37 моментов нашего лета

За просмотром фотографий и видео со смеющимися ребятами они не замечали, как потихоньку пролетал вечер. Солнце село, схолодало, а комары появлялись все чаще, и Андрей начал отмахиваться от них кепкой.

— Это уже не комары, а полноценная команда, — пожаловался он. — Сейчас начнут разминку проводить.

— Не маши руками, они подумают, что ты их приглашаешь, — сказал Кирилл.

— Кирилл, ты сегодня особенно раздражающий.

— Спасибо, я старался. – С улыбкой отозвался блондин.

В окнах корпусов включались огни. Сначала загорелись два окна на первом этаже, затем желтый свет появился в комнатах второго. Со стороны деревни стали виднеться столбы дыма. Где-то топили баню, где-то жгли мусор, а над крышами медленно поднимался вечерний туман. Громкий смех раздавался на мосту, и его точно было слышно в радиусе двух близлежащих подъемов. Андрей пересказывал историю о том, как Миша утром перепутал спортивные напитки и глотнул воду для промывки велосипедной цепи. История была явно преувеличена, но Миша в тот момент как раз проходил по мосту и крикнул, что всем сейчас не поздоровится.

— Ты вообще зачем это рассказываешь? — спросил он, остановившись внизу.

— Чтобы люди знали правду.

— Это не правда!

— Тем более надо рассказать, пока не забыл.

Миша поднял с земли маленький камень и сделал вид, что собирается бросить его в Андрея. Компания снова засмеялась. Даже Паша коротко усмехнулся, хотя продолжал держаться в стороне.

Черная пара глаз внимательно следила за Алёной. Она почувствовала этот взгляд не сразу. Сначала просто поймала себя на том, что Паша уже несколько минут не смотрит на телефон и не слушает спор Андрея с Мишей. Он смотрел на нее. Не так пристально, как на первом собрании, но достаточно внимательно, чтобы она не могла делать вид, будто не замечает. Алёна слегка повернула голову. Их взгляды встретились. На несколько секунд вокруг будто стало тише. Хотя рядом продолжали спорить, шелестела трава и гудели комары, она слышала только собственное дыхание. Чтобы не оставаться в этом молчании, Алёна вспомнила о пачке сигарет, которую заметила в его руке еще на дороге несколько суток назад.

— А вы, кстати, знаете о счастливой сигарете? Дай свою пачку, — она протянула руку Паше.

Он посмотрел на нее с сомнением.

— Да не бойся, я их тебе верну. Честно.

Паша медленно достал из кармана шорт пачку сигарет и вложил ее Алёне в руку. Перестал сводить с нее взгляд. Кирилл с Андреем внимательно смотрели за пачкой сигарет в женских руках, а Паша с Алёной неотрывно смотрели друг другу в глаза.

— Есть легенда, — начала рассказ девушка. — Когда США вели войну с Японией, солдаты армии Японии начали вычислять пути американцев по маркировке на фильтрах сигарет «Lucky Strike». Тогда американцы стали переворачивать сигареты. Сжигать фильтр. А сигарету скуривать уже после. Она достала правую верхнюю сигарету из пачки и, перевернув, поставила на место.

— Вот так вот, — Алёна показала, что делает с пачкой, неотрывно глядя в черную бездну. — Открывая новую пачку, самую правую первую верхнюю сигарету нужно достать, перевернуть и поставить на место. Курить ее последней, загадав желание. Главное никому не рассказывать. Паша слушал очень внимательно. Его взгляд стал тяжелее, но Алёна не могла понять, что именно он чувствует: удивление, недоверие или просто интерес.

— А если кто-то уже знает мое желание? — спросил он.

— Тогда это не сработает.

— А если не расскажу никому?

— Тогда, может быть, повезет.

— И ты сама в это веришь?

— Конечно, — уверенно сказала Алёна. — Я же не стала бы придумывать такую сложную историю просто так.

Вадим громко фыркнул.

— Алён, ты сейчас серьезно? Ты сама эту легенду придумала пять минут назад.

