37 моментов нашего лета

— Ну как сессию закрыла июль и август сдесь, — подтвердила она. — До самого конца августа. — Это хорошо. В общем, так. Через три дня, в понедельник, команда начинает сдесь первый полноценный вкатывательно-объемный сбор. Три недели.

— Борис Глебович… — растерянно проговорила Алёна, переглянувшись с дедушкой. — Но я же целый год нормально не тренировалась… Так, наскоками. У меня же формы никакой нет! Какое мне? Я же отставать буду на каждом подъеме, только ребят тормозить.

— А я тебя в первый состав и не прочу, — спокойно перебил ее тренер, убирая ветошь в карман ветровки. — Будешь пахать по индивидуальному графику. Вчера из области пришел звонок — у Кати Санниковой, помнишь ее ведь, связка на колене полетела, снимается до осени. Место в домике остается пустующим, финансирование уже заложено. Чем тебе в деревне три недели баклуши бить да на речку ходить, лучше с нами поедешь. Втянешься. База у тебя хорошая, дыхалка с детства правильная. Через неделю нашими объёмами форму вернешь.

Алёна стояла, не зная, что ответить. С одной стороны, внутри зажегся привычный азарт — вызов, который так привлекал ее в спорте. С другой — был откровенный страх. Годичный перерыв не проходит бесследно. Мышцы отвыкли от постоянной закисленности, ладони отвыкли от жестких темляков палок, а пятки — от твердых колодок лыжероллеров.

— Ну чего молчишь, спортсменка? — добродушно усмехнулся дед, похлопав внучку по плечу. В его глазах читалась такая надежда и гордость, что отказываться было бы настоящим предательством. — Тренер дело говорит. Год в городе просидела — надо кровь разогнать, дурь городскую вытрясти. Я тебе сам роллеры сегодня переберу.

— Но Борис Глебович, там же нагрузки… — всё еще сомневалась Алёна. — Ребята год пахали, а я приеду «с улицы».

— Жалеть никто не будет, — сурово, но с теплотой сказал тренер. — Будет тяжело. Очень тяжело. Но вы же с ними давно знакомы. Вкатка всегда мучительная, сама знаешь, прольешь семь потов, первые дни ноги согнуть не сможешь. Зато к августу будешь как новенькая. Ну? Берешься? Или испугалась?

— Я не испугалась, поеду, конечно— тут же поджала губы Алёна.

— Вот и молодец! — Борис Глебович огладил усы и довольный хлопнул в ладоши. — В понедельник в шесть утра от спорткомплекса.

Они простояли у гаража еще около получаса. Мужчины допивали квас и обсуждали тонкости регулировки сцепления, вспомнили пару историй с прошлых выездов, а Алёна стояла рядом, слушая их голоса и глядя на верхушки сосен, уходящие в ослепительно синее лето.

Глава 5. Кто это?

Шесть часов утра понедельника встретили их звонкой, прохладной свежестью. Легкий туман еще стелился над поляной, цепляясь за верхушки высоких сосен, а влажная от росы трава вдоль асфальтовой дорожки блестела под первыми прямыми лучами солнца. Воздух был настолько чистым и прохладным, что при каждом глубоком вдохе слегка покалывало в груди.

У гостиницы спорткомплекса ее ждала сонная толпа.

Около двух десятков ребят и девчонок кучковались на широкой площади перед главным корпусом. Кто-то сидел прямо на своих массивных спортивных сумках, укутавшись в капюшон толстовки; кто-то полузакрытыми глазами разглядывал асфальт, держа в руках запотевшие стаканчики с горячим чаем из автомата, а огромные чехлы с лыжероллерами и палками стояли прислоненными к парапету, образуя настоящий частокол.

— Алёна! — Андрей Юровский радостно махал ей с верхушки длинной широкой лестницы.

Андрей, один из лидеров мужской сборной и главный весельчак команды, стоял на верхних ступенях в яркой красной ветровке, энергично подпрыгивая на месте.

