Встретимся у моря

– Гузель, мне так жаль… – я не знаю, что еще обычно говорят в таких ситуациях.

– Спасибо, что выслушала. Знаешь, за эти десять лет…наверное, мне просто нужно было поговорить с кем-то. Я вижу, ты хорошая девушка. Наконец-то в этом гиблом месте появился хоть один хороший человек.

– Гиблом месте? – переспрашиваю я, и это отличный повод сменить грустную тему.

– Этот отель – сплошное змеиное логово. Будь осторожнее с ними, Вера. И никогда не болтай лишнего. А лучше вообще ничего о себе не рассказывай.

– Но Кристина спасла меня, когда я так нуждалась в помощи. Она сама меня сюда позвала. Она тоже хороший человек.

– Я не буду обсуждать с тобой твою сестру, но вот от ее подружек точно стоит держаться подальше. Даже если они будут делать вид, что милы с тобой, никогда не ведись на это. И запомни: здесь никому нельзя верить.

– А Алексу? И Давиду?

– Алекс… – Гузель задумчиво закусывает губу. – Я мало чего про него знаю. Он ведь не работает здесь. Знаю только, что их с парнем Кристины что-то связывает.

– Марко – тот еще придурок, – хмыкаю я.

– С этим не поспоришь. В общем-то Алекс довольно целеустремленный, но большего я тебе сказать не могу. А Давид…хороший парень. Но он постоянно сидит в своей будке, так что с ним особо не поболтаешь.

– Он кажется добрым.

– Думаю, так оно и есть. Искупаемся?

Остаток дня проходит спокойно. Как и обещал, Алекс заходит за мной в восемь. Я не очень заморачиваюсь насчет одежды: обворожить Алекса не входит в мои планы. Принимаю решение, что легкая белая блузка без рукавов и старая мини-юбка, которую я носила еще в девятом классе, – это окей. Но когда вижу Алекса с огромным букетом белых роз, открывающего передо мной дверцу своей крутой тачки, тут же жалею. По сравнению с ним наверняка выгляжу школьницей-замухрыжкой.

– Куда мы поедем? – робко спрашиваю я, паркуя шикарный букет у себя на коленях.

– Это сюрприз.

На лице Алекса – самодовольная улыбка. Если честно, мне до сих пор сложно понять, что вообще происходит. Дома я не особо пользовалась популярностью среди мужчин. Я даже совсем забыла, что такое свидания, ведь лучшие годы жизни ушли на Сергея, который не слишком баловал меня романтическими сюрпризами. И вот теперь я сижу в новенькой Феррари с гигантским букетом белых роз на коленях, который мне подарил богатый бизнесмен. И этот богатей даже не папик, а молодой и, объективно, вполне симпатичный мужчина. На мне надета какая-то идиотская одежда, но это, черт подери, его даже не смущает! Нет, я точно не верю, что в жизни все бывает так просто.

Я вижу город впервые. По пути из аэропорта мне больше удалось разглядеть периферию. А сейчас мы, кажется, находимся в самом центре. Об этом говорят огни современных зданий, окружающие нас со всех сторон. Яркие витрины, неоновые вывески. Город небольшой, но ночная жизнь в его сердце бьет ключом.

– Здесь все такое пафосное, что я чувствую себя не в своей тарелке, – честно признаюсь я. Мне все равно, что подумает Алекс, но отчего-то я уверена, что мои слова его лишь позабавят.

– Брось, ты быстро вольешься в атмосферу.

– Сложно влиться в атмосферу, когда ты в костюме школьницы, – бурчу себе под нос.

Через десять минут яркие огни сменяются приглушенным желтовато-коричневым светом. Алекс въезжает в подземный паркинг.

– Где мы? – спрашиваю я, когда он любезно открывает дверку машины и расстегивает мой ремень безопасности.

– Можешь оставить цветы здесь, – говорит мой собеседник вместо ответа и подает мне руку. В паркинге сыровато и немного прохладно.

