Встретимся у моря

Стейси Рум

Встретимся у моря

Пролог

Соленые брызги волн разбиваются о камень, и я невольно жмурюсь. Небо темное и серое, вот-вот разразится проливным дождем. Точь-в-точь как в тот день, когда вместо тебя море вернуло мне лишь кучку песка и покрывшуюся тиной бутылку из-под пива, которую кощунственно выкинул кто-то из туристов. Но я знаю, на самом деле это не дождевая вода. Это слезы. Облака, точно глаза девушки, убитой горем – тяжелые, затуманенные и блестящие от скопившейся невыплаканной печали. Первые капли падают, стоит мне только подумать об этой дурацкой метафоре. Тяжелые, холодные. Небо плачет. Оно плачет, по тебе Давид.

Кричу, и мой голос теряется в шуме прибоя и дождя, который за считанные секунды достиг своего апогея. Но какая разница? Когда я кричала, никто ни разу не слышал меня, есть ли смысл в том, чтобы услышали теперь? Я кричала от несправедливости за тебя, от жесткости этого мира, от страха. Я кричала, когда ты не вернулся, но никто не услышал. Я кричала и молилась, но какой смысл в этих чертовых молитвах, если они просто растворились в холодном морском воздухе? В тот день вместе с тобой я потеряла и своего Бога. Бессмертный умер, не рождавшись. Ведь для чего Бог, если он не смог спасти тебя?

Падаю на землю и прижимаюсь щекой к влажному песку. Чувствую, как он забивается в волосы и глаза, но мне все равно. Бью рукой по холодному камню, но не ощущаю боли. Бью еще и еще, так хочу почувствовать хоть что-нибудь, но вместо физической боли лишь огромная дыра в душе. Я хочу умереть здесь, рядом с тобой, но знаю, что никогда не смогу этого сделать.

Ты всегда хотел, чтобы тебя похоронили рядом с кладбищем Уэверли, на берегу море. Море было твоим вторым домом, и даже после смерти ты хотел остаться дома. Но никто не ждал, что смерть придет так быстро. Ты должен был жить еще много лет. Ты хотел жить и делал все для этого. Ты спасал себя и других. Ты не раз вытаскивал меня. Но когда помощь понадобилась тебе, какого черта никого не оказалось рядом?

Я возненавидела Алекса. Признаюсь, каждый день я думаю, почему там оказался ты, а не он. Ты умер, как герой, но ты не заслуживал этой смерти. Он бросил тебя одного, ему было наплевать (как всегда!), так почему же, черт подери, умер не он, а ты?

Целую песок, по которому ты когда-то ходил. Целую гранитный камень твоей будущей могилы и чувствую, что потихоньку схожу с ума. Но моя боль так сильна, а пустота так бездонна, что я не замечаю ничего вокруг. Мне абсолютно все равно, есть ли кто-то еще на этом проклятом пляже и не вызовет ли этот кто-то психушку.

Ты смотришь на меня с черно-белой фотографии. Ты улыбаешься мне. Впиваюсь ногтями в собственные ладони, оставляя темно-бордовые линии. Я вижу тебя в последний раз. Завтра я улечу в Москву и сожгу все твои фото. Если, конечно, мне хватит воли, чтобы сделать это. Это будет сложно, мучительно сложно, но вспоминать о тебе – мучительнее в тысячи раз. Я хотела остаться здесь навсегда, но жизнь внесла свою коррективу. И эта корректива – ты.

Глава 1. ВЕРА

Эта история произошла со мной несколько лет назад. Мне было всего лишь двадцать один, я закончила школу три года назад, но в ВУЗ так и не поступила. Нет, не подумайте, я не тупая или что-то вроде того. Скажу больше, один из экзаменов я даже сдала на сто баллов. Но иногда в жизни встречаются обстоятельства, никак не зависящие от тебя или твоего ума. Например, деньги. В ВУЗе, куда я мечтала поступить еще с девятого класса, бюджетных мест на мою специальность нет. Но вот какая ирония: так много денег, чтобы оплатить мое обучение, у моих родителей тоже нет. Их накоплений не хватит даже на один семестр. Да что там говорить, у них вообще нет никаких накоплений. Мы никогда не жили богато, я даже ни разу не была на море, не говоря уж о загранице. Максимум, что могли позволить мои родители – путевки в летние лагеря. Почти всегда мама «выбивала» их на работе за бесплатно. Так что, половину лета я всегда проводила в лагерях, вторую половину – в деревне у бабушки вместе с моей двоюродной сестрой Кристиной.