Ребята встретили ее на удивление очень радостно и оживлённо. Особенно девочки.

Стоило Алёне подняться на верхнюю ступеньку с тяжелой сумкой через плечо, как к ней тут же бросилась Даша, а за ней подтянулись Ира и Катя. Год отсутствия словно растворился в одно мгновение. Девчонки окружили ее, наперебой обнимая, ощупывая, разглядывая и засыпая вопросами: «Как ты?», «Как учеба?», «Ты на весь сбор?», «Ого, а ты вытянулась!». Парни сдержанно, но искренне улыбались, поочередно подходя и пожимая ей руку или хлопая по плечу: «С возвращением в ад, Алёнка!», «Форму-то не потеряла?». Это искреннее, общее тепло моментально сняло тот липкий осадок тревоги, с которым она ехала сюда. Она снова была среди своих.

Шум и гвалт мгновенно утихли, когда из дверей главного корпуса вышел Борис Глебович с папкой-планшетом в руках. Тренер окинул свою гудящую ораву строгим, но довольным взглядом.

— Так, орлы и орлицы, слушать сюда! — громко раздался его привычный басок. — Времени раскачиваться у нас нет, график плотный. Сначала заселяемся, переодеваемся, в 7:30 выходим на зарядку, в 8:30 идём на завтрак. Дальше все как обычно. Всё, пойдёмте расселяться по домам.

Борис Глебович махнул рукой в сторону коттеджного городка.

Коттеджи представляли собой аккуратные двухэтажные деревянные домики, спрятанные в густой тени соснового бора чуть ниже стадиона. От них пахло свежевыкрашенной древесиной, смолой и легким уютом.

Зарядка и завтрак прошли стандартно.

На зарядке они сделали пару легких кругов по мягкой гаревой дорожке стадиона, разогрели суставы, растянули мышцы и окончательно сбросили с себя остатки сна. На завтраке в столовой, уставившись в тарелки с дымящейся овсянкой и бутербродами с сыром, ребята привычно шумели, подкалывали друг друга и обсуждали предстоящие объемы. Состав ребят был знаком и Аленка была рада к ним вернуться. Казалось, не было этого бесконечно длинного года в городе — всё те же родные лица, те же шутки, те же знакомые интонации.

После столовой они вышли на открытую трибуну стадиона, чтобы дойти до стартового городка.

А самым прекрасным на этом стадионе было бескрайнее голубое небо, открывающееся со стартового поля. Со всех сторон его обнимали зеленые бархатные хребты, а над широким, идеально ровным стартовым полем куполом раскинулась ослепительная, густая синева. Ни единого облачка, ни намека на городскую дымку — только чистейший, глубокий ультрамарин, в котором медленно парил одинокий коршун. От этого вида у Алёны на секунду перехватило дыхание. Она замерла на месте, закинув голову вверх, и почувствовала, как внутри расправляются крылья. Именно ради этого неба и ради этого ощущения пространства стоило возвращаться.

Перед тренировкой было собрание в холле тренерского дома.

Спортсмены набились в просторный, обшитый вагонкой холл первого этажа. Кто-то уселся на деревянные скамьи, кто-то расположился прямо на ковре у стены, поджав под себя ноги. В воздухе висел плотный гул голосов, перебиваемый звуками молний на баках.

Борис Глебович встал у большого настенного стенда с картой роллерной трассы и развернул свои записи.

— Итак, первая тренировка — вкатывательная, — начальным тоном объявил тренер, постучав ручкой по доске. — Сначала три круга по малому кольцу, работаем над техникой, без фанатизма. Пульс не задирать, держим первую-вторую зону. Потом переходим на силовую в первый подъем…

Алёна сидела во втором ряду на низкой скамейке, подперев подбородок кулаком, и внимательно слушала Бориса Глебовича, механически кивая в такт его словам.

