Встретимся у моря

Вздыхаю и грустно опускаю взгляд, все произошедшее за день тут же наваливается тяжелыми воспоминаниями.

– Вера, что случилось?

– Как ты понял?

– Просто почувствовал.

– Давид, представляешь… – ком подкатывает к горлу. —Сегодня ко мне подошла Кристина и сказала, что я должна вернуться к Алексу. Если я не сделаю этого, она уволит меня, и я отправлюсь на родину.

Давид шумно выдыхает.

– Вернуться к Алексу? Что за бред?

– Я не знаю. Она говорит, что я разбиваю ему сердце. Но я не хочу к нему возвращаться, Давид! Что мне делать?

– Ты не обязана возвращаться, если не хочешь этого. Кто вообще…

– Но если не вернусь к Алексу, то вернусь домой! – перебиваю его я. – И тогда…тогда все будет кончено, понимаешь! Я никогда не заработаю себе на учебу. Я буду жить и ненавидеть каждый гребаный день.

– Стой, Вера, – Давид хватает меня за руки. – Постой, послушай! Сколько стоит эта твоя учеба?

Сглатываю ком в горле. Во рту в миг становится сухо, точно в пустыне Сахара. Думать о мечтах, которые готовы разрушиться в одну секунду, больно. О сестре, которая предала нашу дружбу, которую мы строили годами, больно. И говорить о том, чего теперь, скорее всего, никогда не будет – тоже невыносимо больно.

– Три миллиона рублей. В евро это примерно… – провожу в уме нехитрые расчеты. – Тридцать тысяч. Мне никогда не заработать таких денег.

Давид осторожно берет мою ладонь и крепко сжимает ее, переплетая наши пальцы воедино.

– Я дам тебе деньги. У меня есть кое-какие накопления, и этого хватит, чтобы ты смогла учиться и ни о чем не переживать.

С трудом могу поверить, что он говорит это всерьез.

– Но Давид, переезд в Россию… Это ведь непросто. Нужно многие вопросы решить. Хотя…

– Это же твоя родина, Вера, – перебивает меня он.

Сердце вдруг сжимается в тугой узел, и, уже начиная подозревать что-то не очень хорошее, выпаливаю пожалуй даже громче, чем следовало бы:

– Я говорю о тебе!

– Вера, милая, – Давид нежно берет мое лицо в свои ладони, но я отшатываюсь от них, точно от пощечины, – я бы не смог поехать с тобой, даже если бы очень захотел. Есть вещи, которые нам неподвластны. Я просто хочу, чтобы ты была свободна. Чтоб сама могла выбирать, что хочешь. Ты вернешься в Россию и начнешь новую жизнь.

– Что ты говоришь?! Моя новая жизнь уже началась! Здесь! Здесь, в этом гребаном месте, – зло указываю пальцем прямо на песок, – и у меня не хватит сил на еще одну! Ты серьезно думаешь, что я могу взять твои деньги и просто уехать? Чтобы строить какую-то там новую жизнь?

– Ты сильная девочка, Вера.

– Но почему ты не можешь поехать?

Давид молчит, виновато опустив взгляд.

– Давид! Нам будет, где жить. У меня есть квартира. С работой тоже как-нибудь разберемся. А хочешь, продадим квартиру родителей и переедем к морю? У нас тоже есть море, и в курортный сезон народу там побольше, чем здесь! Ты сможешь работать спасателем, как и прежде!

Отчаянно пытаюсь уцепиться за последнюю соломинку, которая бы удержала его рядом со мной, но под холодным печальным взглядом Давида чувствую себя растоптанной и униженной.

– Это невозможно, Вера, – шепотом произносит он.

– Да почему?!

– Потому что не могу, черт возьми! – взрывается он. – Не дави на меня, Вера! Есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать. Дело не в тебе.

– «Дело не в тебе, дело во мне!» – иронично передразниваю его несказанные слова. – Постой… А может быть, дело в Алексе? Ведь вы же друзья?

– Друзья, – кивает Давид.

– Но ты же сам только что сказал мне, то я должна жить так, как хочется мне!

– И я не отрекаюсь от своих слов. Но, в отличие от меня, Алекс может дать тебе все. Я же не могу дать ничего.

Сжимаю губы в тонкую линию, сдерживая подлые слезы.