– Куда мы идем? – еще раз спрашиваю я, когда он тянет меня за руку, и мы оказываемся в просторном лифте, украшенном под стиль барокко.

– Мне кажется, ты чувствуешь себя некомфортно в этом, как ты выразилась, костюме школьницы. Давай выберем тебе что-нибудь, в чем будешь чувствовать себя сногсшибательно. Ведь ты и есть сногсшибательна.

Нервно стискиваю зубы, не зная, что ответить. Черт, он что, хочет купить мне новую одежду? И как теперь это расценивать: как действительно искреннее желание помочь или тонкий намек, что я и вправду выгляжу дерьмово?

Лифт поднимает нас на один из этажей какого-то местного торгового центра. Очевидно, мажорского торгового центра, хотя об этом можно было догадаться еще когда мы находились на парковке. С любопытством оглядываюсь по сторонам: Гуччи, Дольче Габбана, Томми Хилфигер. Серьезно? Дома я даже смотреть в сторону таких магазинов стеснялась.

– Послушай, Алекс, мне кажется…это не самая лучшая идея.

Я действительно не хочу отправляться с ним на шоппинг.

– Если ты откажешься, ты меня обидишь.

– Послушай! – резко останавливаюсь я. – Если думаешь, что я выгляжу, как чуханка, так и скажи!

– Как кто? – хмурит брови Алекс.

О боже, в порыве эмоций я совсем забываю, что общаюсь с итальянцем, а моя речь состоит из странного микса нескольких языков.

– Ну-у… Как фрик. Как простушка.

– Вера, каццо, как тебе вообще могло такое в голову прийти? Я всего лишь хотел как лучше, а наш столик в любом случае забронирован на девять, и у нас еще есть немного…Смотри! – жестом он вдруг указывает в сторону одной из витрин, и я медленно слежу за его рукой.

Алекс показывает на платье цвета ясного ночного неба. Оно выделяется среди прочих модных новинок, висящих на витрине Диор. Темно-синий бархат струится, ниспадая до самой земли. Платье выглядит уж слишком торжественным, но таким прекрасным.

– Красивое, – шепчу я.

– Идём, – Алекс, не стесняясь, берет меня за руку и тянет прямо в бутик.

Мне даже сложно сопротивляться, я чувствую, как влюбляюсь в это платье с первого взгляда, поэтому покорно следую за ним.

Продавщицы в магазине смотрят на меня презрительным и даже слегка насмешливым взглядом. Представляю, как наша парочка выглядит со стороны: красавец-мажор пришел в дорогой бутик, чтобы приодеть свою спутницу-замухыжку, с которой у него, наверное, брак по понятному лишь им одним расчету. От этих взглядов хочется исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь землю. Это место не для меня. Я никогда не стану частью этого богатого мира. Даже если однажды мне удастся заработать миллион, по моим венам всегда будет течь другая кровь.

– Нам нужно примерить это платье, – сухо сообщает Алекс консультанту.

– Предложить вам шампанское, пока вы ожидаете примерки? – глядя на него, она меняется в лице. Широкая лицемерная улыбка и услужливость, стоящая в горле до тошноты.

– Да, мне и девушке.

Мой бокал шампанского, которое приносит персонал бутика, пока я переодеваюсь, так и остается нетронутым.

– Скажи, когда будешь готова, – произносит Алекс где-то совсем рядом.

Я и так уже почти готова, остается лишь застегнуть молнию, с которой я едва ли могу справиться сама. Знаю лишь один выход, который есть в этой ситуации, но так не хочу к нему прибегать. Впрочем, других вариантов у меня нет.

– Я готова, застегни молнию, пожалуйста, – скромно прошу я.