Конечно же, журналистика в университете моей мечты – не единственный возможный вариант. Я могла бы поступить в посредственный местный ВУЗ, который бы ухватил меня с руками и ногами, и учиться бесплатно. Но дело в другом: я не хотела учиться в посредственном ВУЗе. Я вообще ни в каком другом ВУЗе не хотела учиться. Какая разница – тремя годами раньше или тремя годами позже? За это время я нашла работу в пекарне напротив моего дома. Платили не много: не больше двадцати тысяч. Конечно, ведь у меня нет никакого образования кроме школы! Кому я нужна такая необразованная? Но я не жаловалась: денег, что мне удалось накопить, хватит на первые года два. Так что уже этой осенью я могу подать документы и оплатить первый семестр. По крайней мере, попробовать. К тому же, родители поддержали мое решение. Они всегда меня поддерживали, и я была им за это очень благодарна.

В тот роковой день я закончила работать в пекарне раньше обычного. В районе, где мы жили, магазинчики были буквально на каждом шагу, на любой вкус и цвет. Поэтому пекарня, владелец которой взвинтил необоснованно высокие цены на всю продукцию, большой популярностью никогда не пользовалась. Ее основной контингент – посетители соседней поликлиники по утрам. Когда тебе приходится сдавать кровь натощак, и ты голоден как пес, чашка кофе и синабонн за четыреста рублей – не самый плохой вариант для завтрака. Но на этом все. Выпечка сохла и обветривалась до самого вечера, а посетители так и не приходили. Сидеть на работе до девяти не было никакого смысла.

Я перевернула табличку стороной с надписью «Закрыто», протерла витрину и вымыла пол. Люди на улице сновали туда-сюда, но к нам так никто и не зашел. Накинула на плечи ветровку и достала зонт – на улице шел дождь. Скидала в сумку все банки из-под еды, которые приносила с собой из дома, и чуть не оставила на работе телефон. Он «удачно» завалился между коробок с сахаром, и последние полчаса я совсем забыла о его существовании.

На экране было четыре пропущенных от мамы, и пять – от тети Анжелы. Сегодня пятница, и родители должны были уйти пораньше, чтобы поехать к ней на юбилей. Тетя Анжела жила за городом в элитном коттеджном поселке. Мы были не настолько близки, чтобы я отпрашивалась с работы ради этого мероприятия. К тому же, я не хотела делать больно Кристине. Тетя Анжела позвала на юбилей нашу семью, но не позвала Кристину, собственную дочь. Кристина была моей двоюродной сестрой и лучшей подругой по совместительству. В детстве у нас уже были ссоры на этой почве: Кристина считала, что меня любят больше, чем ее. Даже ее мать. Было ли мне обидно? Очень. Да, я никогда не умела перечить старшим и, в отличие от сестры, всегда делала то, что от меня хотят. Но это не значило, что я старалась казаться хорошей. Я просто такая, какая я есть. С возрастом наша дружба сумела перерасти это. И я бы не хотела, чтобы это произошло с нами снова.

Именно поэтому тетя Анжела не звонила мне. Никогда. А сейчас позвонила аж целых пять раз.

Разумеется, в первую очередь я набрала маму, но абонент оказался недоступен. Звонить тете Анжеле по-прежнему не хотелось, поэтому я решила сначала попробовать позвонить отцу. В конце концов, они с мамой все равно должны быть вместе. Но и во второй раз в трубке я услышала те же самые слова. Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже.

Сердце совершило скачок, и в голову просочились первые нехорошие мысли. Такого не бывает. Папа всегда берет трубку. Даже когда ведёт прием в больнице. И почему у меня столько пропущенных от тети?

Наконец я набрала и ее номер. Трубку на другом конце провода долго не брали, и мысленно я уже прикидывала сколько будет стоить такси до того самого элитного поселка. Была почти готова сбросить вызов, чтобы проверить это через приложение, когда гудки на противоположном конце провода наконец-то сменились тяжелым дыханием. Кто-то куда-то бежал. Или поднимался по лестнице. Возможно, кнопка «Принять вызов» вообще началась случайно.

– Тетя Анжела?

Шаги, стук, топот, какие-то разговоры на заднем плане.

– Тетя Анжела? – еще раз спросила я, потеряв всякую надежду на ответ.