Все шло как обычно, но вдруг с другого конца зала она заметила взгляд.

Это было странное, почти физическое ощущение — будто кто-то прикоснулся к ее лбу горячей ладонью. Алёна медленно повернула голову, скользнув взглядом по рядам сидящих ребят.

У самого окна, прислонившись плечом к бревенчатой стене, стоял незнакомый парень. На нем была темная безрукавка, обнажавшая рельефные, загорелые плечи, а темные волосы были небрежно раскиданы на две стороны. Но главное было не это.

Черные как бездна глаза смотрели на нее очень пристально.

В этих глазах не было привычного мальчишеского кокетства, смущения или простого любопытства. Это был глубокий, тягучий, пронизывающий взгляд — немигающий и абсолютно прямой. В нем читалась странная, давящая сила. Алёна на секунду опешила. Обычно, когда люди сталкиваются взглядами с незнакомцами, они тут же отводят глаза или делают вид, что смотрят мимо. Этот же парень даже не моргнул. Он продолжал открыто и спокойно изучать ее лицо, словно во всем холле они были только вдвое.

Алёна почувствовала, как к щекам приливает горячая волна, а сердце внутри сделало лишний, неровный кувырок. Она упрямо попыталась выдержать этот визуальный поединок, но через пару секунд не выдержала и резко отвернулась обратно к тренеру, хотя смысл слов Бориса Глебовича на мгновение полностью ускользнул от нее.

— …Потом откатка и на обед, — закончил тренер, за хлопав папкой. — Вопросы есть? Вопросов нет. Через пятнадцать минут все на старте в полной экипировке.

Холл мгновенно пришел в движение. Ребята зашумели, задвигали скамейками и потянулись к выходу, обсуждая маршрут и выбирая наконечники для палок.

Алёна не спешила вставать. Она сделала вид, что у нее расшнуровался кроссовок, нагнулась, завязывая бант, и дождалась, пока основной поток спортсменов выплеснется на улицу. Заметив проходящего мимо Вадима — старшего парня из городской группы, с которым они давно были в хороших отношениях, — она поднялась и шагнуть к нему.

— Вадим… — окликнула она внука их тренера тихо, кивнув в сторону уже опустевшего угла у окна. — Вадим, что за новенький?

Вадим притормозил в дверях, поправив на плече бак, и проследил за ее взглядом. Парень с черными глазами уже выходил на крыльцо, спокойно шагая среди шумящей толпы.

— А, Паша? Его Вова с собой привез. Из соседней области, кажись, или из центрального клуба. У них там секцию закрыли на ремонт, вот Федя и договорился с Глебычем, чтобы тот его на наш сбор взял. Занятный парнишка. Молчаливый такой, пашет как зверь. На роллерах прет — хрен догонишь.

— А, понятно. Спасибо, — кивнула Алёна.

— Да не за что, — хмыкнул Вадим и выскочил на улицу.

Алёна еще пару секунд постояла у окна, глядя, как кареглазый незнакомец натягивает на крыльце шлем и надевает перчатки. Движения у него были четкими, скупыми и очень уверенными.

Вечер

Первый день сбора выжал из нее все соки. Три часа на роллерах под палящим солнцем, а затем еще часовая имитация в подъем дали о себе знать: мышцы ног тяжело ныли, плечи налились свинцом, а содранная на левой ладони мозоль щипала до слез.

Но это была правильная, хорошая усталость.

После сытного ужина и горячего душа Алёна лежала на своей кровати на втором этаже коттеджа. Окно было открыто настежь, и в комнату плыл прохладный вечерний воздух, насыщенный ароматом хвои и остывающей земли. Где-то за домиками тихонько разговаривали — парни собрались на крыльце соседнего коттеджа. Девчонки весело переговаривались, одеваясь на прогулку по поселку.

Алёна свернулась калачиком на мягком одеяле, достала из-под подушки телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке комнаты. Вверху горел значок улавливаемого Wi-Fi.

