки.

У этой старушки был ещё свой особый способ толкования снов, который определял повседневное поведение каждого члена семьи. Всё, о чём она говорила днём — галлюцинации, предзнаменования и вызывание духов, — к вечеру сбывалось одно за другим. Это пугало маленького Маркеса. Позже он изложил все эти странные истории, услышанные от бабушки, в форме романов.

В его первом рассказе «Третье безысходное положение» мы видим, как семилетний мальчик воскресает из мертвых, а затем 15 лет прорастает в гробу, в результате чего превращается в нематериального, неосязаемого мертвеца. А в рассказе «Сухие ветки и опавшая листва» одиннадцатилетний мальчик долгое время сидит на стуле, глядя на труп врача, покончившего с собой. Подобные образы неоднократно появляются в большинстве его произведений и в конечном итоге воплощаются в образе Мельгардеса — ключевого персонажа романа «Сто лет одиночества». Этот образ был создан страшными историями, которые бабушка рассказывала по ночам. Эти истории не давали Гарсиа Маркесу обрести покой. Именно это беспокойство давало ему неиссякаемый поток вдохновения при написании его грандиозных произведений.

Оба этих способа восприятия мира — деда и бабушки — нашли отражение в Маркесе и, словно клеймо, отпечатались в его литературном творчестве. Мир бабушки сбивал его с толку и часто наполнял страхом. Как только бабушка и её подруги начинали рассказывать ему какие-нибудь нелепые истории, дедушка всегда говорил: «Забудь об этом, в такие вещи верят только бабы ». Но ребёнок просто не мог устоять перед соблазном волшебного мира, созданного бабушкой, и его любопытство только усиливалось.

С одной стороны — реальный мир рационального развития, олицетворяемый дедушкой, в котором царили порядок и безопасность; с другой — волшебный мир, вращающийся в застывшем времени и пространстве, олицетворяемый бабушкой, полный причудливых и странных явлений. Эти два мира боролись и рвали друг друга в сознании юного Маркеса, делая каждую мелочь несовместимой. В конце концов, писательская карьера Маркеса поставила его на сторону бабушки, а не дедушки, что оказало решающее влияние на пространственно-временную структуру таких произведений, как «Сухие ветви и опавшие листья» и «Сто лет одиночества».

В 1936 году девятилетний Маркес попрощался с бабушкой и дедушкой и вместе с родителями переехал в Сукре. С тех пор на его жизнь стали влиять отец и мать. А история любви его родителей непосредственно легла в основу романа «Любовь во время холеры».

Отец Маркеса был родом из Картахены и, будучи чужаком, жил в Аракатаке. Он познакомился с матерью Маркеса, Луизой Мехиа Бидаль, во время поминок по умершему ребенку. Согласно обычаю, девушки должны были петь любовные песни в течение девяти ночей в память о погибшем ребенке. В хор вступил мужской голос, девушки обернулись и остолбенели: какой красавец! «Мы все выйдем за него замуж», — запели они в припеве.

Этот молодой человек был приезжим из Картахены, только что прибывшим в город. Изначально он учился на медицинском факультете, но из-за нехватки денег был вынужден бросить учебу и устроиться телеграфистом. Он одевался по последней моде, что заставляло людей ошибочно считать его распутником, развлекающимся с разными девушками и не возвращающимся домой до утра, но на самом деле его любовь была предназначена только для одной — матери Маркеса, Луизы Мехиа Бидаль. Он обладал необыкновенной красноречивостью, великолепно танцевал и прекрасно играл на скрипке. На одном из вечерних балов он подошёл к любимой девушке, снял розу с петлицы и сказал ей: «Эту розу и всю мою жизнь я посвящаю вам». После этого молодой человек начал подобные романтические ухаживания, часто прибегая к тактике «приблизиться, чтобы отдалиться». В конце концов девушка, несмотря на противодействие всей семьи, решительно вышла за него замуж.

История Фермины и Алисы из романа «Любовь во время холеры» гораздо сложнее. Случайный взгляд Фермины стал для Алисы «источником этой потрясающей любви, которая не угасла даже спустя полвека».» После 58 лет упорных ухаживаний он наконец, уже седой, завоевал Фермину — единственную богиню своей жизни. В тот момент Фермина была вдовой, только что потерявшей мужа, а Алиса — холостяком, десятилетиями блуждавшим в безбрежных прелестях жизни. Двое пожилых людей занялись любовью в каюте парохода.

Она поняла, что он не случайно позволил ей увидеть его мужское достоинство, а намеренно продемонстрировал его, словно хвастаясь трофеем, чтобы поднять себе настроение. (Маркес, «Любовь во время холеры»)

Алиса всю жизнь неустанно добивался Фермины; его непоколебимая решимость и бесстрашная любовь превратили всё, что называлось любовью, в нечто, лишь напоминающее любовь.

Роман «Любовь во время холеры», основанный на истории любви родителей Маркеса, был опубликован в 1985 году и стал ещё одним великим произведением, принесшим Маркесу огромную славу вслед за «Столетним одиночеством».

В 1947 году 20-летний Маркес поступил на юридический факультет Национального университета в Боготе и начал читать стихи многих выдающихся поэтов. Помимо этого, в том году было несколько дней, заслуживающих отдельного упоминания:

15 апреля скончалась его бабушка по материнской линии.

13 сентября в субботнем приложении к газете «Обозреватель» был опубликован его первый рассказ «Третья безысходность». Рассказ имел большой успех, что очень воодушевило автора.

25 октября в приложении к газете «Обозреватель» был опубликован рассказ «Ева залезла в живот кошки». Руководитель рубрики Эдуардо Сарамея Борда написал в своей рецензии: «Родился выдающийся новый писатель».

В феврале 1948 года Маркес вернулся в университет по водным путям реки Магдалена и зарегистрировался на втором курсе юридического факультета. Он сделал это не из любви к специальности, а лишь для того, чтобы успокоить отца.

В апреле того же года произошло событие, которое привело к тому, что Маркес бросил учебу и начал работать в прессе. Это произошло 19 апреля 1948 года в 13:05. В тот момент Маркес беседовал с друзьями у входа в здание газеты «Эпоха», а в нескольких метрах от них разыгралось вошедшее в историю событие в Боготе.