Но именно тогда на противоположном конце провода и ответили:

– Вера? Вера, где ты сейчас находишься? И почему не отвечаешь?

Голос тетки был уставшим и запыхавшимся, будто только что она пробежала марафон.

– Что-то случилось?

– Скажи мне, где находишься, и я приеду к тебе, как раз только что из больницы…вышла, – на последних словах она замялась, явно сообразив, что сказала лишнее.

– Из больницы? Какой больницы? И вообще, где родители, разве вы не должны быть на юбилее вместе с ними?

– Да скажи ты ей уже! – раздался приглушенный мужской голос на заднем плане. Дядя Олег, новый муж тети Анжелы. Я его сразу узнала.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

– Вера! – дядя Олег, видимо отпихнув несобранную жену, взял трубку. – Послушай. Произошла авария. Сегодня на трассе в три часа дня. Автомобиль твоих родителей врезался в фуру.

Спросить, что с ними я так и не смогла: голос куда-то пропал. Но для дядю Олега и не нужно было спрашивать. Он всегда любил рубить с плеча:

– Никто не выжил.

– Вера! – снова послышался голос тети Анжелы. – Где ты находишься? Будь там и никуда не уходи! Мы скоро приедем и заберем тебя!

Они говорили что-то еще, но я не слышала. Их не было. Ничего не было. Только боль.

Не знаю, где и как меня нашли. Помню лишь то, как я опустилась на промозглый сырой асфальт. Прямо там, посреди улицы. Как скребла его руками, исцарапывая их в кровь. Лишь бы заглушить эту боль. Лишь бы ничего не чувствовать. Но все оказалось наоборот: я не чувствовала боли от царапин, а боль от известия с каждой секундой нарастала все больше. Ко мне подходили какие-то люди, хлопали по щекам, пытались поднять меня, и в какой-то момент я отключилась. А очнулась в больничном кабинете на кушетке, накрытая непонятно откуда взявшимся колючим шерстяным одеялом.

В тот момент все казалось таким легким и неважным. Родители умерли? Не может быть такого. Это какой-то сон, сюр, бред. Мне совсем не хотелось думать об этом. Куда проще цепляться за соломинку сна. Сознание было затуманено, перед глазами стояла пелена. Меня явно чем-то накачали. Бороться с этим состоянием не хотелось, и я провалилась в сон.

В следующий раз проснулась уже дома. Шок, реакция на горе. Не было смысла удерживать меня в больнице – это я услышала краем уха от врачей. Все это время рядом была тетя Анжела, она поселилась в нашей квартире и, кажется, даже спала на родительской кровати. Готовила мне еду, от которой я упорно отказывалась. Рассортировала родительские вещи на три стопки: то, что можно оставить; что отдать в местное отделение соцзащиты или продать; и то, что к продаже уже не годится – вещи на выброс. Когда я увидела это, внутри вскипел гигантский котел. Продать вещи родителей? Выбросить их? Совсем из ума выжила? Я раскидала бережно уложенные стопки по всей комнате. Швыряла вещи из угла в угол, а тяжеленным микроскопом папы даже запустила прямо в тетку. Если бы не кухонная дверь, она могла бы тоже отправиться на тот свет. Зато Анжела больше не лезла.

Правда и из квартиры наконец съехала. И выставила счет за оплату похорон.

На них ушла почти четверть моих накоплений. Возможно, родственники и друзья родителей подарят мне какие-то деньги на похоронах, но слаще жизнь от этого не станет.

За день до похорон до меня наконец-то дозвонился Сережа, мой парень. Сказать точнее, в тот день я наконец-то вылезла из своего кокона отчаяния, расчесала спутавшиеся в колтуны волосы, приняла душ и даже сварила себе овсянку. И вспомнила о существовании телефона, заряд батареи на котором давно закончился. Наверное, если бы я так долго не могла выйти на связь с близким человеком, то уже давно бы приехала к нему домой. Но Сережа не приехал. Или кто-то сообщил ему о смерти родителей, и он решил дать мне время побыть одной. Или ему все равно. Я очень хотела верить в первое.

– Вера, ты куда пропала?!

Кажется, все-таки второе. Он не знает о смерти моих родителей.

Я молчала.

– Вера? Вера, ты слышишь меня?

– Родители погибли, – только и смогла процедить я.

– Что?

Я снова молчала. Сережа тоже. Отличный разговор.