Молния на платье начинается от спины и пускается ниже, до самых ягодиц. Чувствую, как пальцы Алекса касаются моей кожи, и уже второй раз за этот вечер хочу провалиться сквозь землю. Мне не нравится, когда так безжалостно вторгаются в мое личное пространство. Но Алекс совсем не торопится. Он тянет замок молнии буквально по миллиметру в несколько минут, по крайней мере, для меня это ощущается именно так.

– Алекс, ты не мог бы поторопиться? – выходит слишком нервно, но мое терпение кончается.

– Прости, – с этими словами он резко застегивает оставшуюся часть молнии и отстраняется.

Смотрю на себя в зеркало. Это платье прекрасно. Если момент, когда я увидела его на витрине, был влюбленностью с первого взгляда, то сейчас это настоящая любовь. Оно сидит точно по фигуре и так притягательно обтягивает формы, что я нервно сглатываю. Не стоило его мерить. Мы все равно не сможем купить его.

– Ты превосходна!

– Это было плохой идеей, Алекс, – с грустью задыхаюсь я и скрываюсь в примерочной.

– Стой, – Алекс врывается в мое крохотное пространство. Слава богу, я еще не успела расстегнуть молнию!

– Алекс! Я переодеваюсь!

– Не нужно переодеваться, я уже оплатил это платье. Ты поедешь прямо в нем.

– Ты уже…что?

И для чего только я прикидываюсь? Я ведь знала, что так все и будет.

– Алекс, это слишком дорого, я не могу…

– Это подарок.

– Я не могу принять такой подарок!

– Для меня эта сумма ничего не значит. Я могу за день заработать в разы больше. Так что я ничего не хочу слышать.

– Боюсь даже спросить, сколько оно стоит, – бурчу себе под нос и надеюсь, что Алекс меня не слышит. Но все-таки сдаюсь.

Место, которое он выбрал для сегодняшнего свидания, оказывается роскошным рестораном на самом последнем этаже небоскреба. Мы оставляем машину в паркинге, выходим из торгового центра и переходим через дорогу, чтобы попасть туда. Это место кажется мне чем-то пришедшим из другого мира. Может быть, из мира кино, но точно не из моего мира.

Учтивый официант провожает нас к небольшому столику в дальнем углу. Все в этом месте пышет роскошью. Я предоставляю Алексу право выбора, и мы заказываем блюда на его вкус. Они оказываются божественными. В очередной раз думаю, что приглашение Кристины – просто подарок свыше, ведь дома я редко питалась чем-то большим, чем слипшимися макаронами или гречкой с недорогими сосисками из ларька около дома.

– Спасибо тебе, Алекс, – искренне благодарю я. – Я как будто в сказку попала.

– Твоя улыбка – лучшая награда, – Алекс берет мою руку и нежно играет с пальцами. Остановить его у меня не хватает духу.

Мы возвращаемся в отель ближе к ночи. Алекс снова провожает меня до номера и я снова не предлагаю ему остаться. Все, что он делает, очень мило, но спешить я не готова.

На скорую руку смываю макияж, снимаю подаренное Алексом платье, аккуратно вешаю его в шкаф и заваливаюсь в кровать, думая о прошедшем вечере, но почти сразу же вырубаюсь.

Глава 7. ВЕРА

Мое утро начинается с СМС от Алекса. «Доброе утро, принцесса! Увидимся на завтраке?» Конечно увидимся! Вот только на завтраке сказка кончится: карета превратится в тыкву, а Золушка снова станет служанкой. Официанткой. Обслуживающим персоналом. Но вместо этого отвечаю: «Доброе утро! Да, конечно». О том, что Алекс вообще делает на завтраке в нашем отеле, я задумываюсь гораздо позже.

В ресторане я вижу его сразу же, как только захожу в зал. Он сидит за одним столиком с Давидом.

– Привет, красотка, —Алекс целует мою руку, когда я подхожу к их столику.

Давид смотрит на нас из-под нахмуренных бровей, и под его взглядом я чувствую себя неловко.