— Неправда. Я прочитала ее в интернете.

— Когда?

— Давно.

— А почему тогда я ее не знаю?

— Потому что ты не интересуешься важными вещами.

Андрей рассмеялся, а Паша впервые сам отвел взгляд. Он посмотрел на пачку, затем снова на Алёну.

— Ладно. Буду знать.

И Алёна вернула пачку в руки другу. Парни поочередно вышли из туманного ступора. Кирилл первым протянул руку к Паше:

— Дай посмотреть, где там счастье спрятано.

— Нет, — Паша убрал пачку в карман.

— Почему?

— Желание загадаю.

— Уже придумал?

— Да.

Ответ прозвучал так быстро, что Алёна на мгновение перестала улыбаться. Она посмотрела на него, пытаясь понять, говорил ли он серьезно. Паша не объяснил. Только чуть заметно улыбнулся, и снова в его лице появилось то выражение, от которого она терялась.

— Ого, — протянул Андрей. — Новенький тако-ой загадочный.

Всё, Кирик, у тебя появился конкурент.

— В чем? В молчании?

— В загадочности.

— Я не загадочный. Я просто не люблю много говорить.

— Это одно и то же, — решила Алёна.

Паша повернул голову к ней.

— А ты много говоришь?

— Я? Нет.

Кирилл и Андрей одновременно расхохотались.

— Я вообще молчаливая, — Алёна попыталась сохранить серьезное лицо, но не выдержала и засмеялась вместе со всеми. Внизу, у корпуса, несколько раз мигнул свет. Борис Глебович, вероятно, уже начинал искать тех, кто не вернулся к назначенному времени на собрание.

— Так, нам пора, — сказал Кирилл, убирая телефон в карман. — А то Глебыч устроит экскурсию по всему лесу, но уже с фонариками.

Алёна стряхнула с брюк сухие травинки, поправила волосы и последней пошла к спуску. Паша оказался рядом. Несколько шагов они прошли молча.

— Ты правда загадаешь желание? — спросила Алёна.

— Возможно.

— А если не сбудется?

— Проверю другое.

— А первое какое?

Паша посмотрел на нее. В сумерках его глаза казались еще темнее.

— Не скажу. Главное никому не рассказывать. Он произнес это почти теми же словами, которые сказала она сама. Алёна улыбнулась и отвернулась, чтобы никто не увидел, как она снова покраснела. С холма они спускались всей компанией.

Глебыч разогрел чайник на общей кухне, где на ежедневное вечернее собрание уже подошли все ребята. Сонные и уставшие. Помятые и голодные. Готовые идти чистить зубы и падать по кроватям. Девочки казались ей чем-то особенно обеспокоенными.

— А почему Вова на тебя разозлился? – Спросил Юровский, аккуратно подтолкнув плечом.

— Нуу..

Глава 10. Злая пенсия.

— Доброе утро!

Солнце встало уже давно и безжалостно палило в глаз прямо через оконное стекло. В комнате на втором этаже коттеджа стояла душная, сухая жара, пропитанная запахом согретой сосновой вагонки. Ева тоже встала достаточно давно (зачем — непонятно, если учитывать, что зарядка в 7:20). Девчонка прыгнула на одеяло прямо поверх ног Алёны.

— Ай, больно, чучело. Ты чего делаешь?! — зарычала Алёна, судорожно выдергивая затекшие за ночь ноги из-под тяжелой тушки подруги.

— Вставай! — Девушка с черными волосами трясла ее за плечи, нависая сверху с абсолютно бодрым и свежим видом. — Подъем. Зарядка через полчасика.

Весёлый тон отвратительно отдавался в уставшей тяжёлой голове. Алёна как будто не спала вовсе. Вчерашний кросс-поход по холмам и поздние посиделки на уступе давали о себе знать: мышцы затекли, а глаза слипались так, будто в них насыпали сухого мелкого песка.

«В душ. Надо в душ».