– Так вот оно что, – шепчу я, и голос срывается. – Ты просто обманул меня. Наверное, не терпится увидеть, как он снова возьмет меня за руку? Как мы целуемся? А знаешь, я не буду тебя расстраивать! Я вернусь к Алексу, если ты так хочешь этого!

– Возвращайся, – цедит сквозь зубы Давид. В вечернем полумраке его глаза кажутся черными, точно глаза самого Дьявола.

– И вернусь! И научусь быть счастливой без тебя! А подачки свои оставь при себе!

Давид молчит, и мое сердце болью разрывает на тысячи маленьких кусочков. Только что я в щепки разбила к чертям не только собственную гордость, но и всю жизнь. Больше она мне не принадлежит, и терять здесь уже нечего, поэтому я добавляю:

– А хочешь, я могу даже выйти за него замуж! И у нас родятся дети! Хочешь стать крестным папочкой?

– Уходи, Вера, – выдыхает Давид, пытаясь сохранить последние крупицы спокойствия.

Впиваюсь ногтями в ладони и хочу крикнуть что-нибудь еще. Ужалить побольнее. Но чувствую себя настолько сломленной, что единственная боль, которую способна причинить – это физическая боль самой себе. Хочу расцарапать ладони в кровь. Хочу чувствовать, как алые капли потекут по ним. Чувствовать что угодно, лишь бы не боль от сердца, которое Давид только что безжалостно добил собственными руками.

– Я тебя ненавижу, – наконец выпаливаю я и срываюсь с места, путаясь ногами в еще не остывшем от дневной жары песке.

Я планирую сдержать слово. Терять в этом мире, где меня все предали, все равно больше нечего. Так пусть у меня хотя бы останется роскошная жизнь. Деньги, дорогая одежда, ужины в элитных ресторанах. И человек, который, наверное, хотя бы на самую малость, но действительно любит меня. И неважно, что о нем думаю я. Какое это имеет значение, если все, кого я любила, и предали меня? Уж лучше останусь любимой нелюбимым человеком, чем снова разобью себе сердце.

Глава 14. ДАВИД

Она говорит, говорит, говорит, и словам ее нет конца и края. Вспоминаю технику, которой когда-то давно учил меня отец. Когда-то, когда я был подростком, а мы с ним еще не ненавидели друг друга. Делаю вдох и медленно считаю до десяти. Слова, морской прибой и свист ветра – все это становится одним сплошным шумом, а я словно пытаюсь спрятаться от него под огромным куполом.

А потом открываю глаза, и слова Веры продолжают литься, отчего мне становится так нестерпимо больно, что хочется взорвать целую планету. Не могу больше слушать это.

– Уходи, Вера, – цежу я сквозь зубы, еле сдерживая себя от крика.

Она сморит на меня взглядом, полным разочарования. Ее глаза точно сделаны из мутного матового стекла, пустые и безжизненные. Кажется, она вот-вот заплачет, и я готов разреветься вместе с ней. Готов убить себя за ту боль, которую причиняю ей, но в то же время пытаюсь убедить себя, что делаю это ей же во благо.

Ее мечты разбились о берег реальности, когда я сказал, что не смогу поехать в Россию вместе с ней. Но что еще мне было сделать, если это правда? Я навеки привязан к этому месту, здесь все мои врачи и лекарства, которые я ежемесячно получаю по страховке. Без них я умру. Да и с ними, признаться честно, тоже умру. Не знаю, когда это произойдет, но определенно быстрее, чем у моих сверстников. И намного быстрее, чем у Веры. Вера относится к той категории девушек, которым важно завести семью и целый отряд детишек, желательно годам к тридцати. Я не могу дать ей ничего из этого. Пусть лучше ее сердце разобьется сейчас, чем через несколько лет, когда она принесет цветы на мою могилу, а дети, которым не суждено родиться, останутся без отца. К тому же, Алекс мой друг. И как бы больно и обидно ни было это осознавать, он первый положил глаз на эту девушку. Или, по крайней мере, первый заявил на нее права. Конечно же, Вера не вещь, чтобы принадлежать кому-то из нас, но…это все сложно. Один раз я уже ввязался в подобную авантюру и поплатился сполна. Нет, не в этом моя жизненная миссия. Пусть Вера сама решает, остаться ли ей с Алексом. Она не любит его, я знаю, но если намерения Алекса чисты, а чувства искренние, то почему бы и нет? Стерпится – слюбится, разве не так говорили наши родители?