– Доброе утро, – смущенно бормочу я. – Какие напитки вам принести?

– Чай с ромом, – сухо отвечает Давид.

Съеживаюсь от его тона. Что произошло? Ведь совсем недавно он помог мне выбраться из толпы и вел себя совершенно по-другому. Что поменялось с того дня? Внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти ответ на этот вопрос, но ничего не выходит.

– А мне большой капуччино с ноткой твоей любви!

– Ты такой балабол, Алекс! – пытаюсь натянуть улыбку, но получается так себе.

Ловко лавируя между столиками и разнося еду, мой взгляд то и дело возвращается к их столику. Давид покидает ресторан через десять минут, залпом выпив чай и даже не прикоснувшись к сырникам. Зато Алекс никуда не торопится. Он ловит мой взгляд и подмигивает.

– Вера, – Алекс хватает меня за руку, когда завтрак подходит к концу и почти все отдыхающие расходятся. – Прости, я хотел бы позвать тебя куда-нибудь сегодня вечером, но у меня кое-какие дела. Встретимся в субботу?

– Да, конечно, – пожимаю плечами я, – почему ты вообще извиняешься?

– Просто…мы в ответе за тех, кого приручили. Увидимся в субботу, Вера!

– Увидимся, – бурчу в ответ я. Да что с ним такое? Кого он там приручил? Неужели действительно так сильно запал на меня?

Вечером, когда рабочий день заканчивается, а на улице уже темнеет, я решаю немного прогуляться.

На морском берегу как всегда тихо. Здесь нет ни души. Снимаю сандалии, оставляю их в стороне и захожу в воду. Она теплая-теплая. Волны ласково щекочут мои ступни. Закрываю глаза и погружаюсь в эти ощущения.

– Эй, не стоит купаться в такое позднее время одной! Это может быть опасно!

От неожиданности я вздрагиваю и чуть было не падаю, поскользнувшись на каком-то крупном камне.

– Давид? Что ты тут делаешь?

– Как видишь, спасаю маленьких глупых девочек, которые снова чуть не угодили в беду.

– Не надо меня спасать! – надуваю губы я. – Уж как-нибудь сама справлюсь.

– В ночное время здесь активизируются довольно мощные прибрежные течения. Они унесут тебя, ты и не заметишь. Ну и кто же будет тебя спасать тогда?

– Ну, наверное…ты? – смущенно улыбаюсь я, и сама поражаюсь собственной смелости.

– Тебе просто повезло, что я здесь оказался. Так ты действительно хочешь искупаться?

– Вообще-то это было бы круто.

– Ты взяла купальник?

– Да, – я снова смущенно улыбаюсь. Потому что и вправду подумывала о том, чтобы искупаться ночью.

– Да ты просто сумасшедшая! Тогда переодевайся, я отвернусь. Пойдём купаться.

– Я уже в купальнике, – с этими словами я стягиваю с себя сарафан и бросаю его на песок. – Почему ты это делаешь, Давид?

– Что – это? – пожимает плечами он.

– Спасаешь меня, потом игнорируешь, а потом – снова спасаешь.

– Спасать людей – моя работа, – сухо отвечает Давид и, не оборачиваясь, делает несколько шагов навстречу разбивающимся о берег волнам. Его песочного цвета брюки мгновенно намокают и становятся темно-коричневыми. Но он не останавливается.

«Как бы не так», – хмыкаю я, отчего-то будучи уверенной в том, что его спасение меня – не просто работа.

– Эй, ты идешь? – Давид наконец оборачивается, когда вода доходит ему до пояса и задевает края рубашки.

– Иду я, иду, – бурчу в ответ и неуверенно ступаю на влажную гальку.

Вода оказывается намного теплее, чем я ожидала. Такая нежная, словно парное молоко. Это придает мне уверенности, и я продолжаю двигаться вперед.