Спускаясь вниз по лестнице со второго этажа до общего женского душа, она поймала себя на мысли, что было бы неплохо взять хотя бы один выходной день, раз уж она не имеет сейчас такого уровня подготовки, как у подростков из ее команды. Ступени деревянной лестницы тихо поскрипывали под ее неверными шагами. Внизу, в узком коридорчике первого этажа, уже пахло чужим шампунем и зубной пастой. Девчонки из младшей группы суетились у большого зеркала, наперебой разбирая расчески и полотенца. Алёна закрылась в маленькой душевой кабинке и включила воду. Теплая вода смывала туманность сознания, но не усталость. Тяжесть в икрах и бедрах никуда не уходила — мышцы просто задеревенели от непривычной ежедневной работы.

«Надо бы завесить окна шторами-покрывалами, а то так невыносимо спать».

Завтра же придется придумать какую-то конструкцию из покрывала и зажимов для бумаг, иначе это палящее июльское солнце так и будет поднимать ее в пять утра. Одевшись в легкие беговые шорты и растянутую майку, Алёна вытолкнула тяжелую входную дверь коттеджа и вышла на крыльцо. Холодный утренний воздух вкупе с сырой росой заставил проснуться насильно. Запах хвои растворил вчерашние переживания по поводу матери и принадлежности ко всему человеческому. Солнце ясно проступало меж еловых веток, отбрасывая на поросшую мхом землю длинные полосы золотистого света. На асфальтовой дорожке у главного корпуса уже собирался народ. Ребята лениво потягивались, крутили головами и негромко переговаривались. Даня с Андреем радостно с ней поздоровались.

— О, живая! — крикнул Андрей, подпрыгивая на месте и разминая стопы. — А мы думали, тебя Ева там подушкой задушила.

— Была близка к этому, — пробормотала Алёна, но уголки губ сами ползли вверх. Утренний лесной воздух действительно возвращал способность мыслить.

— Погнали на круг, Глебыч уже с секундомером стоит! — скомандовал Даня, и группа легким трусцой направилась в сторону стадиона.

Пробегая мимо городка, она почувствовала толчок в спину от того, что Ева прыгнула сзади, опираясь на ее плечи.

— Ева, блин! Я сейчас с копыт свалюсь! — гаркнула Алёна, но сбросить девчонку не успела — черноволосая хохоча спрыгнула сама и легко ушла вперед по опилочной дорожке.

Зарядка прошла в привычном полусонном ритме: три круга по стадиону, растяжка на гаревой дорожке и короткая серия махов. После этого был быстрый завтрак в столовой — рисовая каша с маслом, вареное яйцо и сладкий чай из большого алюминиевого бака.

Однако к полудню от утренней прохлады не осталось и следа. Дневная тренировка выдалась такой же несомненно жаркой и потной. К двенадцати часам солнце встало прямо над стадионом, раскалив асфальт и превратив грунтовые лесные дороги в сухую пыльную гребенку. Воздух висел густым, горячим маревом. Борис Глебович выстроил команду у стартового городка. На нем была светлая панама и неизменный секундомер на шее.

— Так, спортсмены, — громко объявил тренер, сверяясь с планшетом. — Сегодня работаем на выносливость. Задание: бег в среднем темпе двадцать километров по пересеченной местности. Работаем по дальнему пятикилометровому кругу. Четыре круга. Пульс держим в районе сорока-пятидесяти ударов от максимума, на подъемах не закисляемся, работаем ногами. Все всё поняли? Марш на старт.

Двадцать километров по жаре и рельефу — задание тяжелое даже для основного состава, а для Алёны с ее годичным перерывом это прозвучало как приговор. Но отказываться или просить снизить дистанцию было стыдно. Первый круг прошел относительно нормально. Алёна сразу взяла свой экономичный темп, пропускала вперед более сильных ребят и старалась просто ровно дышать.

Лесная дорога виляла между массивными соснами, то поднимаясь на песчаные холмы, то спускаясь к сырым оврагам.

К середине второго круга майка намокла полностью, а пыль от кроссовок забивалась в горло.