Смотрю на нее с нестерпимой грустью. Такая красивая, нежная, утонченная. Ну как можно ее не любить? Хочется рвать на себе волосы и на стену лезть, лишь бы не чувствовать эту боль. Когда кто-то, кого ты любишь, так близко, но в то же время так далеко – что может быть еще страшнее и ужаснее?

– Ненавижу тебя! – произносит Вера, вкладывая в эти слова всю ярость. Она врет, я знаю. И от злости хочется ответить: «Я тебя тоже!», но и это будет ложью.

А потом она убегает. Ее ноги путаются в песке, и в какой-то момент она чуть не падает, но находит в себе силы бежать дальше. А я опускаюсь на колени и зарываюсь лицом в ладони, заходясь в беззвучном крике. Не хочу, чтобы она видела мою слабость. Пусть лучше возненавидит по-настоящему. Иначе вернется, чтобы попытаться убедить меня, что мы со всем справимся. И это будет неправильно. Потому что мы не справимся. Никогда не справились бы.

Решение уехать я принимаю в тот же вечер. Нет, я не бегу от себя и проблем, да и невозможно это – я же уже говорил, что привязан к этому месту. Но мне определенно нужна перезагрузка, пока окончательно не сошел с ума. К тому же, я давно не видел сестру, и навестить ее с ее новорожденным карапузом кажется лучшей идеей, лишь бы только не видеть, как Вера вернется к Алексу. А она сдержит свое слово, почему-то я в этом уверен. Поживу пару недель в родной солнечной Италии, побуду нянькой – по-моему, отличный вариант, чтобы отвлечься. Только когда буду возвращаться, легче мне не станет, но об этом я подумаю позже.

Александра, ее муж Лука и их сын Рикардо живут на севере Италии в небольшом уютном шале и держат свою небольшую лавочку по прокату спортивного инвентаря для горнолыжников, но пока сезон в Альпах не начался, просто наслаждаются счастьем родительства.

К счастью, мне не нужно выпрашивать отпуск у босса, потому что я сам себе босс. Я возглавил спасательную службу побережья, когда старый директор мистер Дженкинс скончался после длительной борьбы с раком. Правда, кроме моих подчиненных об этом почти никто не знает, даже Кристина, владелица отеля, чей пляж мы обслуживаем. Эта работа дает мне не миллиарды, но все же неплохие деньги, на которые я могу позволить себе купить спортивный BMW Z4, хороший байк и небольшой домик с панорамными окнами. Конечно, он никогда не сравнится с дворцом Алекса, но большего мне и не нужно. Я бы согласился жить в любой лачуге, если бы окна ее выходили на море.

Я не говорю Александре о своем приезде, поэтому ее полное недоразумения лицо, когда я собственнически открываю дверь, которую они никогда не запирают на замок, заставляет меня улыбнуться. Потому что это действительно чертовски забавно. Мы не виделись уже давно, и на самом деле я даже еще ни разу не видел своего племянника.

Александра радостно бежит мне навстречу и буквально виснет на моей шее, обхватывая талию ногами. Мне приходится мобилизовать все свои чертовы силы, чтобы удержаться и не потерять равновесие.

– Давид! – в коридоре появляется муж сестры. – Ты что здесь делаешь?

– Гостеприимно, однако, – смеюсь я, пытаясь выбраться из объятий Александры, пока она не задушила меня окончательно.

– Мы не ожидали, что ты приедешь! Ты даже ничего не сказал! – восклицает сестра, откидывая лезущие в лицо мелкие кудряшки. – Ты в своем репертуаре! Ох, боже, у нас такой бардак…

– Эй, эй, тс-с-с, не суетись, – улыбаюсь я. В их доме так уютно, тепло и весело, что на время мне удается забыть обо всех проблемах и неудачах. И даже не думать о Вере.

– Если бы ты предупредил, я бы приготовила что-нибудь.

– Ну серьезно, не парься! Ты что, мне не рада?

– О боже, конечно рада! И вообще, так и будем в коридоре стоять? Скорее проходи в дом!

Я отношу вещи в гостиную и с удовольствием падаю на мягкий диван. За время, что я не был у Александры, здесь почти ничего нее изменилось. Разве что комната наполнилась всевозможными детскими вещами и девайсами.