– Почему ты в одежде? – спрашиваю я, и мой голос звучит даже громче, чем я ожидала, но его тут же заглушает прибой, поэтому до Давида, очевидно, доносятся лишь легкие отголоски.

– У меня аллергия на морскую воду, – так же громко, стараясь перекричать волны, отвечает он. – Одежда уменьшает количество воздействующей воды, поэтому аллергия проявляется не так сильно.

Аллергия на морскую воду? Впервые о таком слышу. Звучит как что-то не очень правдоподобное, но я решаю больше не задавать вопросов: Давид не очень-то расположен на них отвечать.

– Ну и где же твои прибрежные течения? – с вызовом бросаю я.

– Хочешь опробовать на себе их силу? Просто оторви ноги от земли и попробуй проплыть немного. Только потом не кричи: «Давид! Я не могу вернуться!»

– Не дождешься!

И я на зло ему отталкиваюсь от холодного песка и гребу навстречу кромешной темноте, где черная вода переходит в бездонно-черное небо.

Дыхание в легких почти заканчивается, когда в холодном свете луны я вижу что-то красное. Буй. Делая финальный гребок руками, я хватаюсь за мокрую пластмассу, буквально повисая на буйке. Судорожно вдыхаю воздух, но его по-прежнему очень мало. Грудь обжигает от нехватки кислорода. Именно в этот момент телом овладевает волна паники. Черт, нет, нет, нет, только не это.

– Все хорошо, – бормочу себе под нос я. – Все обязательно будет хорошо. Сейчас мы немного передохнем, наберемся сил и поплывем обратно.

Ну и кому что я пыталась доказать?

Дышать по-прежнему тяжело, плотность воды давит на грудную клетку, но уже намного легче, чем было пару минут назад. Мне нужно еще несколько минут, чтобы повисеть на буйке и отдохнуть, после чего я наконец решаюсь на обратный путь.

Берег сливается перед моими глазами в тысячу ярких огоньков. Я отталкиваюсь ногами от пластмассы, заставляя ее покачнуться, и делаю первый гребок. Затем еще один. И еще. Я отчаянно гребу руками, пытаясь обогнать скорость течения. Но когда через минуту попыток что-то тонкое и одновременно грубое, похожее на веревку, впивается мне в ногу, я оборачиваюсь назад, то с ужасом понимаю, что буй не только остался на том же месте, но и скоро меня вынесет за пределы ограждения. Волна паники снова завладевает телом, но я пытаюсь сохранить холодный рассудок. Нужно просто грести еще сильнее, чтобы перебороть течение. Это я и пытаюсь делать. Но где Давид? Я не вижу его головы с пучком из черных волос. Неужели он, не дождавшись меня, вышел на берег? Ну и пошел к черту! Справлюсь без него.

Пытаюсь грести еще сильнее, но снова с ужасом понимаю, что расстояние между мной и буйком по-прежнему почти не увеличилось.

– Черт, – выкрикиваю я, но в это время холодная волна захлестывает мое тело, укрывая меня под собой. В последнюю секунду я успеваю задержать дыхание, чтобы не захлебнуться, а, когда выныриваю, жадно глотаю ртом воздух.

Неужели моя жизнь так и закончится? Здесь, в этой бездонной темной воде? В попытках доказать Давиду, что я тоже не лыком шита? Какая глупая и идиотская смерть!

И когда я уже мысленно прощаюсь с жизнью, что-то крепкое и сильное хватает меня за руку. Я успеваю вскрикнуть прежде, чем понимаю, что это Давид. Он возник из-под земли почти в буквальном смысле этого слова.

– Ну как впечатления? – выдыхает он, запыхавшись. – Понравилось играть со стихией?

– Зачем ты приплыл? Я же сказала, мне не нужна твоя помощь.

– Конечно же не нужна! Ты всего лишь просто барахтаешься на одном месте уже несколько минут и скоро сдохнешь от того, что вода наполнит твои легкие.