На третьем круге, когда ноги уже налились свинцом, а дыхание стало тяжелым и прерывистым, дорога вывела её на затяжной, узкий подъем, засыпанный мелким гравием и изрезанный сухими корнями деревьев. Здесь бежать было особенно трудно — стопы соскальзывали на сухой земле. На узком подъёме ее настигла на круг обогнавшая компания парней, которые тренировались в одном темпе.

Алёна услышала их еще снизу — ровный, мощный, синхронный топот шести пар кроссовок и четкое, ритмичное дыхание. Это шла лидерская группа мужской сборной.

Андрей, Дима, Даня, Кирилл, Вадим и Паша пробежали мимо, молча, спокойно, ничего не сказав.

Они двигались идеальным «паравозиком», держа дистанцию в полметра друг от друга. Паша бежал третьим — ровно, суховато, не делая ни одного лишнего движения и спокойно отрабатывая стопой каждый корень. Ребята прошли ее так легко и технично, будто бежали не пятнадцатый километр по раскаленному лесу, а вышли на легкую прогулку. Никто даже не повернул головы — все были сосредоточены на собственном темпе. Алёна вовремя взяла чуть правее, освобождая узкую тропинку для лидирующей группы.

Но Вова, бежавший последним, вдруг при обгоне задел Алёну плечом. Удар получился не случайным — толчок был резким, ощутимым, и Алёна едва не потеряла равновесие на сыпучем песке, едва успев подставить ногу, чтобы не вылететь в кусты шиповника. Вова притормозил, обернулся и сказал:

— Что ты отойти не могла? Не видишь, я обгоняю.

Алёна остановилась прямо посреди подъема, тяжело дыша и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. В груди моментально вспыхнула злость.

— Вов, ты чего? — выдохнула она, уставившись на него.

— А ничего, если ты бегаешь с темпом мелких девочек, дак хоть других за собой не задерживай, — отрезал Вова с явным раздражением в голосе, даже не думая извиняться.

Лицо у него было красным от жары и нагрузки, а в глазах читалась та самая застарелая, непонятная обида, которая копилась у него последние дни.

— А ты не обнаглел часом так со мной разговаривать?! — Девушка не выдержала такого хамства.

Ее голос прозвучал громко и звонко на весь тихий сосновый подъем. Вова на секунду замер, явно не ожидавший такого резкого отпора от обычно спокойной Алёны, пренебрежительно фыркнул, развернулся и бросил через плечо:

— И вообще не разговаривай со мной.

Он поддал газу, быстро догоняя ушедшую вперед группу парней. Алёна стояла на склоне, сжав кулаки. Дыхание сбилось окончательно, сердце колотилось где-то в горле, а к горлу подступил горячий комок досады. Ей хотелось крикнуть ему что-то вслед или просто бросить эту тренировку и уйти к коттеджам.

«Вот же злая пенсия, прав был Паша», — зло подумала она, утирая мокрый лоб.

Но бросать дистанцию на середине было нельзя. Через сорок минут она пересекла финишную черту на стадионе. Двадцать километров были позади. Ноги гудели, майку можно было выжимать, но когда Борис Глебович зафиксировал ее время и коротко кивнул: «Молодец, Алёна, выдержала», — она поняла, что этот день прошел не напрасно. А Вова… Да Бог с ним, с Вовой. У каждого свои тараканы, особенно когда на улице плюс тридцать, а впереди еще целый месяц тренировок.

Глава 11. Малина.