– Та-ак, а вот с этим господином ты еще не знаком! – раздается голос Луки где-то за моей спиной.

Он держит на руках упитанного карапуза с огромными розовыми щеками и кристальными ярко-голубыми глазами. Лоренцо, мой племянник.

– Это твой дядя, Лори. Скажи: дя-дя!

Разумеется, малыш ничего не говорит. Его крошечный рот исполняет что-то наподобие улыбки и бело-голубая соска в форме ромашки тут же летит на пол. Кажется, это забавляет Лори еще больше и он весело машет сжатыми в кулачки ручками. Глядя на это чудо, я тоже не могу сдержать улыбки и весело машу ему рукой, не зная, что могу сделать еще. Кажется, я совсем не умею общаться с маленькими детьми.

– Ты ему нравишься! – довольно отмечает сестра.

– Хочешь взять его на ручки? – присоединяется Лука.

– Я? Ну… – теряюсь я, но тут же спохватываюсь: когда еще мне удастся понянчиться с таким малышом? – Да, конечно!

Лука осторожно передает мне ребенка и больше всего сейчас я боюсь уронить его. Но Лори удобно устраивается на моем предплечье, и, весело смеясь, мы строим друг другу забавные рожицы. Оказывается, дети – это не так уж и страшно.

Александра выделяет мне небольшую комнату на первом этаже. Я всегда останавливался в ней, когда приезжал к ним в гости. Не знаю, как надолго задержусь здесь, поэтому стараюсь не раскладывать свои вещи по всему дому. Я сказал Джейку, что дам знать, когда вернусь, и пообещал, что пробуду в незапланированном отпуске не слишком долго, чтобы он не успел сойти с ума.

Снимаю белую рубашку, аккуратно вешаю ее на вешалку и переодеваюсь в легкую футболку. Мне так редко предоставляется такая возможность, что пытаюсь насладиться этим временем по максимуму. Александра и Лука знают мою тайну, они прошли со мной весь тяжелый путь, поэтому я могу не стесняться, ходя мимо них в таком виде. Они единственные, кто знает.

Растягиваюсь на кровати и закрываю глаза. Хоть полет и не был долгим, беготня по аэропортам меня утомила. Я почти проваливаюсь в сон, когда в дверь стучат.

– Спишь?

В комнату заходит сестра и облокачивается о стену напротив моей кровати.

– Кажется, немного задремал, – протираю глаза и наконец-то могу как следует разглядеть Александру. В ее взгляде – серьезность.

– Давид, что-то случилось?

– В смысле?

– Я тебя знаю как облупленного, поэтому даже не пытайся изобразить непонимание. И рассказывай.

Я сажусь и свешиваю ноги с кровати. Сестра садится рядом.

– Да нечего тут особо рассказывать. Я просто…в общем, все как обычно.

– Кто она?

– Кто?

– О, Давид! – закатывает глаза Александра. – Я же говорю, что знаю тебя, как облупленного, хватит прикидываться. Кто та девушка, в которую ты влюбился и теперь пытаешься оттолкнуть ее от себя?

Сестра и правда слишком хорошо меня знает.

– Ее зовут Вера. Она русская, приехала из России, чтобы заработать себе на мечту. Помнишь Кристину, владелицу отеля? Это ее двоюродная сестра. И, кстати, девушка Алекса.

– Девушка Алекса? Твою ж…

– Да, да, именно так. Теперь ты понимаешь, насколько все безнадежно?

– А она как к тебе относится?

Прикусываю щеку изнутри. Что здесь можно ответить? Что она бегает от Алекса на свидания ко мне? Что ненавидит меня? Да если бы я только сам знал, как теперь Вера относится ко мне.

– Думаю, она не любит Алекса, но какая разница?

– Как это какая?! Раз не любит, это твой шанс!

– Какой еще к черту шанс, Александра?! – я всплескиваю руками и повышаю голос. – Я никогда не смогу завести нормальные отношения, и ты сама об этом знаешь.

– Ты сам это все придумываешь, – парирует она.

– Однажды я уже увел девушку у лучшего друга.

– Нельзя увести любящего человека. Она ведь не игрушка, и если хочет уйти, то сама принимает об этом решение. Это ее выбор.