Она открыла мессенджер и отыскала диалог с подругой из университета.

Чат Сашка:

Алёна: Саааш, ты не представляешь. Новенький. Такой прикольный.

Ответ прилетел почти мгновенно — Сашка, похоже, вообще не выпускала телефон из рук.

Сашка: Опа! Какой еще новенький? Откуда взялся? Симпатичный?

Алёна: Паша зовут. Приехал с Вовчиком. Он такой… странный немного. Молчит всё время. И глаза… черные вообще, прямо как бездна. Смотрит так, будто насквозь видит. Я аж растерялась на собрании.

Сашка: Дак познакомься.

Алёна вздохнула, посмотрев на потолок, где на каждой доске было черное пятно от соснового сучка. Пальцы быстро застучали по клавишам:

Алёна: Я не умею.

Экран замер на пару секунд, а затем высветилось короткое, суховатое, но очень в духе Саши сообщение:

Сашка: Учись.

Алёна тихо рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку. Она отложила телефон на тумбочку и повернулась к окну. В свете яркого вечернего солнца верхушки соснового бора горели как желтые огоньки.

Впереди было еще три недели сбора. И почему-то Алёне казалось, что эти три недели будут совсем не похожи на все предыдущие.

Глава 6. Давай попробуем по плану.

Асфальт роллерной трассы буквально пылал под полуденным солнцем. Тяжелая эстафетная тренировка подходила к своему пику. Работа шла сериями: повторные ускорения в подъем с покрышкой на буксировочном тросе, затем спуск и мгновенная передача эстафеты напарнику. В воздухе стоял стойкий запах нагретой резины, пыли и терпкой хвои — стадион Республиканского лыжного комплекса со всех сторон обнимал плотный лес.

— Фух, я сейчас помру, — громко выдохнул Миша после очередного ускорения, бессильно падая мешком на траву возле линии старта и срывая с головы защитный шлем. Лицо у него было красным, а футболка промокла насквозь.

— Не помрёшь, пока все не закончим, ещё шесть подходов, — отрезанно сказала Алёна, стоя над ним и опираясь на лыжные палки. Ее собственный пульс зашкаливал за сто семьдесят, а в горле стоял сухой привкус железа.

— Ты прав, не помру, сбегу, — ответил он напарнице, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Куда ты денешься? — отдышавшись прошептал, подъехавший Даниил. Он тяжело навалился на палки рядом с ними, глотая горячий воздух. — Нам отсюда нет выхода.

Алёна окинула взглядом их четверку. Покрышки весили килограммов по семь, и Миша сегодня явно «наелся» еще на третьем круге. Если так пойдет дальше, их пара окончательно завалит контрольное время.

— Так, давайте перестроимся, — предложила Алёна.

Девушка предложила внести корректировки в их командные составы и поменяться с Мишей напарниками. Теперь команда Даниила и Алены стартовала за Мишей и Арсением.Это немного разрядило обстановку. Арсений, обладавший лошадиной выносливостью, взял на себя часть работы Миши, а Даниил задал отличный ровный темп ускорений, под который Алёне было удобно подстраиваться.

Очередной старт. Щелчок наконечников о жесткий асфальт, мощный толчок руками и ногами, и тело подхватывает привычный ритм.Лыжероллеры — это ветер в лицо, это свобода. Да, шаблонно, но именно ощущение свободы.

Когда ты летишь по контруклону роллерной трассы на скорости за сорок километров в час, когда резина колес визжит на сухом гудроне, а стены векового леса проносятся мимо сплошной зеленой полосой, все проблемы, мысли и усталость просто выдувает из головы. Остается только траектория, баланс и жесткая работа мышц.