– Сереж, если это все, о чем ты хочешь спросить, то давай закончим разговор, – наконец нарушила молчание я. – Мне тяжело, правда. И не хочется тратить время на разборки.

– Прости, я просто…немного в шоке. Что случилось? Как? Когда?

– Приезжай ко мне, я одна. Все расскажу.

– Слушай, Вер, я бы с радостью, но… Ты же помнишь, у нас сегодня самолет в десять вечера. Вещи еще не собраны.

Помню. Прекрасно помню. Сегодня с семьей Сережа улетает отдыхать на Мальдивы. А я остаюсь одна. Совсем-совсем одна.

– Ну да, конечно, – хмыкнула я. Отчего-то захотелось швырнуть телефон в стенку, чтобы никогда больше не слышать голос на противоположном конце провода.

– Вер, ну прости, если бы я знал раньше…

– Когда – раньше? – взорвалась я. – И о чем знал? О том, что мои родители умрут?!

– Вера, не кричи пожалуйста. Напиши мне в «Телеграме», что произошло, сейчас мне нужно идти помочь маме, а позже я обязательно прочитаю. Мне правда очень жаль. И…прими мои соболезнования.

– Да пошел ты!

Не сбрасывая звонок, я все-таки запустила телефон в стенку.

– Очень жаль! – прокричала в пустую комнату, передразнивая голос парня. – Прими мои соболезнования! Да пошел ты! Чтоб ты…

Хотела прокричать: «Чтоб ты сдох!», но духу так и не хватило. Вместо этого я безжизненно упала на холодный кожаный диван и зашлась в слезах.

В тот момент я почувствовала себя как никогда одинокой. У меня умерли родители. Сестра матери скинула на меня все расходы за их похороны. А теперь предал парень, предпочтя отдых на Мальдивах тому, чтобы просто побыть рядом. Сегодня и во время похорон, большего мне было не нужно. Я просто боялась сойти с ума в этом сжирающем одиночестве.

Конечно, где-то в глубине души я надеялась, что он все-таки приедет. Позвонит в дверь, скажет, что сдал билеты. Или хотя бы отложил путешествие на пару дней. Но никто не приехал. Ни вскоре, ни вечером, никогда. Это и укрепило мое решение: наши отношения были кончены.

На похороны собралась кое-как. Нацепила на себя мятое платье. Пришлось вытащить его из корзины с грязным бельем, потому что это было мое единственное черное платье. И буквально за день до того, как не стало родителей, я пролила на него колу. Но сил хватило ровно на то, чтобы дойти до корзины с бельем. Ни на стирку, ни тем более на глажку их не осталось.

Ко мне подходили какие-то люди. Некоторых из них я знала, некоторые были нашими родственниками, кого-то же видела впервые. Организацией похорон, ровно как и приглашением гостей занималась тетя Анжела. Они дарили деньги, выражали соболезнования. А я молча слушала. Слушала, но не слышала.

Эту ночь я провела одна в пустой квартире. Купила себе бутылку сухого вина, чтобы забыться и ничего не чувствовать. Не видеть сны. Хотя бы на ночь забыть о своем одиночестве.

Юрист вместе с тетей Анжелой заявились на следующий день часов в десять утра, вырвав меня из крепких объятий Морфея. Когда в домофон позвонили, я не сразу сообразила, что происходит. То, что они пришли без предупреждения, было самым настоящим свинством с их стороны. Увидев себя в зеркале прихожей, я ужаснулась: спутанные в клочья волосы, размазанная тушь. Мне не оставили времени, чтобы привести себя в порядок! Хотя бы в жалкое его подобие.

– Вера, здравствуй, это Андрей Геннадьевич, мой знакомый юрист. Прости, я совсем забыла предупредить тебя, что сегодня он должен заехать, – начала тетя Анжела с порога.

– По какому вопросу? – лениво поинтересовалась я. На самом деле мне не хотелось знать. Все, чего хотелось – чтоб меня оставили в покое.

– Давай проедем в квартиру и все обсудим. Андрей Геннадьевич, проходите, пожалуйста, сейчас я поставлю чайник, и мы сможем поговорить в спокойной домашней обстановке, – Анжела предлагала это так, точно находилась в собственном доме.

– Чая нет, – огрызнулась я. – И кофе тоже.

– Чай совсем необязателен, – наконец подал голос тот самый Андрей Геннадьевич, явно стушевавшись. – Можно сразу перейти к делу.

А дело заключалось в долгах моих родителей.