– Это все равно неправильно. Даже если и так, я все равно не смогу сделать ее счастливой! Боже, Александра, ну ты ведь и сама все знаешь, почему вынуждаешь меня повторять?

– Как же ты меня достал, – вздыхает сестра. – Все твои проблемы только у тебя в голове, – она настойчиво тычет пальцем мне в лоб, и я машинально уворачиваюсь. – Ты сам себе это все придумал, но спрашивал ли ты окружающих, что об этом думают они? ты спросил об этом саму Веру? Ты прекрасно знаешь, что твоя ситуация не безнадежна, так что твой пессимизм меня просто задолбал! Выйди уже из своей ракушки, Давид! И начни наконец жить!

Глава 15. АЛЕКС

Кристина прохаживается из стороны в сторону. Иван, ее парень, курит кальян, вальяжно развалившись на мягком кожаном диване, и дергает коленом.

– Ты меня достал! – мое терпение лопается. – Я оторву твою чертову ногу, если ты не перестанешь дергать ей сию же секунду.

– Какой-то ты нервный, – усмехается Иван.

– Нервный?! А каким еще я должен быть, когда все мои хреновы планы летят ко всем чертям? Может быть тебе и нормально тянуть деньги из своей девушки, но у меня другой путь!

– Что ты сейчас сказал? – Иван откидывает трубку кальяна в сторону и медленно поднимается на ноги.

– Прекратите это немедленно, тупые вы идиоты! – Кристина толкает своего парня за плечи, и тот падает обратно на диван. Чуть было не смеюсь с этой картины, настолько нелепо это выглядит. – Давайте еще подеритесь здесь! Ведь других проблем у нас нет!

– Главная проблема сейчас – это мой чертов отец, который скоро сдохнет! – взрываюсь я. – Вчера я связывался с его врачом, он перестал отвечать на химию. На КТ он светится, точно гребаное безоблачное небо, полное звезд – метастазы по всему телу! Как думаете, как долго он проживет в таком состоянии? Неужели нельзя было все нормально организовать, Кристина? Мы потеряем все! И мой долбанный братец заберет этот бизнес себе, чтобы профукать все окончательно!

– Ты это сейчас серьезно? Хочешь сказать, что я во всем виновата? Ну конечно, ты же у нас белый и пушистый и совсем не вел себя с Верой как полный мудак! Да на ее месте я бы уже давно тебя кинула, моя сестренка оказалась еще слишком терпеливой.

– А что я должен был делать? Я и так все бросил к ее ногам! Подарки, брендовые шмотки, рестораны! Мой гребаный дом, в конце концов! Ты обещала мне, что она будет сговорчивой! Я бы давно нашел более подходящий вариант и без твоей помощи! Но теперь мы все останемся ни с чем!

– Иногда значение имеют не только деньги, Алекс, – спокойно произносит Кристина.

Я падаю на диван напротив Ивана и взъерошиваю пальцами волосы, тщетно пытаясь придумать, что со всем этим можно сделать, но ситуация выглядит ужасно дерьмово и совершенно безвыходно.

Все дело в том, что мой отец умирает от рака. Жалею ли я об этом? О боже, конечно же нет. Только не после того, как он бил меня, когда в детстве я приносил из школы дневник с плохими оценками. Не после того, как однажды он выставил меня на мороз, когда я, по его мнению, плохо помыл посуду. Не после того, как он постоянно хвалил моего тупого младшего братца, но насмехался над любыми моими начинаниями и идеями. Ненавижу ли я его? Да. И считаю, что все, что происходит с ним сейчас – чертова карма, которую он заслужил каждой клеточкой своего дряхлого тела. Вот только есть одна проблемка: мой отец – владелец большой нефтяной корпорации. И когда я говорю большой, я имею ввиду реально огромной. Мой отец – один из самых богатых людей в Италии, и моя жалкая сеть салонов оптик – ничто по сравнению с его владениями. И да, скоро он умрет, а это значит, что бизнес перейдет в наследство либо мне, либо моему тупому братцу. Отец и сам прекрасно понимает, что брат ничегошеньки не смыслит в бизнесе. Он ремонтирует автомобили и снегоходы, и вместе с Александрой, сестрой Давида и своей женой по совместительству, содержит небольшой пункт проката спортивного инвентаря в Альпах. Но пункт проката совсем не одно и то же, что нефтяная корпорация, к тому же, насколько мне известно, всем заправляет Александра. А недавно у парочки родилась личинка, так что им уж точно не до господства над этим миром.