— Вот как-то так начался вчерашний день.— Да, долгая получилась история. А я-то думал, почему ты сказала, что потом расскажешь.Они сидели на обратной стороне старого бетонного моста, наблюдая за лучшим на планете сыктывкарским закатом.Такие бывают только здесь. А она и забыла об этом.Солнце здесь садилось медленно, неторопливо, словно нехотя покидая небосвод. Огромный раскаленный диск завис над верхушками бесконечного массива леса, окрашивая всё вокруг в странные, густые оттенки: от медно-рыжего до холодного сиреневого и пыльно-розового. Внизу, под плитами моста, струился прохладный влажный туман, пахнущий сырой глиной, таволгой и хвоей, а сверху ещё держалось сухое вечернее тепло разогретого за день бетона.Алёна поджала ноги под себя, обхватив руками колени. На ней были те же спортивные штаны и легкая ветровка.Паша докуривал вторую сигарету, Андрей допивал свой вечерний кофе из бумажного стаканчика, захваченного в холле спортивной гостиницы. Кирилл и Вадим просто смотрели на заходящее солнце, свесив ноги с края насыпи.— Вова, конечно, уникум, — усмехнулся Андрей, сжимая пустой стаканчик в кулаке так, что картон сухо хрустнул. — «Не разговаривай со мной». Ему бы в драму податься. Я же говорю: синдром вахтера на дистанции. Сам на роллерах еле дышит к пятому кругу.— Да ладно вам, — лениво отозвался Вадим, ковыряя носком кроссовка трещину в парапете. — Наелся человек на двадцатке, с кем не бывает. В такую жару у любого крыша протечет.— У любого, но не у всех хватает наглости плечом толкаться, — заметил Кирилл, поправляя капюшон. — Будь я на месте Алёнки, я бы ему палкой по хребту заехал. Чисто случайно. В фазе выноса рук.Компания негромко рассмеялась.Паша бросил окурок в траву, аккуратно затушив его подошвой кроссовка, чтобы не поджечь сухую от дневного солнца траву. В закатном свете его резкие черты лица казались высеченными из камня, а темные глаза в полумраке казались совсем глубокими.— В магазин? — коротко спросил он, поднимаясь на ноги и отряхивая шорты.— Да, — дружно отозвались парни.— Давайте через птицефабрику. В обход.Если вам когда-нибудь было интересно узнать, кто в компании настоящий лидер, посмотрите на то, на кого все смотрят, когда нужно принять какое-либо решение.Никто даже не стал спорить или предлагать пойти привычной короткой дорожкой вдоль главной дороги поселка. Сказал «через птицефабрику» — значит, идем туда. Паша не повышал голос, не командовал, но от него исходила та спокойная, тяжелая уверенность, за которой шли сами собой, не задавая лишних вопросов.Они сползли с бетонной насыпи моста и пошли сначала через низину по лесу.Здесь, в низине между холмами, стояла глухая тишина, прерываемая лишь треском сухих сучьев под ногами да гудением первых комаров. Команда Воронежа что-то активно рыла лопатами прямо у тропинки. Тропинка виляла среди вековых елей, заросших густым зеленым мхом, переваливала через замшелые бревна и уводила в сторону жилого сектора. Земля пружинила под ногами. Пахло багульником, сыростью и торфом.Минут через десять чаща расступилась, запахло дымом из печных труб и кошеным газоном. Одноэтажные деревянные дома с потемневшими от времени венцами чередовались с новыми кирпичными коттеджами. За заборами лаяли собаки, на веревках сохло белье, а над крышами висел сизый дымок от затопленных субботних бань. Вдоль дороги тянулись глубокие канавы, поросшие крапивой и лопухами.Вдоль забора дома с левой стороны дороги, уходящей в поле, росли кусты малины, на которой красовались крупные, красные ягоды.Кусты буквально ломились от урожая. Тяжелые ветки свешивались прямо через деревянный штакетник на проезжую часть, призывно алея в закатных лучах. Ягоды были спелыми, налитыми соком, размером с фалангу пальца.— О, витамины подвезли, — оживился Вадим, сбавляя шаг.— Вадик, забей, это чужой огород, — предостерег Кирилл, оглядывая пустую улицу. — Получишь сейчас граблями по хребту.