– У них осталось несколько непогашенных кредитов, – пояснил юрист. – Отдавать долги придется вам как наследнице.

Сумма, которую назвал Андрей Геннадьевич, не была баснословной. Но это были все те деньги, которые я получила, работая в пекарне. Вся моя зарплата. Все накопления на обучение на факультете журналистики.

– Что будет, если я откажусь?

– Вы можете отказаться от наследства. Тогда все долги перейдут государству. Как и ваша квартира.

– Ты останешься без крыши над головой, – пояснила тетя Анжела, как будто бы без нее это было непонятно. Я догадывалась, к чему она клонит: если откажусь от наследства, на ее помощь могу не рассчитывать. Она не приютит даже на первое время, если у меня отберут родительскую квартиру.

– Я вас поняла. Я оплачу долги, – заверила я.

«И навсегда забуду о мечте учиться на журналистике в ВУЗе мечты», – мысленно добавила в своей голове.

Кристина позвонила вечером. Я говорила с ней впервые с того момента, как узнала об аварии.

– Вера! – воскликнули на другом конце провода вместо приветствия. – Я только что вернулась из командировки и говорила с мамой. Почему ты не позвонила? Господи, это так ужасно!

За всей этой суматохой я и вправду совсем забыла рассказать о произошедшем, пожалуй, единственному близкому человеку, оставшемуся у меня на этой планете, – Кристине. Она действительно говорила, что на какое-то время уедет, и я не хотела ее тревожить. А потом…все как-то закрутилось.

– Прости, Кристин, все навалилось… Мне кажется, я…я в заднице.

Разговаривая с сестрой, я изо всех сил пыталась не расплакаться, хотя в какой-то момент это все-таки произошло.

– Как вообще это произошло? Тебе не говорили?

– Единственное, о чем я знаю – записка в кармане отца.

– Какая еще записка?

– «Аварию подстроил я сам. Это плата за все ошибки, которые мы совершили. Я не смогу жить с ее предательством. В своей смерти прошу никого не винить», – процитировала строки, которые уже успела заучить наизусть.

Записку нашли в кармане куртки отца, и, если честно, я вообще понятия не имела, о чем речь. Какое еще предательство? Он говорил о матери? Что такого она сделала, что он решил убить их обоих? Не уверена, что хочу знать, но думать об этом бессмысленно: ответы на все вопросы ушли в могилу вместе с отцом.

– Самоубийство? – почти прошептала Кристина, и я почувствовала, как ее голос дрогнул.

– Да…нет…не знаю. Ведется расследование. Но я не думаю, что оно приведет к каким-то результатам. Водитель фуры мертв. Родители тоже. Единственная правда от первых лиц – это записка.

Я рассказала ей и о поступке Сережи, и о том, что теперь мне придётся выплатить немаленький долг.

– Моя бедная девочка. Хочешь, я прилечу?

– Не стоит. К тому же, мне скорее всего придется искать новую работу. На погашение кредитов уйдет вся сумма, которую я накопила на обучение. Придется все начинать сначала.

Думать об этом было немыслимо. Ни близких, ни денег, ни мечты. Я могла бы попытаться отвлечься, утопить свое горе в учебе, но теперь у меня забрали и это.

В трубке повисла тишина.

– Слушай, Вера, у меня есть идея, – наконец нарушила ее Кристина. – Приезжай ко мне. В ресторан отеля как раз нужны официанты. Поверь, я буду платить тебе в разы больше, чем платили в твоей пекарне. К тому же, ты сможешь сдавать свою квартиру и получать за это дополнительный доход.

– Ты сейчас серьезно?

Предложение сестры меня обескуражило. Неужели так действительно можно – просто бросить все и уехать к морю, за тысячи километров от дома?

– Подумай сама, ну что ты теряешь? Работу с зарплатой в жалкие двадцать тысяч? Вера, ты теперь одна, помни об этом! Половина из этих денег будет уходить на коммуналку, еще часть – на еду. Ты не сможешь шоппиться или пойти в кино, когда тебе этого захочется, а тех жалких грошей, которые останутся от зарплаты, тебе никогда не хватит, чтобы оплатить обучение. Я дарю тебе реальный шанс. Ты будешь жить в своей комнате и тебе не придется ни за что платить. Даже не придется тратить деньги на еду, потому что будешь питаться вместе с нами. Даже на развлечения не придется тратиться, потому что мой отель – и есть одно большое развлечение! Море, дискотеки! Ты наверняка найдешь себе друзей. А еще у меня есть парочку свободных горячих парней, твой Сергуня и рядом с ними не стоял! Не глупи, Вера!