Но за этой свободой всегда стоит обратная сторона. Тяжёлые тренировки, после которых в кровь были стёрты все ноги. Жесткие пластиковые ботинки за полтора часа работы на жаре натирали до ссадин, а от вибрации на неидеальном асфальте стопы буквально горели огнем. На ладонях под перчатками лопались старые водянки, но останавливаться было нельзя. Наконец последний подход был закончен. Ребята буквально сползали с трассы к вакс-кабинам, сбрасывая с плеч лямки от покрышек.

— Так, орлы и орлицы, — Борис Глебович скомандовал, заталкивая покрышки обратно в вакс-кабина, — заминка тройка бегом и серия в городке. Мышцы заныли ещё сильнее. После тяжелой роллерной работы переключиться на бег всегда было отдельной пыткой. Ноги казались деревянными, а икроножные мышцы сводило от малейшего движения.

Ребята шустро расстегивали ботинки у лавочек возле сервис-домиков, переобувались в кроссовки и группами убегали на трехкилометровый кроссовый круг вокруг стадиона. Алёна специально не спешила. Она неторопливо расшнуровала лыжные ботинки, аккуратно убрала их в чехол и достала беговые кроссовки.Переодевшись, она решила подождать Пашу. Все убежали вперёд.

Паша сидел на краю деревянного настила чуть отдаленно от остальных. Он спокойно отстегнул крепления, снял шлем и только сейчас закончил завязывать шнурки. Юноша переодел кроссовки и странно на нее посмотрел.

Какой застенчивый, — подумала Алёна, заметила, как он на секунду замялся, увидя, что она стоит одна и явно ждет его. Они параллельно начали движение вдоль стадиона, выходя на широкую опилочную дорожку, уводящую вглубь леса. Первые метры бега давались тяжело, ноги слушались плохо.

Девушка, повернув голову к нему, протянула руку:

— Алёна, тебя кажется Вова к нам привел? Парень выглядел не менее чем на два года старше неё. У него были широкие плечи, сухая спортивная фигура и спокойная, уверенная осанка человека, который привык много пахать в зале.

— Паша, да, Вова пригласил, — ответил парень глубоким хриплым голосом.И замолчал. Молчание повисло неловкой липкой паутиной.Они бежали плечом к плечу под кронами высоких коми-елей. Слышно было только синхронное шуршание кроссовок по сухим опилкам да их собственное дыхание. Паша смотрел строго перед собой, явно не собираясь развивать диалог или задавать встречные вопросы. Он будто закрылся в своей невидимой раковине.

«Ну уж нет, если друзья добываются как добыча, то я явно не отступлюсь», — подумала она и продолжила молча бежать рядом. Раз он не хочет разговаривать — не надо. Главное — показать, что его молчание ее ничуть не смущает и не пугает. Она просто держала его темп, мерно подстраивая шаг под его длинный беговой шаг.

Спустя десять минут непрерывного бега по пересечённой местности они догнали коллег. Основная группа растянулась по лесной дороге. Впереди бушевали привычные страсти. Витя с Андреем видимо в своей шуточной манере успели довести Вову до состояния крайней агрессии, и он гонялся за ними по дороге из стороны в сторону в надежде отвесить пару подзатыльников. Вова, обычно спокойный и рассудительный, сейчас бежал с абсолютно свирепым лицом, а Андрей Юровский со смехом ловко уворачивался от его выпадов, подставляя вместо себя Витю.

— Ален, Ален, подержи пожалуйста! — на бегу рявкнул Вова, когда они с Пашей подбежали ближе.

Он на ходу сорвал с себя кепку, снял спортивные очки, вытащил из кармана пульсометр и перчатки, чтобы ничего не мешало ему в этой импровизированной погоне. Куча Вовиных вещей неожиданно оказалась у нее в руках. Вова тут же прибавил ходу и с победным криком кинулся за сворачивающим в кусты Андреем. Алёна стояла посреди дороги с охапкой чужого снаряжения. В голове мгновенно всплыла вчерашняя вечерняя переписка и суховатый совет подруги: «Учись».