— Да ладно тебе, ветки-то на улицу свисают! — фыркнул Вадим. — Все, что за забором — достояние республики Коми.Вадим подошёл к забору и, оглядываясь, сорвал несколько ягод. Закинул горсть в рот.— М-м-м, мед, — довольно протянул он, протягивая руку за следующей веткой. — Алёнка, иди сюда, пока хозяева не видят. Тут на роту хватит.Алёна только покачала головой, с улыбкой глядя на его суету:— Сами ешьте, воришки. Нас Борис Глебович за такой ужин на марш-бросок отправит. Паша стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы ветровки, и с легкой усмешкой наблюдал за Вадимом. Андрей уже потянулся было сорвать спелую ягодку с верхнего побега, как вдруг тишину вечера разорвал яростный металлический лязг.Дверь дома с грохотом распахнулась, ударившись о стенуИз двери дома выскочил мужчина лет сорока с ружьём.Он был в расстегнутой камуфляжной куртке, старых трениках и резиновых сапогах. Лицо у мужика было багровым от гнева, а в руках он сжимал старую двустволку-переломку, направленную стволами прямо в небо.— А ну пошли вон от забора, — заорал он сиплым, пропитым басом на всю улицу. — Опять малинник обдираете, щенки?! Щас солью нашпигую.Раздался сухой, оглушительный щелчок взводимого курка.Не прошло и секунды, Вадим, поперхнувшись недожеванной малиной, рванул вперед так, как никто и никогда не видел, чтобы он так бегал на гонках. Андрей с Кириллом сорвались следом, понимая кроссовками тучи серой дорожной пыли.— Валим! — шёпотом рявкнул Паша.Он не побежал вперед, бросив остальных, а на полсекунды задержался, резко схватил замешкавшуюся от неожиданности Алёну за руку чуть выше запястья и буквально дернул ее за собой.Хватка у него была железная, Алёна даже не успела испугаться — ноги сами подхватили бешеный темп.Сзади грохнул выстрел. Звук разорвал воздух, эхом прокатившись по пустой поселковой улице. Зарядил мужик, скорее всего, холостым или мелкой солью в воздух, но проверять никому не хотелось.— Стой, стрелять буду! — донеслось откуда-то издалека, но голос хозяина дачного дома.Они неслись по дороге, уходящей в сторону поля. Пыль забивала легкие, сердце колотилось в висках на бешеном пульсе за двести ударов, но в крови кипел чистейший, дикий восторг. Вадим впереди несся гигантскими скачками, оглашая окрестности приглушенным матом и смехом одновременно.Паша не отпускал руку Алёны, легко подстраивая свой длинный шаг под ее бег и прикрывая ее со спины, пока дорога не свернула в спасительный сосновый перелесок.Только перемахнув через канаву и углубившись в лес метров на триста, компания наконец затормозила.Вадим без сил рухнул спиной на моховую кочку, раскинув руки звездой и судорожно хватая ртом воздух. Андрей уперся ладонями в колени, согнувшись пополам, а Кирилл нервно хохотал, прислонившись к стволу сосны.— Он реально пальнул! — выдавил Вадим сквозь одышку. — Вы слышали?! Псих просто.— Да в воздух он стрельнул, пугач старый, — тяжело дыша, бросил Андрей, вытирая пот со лба. — Но бежал ты красиво, Вадос. Тебе на первенстве России так стартовать надо, золото возьмешь без вариантов.— Зато малина вкусная была, — простонал Вадим, облизывая пересохшие губы.Паша медленно разжал пальцы, отпуская руку Алёны. На ее коже остался легкий красный след от его ладони, но теплая волна от этого прикосновения еще долго покалывала запястье.Он повернулся к ней. Дыхание у него сбилось лишь слегка. Черные глаза весело блестели в наступающих лесных сумерках.— Живая? — спросил он тихо и посмеиваясь, оглядел ребят.— Живая, — выдохнула Алёна, прижимая ладонь к колотящемуся сердцу. — Только, кажется, вечерняя заминка у нас получилась с ускорениями.— Нормально. Зато до магазина теперь точно дойдем без приключений. Пошли, спринтеры, пока Борис Глебович нас по выстрелам не вычислил.В заднем кармане Алёниных брюк зазвонил телефон.