Да-да, отец прекрасно знает, кто на самом деле способен поднять корпорацию с колен. Я варился в этом с самого детства, делать деньги – у меня в крови. Я знаю дело отца от и до, я готов предложить стратегию развития не на один десяток лет. Вот только есть одна проблема: с чего-то отец решил, что я полный раздолбай. Впрочем, ничего удивительного, думаю, он невзлюбил меня еще с того времени, как я пинался в утробе матери. Да, я могу выпить лишнего или прогулять пару тысяч долларов в казино, но покажите мне хоть одного святошу, кто не делал чего-то запретного? Отец считает, что владелец компании должен быть образцовым человеком и всегда с гордостью держать лицо перед публикой. А у меня ветер в голове, по его мнению. И неважно, что у него самого любовниц было больше, чем у меня одноклассников, видимо, это другое. В общем, вскоре после того, как отцу поставили диагноз рак поджелудочной железы, он вызвал меня к себе в кабинет и поставил условие: если до его смерти я женюсь на порядочной девушке, он перепишет корпорацию на меня. Сейчас же в завещании указано имя брата.

Конечно же моей первой идеей была Кристина. То, что у нее есть Иван, меня совершенно не беспокоило. Узнай этот осел, о каких деньгах идет речь, он бы сам лично стал свидетелем на нашей с Кристиной свадьбе. Но отец бы мгновенно раскусил эту аферу, потому что прекрасно знает, что между нами с Кристиной не может быть никаких романтических отношений. А по одному из условий брак не должен быть фиктивным.

Тогда-то и нарисовалась Вера. Крис прилетела прямо в казино, чмокнула в щеку Ивана, подошла ко мне со спины и прошептала:

– Нужно поговорить.

Учитывая, что она почти никогда не появлялась в казино, речь должна была пойти о чем-то действительно важном. Мы поднялись в ВИП-ложе на втором этаже, Иван увязался за нами. Перед этим Кристина подошла к барной стойке и заказала бутылку виски.

– Что случилось, Крис?

– Случилось кое-что очень хорошее.

В это время в помещение зашел официант и разлил виски в три стакана.

– Я нашла тебе невесту, – девушка расплылась в широкой улыбке.

– Чего? – я чуть было не поперхнулся виски, так не вовремя начал делать глоток.

– Короче, слушай внимательно! У меня есть двоюродная сестра, она живет в России. Недавно у нее умерли родители, и она осталась совсем одна. Я предложила ей переехать сюда. Ее зовут Вера, она добрая, умная и все такое, идеальный вариант. Я вас познакомлю, пожалеешь ее, подставишь крепкое мужское плечо, сводишь пару раз в ресторан, и она твоя.

– Почему ты так уверена в этом?

– В России она встречалась с каким-то олухом, который ей даже цветы ни разу не подарил. Поверь мне, девчонка расплывется от мужского внимания.

«Можно подумать, ты сама не такая же», – усмехнулся я тогда у себя в голове, но вслух ничего не сказал: казалось, наклевывающаяся сделка была действительно выгодной.

– Что ты хочешь взамен?

– Процент, – улыбнулась Кристина.

Только сейчас я понимаю, что Вера и правда была выгодной партией. Что бы там ни говорила Кристина, она права. Я сам все разрушил. Нужно было всего лишь немного потерпеть, но черт, я будто бы не создан для отношений. Нет у меня времени заниматься этим дерьмом. Семья, дети – удел для слабаков. Настоящие мужчины делают деньги, а не детей.

– Нам нужен какой-то план Б, – говорит Иван.

– Ну да, тебе-то больше всех, – усмехаюсь я.

Он снова предпринимает попытку накинуться на меня и Кристина снова останавливает его. На столике начинает звонить телефон, и по хиту Linkin Park я понимаю, что это мой.

– Эм, – произносит Крис, глядя на экран.

– Что там? – со скучающим видом бросаю я. Вряд ли она способна меня удивить.

– Лучше сам посмотри.

Я беру телефон со столика, и сердце совершает скачок. В очередной раз по привычке читаю «Бепа», но на самом деле еще в начале наших отношений Вера установила на мой телефон русский алфавит и записала свое имя в телефонной книге на ее родном языке. И звонит сейчас именно она.