– Да пошел ты, – огрызаюсь я, но покорно даю ему обхватить себя за спину.

Выбравшись на берег, мы не говорим друг другу ни слова. Я, точно загипнотизированная, смотрю на отражающиеся в темной воде звезды и серебряную лунную дорожку и старюсь не ж думать о том, что произошло несколькими минутами ранее.

Силы в мышцах Давида было в десятки раз больше, даже несмотря на тяжелый балласт в лице меня, поэтому вместе нам удалось наконец сдвинуться с мертвой точки. Я продолжала периодически глотать соленую воду, после чего – жадно отплевываться. У меня больше не оставалось сил бороться, и я буквально повисла на руке Давида, пока он не сказал, что я могу наконец достать до дна пальцами ног.

– Глупый был поступок. Прости, – наконец произношу я, продолжая смотреть в ночное небо.

– Неужели ты это признала, – усмехается Давид.

– Я все равно ни о чем не жалею. Если бы я умерла, то умерла бы среди моря и бесконечных звезд. А они, черт возьми, стоят того, чтобы ради них умереть.

– Вот только не надо этой романтизации смерти. Можешь лгать кому угодно, но себе-то самой не лги. Там, у буйков, ты явно думала не о том, как прекрасны звезды.

– Ты такой скучный, Давид. Если бы на твоем месте был Алекс, он бы со мной согласился.

– Я не Алекс! – Давид отвечает, пожалуй, даже слишком резко. – И какого-то хрена он снова не на моем месте. Почему-то его девушку спасаю я, пока он прожигает очередные деньги в казино.

За Алекса мне становится немного обидно.

– Я не просила тебя меня спасать! И вообще, какое тебе дело до денег Алекса?

– Мне? Никакого.

Мы снова сидим и молча смотрим на черную гладь воды.

– Прости, Вера, – на этот раз молчание нарушает Давид. – Я не хотел быть таким резким. И то, что происходит между тобой и Алексом – не мое дело.

– Между нами ничего нет, – тихо отвечаю я. Не знаю, почему, но мне вдруг очень хочется, чтоб Давид это знал. – Он просто ухаживает за мной.

– Ты ему нравишься.

Я чувствую, как Давид поворачивает голову и смотрит на меня. Но мне нечего ему ответить.

А потом тишину ночи разрезает громкая музыка. Я улавливаю знакомые мотивы и непроизвольно улыбаюсь.

– Что это?

– У Кристины снова дискотека.

– Я знаю эту песню. Это… «белый танец»?

– Даже я, будучи итальянцем, знаю эту песню, – усмехается Давид. – Любимая песня Кристины.

– И моя любимая песня! – радостно восклицаю я и подскакиваю с места, заходясь в танце.

Давид смеется и поддерживает меня. И вот мы, как двое ненормальных, кружимся и танцуем под звуки музыки, доносящиеся из отеля. И мы смеемся, смеемся, смеемся, и чувствуем себя такими счастливыми, какими не были уже давно.

– Фух, – выдыхаю я и плюхаюсь обратно на еще не остывший от жаркого дня песок.

Давид падает рядом, и мы даем друг другу «пять». Наконец-то обстановка между нами окончательно перестает быть напряженной.

– Тебе не холодно в мокрой одежде? – интересуюсь я.

– Абсолютно нет, наоборот, я наконец-то могу охладиться после жаркого дня.

Недоверчиво смотрю на него, но больше не задаю вопросов. Еще какое-то время мы сидим, пока Давид наконец не припоминает мне, что завтра утром меня ждет очередная смена в ресторане.

Он провожает меня до отеля и протягивает ладонь, чтобы снова дать «пять». Как будто мы старые друзья. Расплываюсь в широкой улыбке и отвечаю ему ответным жестом. В том, как блестят его глаза, есть что-то завораживающее. Но Давид не дает мне сполна насладиться этим зрелищем, а просто разворачивается и уходит. Еще какое-то время я стою, зависнув взглядом на одной точке. И только спустя какое-то время тоже направляюсь домой. А когда оборачиваюсь, вижу Давида вдалеке, подходящего к отельным воротам. Рядом с ним, что-то увлеченно рассказывая, идет девушка. Длинноволосая блондинка, которую я, кажется, уже видела в отеле с Кристиной. Наверное, кто-то из менеджеров.