Глава 12. Цыгане?

Паша медленно убрал телефон в карман спортивных шорт, опустив экран, который еще секунду назад светился открытым мессенджером. — Кто звонил? — спросил Андрей, поправляя капюшон ветровки. — Леша Юдин, напомнил, что у меня скоро день рождения, и мы хотели снять коттедж и отпраздновать, — Паша хитро посмотрел на Андрюшу, — культурно, естественно. — Разумеется, — утвердительно кивнул Андрей, чуть сжав губы с понимающей усмешкой. Алёна сделала шаг ближе к парням, освобождая дорогу группе младших ребят, пробегавших мимо с мячом. — День рождения когда? — поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос звучал предельно буднично и непринужденно. — В августе, девятнадцатого числа, за неделю до областных, — ответил Паша, слегка подбросив на ладони ключи от машины. — И сколько тебе исполнится? — спросила девушка с четкой уверенностью услышать «двадцать один» или «двадцать два». С его размашистым плечевым поясом, уверенными, скупыми движениями, хрипловатым голосом и той тяжелой, взрослой серьезностью во взгляде он никак не тянул на школьника. На вид ему вполне можно было дать студента старших курсов, а то и законченного выпускника спортивного института. — Восемнадцать, — парень поднял голову от телефона и посмотрел на стоящую перед ним Алёну. А та ничего не ответила, просто молча приняла к сведению информацию, что уже неделю, кажется тщетно, пыталась понравиться семнадцатилетке. Вдуматься только: на два года младше, а выглядит… Слов не подобрать. Алёна на секунду замерла, осмысливая услышанное, но внешне не подала абсолютно никакого вида, лишь чуть крепче сжала пальцы в карманах. — Ты кстати тоже идёшь, — Паша показал пальцем в сторону Кирилла, который сидел на синих перилах у входа на стадион и внимательно рассматривал свои шнурки, — и ты, и ты. Это не обсуждается. Он последовательно перевел сухой, короткий взгляд с Кирилла на Андрея, а затем остановил его прямо на Алёне. Приятно, когда кто-то воспринимает тебя настолько, чтобы спустя непродолжительное время общения звать на свой день рождения. «А может врёт? А может забудет? А может я ему не интересна?». Какой смысл думать сейчас об этом. Алёна чуть повела плечом, сгоняя нелепые мысли. — Миленький маникюрчик, кстати, — Андрей кивнул Паше на его приглашение, Кирилл повторил его действие, а после обратил внимание на ногти, которые Алена накрасила черным на обеде и добавила маленькие блестящие камушки. Несмотря на то, что она окончила первый курс ВУЗа, ей было запрещено носить маникюр и ярко краситься. Был реальный шанс того, что с наличием вышеперечисленного матушка не пустит ее домой. Строгие консервативные правила, царившие в их городской квартире, не терпимы к подобным «выходкам». Но здесь, за сотни километров от дома, на свободных северных сборах — здесь можно все. — Спасибо, — улыбнулась Алёна, рассматривая аккуратные темные пластины на своих пальцах, красиво отсвечивающие в лучах заходящего солнца. — Завтра во второй половине дня Глебыч даст нам выходной и мы с ребятами пойдем на озеро порыбачить, пойдешь с нами? — спросил Андрей, переступая с ноги на ногу. — Спасибо, Андрюш, я подумаю. Но сейчас я, пожалуй, пойду в корпус. Подустала. — Давай. И парни по очереди кивнули. Алёна развернулась и пошла по деревянному настилу в сторону коттеджного городка. Дорога залитая солнцем всегда напоминала о том, что такое лето никогда не повторится. В городке ребята из Саратовской области жарили шашлыки, а какие-то сектанты распевали песни, восхваляющие солнце. Красиво. Над мангалами плыл аппетитный дымок с запахом маринованного мяса, а из глубины леса доносились тихие ритмичные мотивы под гитару. Но поднявшись на свой второй этаж она не нашла ни одной из маленьких