Ей в голову пришла отличная, хотя и немного дурацкая идея.

— Паша.. Паш! — Алёна подбежала к парню и сунула ему в руки Вовины перчатки, пульсометр и очки.Он посмотреть на нее, широко открыв глаза от удивления. На его обычно непроницаемом и серьезном лице отразилось крайнее замешательство. Он автоматически сжал чужие вещи в руках, не понимая, что происходит.

Девушка приложила палец к губам:

— Не показывай ему. Она схватила свою собственную перчатку и подбежав к парням сделала вид, что они с Андреем (ее давно хорошим другом и по совместительству младшим сводным братом ее подруги Ани) убегают от Вовы со всех ног.

— Вова, твою перчатку Андрей забросил! Лови его! — на бегу закричала Алёна, маша перед носом у Вовы своей собственной перчаткой и резко сворачивая в сторону вместе с Андреем.

План сработал и тот стал ещё разъярённее за ними бежать, думая, что его ценные вещи разбазаривают по лесной дороге. Он поддал газу, размахивая руками и оря на весь лес обещания жестокой расправы после тренировки.

А толпа девчонок и мальчишек ещё сильнее хохотать, видя, что все его вещи остались в руках «новенького». Паша стоял у края дороги с Вовиным пульсометром и очками в руках, переводя взгляд то на убегающего вглубь леса разгневанного Вову, то на хохочущих ребят. И тут Алёна заметила, как уголки его губ тронула легкая, открытая улыбка, а в черных глазах впервые за весь день вспыхнул живой, тёплый огонек. Она подмигнула ему на бегу и вместе с Андреем прибавила скорости, увлекая разъяренного Вову дальше по кругу. Неловкая пауза была разбита вдребезги.

После беговой заминки вся группа переместилась в так называемый «городок» — спортивную площадку под открытым небом с брусьями, турниками, деревянными помостами для прыжковой работы с тяжелыми набивными мячами. Вова, наконец выловивший Андрея и понявший, что его вещи на самом деле уцелели и находятся в целости и сохранности у Паши, быстро остыл. Поймав Алёну у брусьев, он только погрозил ей пальцем и качнул головой:

— Ну, Аленка, ну подставщица. Я-то думал, эти ироды мои очки в овраг с концами утянули!

— Зато ты дистанцию заминки на две минуты быстрее нормы пробежал, скажи спасибо! — засмеялась Алёна, запрыгивая на низкий турник для отжиманий. Паша подошел к турникам чуть позже. Он молча повесил вещи Вовы на сук ближайшей сосны, снял кроссовки и встал в очередь на подтягивания. Алёна, закончив свой подход на пресс, присела на деревянный скамейку у края площадки. Мышцы ног после заминки наконец-то начали расслабляться, приятная тяжесть разливалась по всему телу. Солнце уже начала клониться к верхушкам сосен, пробивая лес длинными золотистыми лучами. Паша подошел к высокой перекладине. Без лишних движений, легко и собранно он взялся за гриф широким хватом. Его подтягивания были идеальными: без раскачки, рывков и читинга, подбородком высоко над перекладиной, с паузой в верхней точке. Раз, два, три… пятнадцать, двадцать. Ребята из младшей группы даже перестали прыгать на тумбу и начали уважительно поглядывать в его сторону.

— Ничего себе застенчивый, — тихо прошептала подсевшая к ней Даша, вытирая лицо полотенцем. — Он в зале вчера штангу тягал, как будто она пластиковая.

— Угу, — отозвалась Алёна, не отводя взгляда.

Закончив подход, Паша спрыгнул на опилки, даже не сбив дыхание. Поправляя футболку, он мельком взглянул на Алёну. На этот раз в его взгляде не было той давящей тяжести, что утром на собрании. Он просто кивнул ей — коротко, но очень тепло, как делают люди, между которыми только что появился свой маленький общий секрет.