Я вздергиваю подбородок и, развернувшись, спешу к своему номеру, реагируя, пожалуй, даже более бурно, чем следовало.

Глава 8. ВЕРА

Ночью я еще долго не могу уснуть. И даже убеждения в том, что вставать уже через четыре часа, не помогают. Поэтому на работу прихожу уставшей и не выспавшейся.

– Эй, привет, – машет Гузель, завидев меня еще в коридоре.

– Ага, – сонно бурчу я.

– Кажется, у кого-то весело прошла ночь. Я видела тебя вчера с Давидом. Прости, я правда не подглядывала! – Гузель поднимает руки вверх в жесте «я не при делах», и я не могу сдержать смех. Какая она все-таки классная, даже несмотря на то, что старше меня лет на двадцать.

– Нет, все было не так, как ты думаешь! Я всего лишь сошла с ума и решила искупаться ночью, а Давид снова увидел и спас меня.

– Ну да, Алексу опять было не до этого, по пятницам у него свои развлечения, – хмыкает Гузель.

– Кстати, о развлечениях. Давид сказал, что Алекс «прожигает деньги» в казино. Это правда?

– Да, каждую пятницу он встречается в казино с какими-то людьми. Кажется, среди них есть и Иван, но, конечно же, Алексу интересен не он.

В этом есть смысл: у Ивана никогда нет денег, он постоянно берет их у Кристины. Так что такому богатому и предприимчивому человеку как Алекс вряд ли захочется общаться с этим, да простят меня боги сестринской любви, идиотом.

– Кажется, у него есть дела с владельцем казино, но я мало что об этом знаю. Темная лошадка.

– Он так активно ухаживает за мной. Как думаешь, что бы это могло значить?

– Не усложняй, ты просто ему понравилась.

– Ага, прекрасный принц и Золушка, – усмехаюсь я. – Я в такую хрень верю только в книгах.

Но начало рабочего дня вынуждено прервать наш разговор: совсем скоро у постояльцев отеля завтрак, и нам нужно успеть вынести некоторые блюда и сервировать столики, прежде чем гнев Кристины обрушится на нас за то, что мы задерживаем трапезу.

Зал медленно наполняется людьми. Среди них я вижу Давида с той самой длинноволосой блондинкой. Правда, на этот раз ее блестящие то ли от ботокса, то ли от кератина волосы, собраны в длинный гладкий хвост. На девушке строгая белая блузка с золотистым бейджем на груди, короткая черная юбка-карандаш и туфли на высоченных шпильках. Увидев меня, Давид поднимает руку в знак приветствия, и я едва заметно киваю головой. Очевидно, заметив наше невербальное общение, блондинка тут же начинает проявлять чрезмерную тактильность: то звонко смеется, ухватив Давида за плечо, то кладет на него голову. От этого зрелища хочется блевать, настолько ненатурально и неискренне оно выглядит.

Когда я отношу очередной поднос с грязной посудой в зону мытья, то тихонько тычу локтем Гузель.

– Ты не знаешь, кто та блондинка с длинным хвостом рядом с Давидом?

– Ты, наверное, про Элис?

– Понятия не имею, как ее зовут, – пожимаю плечами я.

– Секунду.

Гузель ставит поднос с грязной посудой в раковину и выглядывает в зал.

– Да, это Элис, – сообщает она через минуту, вернувшись. – О, неужели ты еще не сталкивалась с ней? Элис – главная змея в этом логове, поэтому лучше держись подальше от этого длинного хвоста.

– У них с Давидом отношения?