девочек-соседок. В комнате стояла тишина. Кровати мелких были не заправлены, на полу валялись брошенные спортивные скакалки, а окно оставалось распахнутым настежь. И где этих подростков носит перед отбоем. Алёна сбросила кроссовки, присела на край своей кровати и только потянулась за туалетным столиком к крему, как телефон зазвонил. Экран вспыхнул именем Евы. — Слушаю. — Алёна! — Крик в трубке полу-оглушил ее. — Мы на поле убегаем от цыган. Что делать?! Алёна мгновенно подскочила с кровати, едва не зацепив тумбочку коленкой. — В смысле?! Какие цыгане?! Где вы?! На той стороне послышались гудки. Связь оборвалась. — Твою… Времени на раздумья не было совершенно. Сыктывкарские окрестности, конечно, место относительно спокойное, но лесные поля и окраины поселка в вечернее время — далеко не самый безопасный аттракцион для пяти хоть и не хиленьких, но маленьких девчонок. Кофта. Брюки. Фонарик. Бандана. Внизу, у крыльца, спокойно стоял Даня и перешнуровывал свои кроссовки. — Даняааа! Парень на улице оглянулся на крик в окне. — Да, что такое, Алён? — Помоги! Пойдем со мной. Девчонки потерялись! Даня мгновенно выпрямился. Его доброе, обычно флегматичное лицо в секунду собралось, а карие глаза стали серьезными. — Куда побежали? — коротко спросил он, уже делая шаг к лестнице. — На дальнее поле, за птицефабрику! Звонили, орали про цыган, потом связь упала! — Погнали, — отрезал Даня. Они слетели по деревянным ступеням коттеджа и сорвались на быстрый бег вдоль забора спортивного комплекса. Поселок уже погружался в густые синие сумерки. Воздух стал прохладным, над канавами поднялся легкий туман, а вдали, за промзоной, глухо лайкали деревенские собаки. — Цыгане там откуда? — на бегу спросил Даня, подстраиваясь под ее темп. — Без понятия! Может, табор у шоссе встал, может, с местными что-то не поделили! — выдохнула Алёна, сжимая в кулаке тяжелый корпус фонарика. — Ева орала так, будто за ними на лошадях гонятся! Они перемахнули через глубокую канаву у края лесной дороги и выскочили на песчаную грунтовку, уводящую в сторону большого поля за птицефабрикой. В темноте сосны казались огромными черными великанами. Алёна щелкнула тумблером — мощный световой луч выхватил из мрака сухую пыльную дорогу, клочья тумана и частый кустарник. — Ева! Катя! — закричала Алёна во весь голос, останавливаясь у самого края поля. Даня сложил ладони рупором и тоже рявкнул на весь лес: — Девчонки! Отзовитесь! Тишина. Только шуршание травы от вечернего ветра да далекий гул машин с шоссе. И вдруг из глубины поля, из-за высоких кустов иван-чая, донесся торопливый треск сухих стеблей, топот мелких ног и сдавленный, испуганный писк. Через секунду в световое пятно фонаря выскочили две запыхавшиеся, взлохмаченные фигурки. Ева в развернутой набок кепке и Катя с оторванным карманом на толстовке, Настя с палкой в правой руке, Лидочка и Женя неслись к ним так, словно сзади действительно был полный сброд преследователей. — Алёна! Даня! — Ева с ходу влетела в Алёну, едва не сбив её с ног и судорожно вцепившись в рукав ее ветровки. — Вы где были, дурные?! — гаркнул Даня, закрывая девчонок собой и всматриваясь в темноту поля. — Кто за вами бежал? — Там… там у шоссе табор встал, старые заброшенные сараи! — задыхаясь, протараторила Катя, утирая мокрый нос. — Мы просто пошли цветы собирать, а из сарая выскочил какой-то парень в жилетке и давай орать, что мы его коней напугали! И две собаки за ним! — Какие кони? Какие собаки? — переспросила Алёна, ощупывая девчонок на предмет травм. — Вас кто-то тронул? — Нет! Мы деру дали через всё поле! — шмыгнула носом Ева, постепенно приходя в себя. — У меня телефон из кармана выпал, я пока искала — он отключился! Даня тяжело вздохнул, качая головой, и расправил п