— Так, закончили серию! — громкий голос Бориса Глебовича разнесся над городком. Тренер стоял у края площадки со секундомером на шее. — На сегодня все. Марш в душ, потом свободны до отбоя. Народ зашумел, подхватывая свои бутылки с водой и баки, футболки и кепки, пульсометры и снятые часы. Ребята потянулись по асфальтированной дорожке обратно в сторону коттеджного городка. Алёна шла неспешным шагом рядом с Андреем, который всё еще продолжал подкалывать Вову по поводу его спринтерских качеств. Чуть позади них шел Паша, спокойно разговаривая с Арсением и Женей о том, как вечером они пойдут до магазина.

Глава 7. Куда идёт дорога.

Теплая вода стекала по волосам. Вытереть волосы синим полотенцем. Нанести крем для лица.

После тяжёлых тренировок душ был необходимым отдыхом. Вода смывала не только пыль роллерной трассы и въевшийся пот, но и ту липкую, выматывающую физическую усталость, которая после второй тренировки заставляла дрожать икроножные мышцы. Девушка долго стояла под струями, просто подставив лицо под мягкие теплые потоки и закрыв глаза, пока гул в ушах от повышенного пульса наконец не сменился ровным тихим шумом воды.

Помещение душевой находилось на первом этаже их домика и широкие окна открывали вид на густой еловый лес и лыжероллерную трассу. На стенах душа, выложенных белым кафелем, кто-то оставил отпечатки ладоней синей краской. Красиво. Это было и пугающе и красиво одновременно. Брюнетка вышла и облокотилась на подоконник, закрутив полотенце на волосах. Сквозь распахнутые окошки зелёная трава, греемая вечерним теплым жёлтым солнцем, напоминала, что сейчас самый разгар лета, которое однажды, как и наша жизнь, неизбежно подойдёт к концу и придется лишь, вытерев слезы, принять суровую реальность.

Кожа на плечах и щеках горела, обожжённая полуденным солнцем. Она нанесла на подсохшее лицо легкий увлажняющий крем, слегка вбивая его подушечками пальцев.

На этаже стояла тишина. Соседки по коттеджу еще ушли на заминку в вакс-кабину, и в распоряжении Алёны было всё пространство.

С улицы, тянуло сухой хвоей, нагретой древесиной настилов и вечерней прохладой, которая постепенно вытесняла дневной зной.

Хотелось чаю на веранде у дедушки и бабушки. Но где-то на самом дне подсознания уже точилась мелкая, въедливая мысль о том, как быстро пролетят эти пять - шесть недель, как придется собирать сумки, садиться в поезд и ехать на следующий курс учебы.

Она вздохнула, отошла от окна и взяла со стола телефон.

Интересно, как там Паша, они же хотели меня в магазин позвать прогуляться

Сообщения не было.

Экран светился темной стандартной заставкой. Ни пропущенных вызовов, ни короткой строчки в мессенджере. На мгновение показалось, что про нее просто забыли или ушли своей компанией раньше, не став ждать.

Наспех вытерев голову и переодевшись в свободные серые спортивные штаны и белую объемную футболку, девушка впервые, наверное, за все лето распустила волосы и из-за этого чувствовала себя немного скованно.

Обычно на тренировках и прогулках она туго стягивала их в плотный хвост или заплетала в жесткую косу, чтобы пряди не лезли в глаза и не мешали при беге. Но сейчас влажные волосы тяжелой волной упали на плечи и спину. Консервативные установки мамы давали о себе знать даже за несколько сотен километров от дома. Та всегда твердила, что ходить с распущенными волосами на улице — это непрактично, неаккуратно и привлечет ненужное внимание. Алёна поправила прядь у виска, замялась перед зеркалом, помешкала секунду, потянувшись к резинке, но потом решительно опустила руку. Лето же. Здесь нет мамы, и можно хотя бы раз пройтись так, как хочется ей самой.