Так я и оказалась в отеле «Роял Бич», в райском уголке земли за тысячи километров от дома.

Глава 2. ВЕРА

Тендер на отель Кристина выиграла три года назад. Сказать точнее, она выиграла в лотерею. Не в прямом смысле, конечно. Просто оказалась в нужное время в нужном месте. С Фредериком они познакомились на одном светском мероприятии, куда Кристина пришла вместе с матерью. На тот момент ему было пятьдесят четыре, у него была семья и двое детей. Это его не остановило. Между Кристиной и Фредериком завязался роман, настоящие страстные любовные отношения. Тетя Анжела не была против, ведь Фредерик был сказочно богат. Я до сих пор не исключаю тот вариант, что она сама и подстроила их знакомство. Выгодная партия, из которой можно вытянуть неплохие деньги.

Так и оказалось. Фредерик был настоящим мешком с деньгами и готов был тратить на Кристину бесконечно много. Именно он купил этот отель и подарил его Кристине. А уж Кристина как никто другой умела вгрызаться в любую подвернувшуюся возможность. Так стало и с «Роял Бич» – она вгрызлась в него зубами, как бешеная собака впивается во плоть жертвы. Любила ли она Фредерика? Вряд ли. Ей был нужен лишь старт, лишь его деньги, начальный капитал. Все остальное она сделала сама. Предприимчивости ей было не занимать.

Вскоре Фредерик вернулся в семью и бросил Кристину, оставив ей на память…отель. Он не стал отнимать бизнес. Во-первых, Фредерик обменял его на молчание Кристины, а во-вторых – он просто в нем не нуждался. На его счетах лежало намного больше денег, чем стоил какой-то жалкий отель.

С тех пор я ни разу не видела ни Кристину, ни ее отель. Сестра не раз приглашала меня в гости, но все никак не складывалось: мне нужно было работать. Сегодня я увижу «Роял Бич» впервые.

***

Люди снуют туда-сюда, и я едва не теряюсь в их обилии. Крепко сжимаю ручку чемодана, свободной рукой поправляю рюкзак на плечах, и наконец из душного помещения выныриваю в светлый и просторный зал ожидания. Где-то здесь должна быть Кристина, но я вижу лишь сплошной людской муравейник.

Она обещала, что будет ждать меня под большим табло. Но здесь много табло, и я не знаю, какое из них самое большое. Теряюсь в пестроте надписей на самых разных языках мира. Спасает лишь английский. Школа, в которой я училась, была с английским уклоном, и у меня были самые лучшие учителя. За одиннадцать лет мне удалось неплохо выучить этот язык, к тому же, он бы точно понадобился мне на журналистике, куда я до сих пор так и не поступила.

Начинаю чувствовать растерянность, но стараюсь не поддаваться панике, в то время как что-то холодное ложится мне на глаза.

– Кристина! – тут же восклицаю я, и, дружно взвизгнув, мы с сестрой сливаемся в крепких объятиях. Мы так давно не виделись!

Когда я последний раз видела Кристину вживую, она была другой. Совсем другой. Я помню ее девочкой с пухлыми щеками, курносым носом и длинным хвостом. Кристина похудела и вытянулась, пожалуй, даже слишком. Ее острые скулы и углы Джоли делают лицо скульптурным и точеным. А вместо курносого носа теперь – идеальный тонкий носик модели, сошедшей с обложки дорогого журнала: два года назад сестра сделала ринопластику. Неизменными остались лишь длинные гладкие волосы, собранные в зализанный низкий хвост до самой поясницы. Кристина всегда уделяла много внимания своим волосам.

Кристина одета в белую шелковую блузку с кожаной мини-юбкой и прозрачными черными колготками. За бортом тридцать три градуса выше нуля, и остается лишь диву даваться, как она вообще выживает в этой одежде. Настоящая бизнес-леди, она будто бы приехала на важные переговоры, а не встречать собственную сестру из аэропорта.

– Ладно я нацепила на себя все самые тяжёлые вещи, чтобы не тащить их в чемодане, но ты-то зачем надела эти чёрные колготки в такую жару? – смеюсь я, продолжая обнимать сестру.

– Привычка. У нас везде работают кондиционеры, так что не так уж у нас и жарко. Черт, где Алекс?